Еще одна новенькая.

— Ты правда уверен, что это хорошая идея?  Он обернулся, слегка вскинув брови и изобразив легкое недоумение. Еще вчера она совершенно неожиданно приехала в первый район, чтобы побыть с ним, а теперь, в такую рань, нашла его здесь и даже заговорила с ним. Уми выглядела как птенец, выпавший из гнезда. Что-то в ее больших изумрудных глазах подрагивало, делая взгляд девушки настолько печальным, что у него кольнуло в сердце. — Конечно. Не сомневайся во мне, Уми-чан, — его рука мягко опустилась ей на макушку, взъерошив короткие волосы. — Все идет по плану. Девушка на мгновение закрыла глаза, а после слабо улыбнулась и печали в ее глазах поубавилось. — Девочка-следователь сейчас уязвима, — по мере того, как он говорил, улыбка на его бледном лице все больше искажалась, превращаясь в жестокую ухмылку. — Беря во внимание наш ультиматум, гули Симогё-ку попытаются решить проблему самостоятельно, что создаст нужный нам разлад. Останется добавить еще пару штрихов — и тогда следователь точно выйдет из игры. Может случиться даже так, что ее кто-то убьет, и нам не придется марать руки. — Атсури-кун, что насчет остальных? Мы ведь действуем почти у всех под носом, — Уми поспешила обхватить его узкую ладонь своей и сжать ее, не давая Атсури убрать руку с ее головы. — И следователь, ты…правда думаешь, что она поведется? Слыша ее тихий вопрос, одноглазый коротко хохотнул, покачав головой.  — Вот увидишь, птенчик. Я обведу «великого и ужасного» следователя вокруг пальца так, что она сама ничего не поймет. Что бы он не говорил, сама Уми не смогла бы заставить себя вновь заглянуть ей в глаза. В те спокойные, холодные темные глаза, которые словно видели ее насквозь. Вдруг следователь уже все знала? Вдруг специально повелась на их уловку, чтобы им казалось, что они побеждают? Эти мысли не давали ей покоя. А Атсури, как казалось, даже не пытался рассматривать подобный вариант.  — Ты становишься менее бдительным, — прошептала она полугулю, бережно взяв юношу и за вторую руку. Сняв с них перчатки, девушка нежно обняла ладони полугуля, прижав их к щекам.  Вот только сам Атсури только прыснул. — Ослабил бдительность? Уми-чан, это ты стала параноиком. — Атсури, она следователь. Против всех нас прислали ее одну. Она просто обязана быть умной и расчетливой.  Уголки его губ дрогнули, а после поползли вниз в высшей степени неодобрения. — Да ничего из этого у нее нет. Слабачка, которая с гулями милуется, хотя должна их, как нормальные «голуби», ненавидеть. Поверить не могу, что ее действительно отправили сюда без сопровождения или же старшего следователя. Это противоречит правилам. Может, просто умереть отправили из-за бесполезности? Атсури ухмыльнулся от собственных слов, взяв с тумбочки небольшой дротик и метнув его в фото, прикрепленное к стене. То было фото Фусаэ, стоявшей возле кофейни «Жизнь», уже наполовину утыканное дротиками.  — Был бы здесь Арима…пришлось бы несладко. Говорят, он настоящий гений. Его взяли года три назад по приказу самого Вашу. Мне интересно, где наша девочка-следователь была в тот момент. — Она выглядит юной, — Уми задержала взгляд изумрудных глаз на фотографии, теснее прижавшись к своему парню. — Может, как мы, или даже младше. Мне кажется, что в ККГ она не меньше, чем Арима. Он не сопротивлялся ее аккуратным прикосновениям, пусть слова девушки и вызывали у одноглазого легкое раздражение. Когда Уми, выпустив его ладони из своих рук, потянулась к лицу полугуля, он охотно подался вперед, наблюдая за тем, как она бережно проводит кончиками пальцев по его волосам, заправляя выбившиеся пряди ему за уши.   — Атсури…— девушка наклонилась ближе, всматриваясь в его острые скулы. — Пожалуйста, придумай запасной план. Я ужасно беспокоюсь, понимаешь? Я не могу спать по ночам, это просто невыносимо. Мы не непобедимы. В школе нас всего трое, из боеспособных — двое. Или вообще один, учитывая то, что ты приходишь туда через раз. Я не сомневаюсь в тебе, ты это знаешь. Просто не могу понять твой план. Я не вижу целостную картину. К тому же, если Абэ-сан все-таки узнает… — Замолчи уже, блять! — неожиданно рявкнул он, отпихнув ее ладони от своего лица, и Уми вздрогнула, тут же сделав два шага назад. Атсури замер. С ужасом он опустил взгляд себе под ноги, чувствуя, что уже где-то видел подобную сцену. Много лет назад, когда его отец также кричал на его мать. Отец…мать… Его разноцветные глаза распахнулись, черные зрачки сузились до размера малюсеньких точек. Когда Уми поспешила от него отстраниться, чтобы не злить еще больше, что-то внутри полугуля грузно рухнуло вниз. Сердце забилось чаще, а вместе с ним участилось и дыхание. Он смотрел на нее, внезапно слишком сильно боясь навредить еще больше. Уми, казалось, вот-вот заплачет — и если она действительно начнет плакать, Атсури себя просто возненавидит. — Уми…боже, прости меня, — он вытянул вперед лишь узкую ладонь, не смея приблизиться. — Я не имел права на тебя срываться. Ты права насчет запасного плана — я обязательно над ним подумаю. Прости, пожалуйста, прости. Она взяла его ладонь своими взмокшими от волнения пальчиками и подошла ближе, тут же прижавшись к нему в отчаянно крепком объятии. Атсури тихо выдохнул и поспешно обвил ее спину второй рукой, зарывшись носом в ее короткие русые волосы. — Я не хочу идти туда, — услышал юноша через пару секунд. — Хочу остаться здесь, с тобой. С ним мне не по себе. Он всегда…смотрит. — Он смотрит, потому что охраняет тебя, — отстранившись на достаточное расстояние, чтобы коснуться своим лбом ее, Атсури тепло ей улыбнулся. — Я не всегда могу быть рядом, но хочу, чтобы ты всегда была в безопасности. Потому и оставил его с тобой. — Ты не понимаешь, он смотрит на меня с ненавистью, — прошептала она, на что одноглазый смерил ее уже более серьезный взглядом. — Если он не выполняет свои обязанности надлежащим образом, сразу скажи мне. Я разорву его пополам, — неожиданно сказал он с поразительным спокойствием.Девушка поежилась, на что Атсури вдруг слабо рассмеялся, поцеловав ее в лоб. — Ты наверняка не доверяешь ему просто потому, что он—гуль, да? — услышав это, Уми тут же очаровательно свела брови к переносице в отчаянной попытке доказать, что он не прав. Ее свободная рука сжалась в кулак, оказавшись на его груди. — Нет, это вовсе не так! Атсури, я серьезно…и вообще, если бы я так не доверяла гулям, меня бы здесь не было. И что, что я человек, это не обязательно делает меня… Он прервал ее быстрые объяснения новой порцией беззлобного смеха. Коснувшись кончиком носа ее лба, Атсури прикрыл глаза, наслаждаясь близостью ее тела и запахом клубники с молоком, который от нее исходил. — Ты, кстати, так скоро опоздаешь. Сегодня снова на занятия. Уми, успевшая напрочь забыть про школу, тут же вздрогнула и с паникой открыла блокнот, в котором уже несколько месяцев хранился вкладыш с расписанием электричек. — Блин, блин, блин!! Я не успею добежать до станции… — Почему же, ты уже на ней. — Чт…ах, Атсури!! Атсури!!! Во мгновение ока земля под ее кроссовками исчезла, и тонкие ножки Уми задрожали в воздухе, пока сама она мертвой хваткой вцепилась в смеющегося Атсури, который тут же наградил ее мягким поцелуем в щеку — за смелость. Вместе с девушкой подойдя к окну, полгуль обернулся на комнату, взглядом проверяя, что она взяла с собой все необходимое. — Ты положила в сумку бенто? — сев на подоконник с ней на руках, Атсури положил подбородок ей на плечо. — Я собирал его целый час. Думал, не выдержу. — Конечно взяла! — пока она отвлеклась на разговор о еде и о том, как это мило с его стороны, юноша перекинул одну ногу за деревянный подоконник, потом — уже быстрее, чтобы Уми не заметила — вторую. Один из его глаз потемнел, являя черную склеру, а за спиной взвился хвост-бикаку. Покрепче обхватив ее тело, он оттолкнулся от стены и взмыл ввысь, ловко приземлившись на крышу одного из зданий. У нее перехватило дыхание, и, чтобы не кричать, девушка поспешно спрятала лицо, прижавшись к его шее. Атсури был теплым, держал ее уверенно и крепко. Даже со свистящем ветром в ушах и топотом его