Глава 3. Турнир трёх волшебников.

      Мистер Уизли разбудил всех ранним утром. Элле казалось, что даже намного раньше, чем когда они собирались на Чемпионат мира. Впрочем, девушка была уверена, что это из-за того, что проспала она не больше трех часов.       Пересекаться с Седриком стало ещё более неловко и странно. Он не делал ничего особенного — просто смотрел. Но его взгляд, спокойный и настойчивый, казалось, теперь читал в ней что-то большее, чем раньше, и Элла чувствовала, как предательский румянец заливает её щёки. Это, разумеется, не ускользнуло ни от чьего внимания. Особенно близнецов. Фред и Джордж наблюдали за пуффендуйцем с подчёркнутым, почти комичным неодобрением. Элла была уверена: не скажи мистер Диггори тогда на холме о «победе» Седрика над Поттерами, близнецы, возможно, и простили бы ему всё. Ведь он нашёл её этой ночью. Ведь его отец предоставил кров. Но эта фраза легла тяжёлым камнем в чашу весов их рыцарской защиты.       — Чего он на тебя так пялит? — прошипел Фред, улучив момент, когда Седрик помогал отцу собираться.        Вся компания дожидалась Рона, который, будучи разбужен, немедленно рухнул обратно на подушку и теперь вполсознания копошился со своими вещами.              — Не знаю, — уклончиво ответила Элла, пожимая плечами с преувеличенным безразличием. — Может он на вас смотрит? Вы, между прочим, не поздоровались с ним, когда мы перемещались сюда. Он, наверное, обиделся.       — Врунишка, — прошептал Джордж в другое ухо, — всё ты знаешь.       — Чего вы прицепились? — недовольно выпалила Элла. — Докси надоедливые.       — Па! — в унисон прокричали близнецы. — Элла нас докси обзывает!       Девушка залилась краской и недовольно глянула сначала на Фреда, потом на Джорджа. Теперь на неё смотрел не только Седрик, который, кажется, уловил суть происходящего и слегка улыбнулся, но и все присутствующие. Мистер Диггори прикрыл рот рукой, скрывая более широкую улыбку.       — Прекратите дурачиться, мальчики, — сонно пролепетал мистер Уизли, помогая Рону с вещами.       — Как что, так сразу мальчики, — пробурчал Джордж.       — Никакой справедливости в этом мире, — поддакивал Фред.       Ещё до восхода солнца компания переместилась обратно на Стотсхед Хилл. Прощание с Диггори было коротким и сонным. Амос энергично жал руки, Седрик же почти не говорил, но его взгляд, тёплый и твёрдый, не отрывался от Эллы, пока они не скрылись за поворотом тропы, отчего Амос Диггори как-то таинственно посмеивался.       Они вновь прошли через Оттери-Сент-Кэчпоул к Норе в предутреннем свете — у приятелей едва хватало сил на вялые реплики, и каждый с вожделе­нием думал о завтраке. За поворотом тропинки, когда впереди уже показалась Нора, над росистой травой прокатился крик миссис Уизли:              — О Мерлин, наконец-то!        Миссис Уизли бежала к ним в домашних тапочках, спотыкаясь о полы халата, её лицо было бледным, с синяками под глазами. В одной руке она сжимала так сильно свёрнутый номер «Ежедневного Пророка», что костяшки пальцев побелели.       — Я так волновалась! — она вцепилась в мистера Уизли, обвивая его шею руками. Газета упала в траву. — Всю ночь не сомкнула глаз, слушала «Волшебное радио»…       Она всхлипнула, отпустила мужа и принялась обходить детей, хватая их за щёки, уши, поправляя воротники, проверяя, целы ли они.       — Все живы… все целы… — в её голосе прозвучало такое облегчение, что у Эллы защемило сердце.       — Ну, Молли, что ты, пойдем, с нами все в порядке, — Мистер Уизли деликатно отстранил жену от детей и повел ее к дому.       — Билл, — добавил он вполголоса, — подними газету, я хочу посмотреть, что там...       Маленькая кухня Норы, и без того тесная, теперь едва вмещала всех. Гермиона, стараясь быть полезной, тут же поставила чайник, заваривав миссис Уизли крепкий чай. Билл протянул отцу смятую газету. Мистер Уизли развернул её, и его лицо сразу же потемнело. Перси, выглядывая из-за его плеча, ахнул.       —Этого я и опасался, — с горечью произнес мистер Уизли. — «Ошибка Министерства... преступники не задер­жаны... небрежность службы безопасности... Темным ма­гам удалось скрыться неопознанными... национальный позор...» Кто все это написал? А... Ну разумеется... Рита Скиттер...       — Рита Скиттер? — переспросила Элла, отрываясь от куска хлеба с джемом. — Кто это?       — Специальный корреспондент «Ежедневного пророка», — с презрением в голосе ответил Перси. Недалёкая, бестактная особа, которая постоянно нападает на Министер­ство!       