6

6. Выбор К сожалению, приняла Стаю Клара быстро. Почти каждый день она жалела о своей слабости. Что согласилась на авантюру Ют, не набралась смелости и не ушла. Не уходила сейчас. Но страх сильнее. Он делал тело тяжелым и неповоротливым каждый раз, когда появлялась мысль уйти. Клара уверена, если так поступит – Волк придет к ней домой и расскажет все родителям. Тогда они точно в ней разочаруются. Или отдаст кому-нибудь из Стаи, в наказание. Через несколько недель она уже не вздрагивала, когда ее обнимали или целовали. Дальше Клара никогда не заходила, остальные не настаивали, довольные уже этим. Скорее всего не столько уважали ее, сколько опасались Волка. Негласно Клара принадлежала ему. Стая не стеснялась при ней и теперь в кинотеатре ощущалась полная свобода. Порой Клара приходила в кинотеатр сама, делала уроки, принимая помощь старших и откликалась на кличку чаще, чем на имя. Больше всего ее расстраивало то, что слишком просто она все это приняла. Клара первое время плакала. Как только вернулась после той ночи домой – проплакала все ночь. Наверное, Волк все понял или ему сказали другие, но сутки ее не трогали, а потом вновь забрали после школы. В старом кинотеатре она не только общалась с остальными и готовила на самодельной кухне с электрической плиткой, но и спала. Всегда в комнате Волка. Волк вообще оказался собственником и не отпускал ее от себя далеко. Радовался, когда она мягко останавливала тех, кто лез ей под юбку. Клара понимала, что у них странные отношения, потому что они не встречались, но и друзьями уже не были. Единственную, кого он без проблем подпускал к Кларе – это Лиса. И Клара оказалась права, между делом Волк упомянул, что они знали друг друга детьми. Еще Волк дарил ей подарки. Если раньше все ограничивалось маленькими игрушками, сладостями или небольшими букетами, то сейчас это была одежда, в основном потрепанная, будто ношеная, или украшения. Клара пыталась отказаться, но Волк злился и приходилось соглашаться. − Тебе стоит ходить с распущенными волосами, − сказал он однажды, пропуская ее волосы сквозь пальцы. Клара чувствовала себя неуютно в обтягивающей белой футболке, которую Волк не так давно ей отдал. Как и джинсы с рваными коленками, которые ей немного велики, и она их подпоясывала. Клара такую одежду раньше не носила. − С распущенными волосами неудобно. Они часто путаются и лезут в лицо, − ответила Клара, убирая волосы за ухо. Она и сейчас распустила их лишь потому, что так получилось – резинка порвалась. − Не заплетай их больше, особенно когда находишься со мной. Мне так нравится больше. Спорить с ним Клара не хотела, а отказать побоялась, поэтому лишь кивнула и вернулась к выполнению домашнего задания по истории. Невольно сжала рукой предплечье, до боли, сжимая сильнее и концентрируясь на этих ощущениях. Заглушая страх и подступающие слезы внутри. Волк плевался, первое время забирал учебники, но сейчас, казалось, смирился. Разрешал ей делать уроки час, а потом отвлекал прикосновениями или грозился выкинуть учебники с тетрадями. Больше всего ей запомнился разговор с Лисой. Та сидела, как всегда, на спинке дивана, пока Клара пыталась понять задания. Она не высыпалась, потому что часто задерживалась в кинотеатре или переписывалась со Стаей, делала уроки впопыхах и на занятиях почти спала, даже конспекты больше не писала. Поначалу трудностей не возникало, но потом Клара не понимала и половины, что просили сделать. Обычно это ее не сильно волновало, но вчера к ней подошел преподаватель и настоятельно попросил вновь взяться за ум. Клара разозлилась, но к его словам прислушивалась и сейчас наверстывала. Пыталась, потому что голова болела сильно, кровь стучала в висках и во рту все еще чувствовался привкус апельсинового сока. Скорее всего поэтому, слова Лисы она сначала прослушала. Очнулась лишь когда ее пихнули голой ступней в спину. − Что? – недовольно отозвалась Клара и повернулась. Нахмурилась, заметив в ее руке потрепанную игрушку зайца, которая всегда лежала в портфеле. − Знаешь, что делают с зайцами в дикой