Стремительная весть.

Резкий порыв ветра заставил его прижаться к земле, глядя на сапоги стоящего перед ним гуля. Брат, сидящий рядом, сидел почти идентично, только смотрел на собственные ладони широко распахнутыми глазами. — Их тоже берем? — одноглазый гуль, стоявший перед ними, с сомнением хмыкнул, выдохнув едкий дым из своих уст. Брат вздрогнул и поднял на него взгляд, блестевший от надежды. Пришлось быстро ткнуть его в бок, взглянуть строгими темными глазами, лишь бы успокоился. Не хватало им еще показать, насколько жалкое их положение. Насколько важно принятие их в «Борёкудан». — Ну да. Ребята прыткие, сильные, — к одноглазому подошел второй гуль, уже чистокровный, и тоже окинул братьев взглядом - правда, в отличие от полукровки, его глаза были мягче. Спокойнее. — Сильные? Гляди, у него до сих пор рука не зажила. Да они почти как люди, — ткнув носком ботинка вывернутую руку брата, одноглазый сморщил нос. — Право, мы не достойны стоять с вами бок о бок! Ничтожные гули вроде нас не заслуживают такой чести! — затараторил он, а глаза его теперь смотрели на одноглазого с благоговением. Унижался он не часто, только перед теми, кем искренне восхищался. — Ого, как заговорил, — одноглазый вынул сигарету изо рта, протянув ее одному из братьев. — Будешь? Он, даже не удостоив ее взглядом, брезгливо поморщился. Второй же, тот, кто признал их никчемность, рывком выхватил сигарету и затянулся, не обращая внимания, что до того она была в чужом рту. Одноглазый гуль расхохотался, покачав головой. — И правда жалкие. Точно щенята. Что ж, Абэ, если ты думаешь, что они нам под стать, то пускай. Какие слухи пойдут, ах. «Борёкудан» набирает оборванцев с каждой улицы Киото. — Тебе напомнить, как я взял тебя к нам? Прекрати выёбываться, — полукровка закатил глаза, но замолчал. Абэ между тем улыбнулся обоим братьям - устало, но с едва заметным ободрением в уголках губ. — Добро пожаловать в «Борёкудан», ребята. Теперь у вас есть целая семья братьев и сестер. У нас база в Камигё-ку, отправимся туда через пару часов. До того приведите себя в порядок. Хочу, чтобы вы познакомились с остальными в надлежащем виде. Брат с вывихнутой рукой докурил сигарету. Попытался съесть бычок, но подавился и выклюнул его на асфальт, ссутулив плечи. Одноглазый, молча наблюдавший за ними, вздохнул и поджал губы. — Так уж и быть, заморыши. Не знаю, что он в вас нашел. Держите. На землю, прямо между братьями, упал помятый сверток с темными пятнами на желтоватой обертке. Носы обоих дернулись: человеческое мясо. Еда. — Поешьте и за мной. Отщипнув часть мяса грязными руками, он торопливо запихнул его себе в рот, чувствуя сладостный прилив сил. Пока брат не без удовольствия жевал свою часть, он продолжал молча следить за одноглазым гулем, который теперь скучающе глядел по сторонам. Его какуган погас, и один из братьев замер, пока второй все еще остервенело поглощал подаренную пищу. Даже без какугана у этого гуля были разноцветные глаза.

