Расследование.

Фусаэ и сама не ожидала этой встречи. Вчера вечером, когда она вернулась в гостиницу, ей неожиданно позвонили. То был один из немногих людей, чей номер она до сих пор не заблокировала.  Неподалеку от школы ее встретил Арима. Уже издалека завидев знакомое лицо, девушка слегка приподняла брови, словно до последнего не верила, что он действительно приехал. Кишо не удивился ее школьной форме — он лишь поправил очки и кивнул, когда Фусаэ подошла достаточно близко.  — Привет, — отозвалась она, отмечая, что к ней он приехал без чемодана с куинке, пусть и в форме следователя. — Что-то случилось? — Не совсем, — Арима встретил ее взгляд своим и наклонил голову в сторону. — Просто от тебя давно нет вестей. Все волнуются.  Матсумото хмыкнула.  — Даже ты?  Ее колкость не возымела должного эффекта. Кишо лишь смерил ее долгим взглядом, потом посмотрел куда-то позади нее, но ничего не сказал вслух. Тихо фыркнув, Матсумото прошла мимо него и зашагала в сторону гостиницы, в которой снимала номер — Арима пошел следом. — Как продвигается твое расследование? — вскоре спросил он, поровнявшись с Матсумото.  Она тыкнула указательным пальцев в воротник своей школьной формы: — Попробуешь догадаться?  На лице у него отразилось непередаваемое выражение лица: что-то между раздражением, усталостью и настоящей заинтересованностью. Последнее, кажется, победило, потому что Арима глубоко вздохнул и поправил успевшие съехать очки.  — Маскируешься? Похвально. Хороший ход.  Фусаэ не ответила, стиснув ремень сумки на своем правом плече. Они редко хвалили друг друга. Чаще всего общение между ними состояло из косых взглядов и снисходительных замечаний — последние чаще поступали от Кишо. Пару лет назад после такой нотации Фусаэ набросилась на него и сломала юноше нос. С тех пор он старался быть аккуратнее со словами. — Кстати, за нами наблюдали. Девушка с такой же школьной формой. Короткие русые волосы, бледная кожа, зеленые глаза. На вид не старше нас, — сообщил вдруг Кишо, и Матсумото обратила на него внимание, вслушиваясь в его слова.  — А, то Ханако, моя одноклассница. Человек. Я не думаю, что она представляет какую-либо угрозу. Пнув попавшийся под ноги камушек, девушка проследила за тем, как он, спотыкаясь и отскакивая от плитки, пролетел порядка нескольких метров и спрятался под ближайшей скамейкой.  — Если она и связана с «Борёкудан», то только как коза отпущения или живой щит. Я не верю, что организация преступников-гулей всерьез приняла к себе человеческого подростка. Арима, шагавший рядом, коротко кивнул, соглашаясь с ее доводами.  Какое-то время они шли в тишине. Фусаэ больше ничего не говорила, а Кишо не пытался расспрашивать, словно уже услышал то, что хотел. Тогда-то девушка и вспомнила, что в Токио тоже не сидят, сложа руки.  — Кстати, как продвигается дело Совы?  В этот раз оживился Арима.  — Пока что стоим на месте, — юноша устремил серые глаза вдаль, словно гуль скрывался где-то среди деревьев парка Симогё-ку, а ему оставалось только отыскать его. — Никак не можем выйти на свежий след.  — Вот оно как.  Неизвестно, кому из них было особенно нелегко: той, кто пытался справиться с группой гулей А, а то и S ранга, или тому, кто готовился к схватке с одним опытным гулем, чья опасность уже перевалила за вторую S. Фусаэ, думая над этим, вдруг увидела небольшое кафе с крышей из полотна в нежно-розовую полоску, которое ютилось среди многоэтажных зданий, резко выделяясь на их фоне. Скосив глаза к Ариме, она дождалась, пока он посмотрит на нее, а потом указала на заведение.  Он, не долго думая, кивнул.  Внутри кафе оказалось таким же миловидным, как и снаружи: плетеные стулья, окна, заставленные цветами и тихая музыка. Выбрав один из столиков, что стоял у окна, выходящего на улицу, Фусаэ и Арима сели напротив друг друга. К ним тут же подоспела официантка — невысокая пухленькая девушка с пучком оранжевых волос, лучистыми карими глазами и веснушками, украсившими ее лицо и шею.  — Добрый вечер! Хотите ознакомиться с меню?  