Штиль разума и тихая тоска.

— Мне кажется, сюда подойдет что-нибудь темное. Кружево? В ладонь тут же опустился моток коричневого кружева и ножницы. Фусаэ кивнула, отрезая небольшой кусок и примеряя его к странице. — Сделать что-то вроде рамки? Как думаешь? Ханако наклонилась поближе, касаясь другую девушку своим плечом. Рассматривая страницу изумрудными глазами, она вскоре потянулась за вторым мотком кружева — на этот раз белого. — У меня идея! — объявила она с улыбкой, кивнув следователю, чтобы та не двигала рукой. — Половина рамки будет из светлого кружева, а вторая — из темного. Вот так. Размотав кружево на нужную длину, она соединила его с тем, которое держали пальцы Фусаэ. Девушка с готовностью передала ножницы обратно, и Ханако рассмеялась. Она в принципе смеялась довольно часто — вне зависимости от того, что Фусаэ делала или говорила. Следователь поднимала на нее глаза каждый раз, когда ее знакомая начинала хихикать, прикрываясь рот ладонью. Смех Ханако напоминал ей звон колокольчиков. Она сказала следователю, что у фей смех тоже звучит, как маленькие колокольчики. Говоря это, Ханако не перестала улыбаться. С легким стуком ножницы сомкнулись и отрезали часть мотка, которую Ханако тут же разместила вокруг половины фотографии. Инструмент сразу же вернулся в ладонь Фусаэ, и она повторила действие подруги. — Отлично! Теперь…так, куда я подевала скотч… Девушка встала и поспешила к себе. Фусаэ осталась сидеть на ковре и придерживать куски кружева. Вдруг она уловила тихий стук, словно то были чьи-то легкие шаги, слишком невесомые для человеческих. Следователь вскинула голову — и тут же встретилась взглядами с сиамской кошечкой, которая рассматривала ее, замерев в коридоре. Животное было маленьким, но держалось грозно, словно вся эта квартирка, альбом и даже кружево принадлежало ей, а Фусаэ мало того, что бесцеремонно вторглась в ее пространство, так еще и заляпала альбом своими грязными ручищами. Девушка тихо фыркнула и опустила голову. Вскоре вернулась и Ханако. — Ой, Хани-чан!! — воскликнула она, увидев питомца. Положив катушку скотча на пол, она подхватила пушистое создание в воздух, прижав ее к груди. — Я-то думала, куда ты пропала? — У нее очень красивые глаза, — прокомментировала Фусаэ, все еще стерегшая кружево. — Цвета моря. — Это точно! Ат…м-м, Сюдзи-кун, помню, говорил, что ее надо было назвать Уми, или Умико — из-за глаз. А я тут со своим «Хани-чан». — «Хани-чан» тоже милое имя. Правда вид у нее такой грозный был, когда она только меня увидела — я бы и не подумала, что у нее такое имя. Ханако, гладя Хани-чан по голове, не могла не рассмеяться. — Ах, она так со всеми!! Не говори Сюдзи, что я сказала, но, когда он впервые познакомился с ней, она впилась ему в ногу, и не отпускала почти минуту! Это нужно было видеть!! Фусаэ слегка прищурилась: — Кажется, она ревностно защищает свою хозяйку. — Особенно от ее собственного парня, — девушка улыбнулась, покачав головой. — Уже и не вспомню, сколько времени ушло на то, чтобы они более-менее подружились. Сюдзи такой терпеливый, ты знаешь? Даже терпит капризы Хани-чан ради меня. — Чего не сделаешь ради любимой девушки? — предположила следователь. Ханако снова рассмеялась. — Кстати, вы давно в отношениях? — М-м-м, в феврале будет ровно год. Мы познакомились незадолго до нового года, и даже отметили его вместе — тогда еще как…друзья. А потом что-то закрутилось, завертелось, и он сказал, что я ему нравлюсь. Прямо на день всех влюбленных, представляешь? Хотя, по идее, это я должна была либо признаться, либо подарок сделать… — Ханако поудобнее устроилась на диване, все еще обнимая свою кошку и задумчиво гладя ее за ушками. — А когда я ему это сказала, он сначала смутился!! Миэко-сан, ты бы видела, каким он был красным! Сюдзи до того момента казался мне