Позавтракав под причитания миссис Уизли о «жутких временах» и «неспокойном мире», мистер Уизли и Перси, затянутые в самые официальные мантии, отбыли в Министерство. Как сказал мистер Уизли: «Надо улаживать дела».       — Миссис Уизли, — спросил Гарри, когда его тарелка с овсянкой оказалось пуста. — Не появлялась Букля с письмом для меня?       — Букля, дорогой? — миссис Уизли рассеянно смотрела в окно, вслед удаляющимся фигурам мужа и сына. — Нет… вообще никакой почты не было…       Рон с Гермионой с любопытством покосили на Гарри. Ну конечно, им он тоже не рассказал. Поттер выразительно глянул на обоих друзей и сказал:       — Рон, — сказал он громко. — Давай занесём наши вещи наверх? Поможешь?       — А? Да, конечно, — Рон кивнул, мгновенно сообразив. — Гермиона, ты с нами?       — Само собой, — та ответила, уже поднимаясь.       — Что случилось, Гарри? — спросил Рон, едва дверь в его комнату захлопнулась.       Гарри поставил свой чемодан в угол, рядом с котомкой Эллы. Та села на кровать, скрестив руки, предвкушая реакцию друзей.       — Я кое-что вам не рассказал, — заговорил он, глядя в пол. — В воскресенье утром я проснулся от того, что у меня сно­ва заболел шрам...       — И ты рассказываешь нам только сейчас?! — ахнула Гермиона.       — Мне он тоже не рассказал, — укоризненно добавила Элла. — Я узнала только этой ночью.       — Но... его же там не было, верно?.. в прошлый раз твой шрам разболелся, когда он был в Хогвартсе, ведь так? — Рон сперва просто онемел.       — Я уверен, что его не было на Тисовой улице, — от­ветил Гарри. — Но я видел его во сне. Его и Хвоста. Они… замышляли убить… кого-то…       Элла напряглась. Гарри странно заколебался перед тем, как назвать жертву Волан-де-Морта и Хвоста… неужели… неужели они хотели убить его..?       — Это был только сон, — Элла положила ладонь брату за плечо. Девушка пыталась подбодрить и успокоить то ли Гарри, то ли себя саму.       — Пусть так — но ведь он был! — возразил Гарри, гля­дя в светлеющее небо за окном. — Странно, согласись — мой шрам болит, и через три дня Пожиратели смерти устраивают демонстрацию, а в небе снова появляется знак Волан-де-Морта.       — Не произноси это имя! — прошипел Рон.       — Ты хочешь сказать, что… — Элла замолчала, не найдя в себе храбрости сказать то, о чем с ужасом подумала.       — Я не знаю, — покачал головой Гарри. — Я не хочу в это верить, но…       Он тоже замолчал. Наступила тяжелая тишина, напряжение прямо-таки ощущалось в воздухе.       — А почему ты спрашивал, не прилетела ли Букля? — поинтересовалась Гермиона, попытавшись разрядить атмосферу. — Ждешь письмо?       — Я написал Сириусу, — пояснил Гарри. — Я надеялся, что он ответит мне быстро, но ещё нет никаких новостей…       — Но мы же не знаем, где сейчас Сириус... Он может быть и в Африке, и еще дальше, правильно? — резонно заметила Гермиона.       — Да, я понимаю, — вздохнув, ответил Гарри.       Элла смотрела на брата с щемящей грустью. Он носил это в себе, это тяжёлое, невысказанное предчувствие, и делился им лишь обрывками. Внутри неё поднималось тревожное, беспокойное волнение. Он прав. Слишком много совпадений. И это было самым страшным.       Последняя неделя августа пролетела в лихорадочной, нервной суете. Предосенняя хандра накладывалась на общее напряжение после событий на Чемпионате. Мистер Уизли и Перси пропадали в Министерстве с утра до ночи, возвращаясь уставшими и озабоченными, отчего миссис Уизли хмурилась ещё сильнее и готовила ещё больше еды — её способ бороться с тревогой.       Было лишь одно… необычное происшествие. Всю последнюю неделю, после того жуткого случая в лагере, Элла и Диггори тайно переписывались. Первое письмо от Седрика прилетело с его совой на следующее же утро после возвращения — короткое, застенчивое, полное беспокойства:       «Элла, ты уверена, что с тобой всё в порядке? Я всё думаю о том, что могло бы случиться...»       Она ответила, стараясь звучать бодро, но правда просочилась между строк. Так и пошло — по два-три письма в день, написанные на клочках пергамента, которые сова Седрика, усталая серая неясыть, терпеливо доставляли туда и обратно.       Они писали не только о том страшном вечере. О книгах. О квиддиче. О глупых привычках своих семей. В этих письмах не было взглядов, которые можно было бы уклониться, и неловких пауз, потому Поттер чувствовала себя свободнее. Были только слова, которые постепенно стирали невидимую стену между ними.       