Часть 3

Встретив Армандо на улице, мало кто мог бы признать в нём великого. Он был бы своим на любой фабрике, и с легкостью мог бы сойти за крестьянина, но было в его облике именно нечто, как бы идущее непосредственно от этих народных низов, как бы родное им по крови. У него приятная внешность, и немного восточное лицо, вот что можно сказать о его облике. Плотная, приземистая фигура, с крупной головой, увенчанной высоким лбом. Прищуренные голубые глаза, и аккуратный нос, немного выступающий подбородок. Заношенный костюм, с плохо подшитыми брючинами. Никто никогда не признал бы в нём такой силы. Безупречные манеры, полный самоконтроль и необыкновенная эрудиция, вызывает у окружающих глубокую симпатию и уважение. Но при более близком знакомстве, ко всему прочему добавится инстинктивное чувство страха, стимулированное флюидами опасности и риска, исходящими от Армандо за милю. Общаясь с ним, вы почувствуете себя на лезвии клинка, и что самое пугающее вам это может очень сильно понравиться. Настолько сильно, что для вас он превратится в убийственный наркотик. Высокий, плотного телосложения человек, лет под тридцать, со смуглым усталым лицом. Лоб невысокий, даже узкий, обрезанный черной полоской коротко подстриженных волос. Несколько велик был нос, как у многих кавказских жителей. Обаятельным Ламидзе выглядит только на трибуне, когда выступает перед народом. Но обаятельность ему придавали отнюдь не лукавая улыбка и лазский акцент, а серьезная и внятная, несмотря на характерный западный выговор, речь. Живость. Но все, кто когда-либо встречался с Феликсом, замечали его особенный взгляд. Здороваясь, он пристально смотрит человеку в глаза, и таким пронизывающим был его взор, что казалось мужчина мгновенно просвечивает человека, проникает в его сущность и понимает, кто перед ним стоит. Это не могло быть приятным и всегда вызывает раздражение у его собеседников. Он сдержан в своих суждениях, порывист в своих страстях. Человек, никогда не идущий на открытый конфликт, но вполне способный припомнить зло много лет спустя. Авраам был смышлёным и расчетливым, словно баба на базаре. Он едва превышал рост Мавры, а она, между прочим, была не выше 5,6 футов. Однако юноша был первоклассным атлетом, бледным с россыпью веснушек по всему лицу. Понятно отчего служанки питали к нему слабость. Возможно, из-за этих милых ямочек при улыбке, или же из-за волевого характера — Тевельсон никак не мог этого понять. При нормальных обстоятельствах респектабельный, солидный гражданин; едва ли опасный, возможно, даже кроткий. Яркий индивидуалист с безукоризненным вкусом и прекрасными деловыми качествами, но с неуправляемым темпераментом. Он обожал споры и карточные игры, любил высшее общество и общение, но не выносил тупых и ограниченных людей.

Ⅰ Нескончаемая вереница из министров по обе стороны коридора беспорядочно приносили деловые бумаги: квитанции, отчетности, декларации, предписания. В здании правительства со скоростью лесного пожара разносились сплетни и причинах столь бурного анализа. Немало кадров путались в своих наработках, открывая самоличную продажность. По началу полнейшее смятение теперь переросло в безысходное отчаяние: ведь кто не без греха? В поисках спасения они кинулись, казалось, к заступнику. Авраам снисходительно двинулся к кабинету Армандо и захлопывая дверь, он подмигнул стоявшем в холе. — Добрый день, господин Либерт. — Я Вас внимательно слушаю, — не поднимая глаз, сказал мужчина. — Могу ли я узнать повод к Вашему этому расследованию? — Разные глупости, которые мне мозолили глаза. А стоило ознакомиться, так у нас оказывается обчищают казну на сотни тысяч. Он знал, что ему ничего не будет, действовал спокойно... Долго. — прокатив перо по столу, произнес Армандо. — А не думаете, что это женщина? — дал понять Авраам. — Не думаю, — зыркнув в его сторону, махнул рукой, — Присаживайтесь. — Вы считаете это кто-то из своих? — поинтересовался парень. — Смотря кого Вы под этим подразумеваете, — хмыкнул Либерт. — Министры вороваты, но по мелочи. Вы будете объявлять о об этой проверке официально? — Подымут на смех, — качнув отрицательно головой, заметил Армандо, — Только пришли к власти, уже не справляются. Сами разберемся. — Кто об этом знает? — Пару человек и Вы. Дверь, соседствующая с кабинетом, открылась. Авраам повернул голову и вспыхнул. — Господин Либерт, я закончил. Уйду на