ног по черепичным крышам Уми чувствовала тихое умиротворение, нарушаемое иногда лишь вспышками тревоги, связанной с предстоящим днем в учебном заведении. Глядя на ясное небо над ними, пестрившее сегодня облаками разных форм и размеров, Уми тихо спросила: — А помнишь, когда мы только-только познакомились? Даже через свист ветра его уши были способны услышать ее. Атсури, перепрыгивая с крыши на крышу, на долю секунды опустил свои разноцветные глаза ей на макушку, а после ненадолго усилил свою хватку на ее теле, улыбнувшись, когда Уми попыталась вжаться в него еще больше, чем сейчас. — Помню. Я был просто говнюком. — Иногда я задаюсь вопросом, как я могла тебе понравиться, если ты так сильно не любишь людей. — Уми, мы уже говорили об этом, — пробежав по еще одной черепичной крыше, Атсури немного замедлился, встретившись с ней взглядами. — И ты уже знаешь мой ответ. Вскоре, успешно избежав любых возможных свидетелей, Атсури ловко приземлился на крышу старшей школы Симогё-ку, и поставил Уми на ноги. Его тонкие длинные пальцы, взяв одну из прядей ее волос, накрутили ее между собой, словно играясь. Одноглазый подошел до невозможности близко, улыбаясь, как кот, готовый вот-вот совершить шалость. Мгновение, другое — и он мягко подался вперед, накрывая ее губы своими. Уми ответила на поцелуй без промедления, мертвой хваткой вцепившис в его футболку, чтобы юноша не мог отстраниться. Его губы теплые и мягкие, пахнущие бесцветной помадой, которую ему подарила она, чтобы он их реже обветривал. Ее — прохладные и сухие, испещренные мелкими лунками от укусов. Атсури выдохнул в ее приоткрытые уста, а потом мягко отстранился. Видя легкое разочарование в изумрудных глазах напротив, он рассмеялся и взъерошил ее и без того растрепанные волосы. — Уроки скоро начнутся. Обязательно расскажи, если будет что-то необычное. Люблю тебя. Хорошего дня, птенчик. Проводив его долгим взглядом вплоть до того момента, когда спину Атсури было невозможно отличить между белыми высотками, Уми тихо вздохнула и вцепилась в ремень своей сумки, поспешив вниз по лестнице. Сегодня первая по расписанию — японская литература… Топ-топ-топ — ножки в лакированных туфлях торопливо идут по коридору. Уми смотрит по сторонам, надеясь ни у кого не вызвать вопросов. Возможно, вопросы будут только у него — ведь она опять не пришла в назначенное место, а появилась в школе сама. И правда, когда девушка отворила дверь в класс, в нее тут же впились темные глаза, раздирая ее даже через строгую школьную униформу. Уми знала, что он смотрит. Но, собрав волю в кулак, девушка лишь прошла за свою парту, стоически игнорируя этот холодный взор, буравивший ее спину. Вытащив из сумки письменные принадлежности, а с ними и пару тетрадей, она разложила все на светлом дереве парты, кончиками пальцев обводя узоры древесины. — Юта-кун, ты можешь перестать смотреть. Я в безопасности. Юта ей не ответил, но и не перестал на нее смотреть. Уми передернуло и она тут же тысяча раз пожалела, что вообще решила к нему обратиться. Опустив голову, девушка попыталась вытеснить из головы тот пронизывающий взгляд, которым он удостаивал ее, словно он был надзирателем, а она— заключенным, мечтающим о побеге. Через пару минут, в классе повисла тишина — пришла их классная руководительница. — Класс, сегодня к нам присоединяется еще одна ученица, — слыша это, Уми оторвалась от разглядывания своей парты и вскинула брови. Новенькая? Так скоро после них? Между тем учительница продолжала. — Пожалуйста, заходи. И новенькая вошла в класс. Темно-красные волосы, собранные в аккуратный пучок, бледное лицо с родинкой под левым глазом, бездонные черные пучины, разглядывающее каждого в этом классе с интересом натуралиста-любителя, который решил протереть пыль со своей коллекции бабочек. В этот раз она была одна, но не становилась от этого менее устрашающей. Когда их взгляды встретились, Уми понадобилась вся ее возможная сила воли, чтобы не отвернуться. Она знала — если вздрогнет и отведет взгляд, ее вычислят. Возможно, уже было