таким собранным и неприступным, я была в шоке! Но потом он сказал, что ему плевать на эту условность, потому что признаться он хотел здесь и сейчас. — Получается, он тебе тоже нравился? — Изначально, наверное, только внешне…— девушка задумалась и вскоре выпустила Хани-чан из своей хватки. Та, махнув пушистым хвостом, сползла с ее колен и чинно уселась рядом. — Ну, ты сама видела. Он, кстати, пирсинг еще носит! Но снимает из-за школьных запретов. В общем, когда мы только-только познакомились, я была просто в восторге от того, насколько он красив. А потом, чем больше времени мы начали проводить вместе, тем больше он мне нравился не только внешностью, но и…отношением ко мне, что ли. Я и думать не смела, что мы с ним поладим. Когда мы только познакомились, я вообще подумала, что ему противна. Поймав на себе долгий взгляд следователя, Ханако густо покраснела. — Я, кажется, слишком много про нас с ним болтаю, да…? Совсем забылась… Фусаэ покачала головой. — Все хорошо. Мило, что ты с такой теплотой отзываешься о своем парне. Девушка смущенно улыбнулась и с дивана пересела на пол, подобрав моток скотча. — Ладно, оставим разговоры о Цусиме. Пора возвращаться к работе. Следователь, слыша это, не могла не прыснуть. Как только кружевная рамка была готова, Ханако предложила добавить к ней завитушки из лент или сухие цветы. Насчет последнего Фусаэ запротестовала: — Они объемные, альбом так не закроется. Но Ханако мотнула головой — так, что ее короткие русые пряди заходили ходуном. — Нет-нет, они как раз-таки плоские! Я их засушивала между книжными страницами. Ну так что, давай добавим? Сюда подойдут маленькие сухие розочки. Пока Ханако разбиралась с цветами — Фусаэ решила полностью оставить это ей, потому что сама не решилась — следователь нашла маленькие беленькие бантики, величиной с подушечку ее указательного пальца. Взяв в руки супер-клей, она аккуратно провела им по обратной стороне бантика, а после пристроила его на фотографии — как раз на макушке улыбающейся Ханако. Сама девушка, увидев это, улыбнулась. — Ой, выглядит мило! Давай и тебе такой бантик прикрепим? Она пожала плечами. Расценив это, как согласие, Ханако повторила то же, что проделала Фусаэ пару мгновений назад, ловко приклеив такой же бантик уже ей на голову. — Белый хорошо сочетается с твоими волосами, Миэко-сан, — заметила девушка, рассматривая получившийся результат. Фусаэ какое-то время молчала, следя за тем, как Ханако размещает сухие цветы по периметру страницы. — Знаешь, — тихо начала она, заставив девушку повернуться в ее сторону. — Зови меня просто Миэко. Хорошо? Девушка тут же улыбнулась: — Хорошо! В таком случае и ты меня зови просто Ханако. Фусаэ едва заметно попыталась повторить ее улыбку. — Хорошо. Когда декорация страницы была закончена, Уми в последний раз восторженно рассмотрела всю проделанную работу, а после закрыла альбом, оставив его на коврике. Умостившись на диван, где уже сидели Миэко и Хани-чан, она включила телевизор — тут же ударив себя по лбу и встав с дивана. От того, что она его включит, ничего особо не заработает. Сначала нужно вставить диск в дисковод, а потом уже разбираться с телевизором. — Так-так-так, что тут у меня есть…«Крик», «Зловещие мертвецы», «Звонок», «Чужой»… — Быть может, «Звонок» посмотрим? — отозвалась Миэко за ее спиной. Уми выпрямилась и, закусив губу, задумчиво уставилась на коробку с диском. — Ну, можем и его. По какой-то причине ее новая подруга вбила себе в голову создать условия, максимально подходящие для просмотра фильма ужасов. Ханако зашторила окна — так, что красно-оранжевые лучи закатного солнца почти не проникали внутрь — и даже приготовила им соленый попкорн. Все это время Фусаэ терпеливо дожидалась ее на диване, следя за девушкой темными глазами. Хани-чан, казалось, в происходящем