природе? Их съедают или пускают на мех, − Лиса покрутила кролика в руке, не смотря на Клару. – А знаешь, что делают с зайцами в Стае? Их тоже съедают. Но Волк не даст. И знаешь, что сделает он? − И что же? – без особого интереса спросила она в ответ. Лиса усмехнулась и достала ножницы с перцовым баллончиком. Двумя резкими движениями она косо отрезала зайцу уши, а потом распылила на него серую краску. Смотрелось это жутко и жестокость, с которой Лиса испортила игрушку, испугала Клару. − Их пытаются превратить в себе подобных. Но зайцу никогда не стать волком, запомни это. Кинув игрушку Кларе, она ушла. Смотря на маленькое тело, на мех, неровно покрытый серой краской, Клара поежилась. Странно. Зачем она это сделала? Дернув плечом, плотнее закуталась в красную куртку, которая теперь пахла только ее духами, и вернулась к урокам. У нее и так проблемы в учебе. И с Ют все чаще случаются споры, не доходящие пока до ссор. Подруга, как и родители, смотрела пристально и расстроено, заверяла, что на ее, Клары, стороне и упросила сказать, что случилось. Ее это раздражало. Клара невольно покосилась на Мышь, которая сидела рядом и время от времени отдергивала короткую юбку. Словно скрывала тонкие царапины и едва заметные шрамы на ляжках. Такие же Клара видела на ее руках и голенях. Страх брал, когда она думала о причине появления таких ран. Кроме страха приходила и тошнота. − Это… − она сказала прежде, чем подумала. Привлекла внимание Мыши, которая играла в змейку на телефоне. Неуверенно поерзав на кресле, Клара дрожащим пальцем указала на царапины. – Это больно? Мышь казалась удивленной. Она посмотрела на Клару, потом на старые шрамы и новые царапины. Улыбнулась. − Первое время да, но потом становится очень хорошо. Клара недоверчиво поджала губы и вернулась к домашнему заданию. Нахмурившись, она склонилась над тетрадью сильнее. Слова казались инородными, почти чужими и не складывались в голове в предложения. Она не понимала, чего от нее хотели и это расстраивало. Перелистывая страницы учебника, скача с теории на практику, Клара и не заметила, как в зал вернулся Волк. Он посмотрел на нее, на игрушку и сел рядом, обнимая за плечо. − Что моя Зайка грустит? Брось ты это дело, все равно не пригодится, − он выхватил у нее тетрадь с учебником из рук и кинул в угол. Они с глухим ударом отскочили от стены, упали на пол и остались там. На хмурый взгляд Клары Волк лишь улыбнулся сильнее. – Кто испортил тебе настроение? − Никто. Ты зачем это сделал? – устало спросила она и провела рукой по лицу. Сколько ей еще нужно времени на выполнение задания? По подсчетам выходило много. Может, попросить у Ют списать? Подруга не откажет, сама не раз списывала у нее, Клары, а сейчас просто окажет ответную услугу. План хорош. Вот только следовало заранее убедиться, что Ют сделала задание. Или попросить у других? Они тоже не раз у нее списывали. Равноценный обмен и у нее меньше проблем. Хотя, в последнее время Клара ни с кем не общалась. Они почему-то относились к ней настороженно, особенно когда она распустила волосы и, спеша, случайно надела в школу кожаную юбку, которую очень любил Волк. В тот день учитель литературы сделал ей выговор без занесения в личное дело, но это все равно было неприятно. Тупая боль в плече, которое сжимал Волк, вернула ее в реальность. Скосив глаза, Клара увидела в его руках телефон. Сообщения. Его телефон сенсорный, хоть и старой модели. Клара не раз видела, как с него улетали сообщения всей Стае или по нему, Волк договаривался о встрече с другими бандами. Еще она не раз замечала девушку в кожаной куртке на главной фотографии, на которую часто засматривался Волк. Клара его не спрашивала, он никогда не говорил о девушке с экрана. Иногда она думала, что это обычная картинка, а не фотография, потому что, если верить слухам, Волк уже несколько лет ни с кем не встречался и на девушек не засматривался. Однако время от времени всплывала Волчица, которая и могла быть на фотографии. − Я все еще учусь в школе. От того, как я буду учить уроки – зависит, как я