перерыв. — Идите, Феликс. Я Вас позже позову, — улыбнулся мужчина и дверь захлопнулась. Авраам тяжело поднял глаза и закашлялся. — Ламидзе тут? — неделикатно крякнул он. — Тут, — иронично взглянул Армандо. — Отличный работник. Исполнительный. — Но... Как... — у Авраама пошла голова кругом, — Он же мой протеже. — С чего Вы взяли, господин Тевельсон, — ничуть не смутившись, продолжил мужчина. — Он и без Вас блестяще отличился в Бастилии. В некоторых моментах даже лучше. Авраам потрясенно качнул головой. Феликс всегда прибегал к нему если что-то случалось, ведь это он нашел и устроил его в должности. Он прислушивался только к его наставлениям, остальных, не ставя в авторитет. А оказывается, за спиной играет в свои игры с Армандо. Тевельсон молча встал из-за стола и готов был откланяться, как Либерт произнес: — Это не все. Передайте сослуживцам, что за любую монетку, которую они унесли, будем расстреливать. У них будет шанс найти выход из положения, но об этом я каждому лично намекну. Ступайте. Авраам вывалился в коридор. По его бледному лицу бежали капельки пота. Немногочисленный люд подскочил с кресел с раскрытыми ртами. — À la guerre comme à la guerre. Chacun porte sa croix en ce monde. (На войне как на войне. Каждый несет свой крест в этом мире), — хлестко обрисовал ситуацию Тевельсон. — О чем Вы? Безвыходная ситуация? — Не бывает безвыходных ситуаций. Бывают ситуации, выход из которых Вас не устраивает. По очереди к нему каждый. Рванув с места, он выскочил за тяжелую дверь и прижался к ней спиной. Отдышавшись, он скатился с лестницы и влетел в столовую. Лихорадочно оглядываясь, он заметил в углу спокойно обедавшего Феликса и налетел на него коршуном. — Но вы не должны так поступать… Я! Я устроил Вашу службу! Вы знаете скольким я жертвовал?! — истерически завопил Авраам, с силой сжимая его плечо. — Спокойнее, господин Тевельсон, — вывернув его руку, прошипел мужчина. — Ловят каждое слово. Действительно, повернув голову Авраам заметил, что и на другом конце зала люди отложили ложки и с интересом наблюдали за их стычкой. — Неприятно, конечно, что следующие пару часов, если не дней мы будем у всех на устах...Да еще эти деньги будут они неладны... — протянул Феликс и вдруг громко заговорил, — Господин Тевельсон! Прошу простить меня! Я не выполнил отчет, и Вы имели полное право меня при всех обругать! Пройдёмте ко мне на место! Виноват! И низко поклонившись схватил его за край рубашки, потянув за собой. Авраам лишь заметил потерявшие всякую заинтересованность толпы. Захлопнув дверь в кабинет, Феликс сделал жест рукой и сел в кресло напротив. — А теперь поясните, что Вы хотели? — наморщив лоб, спросил мужчина. — Какие у Вас за дела с Либертом? — огрызнулся он в ответ. — У меня? — скривил рот Ламидзе, — Совершенно никаких. Армандо пригласил меня поработать с пропащими ассигнациями, я согласился. — Почему мне не доложили? — Не посчитал нужным, — процедил Феликс и потер шею. — Смотрите. Я хочу, чтобы Вы видели мои глаза, — наклонившись вплотную к его лицу, прошептал, — Преступление нуждается лишь в предлоге. — Да? Боюсь Вы ошибаетесь, — нарочито вежливо ответил Ламидзе.— Не стоит искать причины конкретного преступления — его семена рассеяны повсюду. — Щенок... — ругнулся мужчина, — Ты даже не представляешь какого врага ты себе нажил. Да я не про себя. — Мы еще можем договориться. — Не хватит денег на мой гонорар, — хохотнул он в ответ. — Вы тут уже всем поперёк горла стоите, — отчеканил Феликс, — Не ровен час и... — Заткнись! — брызгая слюной, закричал Авраам. — Я не просто старался, я надрывался, чтобы быть тут! Не тебе меня учить! Пригрел змею, а она меня из-под ноги цапнула. — Я бы понимал Ваше негодование, если б сделался предателем. Но обвинения беспочвенны. Подадите меня в суд? Поднимите наши фамилии на смех и устроите скандал? Решим дело миром. Вы ведь помните, что через неделю празднования торжество по случаю 3-летия молодой республики? — похлопав его по плечу, напомнил мужчина, — Приходите и все лично обсудите с господином Либертом. — Я и сейчас на это имею право, — буркнул Тевельсон. — Не спорю. Только обдумайте, что хотите сказать. Феликс встал из-за стола и приоткрыл дверь. Авраам на выходе повернул голову и сказал: — Труднее всего в жизни запомнить, какой мост надо перейти, а какой надо сжечь. Поразмышляйте и Вы на досуге. II Армандо беспокойно метался перед