не была заинтересована совершенно — она по-прежнему спокойно спала, поджав под себя лапки. — Ну что, Миэко, готова? — перестав суетиться, Ханако наконец-то села рядом, одарив девушку храброй улыбкой. Фусаэ кивнула, даже не скрывая собственного равнодушия. Пусть этот фильм она и не видела, но подозревала, что особенного впечатления на нее он не произведет. В какой-то степени, она оказалась права. Пока Ханако вздрагивала от страха и съеживалась каждый раз, когда раздавался звук телефонного звонка, Фусаэ отрешенно жевала попкорн, из-за чего в какой-то из моментов получила легкий толчок в плечо. — Эй, ты слишком громко хрустишь! — с возмущением сообщила ей Ханако. — Я не слышу, что говорит Асакава-сан! — А может, я специально, чтобы ты меньше боялась, — ловко парировала следователь, вскинув бровь. Девушка тут же поджала губы, не желая признавать поражения так быстро: — Что? Ха, вовсе я не-ой, мамочки!!! Вцепившись подруге в руку, она вздрогнула и на пару мгновений зажмурилась. Фусаэ тихо прыснула. — Все, все, открывай глаза. Там уже все закончилось, — соврала она, на что доверчивая Ханако тут же повернула голову к телевизору. Резко втянув ртом воздух, девушка тут же закрыла глаза обратно, сильнее вжавшись в следователя. — Миэко, ну ты и предательница! — Как думаешь, она спала своего сына? — фильм закончился почти сразу, когда у них закончился попкорн. Фусаэ почесала за ушком спящую Хани-чан и сощурилась, когда кошечка ткнулась ей в ладонь. — Я надеюсь. Все-таки хорошо, что она не умерла. Мне Асакава-сан очень понравилась. — Ага, — согласилась девушка, краем глаза видя бегущие по экрану титры. — Она симпатичная. — Только и всего? Вообще-то, она еще и храбрая, — скрестив руки на груди, Ханако с деланной обидой поджала губы. — Я бы ни за что не смогла вот так взять и все расследовать. Это так страшно: мало того, что ты видишь какую-то жуть на кассете, так потом тебе еще и звонят и сообщают, что тебе осталось жить неделю! Брр, у меня мурашки по коже. — Это же просто фильм. Все равно ничего подобного не произойдет в реальности. — Ну, знаешь ли, — теперь Хани-чан заинтересовалась и ее хозяйка. — А представь, если бы в Киото была какая-нибудь, м-м-м…группировка гулей! И они бы сообщали своей следующей жертве, что ей осталось жить неделю, чтобы свести ее с ума! Такое же возможно? — Маловероятно, — почти моментально отрезала Фусаэ. — Гули нападают на людей, и вряд ли станут выведывать их номера телефонов — многие ведь смотрят на них, как на еду. Такое может сделать только тот, кто любит этот фильм ужасов и кому нечего делать. — Мда, ну ты и зануда!! — в шутку пожурила ее Ханако, не скрывая смешка. — В следующий раз я обязательно найду ужастик, который тебя напугает! Фусаэ прищурилась. — Хорошо, вызов принят. Пока девушка смеялась, следователь посмотрела на часы. Время клонилось к десяти вечера — завтра им снова на занятия, а ведь она до сих пор не просмотрела ни единую папку с личной информацией учащихся. Фусаэ сжала руку на собственном запястье, слегка впившись ногтями в кожу, чтобы почувствовать легкий укол дискомфорта. Казалось, что внутри что-то на пару мгновений заныло и попыталось выломать ей кисть — оттого она и отвлекла себя этим движением. — Ханако, мне нужно идти. Спасибо за вечер. Девушка перестала смеяться, словно уловила смену в равнодушном лице новой подруги. — Так скоро? Ох, Миэко-чан…может, останешься на ночь? Мне теперь очень-очень страшно находиться здесь одной, — пожаловалась девушка, и нижняя губа ее очень правдоподобно задрожала. Следователь, не меняясь в лице, вскинула бровь. — Не надо было фильм ужасов смотреть. — Ну пожалуйста, Миэко!! — казалось, что она и вправду вот-вот заплачет. Фусаэ тяжело вздохнула. — Ладно. Только один раз. Ханако просияла. — Я тебя обожаю! Спасибо, Миэко-чан!!

