С Фусаэ и Акейном.

Не успел звонок, знаменующий конец последней пары, закончить свою треть, как Акейн проворно схватил сумку с тетрадями и поспешил выйти из аудитории. Дремавший рядом Кинто вздрогнул, не поспевая за другом.  — Эй, эй!! Тахакаши! — торопясь, он поправил съехавшие с носа очки и кое-как вылез из-за парты, бросившись вдогонку. — Ты куда спешишь так?! Меня подожди! Опомнившись, юноша остановился — да так внезапно, что Кинто врезался в его спину. Развернувшись, Акейн был удостоен раздраженного взгляда от своего друга, который теперь потирал ладонью разболевшийся нос.  — Извини, я сегодня заеду в больницу в седьмом. Должен кое-кого навестить, — Тахакаши не мог стоять на месте, постоянно поглядывая на часы. Ближайшая электричка отбывает через десять минут: если он не успеет, то придется ждать.  — Да? И кого, раз ты так торопишься? — парень с улыбкой вскинул брови, видя, как гуль тут же отводит взгляд, пожимая плечами.  — Кинто! Давай, потом тебе все расскажу!  Отвернувшись, он поспешил в сторону вокзала. Человек проводил его долгим взглядом, наблюдая, как спина друга стремительно теряется в толпе снующих мимо прохожих, и не мог не усмехнуться. В памяти сразу всплыли предыдущие дни, которые Акейн провел, витая в облаках и постоянно что-то рисуя на полях тетрадей.  — Ну точно девушка появилась, — подытожил Кинто, и с видом знатока поправил очки. — Больница, больница…тоже мне, лгун.  Гуль несся на всех парах. В вагон он влетел ярко-красным ураганом, промчавшись мимо пары пассажиров, которые удостоили его недовольными вздохами. Плюхнувшись на сидение у окна, Акейн торопливо достал телефон из сумки. Парой нажатий он открыл чат с Фусаэ — и тут же написал ей смску. 

«Еду к тебе :3»

С улыбкой нажав на «отправить», юноша пролистал вверх, снова перечитывая отправленные ранее сообщения. Номер Матсумото он выведал на второй день ее госпитализации — и с тех пор то и дело отправлял ей сообщения. Фусаэ частенько скучала в палате, поэтому отвечала ему почти сразу. Тахакаши каждый раз подскакивал и с нетерпением открывал чат, не сдерживая глупой улыбки.   Вот и сейчас, его сообщение прочитали, вскоре отправив ответ. Гуль моментально пролистал вниз, быстро пробежавшись глазами по ответу.  «Хорошо. Жду.»  В груди мягко разлилось нечто теплое. Оно обволокло каждую частичку его грудной клетки, и Акейн снова улыбнулся — в этот раз шире, ярче. В последнее время он испытывал это чувство каждый день и, несмотря на грядущую опасность, не мог сфокусироваться ни на чем, кроме встреч с ней. Встреч с Фусаэ.  Вчера он кратко рассказал о письме, полученном от «Борёкудан», и пообещал обсудить это вместе, когда он приедет к ней в больницу.  Лечебный персонал уже даже не удивлялся его появлению. Акейн бегло со всеми поздоровался, кланяясь достаточно, чтобы это сочли за глубокое уважение, а не оскорбление всех присутствующих, а после, надев белый халат, забежал в палату, номер которой выучил наизусть. Фусаэ смотрела в окно, задумчиво крутя один из своих кинжалов между пальцами. Когда дверная ручка дернулась вниз, она стремительно спрятала куинке под матрас и выпрямилась, буравя белую дверь долгим взглядом. Однако из-за нее показался не врач, а Акейн, и следователь тут же вытащила кинжал обратно. — Привет! — плюхнувшись на кровать возле ее ног, гуль улыбнулся, сняв сумку с плеча. — Как ты тут? — Все как обычно, — заметив на его запястье красный браслет, Фусаэ вскинула брови. — Ты по-прежнему носишь его? — Ну само собой, как я могу не носить? Это же подарок. Подарок, который мне очень нравится, — юноша скользнул взглядом по самодельному украшению и провел по нему пальцем. — Он слишком кривой. Узор выполнен посредственно, и он не симметричен. Браслет совершенно не похож на то, каким должен был получиться согласно инструкции. Акейн не мог не рассмеяться. — Фу-чан, его сделала ты. Своими руками. Я просто в восторге. И для меня, — он наклонился чуть ближе, встретившись с ней взглядами, — он идеален. Следователь тихо хмыкнула, но возражать не стала. Убедившись, что к ним в палату точно никто не зайдет в ближайшее