Угроза.

— Ребята, с этого дня в нашем классе будут учиться трое новых учеников, — молодая классная руководительница с улыбкой показала рукой в сторону трех подростков в красно-черной форме старшей школы. Повернувшись к ним, женщина кивнула. — Пожалуйста, представьтесь классу. Начал один из парней — тот, что был повыше. Сжав пальцами манжет своего пиджака, он рвано выдохнул и опустил взгляд в пол, чувствуя, как внутренности сжимаются от чрезмерного внимания. — Я…эм…меня зовут Камата Юта, мне девятнадцать лет. Я увлекаюсь спортом…бейсболом. А еще мне нравятся рептилии. Вроде змей. Словно сам устыдившись за странное сочетание своих предпочтений, он поспешно пробормотал заученное «рад с вами познакомиться» и сделал шаг назад, передавая эстафету девушке, стоявшей поодаль. Ее большие изумрудные глаза окинули класс без толики страха. Она улыбнулась и кивнула, здороваясь со всеми разом. — Меня зовут Комата Ханако, мне восемнадцать лет. Я увлекаюсь скрапбукингом, люблю готовить выпечку и заводить новых друзей!! Рада знакомству со всеми вами. Спасибо за внимание. Наконец, очередь дошла и до второго парня. Окинув разноцветными глазами помещение с миниатюрными партами, он заслужил пару восхищенных шепотков и улыбнулся, скрестив руки на груди. — Сюдзи Цусима, восемнадцать лет. Увлекаюсь стрельбой из лука и конными скачками. Все мы надеемся с вами подружиться. Удовлетворенная их небольшим выступлением, учительница кивнула, подбодрив каждого из подростков лучезарной улыбкой. — Превосходно! Прошу, занимайте свои места. Итак, тема сегодняшнего занятия…

***

Письмо господину Арихаме Териуки от «Борёкудана».

«Ваша трусость заслуживает только жалости. Во всем Киото один лишь Вы не заслуживаете страха — как и какого-либо уважения. Симогё-ку в Ваших руках вянет, точно гуль, не евший свежей человечины месяцами. Звучит знакомо, не так ли, господин Арихама? Гули седьмого района заслуживают питаться, сколько и когда захотят. Ваша мораль никому не нужна. Отдайте нам Симогё-ку, и мы пощадим ничтожество вроде Вас. Иначе в старшей школе Симогё-ку произойдет страшная трагедия. Наши люди уже в ее стенах. Вы ведь любите людей, верно, господин? Настолько, что готовы пойти на любые жертвы? Верим, что Вы примете правильное решение. Ждем ответного письма на скамейке снаружи Вашей кофейни в течение следующих двух недель. Борёкудан.» Как только он закончил зачитывать письмо, в кофейне воцарилась тишина. Саёми, прижимая к себе поднос, задержала взгляд на боссе, Рёта сжал губы в тонкую линию, а Хисаши с Акейном одновременно нахмурились. — Босс, вы уверены, что это не подделка? — первым заговорил Тахакаши, кивая на конверт в руках мужчины. — После ситуации в шестом районе кто-то точно захотел бы подействовать всем нам на нервы. Это мог быть чей-то дурацкий розыгрыш. — За весь прошедший год не было ни единого розыгрыша, — Арихама положил письмо на барную стойку, не отводя глаз с бумаги, и тяжело вздохнул, медленно сев на один из стульев. — Боюсь, оно действительно от «Борёкудана». — Получается, они…уже у нас, в Симогё-ку? — Саёми оглянулась на остальных, и свела тонкие брови к переносице. — И их угроза не пустой звук? — Шанс того, что они блефуют, очень мал, Рин, — Териуки не мог не усмехнуться. В его улыбке не было и тени радости. — Шантажировать нас жизнями детей. Как…низко. Хисаши схватил письмо, пробежавшись по тексту еще раз. Его холодные серые глаза сузились, зацепившись за одно словосочетание. — Старшая школа Симогё-ку, — пробормотал он вслух, а после поднял взгляд на остальных. — Она людская. Они собираются учинить общественные беспорядки, чтобы устроить панику. — Нет, Накамура-кун, — Арихама закрыл глаза, прислонившись к барной стойке. — Они собираются убить огромное количество ни в чем не повинных людей. Повисла тишина. Саёми с Рётой переглянулись, Хисаши лишь снова нахмурился, а Акейн сжал браслет на своем запястье. — Ну. Это плохо, — подал он голос, обращая на себя внимание остальных. Под пристальным взглядом Накамуры юноша скривился. — Что? Перестаньте. Вам