Вьюга. 1

– Почему, Минокити? Почему ты все рассказал? Я так хотела остаться с тобой навсегда! – Холодные темные глаза Юки наполнились слезами. – Я никогда не забуду тебя, Минокити, никогда не забуду счастливых дней, которые мы прожили вместе. Заботься о себе и о наших детях. Прощай, моя любовь. (Снежная женщина) 1. Кровь за кровь Медовый аромат казался приторным и неестественным, от него болела голова, щипало в носу. От кустов и клумб с цветами, которые любовно выращивала супруга, рябило в глазах. Единственный оплот спокойствия в буйстве красок: узкие тропинки, выложенные плоским камнем, ручьи и вишневые деревья, которые уже отцвели, но радовали взгляд редкими нежно-розовыми цветами. На поляне, где обычно собиралась семья на пикник по праздникам сейчас на коленях стоял человек. Мужчина лет тридцати пяти, с редкой сединой в волосах и перекошенном от боли лицом − старшие братья уже поиграли с ним. Если верить досье, которое принесли ему на стол сегодня после обеда, мужчина долгое время состоял в браке, имел двоих дочерей и работал в обычном супермаркете. Ничего подозрительного и странного. На первый взгляд. Он знал своих ребят, которые рыли носом землю и принесли на стол всю доступную и не доступную информацию по нему. Причина его нахождения здесь проста – название школы боевых искусств. Во всем Четвертом городе их множество, он позаботился о здоровье и досуге людей, но эта была особенной. Именно поэтому мужчина сейчас стоял на коленях почти сломленный, капал кровью со слюной на траву. Он вышел на поляну, смотря документы. Чувствуя затравленный взгляд на себе, тянул время и нервировал человека, осмелевшего посягнуть на его собственность. − Они… Ему не было нужды заканчивать, братья поняли и так. Переглянулись между собой, склонили голову в вежливом поклоне, не решаясь говорить без разрешения. Хорошо выдрессированные, они никогда не говорили при нем без адресованного конкретному брату вопроса. Такая вольность позволена лишь старшей сестре и вакагасира. Рядом с ним встал мужчина чуть старше заложника с неестественно светлыми волосами и шрамом, идущим от левого глаза до подбородка. Он посмотрел на дом позади, потом на оябуна и спокойно сказал. − Спят. Братья позаботятся об их покое. − Замечательно. Его такая перспектива радовала. Не хотелось бы объясняться с супругой, особенно ночью. Чтобы она видела падение человека, который ничего не стоил: даже стоять в ее прекрасном саду. Он еще раз нарочито внимательно посмотрел на документы, обведенное название школы и подошел к пленнику. Несостоявшемуся убийце. − Кто тебя нанял? – сухо спросил он. Времени на прелюдии не было. Супруга всегда чутко спала и его отсутствие замечала быстро. Пленник оскалился, словно и правда верил, что выберется живым или наоборот, ему нечего терять. Все пленники разные, но всегда делились на два типа: те, кто до последнего упирался и терпел, пока отрубали пальцы и издевались над телом и те, кто выдавал всю нужную информацию сразу. Вторых он ненавидел больше всего. − Я ничего не расскажу. Можете убить сразу – живым меня они точно не оставят, − прохрипел он и потно сжал челюсть, жмурясь. Оябуна не интересовало, что сделали его парни с пленником, которому удалось пролезть за забор и добраться до дома. С ними будет отдельный разговор, потом. − Кто был объектом? – это его интересовало больше. Вакагасира рядом напрягся, зная, что все три возможных варианта ответа их оябуну не понравится. От них зависело, как именно умрет нападающий и как сильно пострадают братья, которые не поднимали голову и храбрились. Понимали, что сильно напортачили. Неожиданно пленник хрипло рассмеялся, закинув голову. Смеялся долго, пока оябун кривился, злился, потом резко замолчал и посмотрел на пухлую луну, не скрытую облаками. Выдохнул медленно и покачал головой, опуская ее. Ничего не ответит. Жаль. Смотря на смирившегося и падшего мужчину, оябун понимал, что больше ничего не узнает. Истязает, изуродует и убьет, но ничего не узнает. Какая же плата должна быть у него? Смерть от пули? Громко и быстро, тот доставил им много проблем. Харакири? Супруга не простит ему окровавленные цветы и траву, да и дети еще слишком впечатлительные. Отрезать язык или руки, которыми он едва не убил их? Достав тонкий кинжал из скрытых под пиджаком ножны, покрутил его, смотря на отблески серебряной луны. Красивая ночь. Схватив несостоявшегося убийцу за сальные волосы и вскинув его голову, оябун полоснул кинжалом по горлу, ощущая тепло на руках и брюках. Испачкал. Отбросив тело, которое билось в конвульсиях, хваталось за горло, из которого хлестала кровь, он отряхнул руки. Придется переодеться и принять душ. − Выкиньте его под мостом, чтобы все узнали, но с нами не связали. Это будет хорошим уроком его нанимателям. И уберитесь тут. Пока старшие братья выполняли приказ, к нему подошел вакагасира. Поклонившись, он заговорил. − Наверняка это проделки шайки Хатчерса. Они уже несколько лет пытаются взять Четвертый город под контроль. − Но у них опять ничего не получится. Мы сильнее, − убежденно ответил оябун и посмотрел на кровь, которая окропила траву. Супруга будет в гневе. Она ненавидела, когда в ее саду находился кто-то посторонний. Спрятав кинжал и строго посмотрев на своих парней, оябун скривился от резкого, противного запаха. Точно лучше помыться, иначе супруга вновь будет недовольно ворчать. Махнув рукой, позволяя всем двигаться, он пошел обратно в дом. Нужно подумать об улучшении защиты иначе когда-нибудь они доберутся до него и его собственности.