время, Акейн проворно открыл сумку, высыпав пару пакетиков сладостей перед девушкой. Кислый мармелад, шипучие конфеты — и лакричные палочки. Казалось, будто он передает ей нечто запретное, то, за что его покарают, если хоть одна живая душа прознает, что он принес в больницу сладости. Первым делом Матсумото открыла упаковку палочек. Следя за тем, как она неспешно уничтожает сладость, гуль улыбнулся, положив сумку себе на колени. — Кинто говорил, что лакрица — ужасная на вкус штука и напоминает ему какое-то лекарство. — Если съесть слишком много, неприятным может стать послевкусие, — достав уже вторую палочку, Фусаэ как ни в чем не бывало уничтожила и ее тоже. — Я не ем больше пяти за раз. — Ого! Он не смог съесть и одну, — Тахакаши достал одну из палочек, поднеся ее к носу и принюхиваясь. — Хм, и правда, пахнет лекарством. Если они тебе так нравятся, я куплю еще пару упаковок — буду приносить, как только доешь все это. — Акейн, мне не нужны подачки, — Фусаэ отложила сладости в сторону, встретившись с ним взглядами. — Хватит и того, что ты принес сегодня. Я не смею просить большего. Это низко с моей стороны. — Что? Ты о чем вообще? Какие еще подачки? — юноша нахмурился, так, что его ярко-красные брови почти встретились у переносицы. — Фу-чан. Я захотел поднять тебе настроение? Захотел. Поэтому и купил все это. Может, сладости — как пища для нас. Мы тоже едим, чтобы восстановиться. Так что ты тоже поешь. Поскорее пойдешь на поправку. Следователь продолжила не сводить с него своих темных глаз, не ответив на его слова. Тахакаши, не заметив молчания с ее стороны, снова полез в сумку и вскоре выудил бумажный конверт, полный глянцевых фотографий. — Это с Такиги Но, — поспешил пояснить фотограф, раскладывая изображения перед следователем. — Наконец смог каждую проявить. Сладости тут же были забыты. Пока для Акейна фотографии были интересны по большей части из-за воспоминаний, которые теперь были на них запечатлены, для Фусаэ каждый кадр мог стать новой ниточкой в ее расследовании. Наклонившись ближе и задев гуля своим плечом, она принялась вглядываться в каждый снимок, заметив, что фотографий с момента, когда в парке объявились два гуля из «Борёкудан» почти нет. Тахакаши скосил глаза, слишком хорошо чувствуя тепло ее плеча, проникавшего сквозь тонкую ткань. Фусаэ смотрела не на него, и юноша был в какой-то степени этому рад. Тоже подвинувшись к ней поближе, он наклонил голову — так, чтобы щекой касаться ее волос. Она тоже пахла больницей. Акейн не мог не улыбнуться. — Прости, здесь только одна фотография тех двоих. Куда более активно я фотографировал все, что происходило до нападения. Молча просматривая снимки, Фусаэ провела кончиками пальцев по изображению, где она стоит в кимоно и оборачивается на камеру. — Я даже не помню, повредила его или нет. Если да — ты только скажи. Возмещу убыток. — Что? Нет-нет, не нужно! — тут же отмахнулся Акейн, тоже посмотрев на ту фотографию. В темных глазах Матсумото танцевали золотые блики уличных фонарей, из-за чего они казались теплее, менее похожими на привычную бездонную пучину. Его улыбка стала мягче. — Я тоже, если честно, не помню. Да и к тому же, ты спасла мне жизнь. Требовать с тебя возможную компенсацию за кимоно — верх бесчестия. — Спасла…? — следователь тихо откликнулась на его слова, повернув голову, чтобы встретиться с ним взглядами. — Ты первым спас меня в Минами-ку. Я просто возвращала долг. — Ну, тогда я по-своему верну уже новый долг. — Какой новый долг? Нет, ты не понял… Тахакаши рассмеялся, дав понять, что он просто подшучивает. Следователь с тихим фырканьем качнула головой, снова вернувшись к разгадыванию изображений. — Покажи это господину Аояме, когда он вернется. Юноша вскинул брови, не сдержав легкого смешка: — Господину Аояме, говоришь? И как мне назвать эту коллекцию, «За пятнадцать минут до»? Следователь прищурилась, и он тут же щелкнул пальцами. — Ага, попалась! — с триумфальной улыбкой объявив это ничего не понимающей Фусаэ, гуль указал на одну из фотографий, где у девушки было точно такое же выражение, которое было пару секунд