закончу школу и в какой ВУЗ поступлю. Отключив телефон, Волк отмахнулся от ее слов. Повернулся. В глазах защипало от резкого запаха ментола, а внутри все скрутилось от страха и непривычного предвкушения. Близость Волка все еще ощущалась странно. Неправильно. − Зайчонок, тебе не нужна эта школа. Ты наша, а мы тебя всем обеспечим, как и ты нас. Я до сих пор считаю твою школу – бесполезной тратой времени. Переезжай к нам, пользы больше будет. Он не первый раз поднимал эту тему, и Клара нервничала. Она не хотела бросать школу. Надеялась на прекрасное окончание и поступление в университет, который спасет ее от Стаи. Только, с каждым днем мысль об этом таяла, становилась вновь мечтой, а Клара выносила из магазинов продукты, пока другие караулили. Ей по-прежнему не нравилось, чем занималась Стая, но Клара не противилась. Не видела смысла. Иногда ей это даже нравилось. Стая же ничего плохого не делала. Да и люди знали прекрасно, чем они занимались. Они никому вреда не причиняли. Стая просто защищала своих, большая часть из которых сбежала из приюта. Ловя себя на этих мыслях, Клара холодела. Это же полнейший бред! Ничем нельзя оправдать то, чем занималась Стая и Волк. Школу бросать Клара не хотела, поэтому ничего не сказала. Часто в последнее время они спорили из-за ее учебы. Стае становилось мало времени, что они проводили вместе. Однако серьезно они пока не наседали. *** Голос учителя ощущался громким. Очень громким и даже писклявым, надрывным. Клара стояла перед ним, опустив взгляд и боролось с чувством стыда и головной болью. Смотрела на свою мятую тетрадь, которую не открывала несколько недель, на письменные принадлежности с учительского стола. − Я разочарованна в тебе, Клариса. Ты совсем перестала учится, все списываешь или не делаешь ничего. Твои оценки снизились в два раза. Гордость школы! И Эта гордость не слушает на уроках, хамит и обманывает. Клара, что с тобой происходит? Эту фразу она ненавидела больше всего. «Что с тобой происходит?». Родители с беспокойством и желанием помочь, Ют с паникой и остальные смотрели. Постоянно смотрели, словно хотели спросить, но боялись. С ней ничего не происходило. Все нормально! Все круто! Ничего страшного не происходило и их беспокойство раздражало. Сжав зубы, Клара почувствовала новый виток головной боли. Она невольно потянулась к сгибу локтя, скрытому рукавом рубашки, но вовремя себя отдернула. Оно еще болело и неприятно саднило при активной жестикуляции. Воспоминания вызвали легкую тошноту и грусть. Мышь соврала. После этого не становилось хорошо, лишь больно. Клара концентрировалась на боли, пульсации крови и неприятному натяжению волосков под пластырем. Последние дни наполнены этим странным «Что с тобой случилось?», которое ее раздражало. Клара не понимала, почему люди так реагировали. Ничего не случилось. Да, вчера она вновь ездила со Стаей в киоск и не выспалась. Лицо все еще ощущало неудобные края маски, а в газетах мелькала ее фотография в маске и красной толстовке. Заяц. Фотография плохого качества и не разобрать ее телосложения, толстовка лежала в кинотеатре. Родители не должны догадаться. Они точно не узнают о том, что она занималась ужасными вещами. Однако информация про нового члена Стаи подтвердилась и теперь отец задерживался на работе чаще. На самом деле она старалась, читала, пыталась делать уроки, чему Стая не способствовала. Пыталась жить, как прежде. Хотя бы делать видимость. Но Клара уже ничего не понимала. Она устала. Злилась. Хотела спать и в Стаю, где ее обнимали, кормили и ничего не требовали. Да, они делали плохие вещи, готовились к самому худшему, но они не задавали ненужных вопросов, не обвиняли и давили на совесть. − Извините, − сцепив зубы, ответила Клара и ушла. Ей конфликты не нужны. Она зашла в туалет, спряталась в кабинке и открыла сумку. Отодвинула смятые тетради и учебники, поставила на крышку унитаза антисептик. Клара задумалась на мгновенье и подняла юбку, приспустила колготки, оголяя ноги. Сжала плотно зубы, зажмурилась и тут же почувствовала боль. Ноги подогнулись, однако