закрытой дверью палаты. Старшая медсестра клятвенно заверяла о том врачебный осмотр исполняется превосходным врачом, однако Либерт отмахивался и ловил каждое движение за створкой. Пациенты, слонявшиеся по корпусу, изумленно терялись, хотя кое-кто пытался перекинуться парой слов. Старый доктор, вышедший из палаты, протянул историю болезни Армандо и сказал: — Все что я могу предложить это облегчающий боль уход и спокойствие. Сожалею. — В мире... — мужчина закашлялся, — В мире есть лечение этому? — Современная медицина боюсь бессильна. С помощью лекарств процесс можно замедлить, но не остановить, — отрицательно покачав головой, ответил медик. Либерт понуро кивнул и зашел в комнату. На кровати полусидя разместилась девушка. Она держала в руках тонкую цепочку и заметя его кивнула на стул. — Что же ты, Армандо, не весел? Все вижу оценил и взвесил. — Ты жертва всего чего я добивался. Только ответ почему-то держит моя душка. Я не могу больше. Я знаешь схожу с ума, когда тебя рядом нет, — опускаясь на колени, он целовал ее холодную руку. Она знакомым жестом погладила его вздрагивающую голову и утешительно произнесла: — Бывали моменты, когда я даже сомневалась, что ты человек. Я была очень одинока и очень многое тебе обязана. Но пожалуйста, сделай еще одно чудо для меня, Армандо - не становись жертвой своего прошлого. Сможешь это сделать ради меня? — Иначе и быть не может, — пообещал он дрогнувшим голосом и широко улыбнулся. — Славно, — она ухмыльнулась и сказала, — Мы приглашены на раут? — Что? — вскинул брови Армандо и осекся, — Но ты... ты ведь... — Пропасть не за понюх табака? Право слово, не ожидала, что ты такого обо мне мнения, — картинно оскорбилась девушка и встала с постели, — Выписывай меня отсюда. Надоело без дела валяться. — Элпис! — Либерт подскочил к ней и обхватил за плечи, — Тебя нельзя! Так и я никуда не поеду, если пожелаешь. — Как-нибудь потом, — накинув платок, девушка вышла в холл, — Подобные мероприятия нельзя пропускать. Вдобавок твой подарок стоит продемонстрировать. — Мой подарок? — догоняя ее, изумился мужчина. — На день рождение. У тебя прекрасный вкус на платья. С твоего позволения я выбрала сама. Армандо сконфузился и признал ее правоту. Элпис приглашала приятельниц в виде исключения домой. Заявившись около полуночи, мужчина завалился на боковую, но краем уха услышал оживленную болтовню. Феликс косился на насмешливые взгляды соседей по комнате, узнавшие о сплетнях на его счет. Утром за завтраком он узрел, как выдающие мужчины партии приглашают достойных дам на мероприятие. Конечно, он знал, когда оно будет, ведь оказывал поддержку. Днем за обедом заурядные мужчины неловко топтались возле входа в кафетерии попутно спрашивая свободна ли встречающаяся ему женщина. Некоторые отмахивались, другие принимали инициативу. До ужина Феликс не досидел и понял, что надо решать возникшую проблему. Пойти можно и одному, только почему тогда каждый искал партнера? В коридоре он заметил симпатичную шатенку в светлом платье и подошел к ней. — Здравствуйте, Вы помните меня? — Извините, нет. — заморгала девушка. — Простите, точно, Вы не могли запомнить, ведь мы пересекались только в моих мечтах. Она попятилась назад и столкнувшись спиной с кем-то вскрикнула. — Что-то не так, миссис? — наклонил голову мужчина. Девчушка, покраснев поклонилась и ускользнула за ближайшую дверь. — Вы явно пришли в неподходящий момент, — оскалившись произнес Феликс. — Закон подлости, — довольно улыбнулся Авраам, — Ваша пассия заболела? — Какая? — Ну, я подумал, раз Вы в столь поздний час ищите компаньонку, то первая не сможет, — объяснил мужчина и прищурил глаза, — Хотя, верно у вас ее и не было. Феликс неосторожно посмотрел ему в глаза и тот все понял. Он эффектно прикрыл рот ладонью и загнусавил: — Не принимайте близко к сердцу, Феликс! Вы-то знаете, как девушки бывают порой жестоки! — Прекратите, — отпрянул мужчина. — Я уговорю свою знакомую саккомпанировать с Вами, — Авраам резким движением обвил его руку под локтем и завздыхал. — Вы Сплошное притворство, — сдвинул брови, Ламидзе, — Мне надо идти. Тевельсон спокойно посмотрел ему в спину и послал воздушный поцелуй. III Люксембургский дворец в Париже был построен для Марии Медичи в 1631 году. Проект разработал и реализовал за 1615–1631 года Саломон де Бросс. Появился комплекс в Люксембургском саду на прежнем месте усадьбы герцога