***

— Ваше маленькое представление вчера вечером доставило мне массу хлопот, Абэ-сан. Он, до того сидевший на коленях в тихом почтении, поднял взгляд на гуля, который уже пил кровь из своего бокала, не предложив того же и ему. — Господин Онодэра, позвольте. О чем идет речь? — Как, Вы не знаете? Вчера Ваши ребята испортили нам вечер Такиги Но. Десять убитых, десять! Хорошо, что все они были людьми, — Онодэра с раздражением поставил бокал на стол, из-за чего тот жалобно звякнул. Абэ, смотревший на него в упор рубиновыми глазами, тут же опустил их в пол. — Мы договаривались, что Сакё-ку будет под контролем Вашей группировки, если вы не будете учинять беспорядки. Не прошло и полугода, Абэ-сан! Это попытка разорвать наше сотрудничество? — Ни в коем случае, — склонившись перед гулем, он сдвинул густые брови к переносице, уже понимая, почему он ничего не знает об этом происшествии. — Простите, это все - моя вина. Я поговорю с подчиненными. — Поговорите, и хорошенько. Если это повторится еще раз, вы будете играть на моих условиях. За сим все. Коснувшись лбом желтого татами, он поднялся на ноги и покинул комнату. Полчаса на поезде — и он в Камигё-ку. Здесь Киото словно не похож сам на себя: другой город, выстроенный им в бывшей столице. Здесь все было наоборот, его братья свободно гуляли по улицам, а люди боялись попасться гулям на глаза. Когда подошвы его ботинок коснулись асфальта, он глубоко вздохнул, вбирая в легкие побольше теплого, влажного воздуха. Пахло дождем. — Старший брат вернулся! — Абэ не сдержал улыбки, кивая своим братьям, которые, заметив его, тут же зашумели и принялись радостно махать ему руками. К нему подошла его названная сестренка - поклонившись, она улыбнулась, когда его грубоватая рука опустилась ей на макушку и взъерошила короткие осветленные волосы. — Брат, Атсури-кун тоже вернулся. Что-то случилось? Ну конечно, он тоже здесь. Это только подтверждало некоторые его опасения. Но вслух он сказал совсем не то. — Нет, конечно нет. Передай Ямасаки, чтобы не волновался. Мы просто приехали вас повидать. Распрощавшись с девушкой, он направился в сторону их базы — бывшего квартала удовольствия. Абэ переделал его довольно скоро: управляющие домов красных фонарей быстро уступили воле нового предводителя. Когда гули облюбовали это место, число посетителей резко уменьшилось. Найти всем тем, кто здесь работал, новое место — там, где у них была бы возможность привлекать больше клиентов — было меньшим, что он мог сделать. Уже по пути в трехэтажное здание он заприметил персиковую макушку, обладатель которой курил на балконе. Абэ посмотрел на него лишь пару минут - и гуль поспешил скрыться из его поля зрения. Он что-то скрывал. Когда Абэ вошел в комнату, его подчиненный сидел на диване, держа в руках трубку с таким невозмутимым видом, словно это не он несколько минут назад удалялся с балкона, словно ошпаренный. Рубиновые глаза метнулись в бок — там, прислонившись к противоположной стене, стояли братья-близнецы. Один из них потупил взгляд в пол, а второй — тот, кто нравился Абэ чуточку больше своего фанатичного братца — стоял со скучающим выражением, и опустил взгляд лишь тогда, когда предводитель на него посмотрел. — Шуичи, здравствуй, — одноглазый гуль выдохнул клубок дыма из тонких уст и улыбнулся, склонив голову набок. — Какими судьбами? — Это я должен у тебя спрашивать, Атсури. Что ты делаешь в Камигё-ку? Одноглазый гуль выпрямился. Резким кивком он заставил близнецов выйти из комнаты, а после снова затянулся трубкой. — Приехал проведать своих. Теперь уже и этого делать нельзя? — Снова язвишь. Мне кажется, мы это уже обсуждали, — сев рядом, Абэ вырвал трубку из его тонких рук. — Я оставил под твое начало одиннадцатый район, а ты мало того, что отлыниваешь от обязанностей, так теперь еще и встреваешь в мои дела. Как это понимать? — Знаешь, вся эта история с Ямасина-ку мне больше напоминает твою попытку отослать меня подальше, — Атсури свел брови к переносице, подцепив языком пирсинг на нижней губе и начав с ним играться. — Словно я тебе разонравился. — Что? Атсури, ты в своем уме? — Шуичи фыркнул, покачав головой. — Я оставил Ямасина-ку на тебя потому, что доверяю тебе. — Все равно это было похоже на отстранение от должности. Я не собираюсь сидеть там, сложа руки, когда ты обещал, что мы претворим наш план в реальность вместе, — одноглазый гуль убрал трубку и пробежался рукой по своим персиковым прядкам. Повисло молчание. Абэ смотрел на него искоса, пока Атсури разглядывал стену перед ними. Наконец, один из них не выдержал. — Это ты поручил братьям напасть на Сакё-ку? Полукровка поджал губы, медленно повернувшись к соратнику. Пауза, которая показалась Абэ слишком долгой, дала ответ на все его вопросы. Он вздохнул. — Атсури, зачем? Я не давал такого распоряжения. — Я тоже не просил переполоха с уймой грязи. Не переживай, оба уже получили выговор, — так вот почему они были в комнате, когда он вошел. Абэ снова повернул голову в сторону полукровки, а тот тем временем добавил. — В одном только они преуспели: ослабили девочку из Токио. В ближайшие недели три она не будет нам помехой. — Вот оно как, — помолчав, он наклонился чуть ближе, хмуря густые брови. — Но все же, почему ты вообще захотел устроить это? — Потому что Онодэра — зажравшийся мудак, который отчего-то уверен, что мы — его свора телохранителей. Я до сих пор не понимаю, почему ты согласился на его условия. Единственный, кто получил из того соглашения что-то стоящее — этот прохвост. Шуичи тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. — Мы говорили об этом, Атсури. — Говорили, — он легко согласился, положив подбородок себе на ладонь. — И я оказался прав. Главы районов прогнившие трусы, которые так трясутся нарушить гармонию, выстроенную с ККГ, что и пикнуть против них не смеют. — Дело не в ККГ. Я не хочу насильно навязывать нашу политику. Этот разговор повторялся между ними уже не один раз. С тех самых пор, как Шуичи доверился ему, и безучастно наблюдал за тем, как Атсури расправляется с бывшим главой Ямасина-ку — тем самым, кто когда-то вышвырнул Абэ за пределы общины и запретил тому охотиться на их территории — в душе его поселился червячок сомнения. — Господи, ну не же выпотрошил я его перед всеми подчиненными! Абэ, ему нужно знать свое место. — Он принял нашу политику, а взамен я пообещал защищать его, как соратника, — напомнил ему Шуичи, на что Атсури закатил глаза. — Этот соратник воспринимает себя, как твоего начальника. Оставь это, Шуичи. Соглашусь, мы действительно взбаламутили воду — но если это означает, что Онодэра, наконец, высунет башку из задницы и перестанет вести себя, как говнюк — то это чертовски стоило того. Помолчав, гуль покачал головой, чувствуя волну усталости, накатившуюся на него тяжелой волной. Чем дальше они продвигались, тем больше он понимал — Атсури смотрит на его идею совершенно иначе. Пока Абэ горит желанием провести все демократично и на согласии обеих сторон, полугуль жаждет тирании и насилия. Он был прав насчет Ямасина-ку. Шуичи действительно хотел отстранить его от дел. — Что насчет пятого района? — вдруг спросил полукровка, остановив разноцветный взгляд на старшем товарище. — Есть какие-то новости? — Девочка-почтальон сказала, что они уже поставили нового главу, и она ни за что не пойдет с нами на контакт. — Заставим. Не в первой, — Атсури ухмыльнулся, наклонившись ближе. — Попроси ее подобраться поближе и просто грохнуть эту главу. Я даже одолжу куинке. — Атсури, — Шуичи строго на него посмотрел, — Мне кажется, мы только что об этом разговаривали. Девочке-почтальону нужно быть осторожной. Она и так помогает нам с набором добровольцев. — Да, вот только глава района может запросто объявить о поиске предателей. Убьет кого-то — и остальные начнут бояться. Нам нужно, чтобы на ее месте стоял кто-то из своих. Например, Уэно. — Уэно? Почему именно его? — видя, как Атсури пожимает плечами, Абэ прищурился. — Ты уже распланировал, кому отдашь какой район? — Только если текущие главы откажутся от сотрудничества с нами, — одноглазый театрально возвел взор к потолку, шумно вздыхая. — Не забывай, ты обещал мне не радужное равноправие, а месть. Не прошло и года, Шуичи. Уже передумал? — Я никогда не обещал тебе мести!