она устояла и медленно выдохнула. В голове прояснилось, легкая тошнота не раздражала и в груди стало свободнее, словно туда поместили воздушный шаг. Антисептик с пластырями были спрятаны обратно на дно сумки. Клара вышла к раковине и посмотрела в зеркало. Бледная, волосы растрепались и на щеках нездоровый, слишком яркий румянец. Она вымыла руки, плеснула водой в лицо и распустила волосы. Скорее всего она поедет в кинотеатр, а Волк любил ее с распущенными волосами. Становилось жарко. На крыльце ее не ждали, либо Ют уже ушла, либо еще не успела прийти. Оба варианта устраивали Клару, потому что на подругу она тоже злилась. Болела голова и нога. Потерев виски и вдохнув полной грудью, Клара поправила сумку. Рукой задела жесткую из-за серой краски шерсть. Зайца она теперь носила как брелок, зля Волка и развлекая остальных. Лиса на это лишь закатывала глаза, родители с Ют негодовали и вызывались купить нового. Лишь Карлос спросил, откуда у нее эта игрушка, а потом долго сетовал, что у ее парня нет воображения. Клара тогда впервые за последнее время громко и беззаботно смеялась. Достав телефон, она уже собиралась набрать номер кого-то из Стаи, но замерла, услышав два гудка. Посмотрела по сторонам и устало улыбнулась. Неподалеку стоял припаркованный мотоцикл. Сегодня за ней приехал сам Волк. − У тебя нет сегодня дел? – спросила она, подойдя ближе. Прикрыла глаза, когда его на удивление прохладная рука погладила по голове, убрала волосы за уши. Стало легче. − Почему же? Я просто решил, что они могут подождать. А тебя забирать мне нравится. Поехали? Говоря это, он гладил ее по голове, стирал пот со лба и улыбался слабо. Не целовал, еще помнил их последнюю ссору. Клара по-прежнему стеснялась и скрывалась свою причастность к Стае, все еще надеялась на будущее вне Пятого города и держалась за свой образ хорошей девочки. Хорошие девочки не встречали сразу с двумя парнями. Она почти расслабилась, но неожиданно вспомнила о семейном ужине. Вроде отца повысили или он дело раскрыл. Клара не знала точно, но мама несколько дней ей напоминала об ужине и смотрела с укором. В последнее время дома она лишь спала и ела, что родителям и брату не нравилось. Разочарованно скривившись, она отстранилась от руки. − Только не долго. Сегодня семейный ужин и мне лучше на нем появится. Прошу, не злись, это правда последний раз, − попросила уставшая Клара. Погладила его по руке, и сама села на мотоцикл, похлопывая перед собой. Но он не двигался, лишь стоял, скрестив руки на груди, и смотрел недовольно. – Волк, почему ты так странно на меня смотришь? − Потому что мне нравится смотреть на свое, Зайка, − ответил он и покачал головой. – Я слишком много тебе позволяю и это плохо, дорогая. − Я знаю границы дозволенного. Я никогда не пойду против семьи и не сделаю ничего, что поставило бы вас под угрозу, − уверенно ответила она и улыбнулась, заметив легкую улыбку в ответ *** День не задался с самого начала. Клара подремала, забившись на кресло в последнем ряду и привела мысли в порядок. Лиса споила ей полстакана какого-то алкогольного напитка, после которого жгло горло и долгое время тошнило. Над ней посмеивались, хлопали по бедрам и талии, отпускали шуточки, но давали куртки или снеки. Головная боль немного отступила. Она даже приняла участие в обсуждении плана по ограблению ТРЦ, которое открылось два дня назад. На открытие приглашала Ют, и Карлос просился, но Стая требовала ее внимания. В обсуждении к ней прислушивались неохотно, потому что все замечания касались предполагаемых заложников или количества вещей, которые они собирались выносить. Клара все еще слишком лояльна и добра, с чем остальные просто смирились. До дома ее довез Медведь, чтобы меньше вопросов было. К счастью, Волк изучал планы и расположение магазинов, поэтому поцеловал ее пылко и отпустил. У Клары до сих пор пылали губы и привкус во рту ощущался странный. Тошнотворный. Однако, его перекрывал вкус апельсинового сока, который Волк все же споил ей перед прощанием. На самом деле Клара не верила, что он ее так