Бойня.

Сжав в ладонях гладкие рукояти кинжалов, Фусаэ медленно выдохнула, не сводя глаз с фигуры в противогазе напротив. Сомнений не было — это член «Борёкудана». Только они могли настолько бесцеремонно вторгнуться в шестой район прямо посреди выступления и начать убивать без разбору. Слыша, как сзади шелестит трава под шагами Акейна, следователь резко мотнула головой. — Не высовывайтесь! Помогите гражданским и актерам, сюда не лезьте, — рявкнула ему Фусаэ, даже не повернувшись. Слышали ее и Саёми, и Рёта — последний тут же нырнул в толпу, хватая паникующих под руки и помогая им покинуть парк. На залитой кровью земле остались только она и гуль из «Борёкудана». Следователь медленно сняла дзори, чувствуя жестковатую траву под ногами. Гуль напротив продолжил стоять неподвижно, словно хищник перед прыжком. Фусаэ видела, как он то и дело сжимает закрытые перчатками ладони в кулаки, раздумывая, броситься вперед первым или нет. Она сделала шаг назад. — Давай же. Иди сюда. Повторять еще раз не пришлось. Ей хватило моргнуть, чтобы гуль оказался рядом. Удар, блок, удар, выпад — острие кагуне просвистело у нее над ухом, когда Фусаэ во время уклонилась в сторону. Взмахнув кинжалом, она заблокировала еще одну атаку, вторым же отрубила часть кагуне, которое мгновенно восстановилось. Метнувшись вбок, она споткнулась об подол собственного кимоно и упала в траву. — Блять. Чтобы еще раз она надела этот дурацкий костюм. Перекатившись на другой бок и избежав удара гуля, она спешно затянула оби потуже, расправив складки на подоле. Помешкав всего секунду, следователь наклонилась, подвернув самый край кимоно внутрь, чтобы немного его укоротить. Затем Фусаэ снова встала, в этот раз закрыв глаза на грязь и травинки, прилипшие к ее красно-белому наряду. Шумно выдохнув, гуль метнулся вперед, занеся броню-коукаку над головой. Фусаэ вскинула свои кинжалы, скрестив их и заблокировав удар. Гуль давил сильно, ждал, когда она не сможет сдерживать его и его кагуне проткнет ей голову. Словно ожидая этого, следователь резко выставила руки вперед. Крутанув кинжал в руке, она сделала ловкий выпад, разрезая ткань от правой щеки до левой через нос, а вместе с ней и кожу. Гуль не успел оступиться или даже прикоснуться к кровоточащей ране. Прошло лишь мгновение. Лишь мгновение, когда кто-то с силой ударил ее в солнечное сплетение и швырнул назад. Звуки вокруг слились в один писк. Фусаэ распахнула глаза, широко раскрыв рот в судорожной попытке вобрать в грудь воздух — а после в понимании, что ей почти не удается этого сделать. Любое движение вызывало разрывающую боль в грудной клетке, она не могла даже приподняться, чтобы посмотреть, что именно могло произойти. Следователь стиснула зубы, молча дрожа на земле. К гулю в противогазе подошел еще один. Тот, кого Фусаэ наградила раной, медленно прикоснулся к разорванной ткани перчатками, а после поднял свой взгляд на сообщника. — Я тебя не просил. — Она заслужила, — глухо фыркнул второй, сжав кулаки. Если бы гуль с порванным противогазом не схватил его за плащ, тот ринулся бы к Фусаэ с весьма ясным намерением. — Какого хуя она пытается тебе навредить? — Я сказал, что тебя не просил, — вздохнув, он окинул глазами уже знатно поредевший парк и качнул головой. — Твой босс тоже не просил. Он вообще не просил ее трогать. — Зато теперь ты знаешь, что она как соломинка. Пошли, надо добраться сюда до того, как нас застанет еще больше количество свидетелей. Матсумото, перед глазами у которой танцевал калейдоскоп смешанных пятен, лишь увидела, как гулей в противогазах стало двое - и закрыла глаза. — Фусаэ!! — к ней вдруг подбежал Акейн, и его голос эхом отпрыгнул от ее лба, ударившись где-то о затылок и затем приземлившись на уши. Он попытался к ней прикоснуться, но девушка дернулась, словно прикосновение гуля ее обожгло, и юноша опустил руку. Вместо этого он наклонился над ней, бегло осматривая трясущегося следователя с нарастающей паникой. — Фусаэ, что с тобой?! Рёты все еще не было, и он даже не пытался позвать его — гуль наверняка занят просьбой Фусаэ помочь людям уйти. Однако рядом была Саёми, которая теперь широко распахнутыми глазами смотрела на следователя, бледная, словно ее окунули в муку. — Саёми, звони в службу спасения! Пожалуйста, скорее! — видя, как девушку на земле