известно, что она и Юта — преступники под прикрытием студентов старшей школы. — Добрый день. Меня зовут Миэко Каваками, мне девятнадцать. Я переехала сюда из Токио. Увлекаюсь японской классикой и традиционными боевыми искусствами. Рада знакомству, — легко кивнув всем присутствующим, девушка, чей образ казался еще строже благодаря форме, вдруг подошла ближе к Уми и села за парту рядом с ней. «Она знает», подумала девушка, рискнув быстро посмотреть на профиль сидевшей рядом Миэко. «Она знает, что я преступница. Я ведь просила Атсури быть осторожнее…» Открыв тетрадь, Уми размазала синюю пасту по странице, случайно проведя по ней взмокшей ладошкой. Видя боковым зрением какое-то движение, Миэко не спеша перевела взгляд в сторону Уми, и последняя мелко-мелко задрожала, чувствуя, как сердце ее прыгает почти до горла, а затем с громким стуком падает обратно в легкие. — П-привет!! — этот выдох, полный паники, оказался громче нужного, и Уми густо зарделась. «Ну вот и все, сейчас она прикончит меня на месте.» Девушка, наконец, посмотрела на нее, и сдержанно кивнула. — Здравствуй. Рада знакомству. — Да-а, я тоже рада!! Меня зовут Ханако, Комата Ханако, — Уми улыбнулась, тщательно стараясь скрыть собственную нервозность. — У тебя красивое имя, Комата-сан, — Миэко попыталась изобразить подобие улыбки, а после переключила внимание на учителя у доски: как-никак, урок уже шел полным ходом. Глядя на ее профиль, Уми закусила губу, а после, поколебавшись несколько мучительно долгих мгновений, снова заговорила с новенькой. — Можешь называть меня по имени, Каваками-сан. У тебя тоже красивое имя! Напоминает имя какой-нибудь писательницы, — Миэко снова обратила на нее внимание, а Уми постаралась долго не смотреть ей в глаза. — В таком случае и ты называй меня по имени. — Хорошо! Давай будем друзьями!! — девушка, казалось, не совсем ожидала такого исхода событий, потому что в ее взгляде Уми явно уловила проблеск удивления. Однако она не долго сомневалась и вскоре кивнула, заставив ее снова улыбнуться. — Я тоже, на самом деле, недавно сюда перевелась. В последнее время тут столько новеньких. Кажется, Симогё-ку пользуется популярностью. — В последнее время много новеньких? — Миэко положила голову на свою ладонь, уже чуть более заинтересованная в разговоре. — Ага! Нас вместе с тобой четверо, в параллельном классе пятеро, если я правильно помню, а в классе годом младше вообще восемь новеньких! Не зря, наверное, говорят, что этот район один из лучших. Сюда постоянно кто-то переезжает. — Симогё-ку считается хорошим районом для семейных пар, — поддержала ее Миэко, и Уми улыбнулась про себя. — Так что не удивительно. — Ты тоже переехала сюда с семьей, Миэко-сан? — спросила она, украдкой вытирая потные ладошки о подол юбки. — Нет, я перевелась по состоянию здоровья. Киото подходит мне больше, чем Токио. Вскоре была объявлена обеденная перемена. Уми, выскользнув в коридор, уже полный снующими туда-сюда старшеклассниками в одинаковой форме, в который раз поймала на себе его пристальный взгляд и поежилась. Захотелось как можно скорее избавиться от его присутствия и убежать куда-нибудь подальше — на ее удачу, в коридоре оказалась Миэко. — Миэко-сан! — изумрудные глаза тут же заметили отсутствие коробки бенто в ее руках. — Миэко-сан, Вы без обеда? Девушка отвела взгляд, словно смутившись, а после коротко кивнула. — Да, я забыла его дома, когда собиралась. Неизвестно, правда это или нет, но Уми, преисполненная решительностью покинуть его навязанное общество, нетерпеливо махнула рукой. — Как насчет пойти на крышу, там не так много людей, как здесь. Я угощаю! К ее огромнейшему облегчению, девушка, не долго думая, кивнула. На просторной крыше старшей школы и правда было куда меньше людей. Солнце как раз пряталось за облаками, создавая столь приятную прохладу, и гомон, стоявший в коридорах, сюда совсем не доходил. Когда они закрыли за собой тяжелый железную дверь, Уми не могла не вздохнуть полной грудью. Она выбралась не только из удушающего шума, но и из его не