не жалко их, этих людей? Понимаю сводить с ними счеты, когда они крупно насолили нам или кому-то из наших близких. Но эти ребята нам вроде ничего не сделали, так? Там наверняка полно наших сверстников. Подростков. Его бирюзовые глаза метались от лица у лицу, пытаясь отыскать хотя бы толику понимания. Нашел он его лишь во взгляде Саёми и усталом выражении лица босса — да и то, та же Рин не выглядела готовой бежать и спасать незнакомых ей людей. — Серьезно? — Акейн издал короткий смешок, покачав головой. — Не удивительно, почему нас за монстров считают. Что, никакого базового сочувствия? Мы этих людей могли обслуживать неделю или месяц тому назад! У них же тоже есть семьи, кто-то близкий, друзья, планы, цели — и мы просто…дождемся, пока все это оборвется благодаря этим уёбкам? Лишь бы не отдавать район? — С каких пор ты, — начал было Хисаши, уже схватив Акейна за ворот рубашки и притянув к себе, когда вдруг Териуки-сан, до того сидевший безмолвно, медленно поднялся. — Акейн прав. Накамура повернулся к боссу, сдвинув густые брови к переносице. Арихама медленно поднял глаза на своих подчиненных, и теперь в его взгляде читалось сожаление. — Мы не можем позволить им умереть. Если сохранение жизней означает отказ от района, то я готов. Все равно большинство гулей не признает меня, как главу. — Босс! Босс, Вы что?! — отпустив Акейна, Хисаши сделал быстрый шаг в сторону мужчины и замер, глядя на него с широко распахнутыми глазами. — Нет, мы не можем отдать им Симогё-ку! Если отдадим, уже никто не будет в безопасности! Послушайте себя: Вы готовы стольким пожертвовать ради людей, которых даже не знаете?! Пожертвовать этой кофейней, гулями, нами? — Я не готов рисковать жизнями людей ради собственной, — Арихама сделал паузу, внимательно посмотрев на Накамуру, — особенно если из-за меня пострадают дети. «Если спасти всех этих людей сейчас, неизвестно, доживут ли они до того дня, когда седьмой район падет под гнетом «Борёкудана», — с досадой подумал Хисаши, но вслух ничего не сказал — лишь стиснул зубы, а после провел рукой по лицу, чувствуя, как усталость с силой давит на стенки черепа. — Слушайте, босс…это и правда может быть чей-то мерзкий розыгрыш. Арихама снова посмотрел ему в глаза, и Хисаши, словно вспомнив о чем-то, поспешил опустить взгляд себе под ноги. — Не поймите меня неправильно. Это мог написать кто-то из Ваших конкурентов, чтобы потом шантажировать Вас, или кто-то из прихвостней этих подонков — лишь бы подействовать нам на нервы. Не сдавайтесь так скоро. Предлагаю следующее, — повернувшись лицом к остальным, он встал рядом с боссом, окинув Саёми, Рёту и Акейном взглядом, полным тихого, едва заметного отчаяния человека, который готов идти на компромисс исключительно из уважения и бесконечной верности. — Мы отправимся в старшую школу, узнаем, действительно ли там теперь прячутся ублюдки из «Борёкудан» — и, если они там правда есть, мы их уничтожим. Как идея? Если хорошая, то я вызываюсь пойти в школу добровольцем. Рёта со вздохом вытащил из уха наушник, убрав их в карман шорт. — Не получится, Накамура-сан. Не так-то просто отличить гуля от человека в месте, где смешиваются все запахи, и нет рамки-сканера, как в филиалах ККГ. Вам придется потратить какое-то время, пытаясь узнать, кто их этих студентов и рабочего персонала является гулем. Более того, Вы не похожи на ученика, Накамура-сан. Вам будет тяжело притворяться. Если кому-то и пытаться идти — то нам. Ему, Саёми и Акейну. Последний вздохнул, прислонившись к стене и проведя пальцами правой руки по браслету на левом запястье, играясь с длинными концами. Внезапное воспоминание появилось в его голове, и он выпрямился, устремив взгляд на Арихаму. — Босс, не в тему, конечно, но…скажите, пожалуйста, помните ли Вы, кто напал на Вас тогда, в Минами-ку? Териуки-сан ответил ему долгим взглядом коралловых глаз, а после опустил ладонь на свой бок, словно на нем снова открылась глубокая рана. Хисаши отвел взгляд, скрестив руки на груди. Арихама, в свою очередь, прикрыл глаза и снова