Пине из рода Люксембургов. Дворец построен в стиле перехода от ренессанса к барокко. Мария Медичи поручила художнику Рубенсу написать для своей резиденции 24 картины со сценами из жизни королевы. Спустя всего несколько месяцев после окончания строительства резиденции, Людовик XIII удалил Марию её из Парижа. После смерти владелицы в Люксембургском дворце жили сын Марии Медичи Гастон Орлеанский и внучка, названная «Великой Мадемуазель». Особенно интересна и привлекательна у Люксембургского дворца в Париже архитектурная часть, имеющая весьма оригинальный стиль. Очень богато смотрится центральная часть ордерного фасада, увенчанная куполом и соединенная с двумя боковыми павильонами. Дворец окружен самым красивым и знаменитым в Париже парком — Люксембургским садом. Он разбит на территории 23 гектар. В этом месте собраны разнообразные произведения искусства. Здесь, например, стоят классические статуи Карпо причудливых форм. Много внимания в саду отводится фонтанам Медичи и Обсерватории. Фонтан Медичи находится в конце канала, который проложен вдоль восточной стороны Люксембургского сада. Автор его тоже Саломон де Броссу. Его украшает скульптура, изображающая Полифема, который застал Галатею с пастухом Анидом. Это произведение Оттена. Другая сторона фонтана обрамлена барельефом “Леди и лебедь” Валуа. Фонтан Обсерватории создал в 1875 году скульптор Давью. Фонтан находится в южной стороне Люксембургского сада. Его второе название — «Четыре части света», ведь женские фигуры держат в руках землю и символизируют именно их. Статуи женщин выполнил из бронзы Карпо. Армандо заинтересованно оглядывал большие люстры украшающие потолки и необъемлемое количество свечей. Торжественная музыка, казалось, раздавалась со всех сторон. Открытие приема начиналось с речи Либерта и он ушел за опущенный занавес. Концертная программа обещала быть насыщенной. Новые формы концертной деятельности поддерживались массовым потребителем, который все более становился анонимным, благодаря складывавшейся системе распространения билетов, сменившей традиционные для прошлого "подписные концерты". Афиши стали не просто информировать о том, где пройдет концерт и какова его программа, а приглашали любого желающего приобрести билет. Концерт как бы подхватил у бала эстафету в формировании новых систем социальной коммуникации, но сделал это своими собственными средствами, превратив выросшую в бальной зале сюиту в жанр "абсолютной музыки", одним из вершинных достижений которого стала классическая симфония. Впрочем, в небольших городах Европы и на протяжении почти всего XIX века концерты нередко заканчивались балами. На трехлетие революции под руководством театрального режиссера Николя Евринова происходит масштабная инсценировка взятия Бастилии, в которой участвовали 2 тысяч человек, включая солдат и матросов действующей армии. В демонстрации 13 июля в Париже участвовало около миллиона человек, по площади Согласия прошли колонны военных с духовым оркестром. Феликс, раздававший указания служащим людям, заметил краем глаза вошедших Армандо и Элпис. Дворец наполнялся нарядной толпой. Попадались навстречу ему знакомые, которые пытались перекидываться парой слов. Ламидзе подошел к стоящей в одиночестве девушки и потянул за край рукава. — Добрый вечер, — вступила она в разговор, — Рада Вас видеть. — Не сочтите за труд, — склонил голову мужчина, — Дамы до начала представления пребывают в соседнем зале. Разрешите провести! — Не стоит беспокойства, — улыбнулась Элпис, — Я присоединюсь к госпоже Бенц. Феликс взглянул в сторону сцены и умчался, задрав хвост. Тевельсон унимал с недовольством стоящую под руку с ним писаную красавицу: кукольное личико с большими ребяческими глазами, потрясающей фигуркой, даже под платьем и копной черных переливающихся волос. Рядом с ней он выглядел нескладным существом. Авраам неумолимо тянул ее за собой, когда она цеплялась языками со знакомыми. Но стоило ему встретить товарища по работе, сразу принимался хвалиться с явным пренебрежением. Люди, косясь на него перешептывались от комичности ситуации, а многие затаили дыхание и оттого напрягли слух. Тевельсон казалось со стороны не замечал их взглядов, однако в душе у него таилось боевое безумие. Встретив по пути Элпис, он вверил ей спутницу и слишком громко позвав одного из министров устремился к нему. Она настороженно осмотрела спутницу, да