менее удушающих лап. Умостившись на недавно выкрашенной в зеленый скамейке, она открыла свою коробку, которую ей накануне собрал Атсури. Внутри лежало несколько вручную сделанных онигири, порезанная морковь с огурцами и, кажется, мармеладные мишки — ее любимые. Положив коробку на пустое пространство между ними, Уми первая взяла один из онигири и начала его есть, краем глаза видя, как за ней пристально наблюдают. Она проглотила еду громче, чем нужно, и лишь через несколько мгновений Миэко сама взялась за трапезу. — Тот юноша, который не сводит с тебя глаз, — Уми, занятая поеданием моркови, замедлилась, тут же напрягшись. — Кто он? — А-ха-ха, это мой двоюродный брат, Юта. Понимаешь, м-м…в прошлой школе со мной плохо обращались, и теперь он следит, чтобы этого не повторилось. — Звучит ужасно. Я рада, что тебе удалось сменить школу. — Ага, я тоже! Наблюдая за тем, как Ханако смеется, Фусаэ слегка прищурилась, положив голову на ладонь. Она напоминала ей о давней знакомой — младшей сестренке ее старого, доброго друга. В груди тут же кольнуло. Она так давно не посещала ее, та наверняка обижается. Нужно будет исправиться, как только она прибудет в Токио. Ханако, пусть и нервничала рядом с ней, все равно вызывала доверие. Фусаэ понимала, что волнение и осторожность девушки могут быть вызваны ее собственным видом, и не могла ее не пожалеть. К тому же, она ест содержимое своего бенто — ест и никуда не уходит, хотя прошло уже некоторое время. Соответственно, она человек. — М, кстати, Миэко-сан! Как насчет сфотографироваться вместе? Тут такой пейзаж! Оторванная от своих мыслей, Фусаэ немного повременила с ответом, а после все-таки кивнула. — Хорошо, давай. Фотоаппарат, который Ханако достала из своей сумки, напомнил ей про него. Она никому не сказала о досрочной выписке и своем договоре со старшей школой. Заблокировала его номер, чтобы, когда у него возникнут вопросы, задать их было некому. И, наконец-то, сняла комнату в неплохом отеле. Фусаэ знала, что поступает подло. На душе скреблись кошки с самого утра, когда она одевалась перед зеркалом. Теперь же, глядя на фотоаппарат в руках Ханако, она не могла не вспомнить о нем и почувствовать себя еще более виноватой. Но она не могла по-другому. Уже по окончании занятий, выходя из здания школы, она вполуха слушала Ханако, которая все пыталась объяснить ей принцип скрапбукинга и как им вообще заниматься. Фусаэ не забывала кивать или говорить что-то вроде «о, вот оно как», чтобы поддерживать иллюзию заинтересованности. Благо, ее новая подруга не задавала вопросов. Либо же была так поглощена разговором о своем увлечении, что не замечала ничего вокруг. И тут она увидела его. Он стоял чуть поодаль, рассматривая школу с запрокинутой головой, словно искал что-то в одинаковых окнах и бежевых стенах. В какой-то момент, как назло, его бирюзовые глаза стали наблюдать за выходящими учащимися и остановились на ней. Гуль-фотограф замер, лицо его вытянулось, словно он не мог поверить своим глазам. Фусах ответила ему лишь тяжелым взглядом. Он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но девушка быстро отвернулась. Ханако, благо, ничего не заметила. — Ой, Миэко-сан, тебе в эту же сторону? Супер! Пойдем домой вместе!

***

— Это она. Вытянув вперед фотографию, Уми замолчала, следя за тем, как Атсури с интересом разглядывает двух девушек на изображении. — Сомнений и быть не может. Она с нами в одном классе. Представилась Миэко Каваками. — Надо же, — улыбнувшись девушке с черными глазами, глядевшей на него с фотографии, юноша положил ее на стол, подойдя к Уми, чтобы поцеловать ее в щеку. — Ты просто умничка, Уми. Она улыбнулась: — Спасибо. Полагаю, мне нужно продолжать действовать по твоему плану? — Да, сейчас все идет как нельзя лучше. Твоя задача останется прежней. Кстати, какое там сегодня домашнее задание? — А? — Уми вскинула брови. — Ты тоже пойдешь завтра? — Ага. Атсури хитро улыбнулся, обратив взор на другую фотографию, утыканную дротиками. — Пора готовить ловушку для девочки-следователя.