— старший гуль повысил тон, выпрямившись. — «Борёкудан» не о мести, Атсури. А о… — О равноправии, бла-бла-бла, как я устал от твоей утопии, Абэ. Невозможно…— Атсури ворковал это с издевкой, но осекся, когда встретился с холодной яростью в красных глазах по левую сторону от себя. — Убирайся. Возвращайся в Ямасина-ку. — Что…? Эй, да не хочу я в твой Ямасина-ку! Тебя оттуда выгнали, ты и возвращайся! — Закрой пасть! Это ебанный приказ. Вали отсюда, раз не понимаешь, что своими поступками рушишь все, что я пытаюсь построить. Глаза полукровки едва заметно расширились, а зрачки его сузились в маленькие точки. Смерив Шуичи долгим взглядом, он молча встал и вышел из комнаты, сжимая в руках трубку так, что побелели костяшки. Пройдя в конец длинного коридора, он настежь распахнул деревянную дверь, тут же став объектом внимания двух пар глаз. Вздохнув, Атсури зашел, закрыв дверь за собой уже мягче, и упал на старый диванчик в нежно-голубой окантовке, подлокотники которого уже были знатно истерты. — Босс? — один из близнецов подал голос, глядя на него с робкой надеждой. Атсури метнул в него раздраженный взгляд. — Молчи, балбес. Если бы он не узнал о вчерашнем от постороннего, легче бы отделались. Говорил же, чтобы вы всего лишь испугали людей, а не начали их убивать. — Босс, мы…мы не специально, просто… — Просто, просто. Заткнись. У меня болит голова. Положив голову на нагретую солнцем кожу, он закрыл глаза, массируя веки тонкими пальцами. Раздражение, клокотавшее во всей грудной клетке, постепенно сменилось разочарованием. Шуичи сделал свой выбор. И, как всегда, он не принес ему ничего хорошего. Вскормленный обещаниями чего-то большего, полукровка почти надеялся — вот, его шанс стать участником новой эры, той, где гули будут не только на вершине пищевой цепи, но и на вершине любой другой. Он бы с упованием смотрел на то, как уже люди, загнанные в угол и презираемые, пытаются выжить, зная, что каждый их день может стать последним. Но Абэ видел Киото иным. Он видел его равным для обоих видов — что заведомо невозможно. Эта глупость просто смехотворна. Казалось бы, этот лоб старше его на пять лет, но мыслит, как подросток, витающий в облаках. Атсури отнял ладонь от лица, снова открыв глаза. — Позови Уми, — обратился он ко второму, более замкнутому близнецу. Тот, молча кивнув, тут же покинул помещение. Остался лишь его брат, который теперь следил за каждым движением своего босса. Приняв сидячее положение, полугуль зевнул, а после криво усмехнулся. — Придется снова брать все в свои руки, — тихо сказал он вслух, глядя на закрытую дверь. — Пятый и шестой районы сейчас будут под его наблюдением. Надо заняться седьмым. — Босс, Териуки Арихама не представляет нам никакой угрозы. Убьем его, да и дело с концом. — Он, может, и не представляет — а вот его напарник, тот парень — Накамура, кажется — куда опаснее. Если кого-то и устранять, то сначала его. Вскоре дверь снова открылась, являя второго близнеца и хрупкую девушку, которую он сопровождал безмолвной тенью. Увидев ее, Атсури едва заметно расслабился — и на бледном лице появилась слабая улыбка. — Я рад, что ты тоже здесь. Уми тепло ему улыбнулась, подошла ближе и крепко обняла, гладя юношу по длинным волосам. Полукровка закрыл глаза, прислонившись к ее теплому телу, пока близнецы — точнее, один из них —неотрывно следил за каждым движением девушки. В его темных глазах полыхал огонь ненависти — подойди Уми ближе, она бы точно обожглась. Второй брат, видя это, лишь вскинул бровь, но не двинулся с места. Впрочем, стоило Атсури открыть глаза, как лица обоих снова приняли безразличные выражения. — В Симогё-ку наша персона нон грата — господин Накамура. Брать его обычной силой — опасно. Но взять можно и обманом, — смерив остальных собравшихся разноцветными глазами, Атсури хитро улыбнулся, кладя на столик рядом с диваном дротик, который символизировал Хисаши. — Есть у меня кое-какой план… — Доура-сан, — вдруг обратился к нему один из братьев. Тот, кто почти никогда не говорил в его присутствии. Как только одноглазый гуль поднял на него свой взгляд, тот продолжил. — Что насчет следователя? Безусловно, Вы сказали, что ее восстановление займет несколько недель, но что, если она выпишется раньше? «Голуби» иногда восстанавливаются с рекордной скоростью. — Хм…знаешь, а ты прав. Молодец, — положив рядом с стопкой дротиков еще один, Атсури какое-то время смотрел на них, а после повернулся к Уми. — Я знаю, кто поможет нам устранить и ее. Убьем двух зайцев одним очаровательным выстрелом. — Я? — девушка опешила, все еще держа его левую ладонь в своей. Смерив дротики удивленным взглядом, она закусила губу. — А я справляюсь? — Поверь, лучше тебя с этим не справится никто, — сжав ее ладонь, полукровка мягко ей улыбнулся, дождавшись, пока Уми немного расслабится. И все же, один вопрос она была обязана задать. — Атсури-кун, а Абэ-сан знает, что мы это делаем? Он сделал паузу на долю секунды, а затем Атсури одарил ее одной из своих самых убеждающих улыбок. — Конечно знает. Если бы не он, мы бы ничего этого не планировали. Не переживай, Уми. Не пойду же я против него, м?