сел на стул. — Бывший глава Минами-ку был моим старым приятелем. Они тоже приходили к нему с предложением отдать район под их управление, но получили отказ — тогда-то и напали. Он успел послать мне сигнал о помощи, и я вместе с Накамурой-куном выехал из Симогё-ку первым рейсом. К несчастью, кто-то знал, что мы приедем. Мы не успели и подойти к храму, когда на нас набросились двое. Думаю, то были два молодых мужчины — оба были в черных и мешковатых одеждах, так что мне было тяжело судить. Они были гораздо быстрее меня или Накамуры-куна, — помолчав немного, мужчина добавил. — Ах, да, и еще. У них вместо масок были респираторы. Двигались они синхронно, словно на дистанционном управлении. Жуткое зрелище. Раздался грохот — то выпал поднос из рук Саёми. Девушка смотрела на босса с ужасом в голубых глазах, пока ее дыхание постепенно учащалось. Рёта поспешно схватил ее за руку, гладя тыльную сторону чужой ладони большим пальцем. Акейн сжал пальцы на браслете, и опустил взгляд. — Те самые ребята, похоже, напали и на нас. Во вновь воцарившейся тишине кофейни Рёта медленно покачал головой, пытаясь сопоставить оба факта в своей голове. — Это странно. Почему они отправляют одних и тех же гулей на разные задания? Неужели больше некого? — Заметь, мы все связаны, — Акейн сделал шаг вперед, перестав опираться на стену. — Все мы либо работаем тут, либо общаемся с рабочим персоналом. Мне не хочется заострять на этом внимание, но ощущение, что это не просто так. Зуб даю — сейчас эти же ребята сидят в старшей школе и притворяются людьми. Слушайте, слушайте!! Вернувшись в своеобразное кольцо собрания, он обвел окружающих воодушевленным взглядом, а после скрестил руки на груди. — Мы с Фу-чан про это говорили. Она сказала, что эти двое крайне синхронны — чего можно добиться лишь десятилетиями усерднейших тренировок, ведь тебе нужно знать своего напарника настолько хорошо, насколько потребуется, чтобы предугадывать каждый его удар или блок. С незнакомцами это тяжело, но вот с родственниками — особенно, например, близнецами — такие тренировки займут меньше времени. Нам всего лишь нужно найти парней-близнецов и потом проверить каждого!! Ну как, это сужает поиски? Довольно улыбнувшись, он увидел тень облегчения на лицах своих друзей, одобрение в глаза Териуки-сана — и даже то, как Хисаши вздыхает, мысленно соглашаясь с доводами стол нелюбимого им следователя. Хмыкнув себе под нос, Акейн с теплом посмотрел на браслет. Даже сейчас, будучи в больнице, морально она продолжала находиться рядом — тихо наблюдала за остальными через его глаза, слушала их его ушами. Они точно справятся. Все будет хорошо. Как только он освободится, он непременно придет к ней с визитом. Надо будет еще прихватить человеческих вкусностей, чтобы поднять Фу-чан настроение.

***

Вечерело. На небе разливался кровавый закат, топивший в своем зареве облака. Ветер, сегодняшним днем бывший неимоверно жестоким и жарким, наконец превратился в прохладный бриз, расслабленно гуляющий по пустевшим улицам Минами-ку. Туристы, проведшие целый день разгуливая по городу, наконец возвращались в отели, а местные расходились по домам после рабочего дня. По черепичным крышам старого района бесшумно скользила миниатюрная фигурка. Порывы ветра то и дело дергали ее черный капюшон, норовя сорвать его, потому бегущей приходилось то и дело поправлять его. Шумно дыша через черный респиратор, почтальон несла очередное письмо. Одно такое сегодня было оставлено у входа в «Жизнь» в Симогё-ку. Но то письмо, которое было у нее сейчас, важнее — его нужно передать из рук в руки. Отыскав нужный домик, фигурка опустилась на землю, прижавшись к стене, когда мимо пробежала маленькая девочка, следовавшая за своим воздушным змеем. Глаза цвета карамели проследили за убегающим ребенком, и лишь когда она полностью скрылась из виду, почтальон вышла на свет. Она постучала в железную дверь одиннадцать раз. Устремив взгляд на поблескивающую в лучах садящегося солнца дверь, она сжала ладонь на ремне своей наплечной сумки, слыша, как