Утро отъезда встретило их холодным, тоскливым ливнем. Элла спустилась на кухню как раз в тот момент, когда мистер Уизли, накинув плащ, целовал на прощание миссис Уизли.       — Мне надо спешить. Желаю удачного семестра, ребята, — сказал мистер Уизли, готовясь трансгресси­ровать. — Молли, тебя не затруднит подбросить их на Кингс-Кросс?       — Ну разумеется, нет, — ответила миссис Уизли.       Набравшись смелости, она позвонила с деревенской почты и вызвала три обыкновенных маггловских такси, чтобы отвезти их в Лондон. Билл и Чарли решили проводить младших до Лондона       Ехать было очень неудобно, учитывая, что пришлось втискиваться на заднее сиденье со своими чемоданами. Облегчение, когда они наконец вывалились под холодный дождь у Кингс-Кросс, было огромным, несмотря на то, что за считанные секунды они промокли до нитки, пробираясь сквозь привокзальную толчею с багажом.       Вся толпа прошла через барьер между платформами девять и десять и оказался на знакомой, уютно освещённой платформе 9¾. «Хогвартс-Экспресс» стоял, выпуская клубы белого пара, за которыми силуэты провожающих казались призрачными.       — Мы, возможно, встретимся с вами раньше, чем вы думаете, — усмехнулся Чарли, обнимая Джинни на прощание.       — Это как? — навострил уши Фред.       — Это почему? — подхватил Джордж.       — Узнаете, — заговорщически ответил Чарли, — пока это секрет.       — У вас будет интересный год, — сверкнул Билл глазами.       В этот момент раздался свисток, и миссис Уизли, заторопившись, стала подталкивать детей к поезду.       — Спасибо за то, что позволили нам погостить у вас, миссис Уизли, — сказала Гермиона, когда они уже зашли внутрь, закрыли дверь и говорили, свесившись из окна.       — Спасибо Вам за всё, миссис Уизли! — согласилась Элла.       — Ма! — раздраженно воскликнул Рон. — Что такое вы втроем знаете, чего мы не знаем?       Но тут паровозные поршни и шатуны с громким шипением пришли в движение, и поезд не спеша тро­нулся.       Гарри, Рон, Гермиона и Элла устроились в своём привычном купе. Дождь струился по стёклам, превращая мир за окном в размытое водяное полотно. Чем дальше на север уходил поезд, тем беспросветнее становилось небо.       Ближе к полудню к ним заглянули Дин Томас, Симус Финниган и Невилл Долгопупс. Элла когда-то, в самом начале первого курса, казалась Симусу симпатичной, но после первой же её яростной защиты Гарри от задир со Слизерина вся его робкая симпатия испарилась. Кажется, он её даже слегка побаивался. Ребята оживлённо обсуждали Чемпионат, перебивая друг друга. Гермиона углубилась в «Стандартную книгу заклинаний, 4 курс». Невилл грустно рассказывал, как бабушка не пустила его на матч, посчитав это «слишком опасным и легкомысленным».       — Да уж… — пробормотал Рон. — Подожди, Невилл.       Он покопался в чемодане и с торжественным видом извлёк крошечную, но детализированную фигурку Виктора Крама. Та самая, купленная на стадионе за несусветные деньги.       — Смотри.       — Ух ты! — восхитился Невилл, разглядывая маленького Крама.       — Да, — протянул Рон. — Я видел его также близко, как тебя сейчас! Мы были в верхней ложе.              — Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли, — раздался знакомый, слащаво-презрительный голос из двери. Дверь была полуоткрыта, и Драко Малфой со своими тенеподобными спутниками Крэббом и Гойлом успели подслушать. — Вряд ли у твоей семьи найдутся деньги на еще одно такое событие.       Элла поднялась с места, сложив руки на груди и недовольно глядя на Драко.       — Тебя и твоих шестерок никто не приглашал, Малфой, — холодно заметила она.       Драко неспешной, вальяжной походкой вошёл в купе, остановившись так близко, что Элле пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с его насмешливым взглядом. Она мельком подумала, что Седрик определённо выше, но тут же отогнала мысль, рассердившись на саму себя.       — Не нарывайся, Поттер…       Теперь уже поднялся Гарри, загораживая сестру собой.       — А то что? — с вызовом в голосе спросил он.       Драко уже было хотел сказать какую-нибудь очередную колкость, но тут его взгляд уловил маленького Виктора Крама в руке у Рона.       — Уизли, это ещё что? — посмеиваясь, Малфой потянул руку к копии Крама. — В игрушки ещё играешь?       