трясет, Акейн стиснул зубы и зажмурился. — Фусаэ, Фусаэ, пожалуйста, скажи, что ты будешь в порядке, я тебя умоляю… Между тем судорожно кивнув, Рин полезла за мобильным. К прибытию машины скорой помощи дышать Матсумото стало чуточку проще. Она приспособилась делать маленькие вдохи через стиснутые зубы, и выдыхать стала тоже медленно, через нос. Удалось унять дрожь, но боль никуда не делась - казалось, только стала невыносимее. — Я поеду с ней…нет, мы поедем, — слышала она где-то вдалеке разговор Акейна, Саёми и медперсонала. — Нет, мы — друзья…родители…? Документы, если понадобятся… Ее водрузили на носилки и занесли в белый грузовичок, тут же поставив капельницу с обезболивающим. После того, как боль поутихла, Фусаэ смогла разглядеть потолок машины, а потом задержать взгляд на ярко-красной макушке Тахакаши. — То…— позвала было она через силу, но осеклась. — Т…Тахакаши…? — гуль тут же вздрогнул, наклонившись ближе. — Фусаэ! Господи, тебе уже лучше? — Отвлеки…меня. Что угодно, — смогла выговорить девушка, слабо сжав его ладонь, которой он инстинктивно схватился за ее руку. Сил оттолкнуть его не осталось, поэтому ей пришлось подавить судорожное желание стряхнуть с себя любые чужие прикосновения. — Я хочу…отвлечься. По…пожалуйста. Она закрыла глаза. Фусаэ слышала, как Саёми что-то прошептала Акейну, как он тихо забурчал, и заслужил порцию шепота на полтона громче — вероятно, полного возмущения. Затем, следователь услышала тихую и сбивчивую песню — неуверенный голос Акейна и успокаивающий тон Саёми: — Гуляя вечером по берегу, вспоминаю тех, кто жил здесь раньше…

***

Когда Фусаэ открыла глаза в следующий раз, она уже не слышала приглушенный рокот мотора и голоса гулей. Боль тоже стала терпимее — закралась поглубже, не уйдя до конца, но растеряв былую силу. Следователь закрыла глаза еще на мгновение, чувствуя тяжелую волну усталости, накатавшую на нее внезапно и придавившую к кровати, словно свинец. — Ты проснулась, — вдруг раздалось рядом. Матсумото снова заставила себя разлепить глазницы и устремить взгляд к Акейну, который сидел, сгорбившись, рядом с ее кроватью. — Где я? — тихо спросила девушка, тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение сна. Спать сейчас было нельзя — нужно как можно скорее собрать воедино детали прошедшего вечера. Фусаэ перевела взгляд с явно не спавшего гуля на окно и поняла, что на улице уже вовсю светило солнце. — Мы в больнице. У тебя было сломано несколько ребер, и ночью была операция. Я хотел остаться еще тогда, но меня выставили — сказали что-то про «часы посещения», — Акейн фыркнул и поплотнее закутался в свою тонкую кофту, накинутую поверх футболки. Он был бледен, ярко-красные волосы спутаны, а под бирюзовыми глазами залегли синяки. — Так что я пришел, как только эти «часы» снова стали доступны. — Как…там остальные? — Саёми вернулась к Рёте почти сразу же. Они сказали, что большая часть уцелела, в том числе и актеры. В общих чертах, было убито около десяти человек, — Акейн протянул ей газету, на первой же странице которой красовался заголовок о вчерашней катастрофе. Кивнув, Фусаэ принялась изучать текст глазами. Не пострадал никто из детей, в основном убитыми были мужчины от двадцати пяти до сорока. Также там была убитая супружеская пара и несколько женщин в возрасте от сорока пяти до сорока семи. Личности каждого из убитых были установлены. — Кобаяши, Отомо, Сузуки, Саотомэ… — Фусаэ тяжело вздохнула, откинувшись на подушки и закрыв глаза. — Личности удалось опознать…значит, они не уродовали их. Тогда для чего убийства? Они были показательными? «Борёкудан» таким образом бросил вызов другим гулям и ККГ? Тахакаши, следивший за ней, едва заметно нахмурился, прекрасно уловив это напряжение, возникшее в собеседнице. — Эй, ты опять вся в расследовании? Фусаэ, ты ранена. Тебе нужен отдых, — остановив взгляд на газете в ее руках, Акейн снова увидел несколько фамилий из списка убитых и тяжело вздохнул. — От того, что ты будешь мучить себя, на поправку ты не пойдешь. Следователь хотела было резко принять сидящее положение, но была остановлена резкой болью в груди. Поморщившись, она поняла, что ей нужно было знатно замедлиться. Лишь подоткнув вторую подушку себе за спину, девушка смогла наконец-то выдохнуть. Ее кимоно на ней не было, вместо него