кто-то приближается по ту сторону двери. Отворили ее медленно, с протяжным скрипом — из-за нее появился мужчина с жидкой бородой на загорелом лице. Взглянув на фигурку почтальона, он вскинул бровь — и тогда она протянула ему письмо. Быстро пробежавшись по тексту глазами, он снова устремил взгляд на почтальона. — Босс хочет видеть нас в Симогё-ку? — Да. Вас обоих, — голос из-за респиратора на лице звучал приглушено, незнакомо. — Появилось дело. Мужчина прислонился к открытой двери, глядя на посыльную сверху вниз. — И в чем оно заключается, это дело? — Не знаю. Вам нужно видеть босса. Вам и Вашему брату. Он ждет Вас в Камигё-ку завтра вечером. Он коротко усмехнулся. — Надеюсь, нам хорошо заплатят. Распрощались коротко. Почтальон кивнула и, закрыв сумку, юркой тенью оказалась на черепичной крыше. Когда солнце окончательно село, и на Минами-ку опустились сумерки, она оказалась на крыше храма То-джи. Скользнув вниз по черной черепице с тихим стуком, она опустилась на землю и проскользнула в одно из окон, мягко опустившись на татами. В приглушенном свете ночника она сняла с себя респиратор и куртку с капюшоном, пряча все в потайной отсек на полу. Работа на «Борёкудан» включала в себя скрытность максимального уровня — никому нельзя было узнать, чем она занимается. Удостоверившись, что половицы лежат ровно и потайного отсека не видно, она взъерошила свои волосы и выскользнула из комнаты, перед этим выключив свет. Темные коридоры, казалось, следят за каждым ее шагом. Все уже ушли: госпожа Осаму наверняка была в своих покоях в храме, Момотаро мог сидеть за письмами и прочей бумажной волокитой, чем очень часто занимался, а Химеко… — Химеко? Она вздрогнула. Резко обернувшись, она столкнулась взглядами с парнем, стоявшим у дверей с фонарем в руках. Девушка криво улыбнулась. — О, Танака.Ты меня напугал. Парень не ответил. Его красные глаза неотрывно смотрели на нее, словно он видел не девочку, за которой был обязан присматривать, а незнакомку. Неприятеля. — Что ты здесь делаешь? — Момотаро спросил в лоб, не двигаясь с места. Свет фонаря дрожал, отбрасывая на его бледное лицо длинные тени. Химеко сглотнула. — Я…эм. Перебирала старые фотографии, когда услышала странный шорох в одной из комнат и пошла проверять. Представляешь, к нам залетел воробей. Бедняга врезался в стену и с трудом стоял на лапках. Мне пришлось повозиться, прежде чем он смог улететь. Она безобидно ему улыбнулась, спрятав руки за спиной. Несмотря на это, сердце девушки громыхало в груди с ужасающей скоростью, а руки мелко дрожали. Момотаро не улыбнулся в ответ. Парень смерил ее внимательным взглядом, а после медленно опустил фонарь. — Тебя здесь не было, — сказал он чуть тише, словно боялся, что его слова услышит кто-то еще. — Я хватился тебя и проверил здесь каждую комнату. Ни в одной не было слышно щебета воробья. В повисшей тишине было слышно, как размеренно дышит Момотаро и как тяжело ей дается контролировать свое дыхание, чтобы не выдать собственный страх. Химеко пожала плечами, оглядываясь назад — на ту комнату, где были спрятаны куртка и респиратор. — Может, ты просто меня не заметил? Ты же знаешь, я хорошо умею прятаться. Или ты просто был невнимателен. Ты наверняка устал. Мама опять загрузила тебя бумагами, я права? — она снова ему улыбнулась, придав своему лицу наиболее расслабленный вид. Химеко подошла к парню и хлопнула его по плечу. — Не будь таким параноиком. Я же знаю, ты опять заработался. С таким рвением можно себя в могилу свести. Пойдем в храм. Мне как раз ужасно хочется кофе. Момотаро схватил ее за запястье в тот момент, когда девушка проходила мимо него к дверям на улицу. Химеко застыла, глаза цвета карамели метнулись на его длинные пальцы, цепко державшие ее руку. Секунду он не говорил и слова, буравя ее тяжелым взглядом. Затем, Танака наклонился ближе — почти касаясь ее лица своим носом. — Химеко, скажи правду, — говорил он тихо, но в ее ушах его голос словно звенел, отскакивая от каждой деревянной стены и врезаясь ей в уши. — Куда ты ходила на самом деле?