Крэбб и Гойл противно захихикали, поддакивая блондину. Гарри рывком отбросил руку слизеринца от друга. Драко с привычным презрением бросил взгляд на Гарри и, кивнув Крэббу и Гойлу, направился к выходу из купе:       — Ещё встретимся, Поттер.       — Мерзкий слизняк, — скривился Рон, когда троица совсем пропала из виду.       — Интересно, он кому это сказал? — поинтересовался Дин Томас. — Гарри или Элле?       — Я думаю, обоим, — предположил Симус.       Оставшуюся часть пути они провели, обсуждая мерзости семьи Малфоев. Рон, разгорячившись, изливал целый поток творческих, далеко не всегда цензурных эпитетов. Элла предпочла не участвовать. Мысли о Малфое её просто выматывали, а потому девушка уткнулась в учебник вместе с Гермионой.       На подъезде к Хогвартсу Дин, Симус и Невилл покинули ребят, направляясь в свои купе. Надо было переодеться в школьную форму.       Большой зал сиял, как всегда, в ожидании Пира начала семестра. Тысячи свечей парили в воздухе, отражаясь в золотой посуде. Воздух гудел от сотен голосов. Пройдя мимо столов Слизерина, Когтеврана и Пуффендуя, друзья устроились среди своих однокурсников в Гриффиндоре.       Проходя мимо стола Пуффендуя, Элла невольно встретилась взглядом с Седриком. Он сидел, окружённый друзьями, и, заметив её, легко, открыто улыбнулся. Волшебница, поколебавшись секунду, ответила ему такой же улыбкой. Это не ускользнуло от его соседа — круглолицего, курносого парня, который тут же что-то оживлённо зашептал ему на ухо.       — А где новый преподаватель Защиты от темных искусств? — спросила Гермиона, разглядывая преподавательский стол, где зияло одно пустое место рядом со Снеггом. — Может, они не сумели никого найти?       — Защита от темных искусств — очень важная дисциплина, — заметила Элла, проследив за взглядом подруги. — Вряд ли они оставят нас без преподавателя. Может он опаздывает?       По традиции в начале каждого года проходило распределение первогодок на факультеты, как это было и с ребятами тоже. Конечно же, и этот год не стал исключением. Стоило признать, что ждать, когда распределят одиннадцатилетних волшебников — довольно муторное занятие. Рон и Гарри все извелись в мыслях о еде.       Когда последний первокурсник — дрожащий мальчуган с огромными ушами — отправился к столу Когтеврана, и тарелки волшебным образом наполнились едой, в зале воцарился счастливый гул. Только отъевшись как следует, Рон с облегчением выдохнул, довольно улыбаясь.       И тогда профессор Дамблдор поднялся со своего высокого кресла. Разговор стих.       — Итак, — начал Дамблдор, — для начала хочу поздравить всех и каждого с началом нового учебного года. А также, по просьбе нашего завхоза мистера Филча, спешу напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией…       — Каждый год одно и то же, — пробубнил Рон, дожевывая какую-то плюшку.       — Рональд, прекрати, — укоризненно посмотрела на него Гермиона.       — … межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет, — весь зал ахнул, затем взревел возмущённым гулом. Дамблдор поднял руку, и шум стих. — Но! Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год…       Слова директора заглушил грохот, который последовал вместе с открытием дверей в большой зал. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой светлых с проседью волос и пошел к пре­подавательскому столу. Каждый его шаг отдавался резким, металлическим клац-клац по каменному полу. Вместо левой ноги у него был металлический протез.       Всё лицо мужчины было изрезано, рубцы шрамов шли практически друг на другом, не оставляя ни одного живого места. Элла смогла разглядеть, что у незнакомца отсутствовал ещё и глаз: его место заменяла непонятная линза на ремешке, в которую как будто бы был погружен совершенно чужой голубой глаз, бегающий из стороны в сторону сам по себе.                   Гермиона ахнула, когда смогла рассмотреть мужчина получше, и было от чего.       — Бог ты мой! — восхищенным шепотом сказал Рон. — Это же Аластр Грюм!       Элла, Гарри и Гермиона перевели на него немые вопросительные взгляды.       — Да ладно вам! Это же самый известный мракоборец! Ну, охотник на темных волшебников, — пояснил Рон, вновь увидев вопросительные глаза друзей. — Половина заключенных Азкабана поймана им.       Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Ди­ректор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные пат­лы. Его нормальный глаз был устремлен на еду, расставленную на столе, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов.       — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя Защиты от темных искусств, — жизнерадостно объя­вил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.              — О Грюме ходят разные слухи, — таким же шепотом, что и Рон сообщил Фред.       — Говорят, он наполовину сумасшедший. Видел столько тёмной магии, что она его съела изнутри. У него и прозвище есть: Грозный Глаз Грюм, — добавил Джордж.       — И такой человек будет нас учить? — с тревогой спросила Гермиона, оглядываясь на суровый профиль нового профессора.       — Уверен, что Дамблдор знает, что делает, — парировал Гарри, разглядывая Грюма, в особенности, магический глаз, который в этот момент остановился на нём на секунду, замер, а потом резко дёрнулся и продолжил осмотр.       — Да, именно поэтому на первом курсе у нас преподавал профессор Квирелл, а на втором — идиот Златопуст, — с откровенной иронией сказала Элла.       — Как я и говорил, — директор улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников.       Весь зал тут же взорвался возгласами, но теперь они уже были не негодующими, а полными волнения и энтузиазма.       — Турнир Трёх Волшебников? — переспросила Элла, глядя на Уизли.       — Как это можно не знать? — в таком же восхищении, как и добрая половина зала, поинтересовался Рон, а потом досадно добавил. — Извините, всё время забываю, что вы жили с магглами.       На удачу профессор Дамблдор начал повествовать историю возникновения турнира и рассказывать о том, что это такое.       — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и ма­гических игр и спорта пришли к выводу, что пришло вре­мя попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертель­ной опасности.       — Смертельной опасности? — взволнованно переспросила Гермиона.       — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако в этот раз мы договорились о возрастном ограничении для пре­тендентов этого года. Лишь студенты в возрасте, я под­черкиваю это, семнадцати лет и старше получат раз­решение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот — близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, — признано не­обходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предо­сторожности мы ни предпринимали. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул свою кандидатуру для выборов чемпиона.       Элла почувствовала, как камень свалился с её души. Четырнадцать лет. Гарри слишком молод. Он в безопасности. По крайней мере, от этой угрозы. Она видела, как Гарри обменялся с Роном разочарованным взглядом, и её сердце кольнуло — он, конечно, мечтал о таком приключении. Но её собственное облегчение было сильнее.       После речи Дамблдора в зале ещё долго стоял гул возмущённых голосов. Утихомирить толпу, выходящую из зала, было непросто. Первокурсники, единственные, кого новость не затронула, смотрели на старших с округлёнными глазами.       — Элла! — девушка обернулась за зовущий её голос.       — Привет, Седрик, — улыбнувшись, поздоровалась Поттер.       Отчего-то её глаза забегали по сторонам, хотя девушка изо всех сил пыталась казаться спокойной.       — Привет, — поравнявшись с рыжей, Седрик поправил мантию, которая помялась во время бега: он догнал её практически на входе в гостиную Гриффиндор. — Как добралась?       — Как обычно, без особых приключений, — Элла решила, что упоминать небольшую перепалку с Малфоем не к месту. — М-м… стоит спрашивать то же самое?       — Нет, — рассмеявшись ответил Седрик, после чего слегка замялся. — Я хотел спросить… может быть, мы могли бы прогуляться завтра после занятий? Если у тебя будет время, конечно.       — О, я… — Элла покраснела, практически слившись с цветом своих волос. Теперь, видя его во плоти после всего случившегося и их переписок, Элла чувствовала себя странно: она знала его мысли последней недели каникул лучше, чем многих людей, с которыми жила под одной крышей годами        — Я подумаю… смотря, какие будут занятия… я скажу тебе. Завтра.       — Хорошо, — его лицо озарилось такой открытой, тёплой улыбкой, что у неё перехватило дыхание. Взяв девушку за руку, он мимолетно погладил её, но практически сразу же отпустил и убежал, кинув на прощание пожелание спокойного сна.       Раскрасневшись до предела, Элла пробормотала что-то в ответ и почти побежала к портрету Полной Дамы, с трудом вспоминая пароль. Её сердце стучало не только от смущения, но и от странного, сладкого предвкушения.