просто отпустил. Наверняка будет полночи писать сообщения, угрожать, что приедет, если она не ответит. От этих мыслей она вздохнула и скинула с ног уже привычные кроссовки. Мама приготовила вишневый пирог, который любил отец и достала шампанское. Карлос бегал возбужденный и улыбался широко, не обращая внимание на телефон, который время от времени вибрировал. Телефон Ют тоже постоянно вибрировал от сообщений незнакомого человека, которого она называла другом и краснела при этом сильно. Наверное, стоило больше времени ей уделить, узнать про друга по переписке или поговорить с братом, но Кларе не хотелось. Она уставала, Стая выпивала все соки. К тому же Клара боялась сорваться, ведь последние дни с трудом сдерживала злость и желание кричать, кидаться предметами. После вступления в Стаю она стала слишком нервной и принимала многое близко к сердцу. Клара смотрела на украшенный стол и невольно кривилась. Даже после трех таблеток затылок ныл и глаза болели. Она устало улыбалась маме, которая раскладывала картошку по тарелкам и предлагала салаты, посматривала на отца. Они выглядели радостными. На этом празднике Клара чувствовала себя чужой. −Можно радоваться, мне выписали премию! Карлос радостно вскинул руки и потянулся к остальным стаканом сока. Он частил, выспрашивал отца об операции задержания. Клара в обсуждении не участвовала, но внимательно слушала и, казалось, понимала причину ужина. Отец поймал преступника, предположительно одного из членов Стаи, за что получил премию и небольшое повышение. Она сомневалась, что отец поймал нужного человека. Скорее всего простого подражателя, потому что Стая молчала. Всех своих она знала в лицо, и никто у них не пропадал. Поэтому всеобщего веселья она не разделяла, да и после алкоголя Лисы спать хотелось. Потерев переносицу, Клара посмотрела на почти нетронутый салат. Натянула рукава, опасаясь, что родители увидят ее голые руки. Объясняться перед ними не хотелось. Вообще ничего не хотелось, лишь тишины, теплого одеяла и крепкого сна, во время которого ее никто не будет трогать. − Милая, ты чего не ешь? − спросила мама, привлекая внимание. Карлос замолчал и тоже посмотрел на полную тарелку, отец нахмурился. Черт. − Не хочу. − Ты себя хорошо чувствуешь? Живот болит? Тошнит? – зачастила мама и посмотрела на нее широко открытыми глазами. Голова заболела с новой силой и перед глазами появились черные мошки, которые летали словно в луже радужного бензина. − Мам, − с нажимом и раздражением оборвала ее Клара. Мысль о возможной беременности злила ее еще сильнее. Сильнее того, что мама вообще о таком думала! И отец ей верил, потому что тоже теперь осматривал Клару и на долгое время задерживался на животе. − Милая, мы просто о тебе беспокоимся. Я встретила твоего учителя. Ты уже месяц не делаешь свой проект, не выполняешь домашнее задание и прогуливаешь уроки. Не появляешься дома. Тебя видят вечером на улице с разными людьми. Мы беспокоимся. Это же не наша Клара. Ты никогда себя так не вела. Сжимая колени руками, Клара чувствовала, как у нее дергался глаз. Сжимая плотно челюсть, она чувствовала, как на нее смотрели, слушала маму с отцом и злилась. Почему они так говорили? Обвиняли ее, смотрели разочарованно. Разочарование их било наотмашь и Клара чувствовала подступающие слезы. Боль немного приводила в чувства и не позволяла сорваться. Как они могли такое говорить? Жалели ее, искали причины и не понимали. Отец вновь цитировал правила, которые висели на дверце холодильника. Нельзя нарушать комендантский час. Она уже не раз каталась ночью по городу. Они часто выходили и гуляли рядом с кинотеатром. Ночное время, когда улицы пустовали и ветер прохладный дул в лицо – теперь ее самое любимое. Нельзя подходить к стене. Волк, как только узнал о ее заинтересованности, сразу повез к стене. Клара тогда с замиранием сердца подходила к высокому сооружению, осматривалась и после молчаливого согласия, гладила холодный камень. После этого ночь она полюбила сильнее. Как и Стаю, которая учитывала ее интересы. Не подходить к северной