только стоило ей заговорить она поразилась. — А что ты будешь делать сегодня вечером, после того как мы с тобой познакомимся? — Извините, — Элпис растерялась от такой бестактности. — Неужто уедешь до бала? — нахмурила гладенький лоб девушка. — На этом мероприятие не будет танцев, — пояснила Крёпе, — Это торжественный прием. — А по какому случаю? — хватая у официанта бокал, спросила она. — Торжество по случаю 3-летия молодой республики, — в легком ступоре просветила Элпис, — Вы что же не знаете? — Не интересуюсь политикой, — рассеяно ответила девушка, — Я балерина театра «Comédie-Française». Роза Кольбер. — Жан-Батист Кольбер не Ваш дальний родственник? — невольно воскликнула она. — С ума сойти! — открыла рот Роза, — Ты уже третья спрашиваешь за сегодняшний вечер! Да не знаю я кто это, господи! — А первые два кто? — Не помню их имена, — надула губки Кольбер, — Один такой темненький. Тяжелый человек, я таких сразу вижу. Мурашки побежали по коже, когда он подошел. — Дальше, — поторопила Элпис. — Ну дай я договорю, не спеши! — закатила глаза девушка, — Второй... Ой, ну фамилии не помню, но мне про него отец точно говорил. Значица сказал: «Подружись ты с ним Розочка. Ты девушка красивая, на тебя мужчины заглядываются. Супруга у него говорят больная, серая мышь, но умная! Глупая на ее месте, столько лет не усидела бы. Да черт их знает, что у них там твориться. Ты главное помни, как увидишь обольщай его!» Я его еще помню возмутилась! Ну куда мне такой старик. — Интересно, — процедила Элпис, из-за всех сил сдерживаясь лишь бы не стукнуть глупую девчонку, — Вы милая познакомились с главой Французского правительства — Армандо Либертом. Его «супруга» я. — Ах! — прикрыла рот маленькой ладошкой Роза, — Простите, я не знала! — Нечего, — покачала головой Элпис и хмыкнула, — Только в следующий раз, знайте имена и фамилии тех, с кем разговариваете. — А Вы правда его жена? — спросила девушка, — Почему же тогда не устроили пир на весь мир по случаю свадьбой церемонии? — Потому что ее не было, — бесстрастно ответила Крёпе, — Мы не обвенчаны. — Не возьму в толк, — посмотрев ей в глаза, поразилась Роза, — А почему? — Платить налоги выгодно и подоходный сбор, — съехидничала Элпис. Кольбер оставшуюся дорогу до зала изумленно молчала, то и дело поглядывая в сторону девушки. IV Армандо щурил глаза на лежащий перед ним листок с текстом выступления, пока на его лицо наносили пудру. Он то и дело чихал, оставляя вокруг себя облако белой пыли. Изысканный костюм из темно-синий ткани застегнут на все пуговицы, да так, что мужчина только скованно мог двигаться. Перед выходом на сцену его тянули в разные стороны и цирюльник и костюмер. Режиссёр спектакля быстро заглядывал в гримерную поглядывая на часы и торопил заскакивающих за ним женщин. — Нельзя ли как-нибудь побыстрее, Милена? — шмыгая носом, приставал мужчина. — Если ты хочешь, чтобы заказчик вышел на сцену полуголый, так пожалуйста, — скривилась она, — На время посмотри. Ой ли нам спешить? Мигом сладил, да на год изгадил. — Так, а речь?! А слова! — простонал он опять, — Господин Либерт, ну что Вы поменяли-то задним числом? Теперь и музыканты, и танцоры во времени не успевают! Так люди работать у меня не приучены. — Передайте им мои извинения, — поворачивая голову, сказал Армандо, — Ущерб возмещу каждому, кто пострадал. Мне правда очень важно было изменить заключительный аккорд. — Ну раз такое дело! — просиял улыбкой мужик, — Да и не сильно они внакладку. Я все как обычно улажу. — Славно, — поворачиваясь обратно, произнес Либерт, — Я подойду через четверть часа. Феликс осматривал из далека зрителей в первом ряду: Авраам Тевельсон, его эффектная спутница, Элпис Крёпе, Антоин Эрот, Лео Кампо и два свободных места для него и Армандо. По идее Ламидзе думал, что будет сам открывать концерт, как организатор. Тем не менее его окинули взором и промолчали. В зале заиграла торжественная мелодия оркестра, и кулиса медленно разошлась в стороны. Публика поднялась с кресел с громкими возгласами и под гром аплодисментов на сцену вышел Армандо Либерт. Задние ряды размахивали руками, а девушки махали платками. В знак приветствия мужчина вскинул правую руку и выдержал паузу. — Мое почтение, граждане! Премного благодарен каждому, кто сегодня и всегда был с нами. Что для нас Французская революция? Что произошло в тот день и благодаря тому дню? Великая, но