назад. — Враки все это — что ты эмоции не можешь выражать. Еще как можешь. Просто улыбаешься не ртом, а глазами. Матсумото опустила взгляд, ничего не ответив на его замечание. Акейн продолжал улыбаться еще какое-то время, пока не услышал тихое, но твердое: — Давай вернемся к делу. Пришлось снова сфокусироваться на расследовании. — В общем, босс верит, что письмо настоящее. Наверное, единственным аргументом может быть то, что еще никто не пытался так над нами подшутить. Фусаэ кивнула: — Да, я тоже считаю, что письмо настоящее. Похоже на меч с двумя наконечниками: неизвестно, действительно ли они устроят массовое убийство, однако наверняка используют все действия господина Арихамы против него, вне зависимости от того, отдаст он район или нет. — Получается, он будет либо трусом, либо тираном? — Мне неизвестно отношение большинства гулей Симогё-ку к людям. Вполне возможно, что заключено какое-то определенное соглашение, перемирие между двумя сторонами. Если господин Арихама даст добро на «убийство», это подкосит доверие к нему со стороны людей, — сложив фотографии в стопку и не найдя там ничего, что было бы ей полезно, Фусаэ вручила их обратно гулю. — Однако, риск массового убийства все равно присутствует. И допускать его ни в коем случае нельзя. Акейн медленно кивнул, не сводя глаз с ее лица. — Ты-то права, но мы пока не знаем, что делать. Все-таки отдать Симогё-ку «Борёкудан»? Следователь помотала головой - а после вдруг показала на себя пальцем. — Можно попробовать снова связаться с госпожой Осаму, — начала она, не моргая. — Поговорить насчет поддельных документов. Я думаю, они знают в этом толк. Разберусь с этим — а потом поступлю в школу под видом ученицы из Токио. — Что?! Стой, ты хочешь пойти…— тут же осекшись, юноша так резко помотал головой, что его волосы взвились вокруг его головы ярко-красным пламенем. — В таком случае я пойду с тобой! — Исключено. Тебе же скоро двадцать один, верно? В таком возрасте вряд ли берут в школу. К тому же, ты есть в списках университета. Кто-то из знакомых увидит тебя — и возникнут проблемы. — Не нравится — предлагай альтернативу! Я не могу просто отпустить тебя в это осиное гнездо и ничего не делать! Пожалуйста, давай я тоже подделаю документы — я могу даже перекрасить волосы, снять пирсинг и… — Акейн. Он замер, глядя на нее с почти что беспомощным выражением. — Я же справлялась как-то без твоего участия, почему не смогу справиться сейчас? — Фусаэ сложила руки в замок, пристально глядя на гуля. — Помоги мне с выпиской. — Ч…Фусаэ! — он только открыл рот, чтобы снова начать возмущаться, когда следователь подняла вверх ладонь, призывая фотографа держать все при себе. — Я быстро восстанавливаюсь, правда. Похожу с корсетом оставшиеся пару недель, и все. Помнишь, как ты врал, что ты мой брат? Можно снова так сделать. Или сказать, что ты мой парень, — на этой фразе щеки Тахакаши предательски порозовели, и он на пару секунд отвлекся от хода ее мыслей. — Не забывай, нейтрализация «Борёкудан» — причина, по которой я здесь. Если мне доверили это задание, значит, я могу с ним справиться, верно? Не волнуйся за меня. Я справлюсь — так же, как и справлялась всегда. Акейн какое-то время молчал, и, когда Матсумото почти убедилась в том, что он поддерживает ее позицию, он тут же покачал головой: — Так быстро никого не выписывают, Фусаэ. И я не могу рисковать тобой. Лучше…лучше оставь это все-таки нам, хорошо? Мы…мы тоже не лыком шиты. Сделаем все сами. Вот увидишь. А ты…ты отдыхай. Вам, людям, нужно больше времени на восстановление. Взгляд ее похолодел, но он этого не заметил. Тахакаши вздрогнул от внезапного звонка и неловко извинился, поспешно выйдя из палаты. Как только дверь за ним закрылась, девушка медленно опустила глаза на свои ладони. Снова взяв в руки отцовский куинке, она с силой рассекла им воздух. Акейн считал ее слишком слабой? С каких пор он вообще командует и навязывает ей свое мнение? Вам, людям, нужно больше времени на восстановление. Она снова почувствовала знакомое жжение где-то в висках и тихо зашипела, медленно опустив руку на белую постельную