***

Промотавшись остаток вечера в кофейне, помогая Саёми с разносом заказов, он в который раз поругался с ней из-за того, что отказывается получать какую-либо выручку, потому что просто помогает подруге, а не пытается отобрать ее работу. — Тебе они нужнее, — юноша устало улыбнулся, заслужив одновременно взволнованный и раздосадованный взгляд ясных голубых глаз. — Правда, Рин-чан. Это ты тут официально работаешь. Я пришел просто помочь, вот и все. Сегодня выдался необычайно загруженный день. В какой-то степени это было тем, в чем он сейчас особенно нуждался. Чем больше он был нагружен, тем меньше сердце сжималось от тревоги. Тревоги, смешанной с ноющей тоской. Он слишком быстро привык, что в его квартире живет не он один. Что, если пойти на кухню, то непременно столкнешься с копной темно-красных волос и парой бездонных черных омутов. Теперь же, снова ничего из этого не видеть было грустно. Эта грусть опускалась на душу тяжеленным грузом, из-за чего ему даже становилось трудно улыбаться. Он только решил, что все стало лучше. Что совсем скоро она улыбнется ему не только глазами. Но тут она резко исчезла, появившись в старшей школе Симогё-ку. Юноша запомнил ее взгляд. В нем не осталось ровным счетом ничего от того, что он видел в нем раньше. Она смотрела на него, как на врага — и одновременно как на липового соратника, который разгадал шпиона. Он никому не сказал, что она там. Об этом узнал Хисаши — случайно, когда наблюдал за школой издалека. К несчастью, она была не похожа на остальных даже в строгой школьной форме. — Акейн, перестань. Сегодня практически вся работа была на тебе — я считаю, что дать тебе хотя бы часть из моей зарплаты будет честно. Рёта, скажи ему! Акияма, не любивший быть частью таких разногласий, повозился с наушниками, сомневаясь в своем ответе, но в итоге лишь тихо вздохнул. — Саёми, перестань, пожалуйста. Если он так не хочет получить деньги — пускай не получает. Это его решение. И его проблемы, тоже. Явно ожидав услышать обратное, девушка с досадой фыркнула, но больше ничего не сказала. Тогда-то он с ними и распрощался. «Жизнь» все равно близилась к закрытию на ночь. Было бы странно, изъяви он желание остаться здесь. У него давно не было ночевок. Может, позвать кого-то к себе… В квартиру он добрался исключительно под музыку — настолько громкую, что, кроме нее, он больше ничего не слышал. Бирюзовые глаза следили за людьми вокруг, надеясь увидеть ее, даже если все вокруг кричало ему, что это невозможно. Она умеет прятаться. Он ведь так и не узнал, куда именно она ушла после того, как покинула больницу. Так и не найдя знакомых темно-красных волос, он зашел в тесный коридорчик, выключив музыку, и прислонился к стене. Тишину слушал долго. Из открытых окон было слышно: Киото еще кипел жизнью. Однако шума, который доходил до него, не было достаточно. Бросив сумку, с которой таскался еще с самого утра, на пол, он медленно ушел к себе в комнату. Живот предательски свело, тело напомнило ему о голоде — но он лишь посильнее стиснул зубы. Сейчас, как ему казалось, если он попытается запихнуть в себя хоть один кусок мяса — его вырвет. Тревога, засевшая внутри, слилась с его костями. Он не мог заставить себя есть, ведь даже мысли об этом ухудшали его самочувствие. На худой конец всегда можно заварить себе кофе — и добавить туда побольше сахара. Зайдя в свою комнату, залитую красно-оранжевым светом, он с тихим вздохом обратил свой взор к стене. Там, среди множества висевших фотографий и постеров, она выделялась безошибочно. У него была своя фишка: модели никогда не смотрели в его объектив. Она же смотрела каждый раз — на каждом снимке. Подойдя поближе, он коснулся одной из ее фотографий кончиками пальцев, с нежностью проведя ими по бледному лицу. Она не отвечала на его звонки. В процессе он понял, что наверняка заблокирован. Больно не было. Он просто горько заулыбался. Взяв одну из фотографий, ту, где она стояла в арендованном кимоно, он обошел ширму и плюхнулся на свой футон, уставившись на ее лицо уставшим взглядом. — Хисаши считает, что ты собираешься нас предать, — тихо сообщил он изображению. Юноша скривил губы в грустной улыбке, словно ему было больно в этом признаваться. — Остальные, кажется, тоже так думают, но не хотят мне говорить. Никто не может понять, что за план ты сейчас претворяешь — даже я. Хотя я считал, что вполне способен на это. Прошу, только не рискуй собой слишком много, ладно? Я не хочу, чтобы ты пострадала. Он не надеялся, что его услышат. Но слова — отчаянные, тихие, полные печали, от которой у него изнывало сердце — лились нескончаемым потоком. — Мы же напарники, помнишь? Ты согласилась сотрудничать со мною, с ребятами, со всей «Жизнью». Так почему же ты бросила нас, Фусаэ? Почему ты ничего не сказала? Тишина, служившая ему ответом, была особенно громкой.