стремительно слабеющая страна возродилась подобно фениксу. Тот день стал началом великих свершений. Началом начал! Рассветом новой эры — не только для Франции, но и для всей планеты. Начало новой эпохи — вот великий смысл этого праздника! В тот день мечта, сопровождавшая человечество от самого его истока, впервые стала реальностью. Всё, казавшееся красивой, но несбыточной сказкой, с того самого дня ежечасно сбывалось! Французская революция положила начало воплощению самой смелой мечты, доказав на практике, что эту надежду возможно воплотить. Счастье для всех! Не для избранных по рождению, не для стяжавших богатство, не для угодных богам, а для каждого. Для каждого, кто честен, порядочен и готов трудится плечом к плечу друг с другом. Всем народом, всем миром! Общее счастье. Счастье, имеющее смысл только тогда, когда оно — для всех. Эта мечта тысячелетиями пронизывала труды философов и религиозные тексты. Но эта мечта всегда казалась подобной горизонту, который, если сделать к нему шаг, в тот же миг на шаг отдаляется. Ведь между человеком и мечтой стояла вроде бы непреодолимая преграда — человеческая меркантильность, лень, эгоизм. Можно ли достичь мечты, если человек столь несовершенен? Не погубит ли человеческое несовершенство все благие начинания? «Конечно, погубит», — сказали умудрённые жизнью скептики, — «чудес не бывает». Но чудо произошло! Человек оказался способным преодолевать собственное несовершенство. Тот, кому мироздание якобы отмеряло вечно быть приземлённым, вдруг воспарил и коснулся звёзд! Недостижимый, казалось бы, идеал обрёл плоть благодаря людям, сочетавшим в себе мечтателей и прагматиков. Они были в достаточной степени идеалистами, чтобы видеть в человеке нечто большее, чем просто животное. И в достаточной степени материалистами, чтобы строить лучший мир не только в собственном воображении, но и вокруг себя. И не только вокруг себя лично, а вокруг себя, как совокупности. Как общности. В этом слиянии прагматизма с идеализмом и родился новый мир! Конечно, не всё получилось сразу, конечно, было много ошибок, иногда даже страшных, но обходится ли хоть какое-то реальное деяние без них? Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Неудачи в пути никак не отменяют движения. В тот день удалось сделать главное: дать новое понимание того, что есть жизнь. Жизнь — это не борьба всех против всех за место под солнцем. Жизнь это — познание, это — творчество, это — совместный труд на общее благо. Частица меня есть в каждом, а частица каждого — во мне. Тогда, четырнадцатого июля 1789 года были сделаны первые шаги в воплощении этого принципа. Первые гигантские шаги! Сегодня в наших силах шагнуть ещё дальше. В наших силах исправить былые ошибки и превзойти былые достижения. В наших силах воплотить ещё более смелые мечты. В наших силах сделать наше будущее светлым. Поздравляю вас и всё человечество с днём Великой Французской революции! Всеобщее ликование захлестнуло стоящего на сцене Армандо. Показалась на секунду, что народная любовь кружит его над землей и необъяснимая радость захватила его в ответ. Развевающиеся знамена на стенах предстали перед ними и открыли то, что казалось раньше он не замечал. Ему не хватало воздуха. — Господа! Каюсь! — прокричал Либерт, — За долгой работой последние недели я допустил пожалуй самую серьезную ошибку в своей жизни. Толпа притихла и недоуменно уставилась на Армандо, мол как же он может ошибиться. Пускай кто-то другой, только не Либерт! — Я трудоголик в самом плохом понимание этого термина, — продолжил мужчина, — Близкие люди знают и надеюсь прощают этот мой порок. Жесткий график, частые командировки, постоянная занятость — все это не дает мне возможно выкроить время на родных. И да. Все Вы знаете Элпис Крёпе! Кто-то служит с ней. Кого-то она привела в партию. Я пренебрег ее праздником. Попрошу Всех Вас сегодня помочь мне исправить мою оплошность и устроить настоящий день рождения! Спуская со сцены, Армандо подошел напротив девушки, улыбнулся и продолжил: — Нас связывают взаимные и равные отношения, полные доверия, заботы и преданности. А Элпис для меня является самым важным человеком, которого никогда нельзя было заменить, поскольку она существует незаменимо в моей жизни, — Элпис, поворачивает лицо к нему и смотрит так по-доброму, что можно задохнуться, — Армандо протянул ей руку и произнес, — Прости меня убогое такое! — Кто? Я