простынь. Возможно, Акейн в чем-то был прав. Возможно, ей и правда стоило отдохнуть, и дать гулям справиться с этой проблемой самим. Как-никак, у них договор о сотрудничестве. Как-никак, она далеко не такая сильная, как все о ней думают. Родители просили ее никогда не идти в следователи. Фусаэ помнила это всю свою жизнь — даже когда поступила в академию при ККГ, даже когда получила первый куинке и первого напарника. Ее именовали «вторым Аримой». Однако Арима был гораздо, гораздо лучше нее. Расскажи она ему, что сейчас лежит в больнице вместо того, чтобы выполнять свою миссию, он бы назвал ее жалкой. Фусаэ тихо вздохнула. Быть может, положиться на Акейна не такая уж и плохая идея? Возможно, стоит просто от всего отказаться и… — И что это? — за спиной раздается голос. Фусаэ замирает, прижав к груди кинжал. Этот голос она знала, как никто другой.  — Матсу-чан, посмотри на себя, — он подходит ближе. Шагов не слышно, но она знает, что теперь он почти за спиной. Дышит ей в шею с кривой ухмылкой. — Живешь у гуля, дружишь с ними. Ходишь на праздники. Играешь в обычную жизнь, как ни в чем не бывало. Даже думаешь, что можешь жить в этой сказке и отказаться от всех своих принципов. У меня просто нет слов. Что, решила, что достойна такого? Нормальной жизни, будучи чертовым следователем?   — Это….это вынужденная мера, — выдавливает из себя она, на что слышит глухой смешок.  — Вынужденная мера? Даже не начинай. Взгляни, что со мной стало в тот раз, когда ты тоже решила притвориться нормальной. Ну же. Взгляни.  Его почти разрезали пополам. От груди и до левого бедра шел глубокий разрез, засохшая кровь грязными пятнами цвела на одежде.  — Ты не смогла никого спасти. Ни родителей, ни меня, ни Ай. Ты всегда убиваешь тех, кто привязывается к тебе. Хочешь сказать, в этот раз будет по-другому? — Уйди. Ты ничего не знаешь. — Не знаю? Я? Ты так в этом уверена?  Мертвые глаза пристально смотрят ей в щеку. Лицо заляпано кровью, черно-белые волосы спутаны, покрыты грязью.  — Хочешь увидеть и его могилу тоже, а, Матсу-чан? Девушка вздрогнула и, против собственной воли, поспешила обернуться. Темные глаза, широко распахнутые, встретили лишь пастельную стену. Просидев какое-то время в оглушительной тишине, Матсумото перевела взгляд на закрытую дверь. Не Акейн был прав в этой ситуации. Он беспокоился о ней, как о члене их коллектива, решила для себя девушка, спрятав кинжал под матрас и медленно встав с кровати. Вот только она никогда не была им. Их сотрудничество было вынужденным лишь оттого, что обе стороны преследовали одну и ту же цель. Сейчас же эта цель была прямо у нее под носом. Она проникнет в школу, найдет гулей из «Борёкудан», выйдет через них на оставшуюся группировку, и покончит со всем этим. А после вернется в Токио, и больше никогда сюда не вернется. И ей не придется видеть…больше ни одной. Никогда. — Ты злишься, — сказала она тишине вокруг. — Возможно, ты действительно прав. Я убиваю все, что ко мне тянется. В этот момент в палату снова распахнулась и вернулся Акейн. — Прости! Звонил один из однокурсников, там нужно было объяснить несколько тем из лекций, которые он пропустил, а теперь не может разобрать конспекты. В его глазах на долю секунды блеснул какуган, так кстати напоминая Фусаэ, с кем она сейчас разговаривает. — Ясно. Я подумаю над твоими словами. Часы для посещения скоро закончатся. Тебе лучше идти. — Ой, ты права, — схватив свою сумку, он улыбнулся ей на прощание. — Спасибо, что прислушалась ко мне, Фу-чан. Я напишу, как приеду домой. Акейн ушел, и когда эхо его шагов наконец растворилось в тишине больничного коридора, Фусаэ медленно вернулась к своей кровати. На мгновение перед ее глазами вспыхнула болезненно реальная картина: серый монумент на прямоугольной могиле, такой, каких миллионы. И его имя на ней. — Нет, — сдавленно прохрипела девушка. Рухнув на матрас, она с силой дернула себя за волосы, мотая головой в разные стороны. — Нет, нет, нет, нет…не он, не снова, я не допущу, этого не произойдет…не погибнет, не умрет, не умрет, нет. Нет. Нет. Она сделает все, чтобы этого не допустить.