Старые приятели в Симогё.

— Так как, говоришь, зовут ту девушку? Он с застенчивой улыбкой отводит взгляд, теребя рукав рубашки. Еще вчера он заставил Джиро протаскаться с собой по магазинам, тот, наверняка не выдержав, рассказал все брату — и вот, Орочи устраивает ему допрос. — Хотару. Красивое имя, правда? Светлячок, — пока он говорит, улыбка его смягчается, а серые глаза приобретают мечтательный вид. — Она тоже похожа на светлячка. Очень…очень красивая. — Светлячки некрасивые, — Джиро вскидывает бровь, за что тут же получает подзатыльник от брата. — Эй! Ну что я такого сказал?! — Главное, чтобы она была не уродиной. Красивые жучки или нет — не так важно, — заключает Орочи, пожав плечами. — Она красивая, Накамура? — Ты очень груб, — он вздыхает, зная, что его слова не возымеют никакого эффекта. — Но да. Очень красивая. А еще очень умная. Мы встречаемся в литературном кафе. — Так вот почему ты вчера обшарил все магазины с одеждой! Тебе важен имидж, а? — Джиро смеется. Его брат смотрит Накамуре в глаза с внезапной, странной серьезностью. — Эй, а она из наших? Джиро перестает смеяться. Хисаши отвечает на пристальный взгляд обоих гулей улыбкой. — Конечно из наших. Все сразу расслабляются — и он улыбается чуточку шире, откинувшись на спинку стула. Сегодня они встречаются в шесть. Хисаши ждет у кафе, прислонившись к стенке и поглядывая на наручные часы. Она всегда приходит вовремя — однако он каждый раз волнуется, что его подруга все-таки не придет или придет позже, не сообщив ему об этом, а он будет стоять, привлекая к себе внимание своей высокой, полной неловкости фигурой. Он стесняется своего роста, своей скованности и глупого румянца, который выступает на щеках каждый раз, когда она рядом. — Накамура-кун! — раздается совсем рядом, и он подпрыгивает, второпях оборачиваясь на знакомый голос. А вот и она — Хотару. Стоит совсем рядом, лучезарно улыбаясь. Так, словно их встреча приносит ей ни с чем не сравнимое удовольствие. — Ты снова рано. Как только я замечаю тебя у кафе, всегда начинаю бояться, что опоздала. — Здравствуй, Ишикава-чан, — выдыхает он с мягкой улыбкой, наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку. — Прости. Я всегда боюсь, что опоздаю, вот и прихожу раньше. Он одет в клетчатую рубашку поверх черной майки и выглаженные джинсы, на ногах — старые белые кроссовки, которых Хисаши стыдится, но все не может заменить на новую пару. Она — в белом костюме следователя. — Ты прямо с работы? — он открывает перед ней дверь, и Хотару с шутливым кивком заходит внутрь первой. — Да, не было времени переодеться. Очень боялась заставить тебя ждать. Вдвоем они занимают столик у окна, заставленного комнатными растениями — один и тот же на протяжении вот уже второго месяца. Для кого-то эта цифра была незначительной, для него же она казалась громадной. Это было их маленьким достижением — таким, каким он тихо гордился, глупо улыбаясь перед сном. К ним подходит официант, улыбаясь обоим, так, как улыбаются давним знакомым. Хотару даже кивает ему, Хисаши же ограничивается робкой улыбкой. Он никогда не смотрит ему в лицо, поэтому так и не запомнил. — Сегодня тоже не будешь ничего есть? — она с улыбкой наклоняет голову в сторону, словно птичка. — Я даже знаю, что ты сейчас закажешь. Двойной эспрессо с тремя кубиками сахара? — А вот и не угадала, — он отвечает ей хитрой улыбкой, и на долю секунды опускает взгляд на меню с десертами. — Двойной эспрессо с тремя кубиками сахара и тирамису. Хотару удивленно смеется, и вскоре делает свой заказ, не сводя с Хисаши лучезарного взгляда. Закатное солнце отражается в ее розовых глазах, танцуя золотистыми бликами. Кажется, будто они светятся. Как два очень красивых светлячка. Кофе и десерты не заставляют себя долго ждать. Они успевают выбрать себе книги, которые будут обсуждать по мере прочтения — она