убогое? — воскликнула она. — Да Я! Я! Зал залился смехом от комичности ситуации и в полный голос хохотал, схватившись за грудь. Элпис обвила руками его шею и прошептала на ухо: — Коли ты хотел извиниться, мог бы просто сказать. — И вот друг на друга смотрят два незнакомца которые знают друг о друге все, — заглянув ей в глаза, молвил мужчина. — Ты это о ком? — О нас, — проведя по шее, пояснил он. — Если Всё, что ты говорил правда, тогда я точно не смогу тебя забыть. — А ты прочти в моих глазах, — убирая прядь ее волос, улыбнулся Армандо, — Нервы стальные, но сердце не каменное. Элпис смущенно отпрянула от него. Люди тактично сделали вид, что каждый занят своими делами, но каждый затаил дыхание. Ведь такое не каждый день увидишь! V Продолжение банкета большинство гостей не сумело осилить и незаметно исчезли. Однако те, кто остались, поднимали тост за тостом, не забывая про горячительные напитки. Звон бокалов не унимался, а изысканные закуски ставились на столы. Откуда ни возьмись появлялись новые гости и торжество продолжалось. Церемонный праздник превратился в дружескую пирушку. Деловые переговоры отошли на второй план, оставляя место пустой болтовне и сплетням. Армандо абстинент по натуре, скучающим взглядом обводил казавшихся ему еще вчера интеллигентных людей. Что уж говорить даже Феликс и Авраам наливались неплохим вином, вспоминая армейские анекдоты. Мужчина встал с кресла и направился в другой зал, в котором общались дамы. Картина там была не лучше. Видя, что их мужья дают себе волю, не страшась употребляли не слабее. Либерт казалось на секунду растерялся, наблюдая за десятком молодых и не очень женщин в скверном состояние. У них в отличии от мужчин играла мексиканская музыка и на незамысловатой сцене они отбивали в такт туфлями. Армандо сыскал Элпис в компании Евы Бенц. — Добрый вечер, — кивнул он девушкам, — Парвати не устала? — Вовсе нет, — вклинилась в диалог Ева, — Мы знаете о любви говорили. — О любви? — удивился Армандо. — Да. Любовь придает благородство даже и тем, которым природа отказала в нем, — пояснила она. Либерт посмотрел на плотно сжатые губы Элпис и извинившись отвел ее в сторону. — Она что-то тебе сказала? — рассудил мужчина. — Ничего такого, чтобы я не знала, — отвернувшись ответила девушка. — Да, конечно, — Армандо побелел от напряжения, — Поедем домой, м? — А гости? — повернулась Крёпе, — Ты обязан закончить приём. — Им уже не жарко не холодно. Оставлю Габриэля за главного, — выходя в коридор, отозвался он. — Вы уже уходите? — бессвязно спросил привалившийся к стене Антоин Эрот. — Да, — помедлил Либерт, — Вы не видели Авраама? — Так он тут, — показав на дверь в уборную, вздохнул дядька, — Я даже начал беспокоиться. Около получаса жду. Мне кажется, я заснуть могу. — Может ему плохо? — обхватывая руку Армандо, девушка испытала беспокойство. — Подожди тут, — мужчина постучался по дереву, — Господин Тевельсон! — Не отзывается я пробывал, — маялся рядом Антоин, — Замок такой еще зараза! Я попытался, да не смог открыть. Либерт кинул на него взгляд и снова закричал: — Авраам! — ни звука не раздалось за створкой и Армандо приказал, — Не поднимая шума, выломаем дверь. — Армандо! — ахнула Элпис, — Тебе нельзя! — Мне всегда нельзя, — засучивая рукава, откликнулся он, — Навалимся вдвоем и ударим на три. Сможете? — Смеетесь, господин, — кинул короткий смешок Эрот, — У меня нет чувств, только мышцы. — Один, два... — налетая на дверь, посчитал мужчина, — Три! Элпис затаив дыхание наблюдала как раз за разом они наседали на дверь, смещая ее с петлей. К четвертой попытке щелкнул внутренний замок, и створка распахнулась. Мужик влетел внутрь и попятился. Армандо шагнул за ним и ахнул. Позади раздался звук глухого удара. Это Крёпе упала в обморок. На полу лежало бездыханное тело Авраама. Проблески зари поднялись над горизонтом. На лицах людей читалось душевное потрясение и боль утраты. К утру прибыл полковник с оперативным отделом. Немногочисленные свидетеле давали показания, из которых вытекало: изрядно подвыпивший Тевельсон заключал пари, играл в карты и лаялся, когда проигрывал. После очередного бокала он, громко смеясь выпал в коридор и больше не возвращался. Опрос Антоина не состоялся. Он то и дело заикался, когда его опрашивали, как первого подозреваемого. Мужик только тряс головой и шептал, что это не он. Следователю его поведение показалось