части Пятого города. Она уже там жила. И, на удивление, в этой части спокойнее всего. Смотря на родителей, Клара ощущала обиду и злость. Смотрела на них исподлобья, искала поддержку в брате, но тот молчал. И это Клару добило. Она ударила руками по столу и встала резко. Вздрогнула, когда за спиной упал стул. − Хватит! Хватит меня во всем обвинять! Она еще что-то говорила, но уже не помнила. Помнила лишь бледнеющее лицо матери, слезы в ее глазах и резкую линию челюсти отца. Разочарование в их глазах. Клара чувствовала себя преданной. Родители не понимали ее, Карлос неловко гладил, чем делал только хуже. Голова болела, перед глазами все плыло и к горлу вместе со слезами подкатывала тошнота. Ударив по столу, Клара ушла в комнату. Тело трясло, в глаза стояли непролитые слезы и в горле стоял горький ком. Она не слушала криков отца и плача матери, стирала остервенело с лица слезы и бросала в рюкзак вещи. Джинсы, игрушка, телефон, водолазка. Джинсы надела сама, оставаясь в домашней кофте с пятнами от джема. Запнулась на пороге своей комнаты, но упорно пошла в коридор, надела на босую ногу кроссовки и вышла из квартиры. Ей нужно спокойствие, тишина и поддержка. Сбегая по ступенькам, Клара слышала крик отца и понимала, что за ней бежали. Выбежав из подъезда, она быстро посмотрела по сторонам и побежала в соседний двор. Грудь болела от всхлипов и частого, поверхностного дыхания. Остановившись под тенью дерева, Клара с опаской смотрела по сторонам. Выбегающие из темноты собаки пугали, звуки ощущались острее. Клара обняла себя руками, стирая слезы обиды с лица. Достав телефон, Клара прикусила щеку изнутри. Стае нельзя слышать, как она плакала. − Неужели моя Зайка соскучилась? От шутливого тона Волка Клара выдохнула судорожно и вжала голову в плечи, чувствуя горячие слезы на щеках. − Забери меня. Волк приехал через десять минут. Он подошел к ней, смотря пораженно, потом зло. Погладил по щеке, стирая слезы, по волосам и притянул к себе. Тепло. Еще раз всхлипнув, Клара обняла его в ответ, сжала кожаную куртку на спине и сбивчиво зашептала. Жаловалась Волку, выплескивала все обиды и терлась носом о его шею, пахнущую одеколоном и сигаретами. Он забрал ее сразу же. Посадил перед собой, убирая рюкзак под сидение и прижался к спине. Она впервые ехала так, в лицо бил ветер, пальцы немели от холода, но Клара чувствовала себя защищенной. Его поддержку и тепло. Волк за спиной, и он ее защитит. В кинотеатр они зашли не сразу. Клара стояла и дышала медленно, смотрела на небо, на котором не видно звезд, скорее всего из-за облаков. Ее лицо горело, а тело все еще трясло от избытка эмоций. И холода. Поддавшись, Клара подошла к Волку, расслабляясь под его прикосновениями, отвечала на медленные поцелуи. Он гладил ее по боку одной рукой и перебирал полосы второй. − Пошли домой, Зайка. Стая ее появлению обрадовалась. Заметив состояние Клары, они сразу освободили одно из кресел. Медведь с Мышью сидели рядом и гладили ее, целовали, успокаивая, Лиса принесла бутылку с алкоголем. Подошедший Волк от бутылки отмахнулся и, усадил Клару себе на колени, протянул стакан с водой. В стакане все еще была воронка, словно там что-то размешивали, но Клару это не волновало. Она медленно пила и успокаивалась под легкими прикосновениями, в окружении Стаи. Ее семьи. Когда Клара успокоилась и взяла себя в руки, то испугалась. Накричала на родителей и сбежала. Вина и стыд накрыли с головой, из-за чего она вжала голову в плечи и потянулась к заднему карману джинс. Но телефон свой она не взяла. Отпрянув от Волка, она потерла глаза и посмотрела по сторонам. Хотелось спать. − Наверное, мне лучше вернутся. Я неправильно поступила, не нужно было убегать. Волк, что же я наделала? – зачастила Клара и под конец вновь находилась на грани новой истерики. − Зайка, − ласково сказал Волк и на удивление крепко прижал к себе. – Оставайся. Ты дома, с семьей. С настоящей семьей. Он гладил ее по голове и спине. Тепло и приятно. Клара зевнула и прижалась к нему плотнее. Немного сна ей не помешает, а потом все решится.