берет том Акинари Уэды, он — книгу Нацумэ Сосэки. Хотару неспешно пьет свой латте с карамелью, не притрагиваясь к десерту «три шоколада», а Хисаши в первую очередь набрасывается на свой ломтик тирамису. Он делает это ради нее. Ради того, чтобы создать хоть какую-то иллюзию нормальности. Хотару не знает, что он гуль. Его запах маскирует легкий аромат кофе и тот факт, что Накамура практически не ест, выживая на кофеине и сахаре. Хисаши соврал ей, что он — аллергик с пищевым расстройством, и долгое время эта отговорка работала — пока он не понял, что ему придется идти на уступки. Тесто, которое он жевал, казалось сырым. Крем застревал в горле комками, и даже кофе, идущий туда по рецепту, не улучшал ситуацию. Хисаши почти подавился печеньем, которое казалось слепленным из чего-то давно просроченного и по вкусу напоминавшего сгнившие, слипшиеся сырые куски, однако вовремя запил все своим эспрессо и даже улыбнулся следователю, когда она отвлеклась от книги. — Вкусно. Хотару улыбнулась, прикрыв книгу. — Тебе не станет плохо? Накамура-кун, не обязательно рисковать ради меня. Он тут же покачал головой: — Стоит, стоит. Ты уже столько времени ешь одна. Не составить тебе компанию хотя бы раз — просто преступление. Тирамису, съеденный им, с грохотом сваливается куда-то в недры живота, вызывая первый рвотный рефлекс, который он подавляет, не моргая. Хотару тем временем смеется и тянется за своим десертом, а он спустя некоторое время быстро уходит в туалет — не зная, что за ним и за его девушкой наблюдают две пары оранжевых глаз. Уже на пути к кабинке Хисаши начинает мутить. Он успевает закрыть за собой дверь на защелку, когда тошнота накрывает его тяжелой волной боли и головокружения. Упав на колени, он быстро подползает к белому ободу и поднимает его. Открыв рот, тяжело дышит, а после, зажмурившись, опустошает свой желудок. Все происходит быстро, но лишает последних сил. Вытерев рот дрожащей рукой, он прислоняется лбом к прохладному унитазу, чувствуя отвратительно горький привкус во рту. На глазах выступают слезы, и он тут же закрывает их, чтобы не расплакаться. Это просто маленькая жертва, напоминает он себе. Маленькая жертва, чтобы его Хотару была счастлива. К ней он вернулся с улыбкой и мягким смехом. Они посидели еще полтора часа, шурша страницами книг и обсуждая их друг с другом, держась за руки или улыбаясь, стоило им столкнуться взглядами. Вскоре следователь начала собираться — ей предстояло закончить отчет к завтрашнему утру, так что она забрала его с собой. Хисаши не расстроился. Он был счастлив, что провел эти два часа в ее компании. По дороге домой к Хотару внезапно подошли два молодых человека. Несмотря на то, что один из них был блондином, а второй — шатеном, у них были одинаково оранжевые глаза. Следователь решила, что они братья. — Извините…госпожа следователь, верно? — к ней обратился шатен, глядя ей в глаза с неловким сочувствием. — А Вы знаете, что Ваш парень — гуль…? На следующий день она сама позвала его на встречу. Хисаши удивился, но удивление то было приятным — он никогда не упускал возможности с ней повидаться. Хотару встретила его у кафе, но вместо того, чтобы пойти туда, она вдруг повернула в сторону. Ему оставалось только идти следом, то и дело с удивлением поглядывая на свою девушку. — Ишикава-чан, куда мы идем? — Скоро узнаешь. Он нахмурился, но больше спрашивать не стал. Хотару привела его в какой-то переулок — и вдруг направила на него клинок своего куинке. Хисаши замер. — Я знаю, что ты такое, — девушка говорила спокойно, не сводя с него глаз, в которых больше не танцевало солнце. — Как следователь комитета контрмер против гулей десятого района я просто обязана принять меры. Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами. Для Хисаши мир вокруг споткнулся и перестал двигаться, лишившись всех звуков и запахов. Все, что осталось — холодные глаза его любимой и клинок, почти касавшийся его горла. Он затаил дыхание, чувствуя, как на глазах выступают слезы. Хисаши ничего ей не сказал. Не сказал, что питается падалью. Не сказал, что согласно договору между ККГ и гулями Киото она не имеет права угрожать убить его, потому что сам он не представлял для нее угрозы. Он просто убежал. Убежал, явив какуган и не до конца развитое кагуне-химеру — что-то, не до конца похожее на ринкаку и расположенное выше, чем должно находиться бикаку. Убежал и исчез из Хигасияма-ку навсегда. Он так и не узнал, что, глядя ему вслед, Хотару горько плакала. Джиро и Орочи были рады, узнав, что он ушел. — Я никогда бы не подумал, что он больной на голову, — Джиро оторвал от недавно убитого офисного клерка палец и начал им хрустеть. — Втюрился в еду! Да он просто мазохист! — Я надеюсь, это послужит ему уроком, — отозвался Орочи, который уже успел дожевать глазные яблоки и теперь поигрывал челюстью, выдранной у трупа еще при жизни. — Любимая быстренько от него отвернулась, стоило только сказать, кто он на самом деле. Вот тебе и любовь до гроба. Какой же Накамура слабак. Когда до них дошли новости о том, что Хисаши обосновался в Симогё-ку помощником Арихамы, это вызвало только еще большую волну отвращения. Неудачник, возлюбивший ту, кого должен был убить и съесть и слабак-гуманист, трясущийся за людей больше, чем за себя. Накамура стал им противен.

***

— Так, Миэко-чан, посиди еще немного!! Пока остальные болтают, пользуясь переменой и отсутствием учителя, Фусаэ чинно восседает на стуле, положив руки на колени и повернув голову вправо. Напротив сидит Ханако, усердно набрасывая ее профиль в блокнот, рядом, облокотившись на парту, стоит Сюдзи — даже Юта сидит где-то рядом. Недавно Ханако объявила о своем новом хобби — рисовании. Фусаэ стала первой жертвой ее попытки нарисовать профильный портрет с натуры. На самом деле, Уми давно умела рисовать. Она просто не говорила «Миэко» об этом — не предоставлялось возможности. Теперь же ей захотелось изобразить немногословную «подругу». Пусть они и были врагами, она тихо ею восхищалась. Следователь, в ее глазах, была невероятно хороша собой. Сегодня она не задавала никаких вопросов, и это очень радовало. Уми надеялась, что ее парень успел что-то сказать, и вся недавняя недомолвка по поводу ее «предыдущего места жительства» решилась по щелчку пальцев. Поэтому и сама она пребывала в приподнятом настроении, напевая что-то себе под нос и набрасывая на белый бумажный лист тонкие графитовые линии. — Ханако-чан, ты и твой парень с братом свободны в эту субботу? — внезапный вопрос от «модели» заставил ее на пару секунд замереть с карандашом в руках, а после поднять взгляд на «Миэко». Девушка все еще сидела, повернувшись к ней боком, и ее темные глаза были устремлены на классную доску. Уми быстро переглянулась с Атсури — тот только пожал плечами, скрестив руки на груди и наблюдая за следователем с плохо скрываемым интересом. — А почему спрашиваешь, Каваками-чан? — спросил он со слабой ухмылкой. — Да так, — она пожала плечами, — Хотела прогуляться по Симогё. Думала, вы составите мне компанию. Можем сходить в кино, походить по городу. Слышала, здесь есть очень живописный парк. В ее предложении не было ничего подозрительного. Стуча карандашом по собственноручно нарисованным линиям, Уми несколько секунд напряженно думала, а после наконец кивнула: — Хорошая идея! Мы за. «Миэко» удовлетворено кивнула. Как только Уми закончила возиться с ее портретом, который, кстати, вышел весьма неплохим, она встала и покинула классную комнату, сказав только, что скоро вернется. Дождавшись, пока она уйдет, Уми тут же потянула Атсури за рукав, заставив его сесть рядом. — Не отправляй его вместо себя, — попросила она шепотом, заглядывая в его спокойные разноцветные глаза. — Пожалуйста. С