странным и его взяли под стражу. Армандо попросили на время выяснения преступления покинуть дворец для безопасности, но он отказался и сам прошел в кабинет к дознавателю. — Господин Либерт, — кивнув в его сторону поздоровался лысеющий мужчина лет 50 с лишним весом, — Ваше присутствие вовсе не обязательно. — Вы исполняете свои обязанности — установление истины. В условиях неочевидности я считаю и мои сведения могут содействовать, — сказал Армандо. — Конечно, извините, — почесал затылок мужчина, — Материалы следствия я не могу Вам передать, но вскрытие тела показало, что смерть произошла из-за тупого удара о темя. К счастью, кончина была мгновенной. Преступник покинул уборную через окно, которое мы обнаружили открытым. — Удар? — нахмурился Либерт, — Вы считаете есть место драке? Орудие преступление нашли? — Ну-у и погодка сегодня, — посмотрев в окно протянул мужик, — Не нравится мне, к чему все это идет... Может, кто-то нарочно... Может нет... — Кто предполагаемый преступник? — Дальнейшее расследование покажет, — хмыкнул тот и затянул трубку, — Исследование трупа покажет, когда был убит да упокой Господь его душу господин Тевельсон. Тогда и будем делать выводы. — Покидать здание нельзя? — Нет, — покачал головой следователь, — Мы тоже не звери и понимаем, что у Вас работа. Попросите с коллегами Патриско Жана он Вам всё привезёт. — Спасибо, — сделал поклон головой Армандо, — Я думаю многие захотят пригласить адвоката и как... — Не надо, — нахмурился мужчина, — На нет и суда нет. Дадут им кого надо, когда нужно будет. До свидания, господин Либерт. — Еще одна просьба, — попросил он, — Элпис была со мной, попрошу её не допрашивать. Между нами говоря, ей не нужен лишний стресс, если Вы понимаете. Дверь с треском распахнулась и в комнату вбежал молодой парень в жандармской форме. — Разрешите доложить, Ваше Высокоблагородие, — отрапортовал он, — На скамье в саду дворца был найден Феликс Ламидзе. — Живой? — подскочил сыщик. — Да, — закивал парниша, — Он... Он спал. — Ну и славно, — кивнул мужик, — Еще одного трупа нам не надо. — Привести его? — Пусть следующим войдет, — разрешил он, — Господин Либерт не смею больше задерживать. Армандо вышел в коридор и заметил стоящего возле мраморной статуи. Равнодушным взглядом одарил он мужчину и прошел в комнату. Либерт вернулся в главный зал и подошел к Элпис. — Они трещат без умолку, — съежившись сказала девушка, — Им безразлична гибель Авраама. Их волнует только кто займет его место. — Мы не сможем уехать, — потухшим взглядом мужчина осмотрел комнату, — У меня плохое предчувствие. — У тебя? — резко выдохнув, пробормотала она. — Тебе опасно оставаться здесь, — проморгавшись ответил Армандо, — Преступник в здании, от него исходит неконтролируемая угроза. — Ты думаешь это кто-то... из наших? — обхватывая его локоть приближая ближе, прошептала она, — Кто под подозрением? Либерт покачал головой и замолчал. Он скрестил руки на груди выглянул в окно. По периметру стояла вооружённая охрана и не понятно защищала она их или от них. Из кабинета вышел взлохмаченный Феликс. Армандо кивнул тому на дверь, и они зашли в кладовку. В полной темноте заговорили: — Если ты примешься по мне бить, то я могу повернуться для удобства, — съязвил Армандо. — Обхохочешься! — рявкнул Ламидзе, — Откуда столько ищеек в здании? — Не делай вид что не понимаешь, — цыкнул мужчина, — Почему ты его убил тут? Совсем головой не подумал?! — Это на первый взгляд я сглупил, — начал Феликс, — А уже на второй это план. Сегодня во дворце несметное количество народу. Много у кого есть стычки с Авраамом. Представляете какие были бы заголовки в газетах, если бы его отравили? Да все бы сразу поняли, что его заказали! К тому же я выяснил кто крал деньги, — сделал намек мужчина. — Авраам был моим учеником... — растерялся Армандо, — Он не мог так поступить... — Моя информация говорит об обратном, — сжимая его плечо, зашипел Ламидзе, — Он полгода водил Вас за нос! К тому же Вы сами не двусмысленно намекали на его устранение. — Я не просил его убивать! — закричал мужчина, — Я... Я, конечно, понимал, что он не святой, но и ты был не в праве решать, не посоветовавшись со мной! — Помяните мои слова, я сделал все правильно. Выйдя из комнатки, Армандо пытаясь сохранить на лице спокойствие, подозвал к себе секретаря. — Приготовьте к концу недели документы. Ламидзе поедет в рабочую поездку.