тело обнимал мягкий белый халат — и бандаж на сломанных ребрах. — Следовало тебя ослушаться и взять с собой Рема. Если бы я была более осторожной, эти люди могли остаться в живых. — Фусаэ… — Нет. Отправляться на Такиги Но было ошибкой. Ошибкой, за которую я дорого заплатила. Погибли невинные люди. А еще там могли погибнуть вы. В палате воцарилась звенящая тишина. Акейн опустил взгляд себе на колени, чувствуя липкий комок тревоги, сковавший его грудную клетку. Он хотел так мало — просто провести вечер с ней и друзьями, посмотреть на представление, погулять по парку…а получилось все, как всегда. Краем глаза уловив странное движение со стороны девушки, гуль поднял на нее взгляд, не скрывая собственной подавленности. Однако мгновение - и она уступила место беспокойству. — Эй, Фусаэ…? Фусаэ! Ее трясло. Следователь сидела, сгорбившись, и пристально смотрела на свои руки, стиснутые в кулаки до боли в ладонях. Внутренности раздирало, у нее разом заболели челюсти и голова, сердце билось, словно взбешенное. Сама того не замечая, Фусаэ начала дышать тяжело и прерывисто, чувствуя пульсирующий стук в собственной голове, который потом бухал где-то в груди, прокатываясь вниз с тянущей болью, которая вызвала тошноту и слабость. Слабая, никчемная, совершенно ни на что не годная. Хотела отдохнуть — какая глупость. Что бы о ней подумала Курамото-сан? Что бы подумали родители? А что бы подумал он? Он ведь предупреждал ее. И снова оказался прав. — Фусаэ! — ее крепко схватили за запястье. Девушка вздрогнула, так сильно, словно с запястьем Акейн вцепился в каждую клеточку ее тела, потянув всю Фусаэ на себя. — Фусаэ, смотри на меня! На меня! Когда же ее темные глаза, полные напряжения и страха, остановились на нем, гуль позволил себе облегченный вздох. — Вот так. Выдохни, вместе со мной, хорошо? Насчет три. Раз, два, три. Шумно выдохнув, он проследил, чтобы Фусаэ повторила за ним. — Давай еще раз, ага? Раз, два, три… С каждым новым вдохом напряжение медленно покидало ее тело. Адреналин, пришедший вместе с болью, утих, уступил усталости. Следователь прикрыла глаза и медленно подалась вперед, прислонившись лбом к плечу юноши. Тот, сначала опешив, спустя секунду положил ладонь ей на спину. — Прости, — коротко и тихо сказала девушка. — Я окончательно расклеилась. — Все хорошо. Ты пережила нападение, после такого каждому нужен отдых и забота. Даже следователям, — последнее Акейн добавил, когда почувствовал, как Матсумото пытается сдвинуться, чтобы поднять голову и посмотреть на него. — Я же сказал, Фу-чан. Ты не одна. — Да, я…я постараюсь это не забывать. Улыбнувшись, Тахакаши позволил себе отвлечься и закрыть глаза, чувствуя легкий запах отбеливающего порошка и лекарств, который исходил от следователя. Кончик его носа коснулся ее темно-красных волос, уловив легкий аромат ее шампуня, который теперь так приятно сочетался с запахом больницы. Губы гуля дрогнули в слабой улыбке, а сердце снова пропустило удар. — Ой, кстати. Я забрал твои кинжалы, пока мы ехали сюда. Чтобы их не нашел персонал, — он поспешил сказать это, боясь, как бы Фусаэ ничего не заподозрила. Глупой она не была, и могла начать задаваться вопросами, если поймет слишком много. Пока что он не был готов признаваться даже самому себе — тем более ей. Плавно отстранившись от девушки, он в доказательство своих слов выудил три кинжала из карманов своей кофты, разложив их на простыне перед следователем. — Все на месте? — Да. Спасибо, — слыша это, юноша облегченно улыбнулся и потянулся за стаканчиком уже остывшего кофе, который взял с собой, чтобы не отключиться прямо у ее кровати. Сделав пару глотков, Тахакаши задержал взгляд на оружии, отметив, что кинжалы были абсолютно одинаковы — более того, у Фусаэ на самом деле их было не три. Минимум пять. — Откуда они у тебя? Кинжалы, — девушка подняла на него снова ставший спокойным взгляд, а после вновь опустила его на лезвие куинке. — Делали на заказ? — Не совсем. Это…последний подарок. Он удостоил ее вопрошающим взглядом, и Матсумото тихо вздохнула. Девушка взглянула куда-то в пустоту, пока Акейн пил кофе, словно готовясь слушать возможную байку о ее похождениях на какого-то там токийского гуля с коукаку-кагуне. Однако следующая ее фраза заставила гуля перестать уничтожать свой напиток.  — Моих родителей убил гуль, а потом его убила я.  С минуту его бирюзовые глаза буравили непроницаемое лицо следователя — юноша словно пытался уличить ее во лжи. И, когда у него не получилось, Акейн тихо выдохнул.  — Мне было… шесть или семь. Не помню точно, — взгляд ее темных глаз упал на куинке-кинжал в руке. — Полагаю, он и сам не ожидал погибнуть от рук ребенка. Позорная смерть.  Акейн, пораженный услышанным, не произнес не слова, в то время как Фусаэ дернула плечом, на мгновение вытянув губы в жуткой, ненатуральной ухмылке.  — Взяла отцовские кинжалы, подкралась и вонзила ему в спину. Представляешь, просто взяла и вонзила, прямо в какухо. Ублюдок был слишком занят пожиранием моего отца, чтобы заметить. Я помню, как громко он чавкал. А потом как громко кричал. Затем…затем приехали следователи и, кажется, убили его. А меня забрали с собой. Не мигающим взглядом рассматривая куинке, она вдруг начала крутить его в руках, однако Акейн не отшатнулся, как он обычно делал.Теперь в его взгляде сквозило не пустое любопытство, не страх, а тревога. Фусаэ не обратила на это внимание. — Полагаю, эти кинжалы можно назвать прощальным подарком от моего папы. Он пользовался ими во время службы. Он и мама…ушли сразу после моего рождения. Почему-то куинке осталось с ним, а потом…перешло мне. — Ох, Фусаэ…— прошептал Тахакаши. Он хотел было коснуться ее, но вдруг передумал, словно боялся, что доставит ей дискомфорт. Его рука, замерев в воздухе, медленно опустилась обратно на джинсы, сжав грубоватую ткань между пальцев. С минуту в комнате висела неуютная тишина, после чего гуль медленно перевел разговор в другое русло.  — Мне, полагаю, повезло больше. Я родился и вырос в Осаке. Мои родители до сих пор там. Я часто навещаю их осенью. Если честно, даже не помню каких-либо стычек со следователями….наверное, родители старались обеспечить спокойную и комфортную жизнь как мне, так и самим себе.  Задумчиво глядя на Фусаэ, которая, казалось, внимательно слушала его небольшой рассказ, Акейн улыбнулся.  — Ты, кстати, первый на моей памяти следователь, который все-таки согласился сотрудничать с гулями. Это разве не табу?  — Не сказала бы, что табу. Просто так никто и никогда не делал — для ККГ гули как насекомые, про которых нужно вспоминать лишь тогда, когда они доставляют неудобства.  — Значит, ты необычный следователь, — юноша констатировал факт, тепло улыбаясь.  В ответ Фусаэ пожала плечами.  — Возможно и так.  — Ты ведь могла убить меня — тогда, на крыше. Разрубить своей косой и забыть там же, — не унимался фотограф, сжав пустой стаканчик в ладони. — А ты…выслушала. Остановилась. И даже согласилась терпеть меня, чтобы закрыть дело. Ты думала о переезде в Осаку? Там много следователей вроде тебя. Фусаэ едва заметно сдвинула брови к переносице, пытаясь понять, что она сейчас услышала. — Ты о чем? При чем здесь я и Осака? Акейн рассмеялся: — Не бери в голову. Удостоверившись, что с куинке все в порядке, следователь, оставив попытки понять смысл его слов, вернула оружие гулю — если кинжалы найдут с ней в больнице, появятся вопросы. Фусаэ не хотела светить здесь своим званием следователя. — Кстати, Акейн, — он тут же вскинул брови, моментально сфокусировав на ней свое внимание. — Знаешь, почти жаль, что мы не увидели конец постановки. Скажи, ты знаешь, как она заканчивается? — А, ты про ту группу Химавари, да? Мы проходили книгу, на которой эта пьеса была основана. Ну…если память мне не изменяет, после того, как Тобито принял предложение сёгуна, он разорвал все связи с Сагеми, не сказав, что делает это ради их спасения. Сагеми расценил это как предательство, обозлился на бывшего друга и решил продолжить выступать в одиночку. Он не смог покинуть Киото — после первого же концерта его схватили и избили, потому что музыка, которую он исполнял, теперь была под запретом. Отбивался он до последнего, до рассвета. Там его казнили, как мятежника. Он так и не поговорил с Тобито. Помолчав некоторое время, Фусаэ опустила взгляд, чуть сдвинув брови к переносице. Память услужливо воссоздала образ двух юношей на утесе, обещавших друг другу изменить их музыкой мир. Возможно, тот мир был слишком жесток, увязнув в стагнации. А ведь ей почти хотелось верить… Пора бы ей проснуться и прийти в себя. — Вот оно как. Ясно. Фусаэ закрыла глаза.