тобой я чувствую себя куда безопаснее, чем с ним. Он тихо посмеялся, качнув головой, словно не верил, что снова слышит это от нее. — Хорошо, хорошо. Пойду с вами двумя вместо него. Уже по окончании всех уроков Уми нагнала «Миэко» в школьном коридоре, ускорив шаг, чтобы поспеть за ней. — Эй, Миэко-чан! — улыбнувшись ее темным глазам, она покрепче ухватилась за ремешок своей сумки. — Как насчет переночевать у меня? А завтра сразу пойдем гулять вместе с…Цусимой. К этому моменту они успели выйти за пределы школьного двора, и теперь остановились у ворот. Дул теплый ветер, шуршала листва, и их обеих освещали длинные лучи солнца. «Миэко» опустила взгляд, думая над ее словами, а потом снова посмотрела подруге в глаза. — Извини, Ханако-чан. Сегодня никак, у меня дела. — Ох…вот оно как, хорошо! Тогда до завтра. — До завтра. Повторив за ней легкий, вежливый поклон, Уми притворилась, что уходит в другом направлении — зайдя за ближайший угол здания, она притаилась за ним, мысленно отсчитав до десяти, а после поспешила вслед за «Миэко», обуреваемая любопытством. Шагала девушка не долго. Встретил ее странный парень, который казался не старше ее, однако его темно-синие волосы уже были немного подернуты хорошо заметной сединой, а взгляд был не по годам остер. Поправив очки, он что-то сказал «Миэко», та ответила ему столь же тихо. Наклонившись поближе к концу стены продуктового магазина, из-за которого она за ними наблюдала, Уми вдруг поймала на себе взгляд незнакомого парня в очках — и в панике скрылась в магазине.

***

Сегодня в «Жизнь» немного более оживленно — рядом с застенчивым бариста заказы готовил высокий мужчина с холодным взглядом. Саёми, ставившая на поднос кружечку Флэт Уайта вместе с пончиками, не удержалась от шутки, что Хисаши стоит приходить сюда почаще — он мастерски завлекает посетителей. Мужчина ответил ей слабой улыбкой. Пока в чистую кружку, поставленную Рётой для очередной порции латте, двумя тонкими струйками лилась кофейная часть, сам Акияма с тихим вздохом посмотрел на Накамуру. — Акейн не появлялся здесь уже несколько дней. Хисаши выкладывал на застекленные полки новые порции сладостей и не сразу обратил на него внимание. Только когда парень вернулся к приготовлению кофе он услышал реакцию на свои слова. — Наверняка ведь убивается. Болван. — Убивается? Из-за чего? — бариста тут же повернулся обратно, устремив на Хисаши взволнованный взгляд. Мужчина, поглядев на него пару секунд, тихо вздохнул. — Неважно. Не забивай голову, хорошо? Не проворонь латте, Рёта. Я проверю Акейна, как только закончится рабочий день. Внезапно колокольчик на входной двери звякнул, знаменуя прибытие новых посетителей. В небольшое помещение вошли двое — мужчины с оранжевыми глазами, один коротко стриженный шатен, другой — блондин с крысиным хвостиком жидких волос. Хисаши, стоило ему их заметить, тут же отвлекся от своего разговора с Рётой. — Матсубара! Еще и оба! Выйдя из-за стойки, он обнял их по очереди, хлопнув по спине Джиро и пожав руку Орочи. Оба брата улыбались ему, разделяя его радость, но чуть более спокойнее, нежели Хисаши. — Здаров, Накамура. Ну, как ты тут? Гляжу, седых волос прибавилось, — Орочи поставил руки себе на пояс, хитро усмехнувшись. Хисаши закатил глаза: — Идиот. Я просто перестал краситься. А так все путем. Вы лучше расскажите, как сами? Братья синхронно переглянулись. — Тоже все неплохо. Работаем в Минами-ку, зарплата стабильная, на пропитание хватает, — лениво сообщил ему Орочи, пожав плечами. — Джиро заметил, что мы давно не встречались, вот мы и решили выбраться. — Замечательно! На сколько к нам? — Тут не скажу. Мы сняли номер в гостинице неподалеку от вашей кофейни. Планируем погулять, посмотреть тут все. Присоединяйся, если хочешь. Или работа? Гуль с улыбкой качнул головой. — Босс поймет. Для вас я всегда свободен.