Желание изъявили оба. Матсумото, не долго думая, заказала себе флэт уайт, Кишо — американо. Больше брать никто ничего не стал. Фусаэ не чувствовала себя голодной, что же касательно Аримы — она не знала. Впрочем, он и сам был в состоянии сделать свой заказ, так что его нежелание брать что-то к кофе осталось исключительно на его совести. Кофе им подали через несколько минут. Мысленно удивившись такому быстрому приготовлению, Фусаэ сделала пробный глоток и тут же отставила чашку в сторону. Напиток показался недостаточно крепким, к тому же словно приготовленным из растворимого кофе, а не кофейных зерен. Словно прочитав ее недовольство на лице, Арима криво улыбнулся: — Мне тоже не понравился мой заказ. Думаю, своей цены он не стоит.  Фусаэ кивнула, наблюдая за тем, как он, словно подражая ей, тоже отодвинул свою чашку в сторону. Кишо, поймав ее взгляд, неожиданно усмехнулся.  — Одно из немногих вещей, в которых действительно хороши гули — приготовление кофе. Попробуешь один раз напиток, приготовленный ими — и остальные будут казаться совершенно невкусными.  — Ты прав, — опустив взгляд на свою кружку, опустошенную лишь на четверть, Фусаэ прищурилась. — Думаю, кофейни, в которых бариста — гули — нас разбаловали.  Перед глазами вдруг возникла «Жизнь», а с ней и гуль с ярко-красными волосами, готовивший им обоим кофе каждое утро. Следователь закрыла глаза, а когда снова открыла их, наваждение исчезло.  Арима встал из-за стола после того, как взглянул на наручные часы.  — Скоро прибудет мой поезд, — сказал он, намекая на свое возвращение в Токио. Юноша сделал небольшую паузу, глядя Фусаэ в глаза. Затем же, он, неожиданно для Матсумото, слабо ей улыбнулся. — Я рад, что у тебя тут все под контролем и что ты со всем справляешься.  Девушка ничего ему не ответила. На долю секунды ей показалось, что Арима не сказал ей ничего из этого, но след улыбки, застывший в уголках его губ, говорил об обратном.  Когда он поправил свой костюм и галстук, она вдруг наклонилась ближе, глядя ему в глаза.  — Если у тебя будет время, навести, пожалуйста, моих родителей и Курамото-сан. Я уже давно у них не была.  Кишо, замерев на мгновение, кивнул и, сказав напоследок тихое «увидимся», покинул кафе.  Сама Фусаэ тоже не стала там задерживаться. Заплатив за свой заказ — Арима перед уходом оставил плату за заказанный им кофе, так что за американо доплачивать не пришлось — она, игнорируя удивленный взгляд официантки, быстро вышла из помещения на улицу, где ее тут же встретил порыв прохладного ветра. На небе собирались тяжелые грозовые тучи: в прогнозе на сегодня сулили ливень. Не желая промокнуть, она поспешила в гостиницу, где снимала номер — благо, она находилась неподалеку.  По возвращении она тут же набрала номер Шинохары-сана.  — «Фусаэ, здравствуй! Давненько ты не звонила», — вскоре услышала она знакомый голос. Девушка, успевшая исходить расстояние между кроватью и дверью несколько раз, наконец остановилась, прислонившись к стене.  — Здравствуйте, Шинохара-сан. Простите, — после дежурного извинения, Фусаэ сжала телефон в ладони чуть крепче. — У меня вопрос. Скажите, пожалуйста, это Вы попросили Ариму приехать ко мне?  — «Что-что? — мужчина на другом конце провода прозвучал удивленным — это ей не понравилось. — Нет, я его не просил.» — Вот как. Спасибо. Хорошего вечера, Шинохара-сан.  Фусаэ резко положила трубку. 

***

Следующим утром у старшей школы Симогё-ку ее уже ждало два человека. В глаза следователю первым делом бросился Сюдзи — вне школы он и правда носил пирсинг под нижней губой, а также длинные серьги в виде крестов. Его персиковые волосы свободно ниспадали на плечи, не собранные в хвост или пучок, как в школе. Стоял парень расслабленно, одетый так, словно вышел на показ мод, а не на прогулку: в модных джинсах-трубах с цепями на поясе и облегающей майке на голое тело; в волосы у него были воткнуты солнцезащитные очки. Ханако, стоявшая рядом, казалась персонажем какой-нибудь популярной манги для девочек. На ней была белая футболка, расшитая различными растениями, свободная розовая юбка до колен и белая панама с аккуратным, очевидно кем-то туда пришитым розовым бантиком. Сама Фусаэ одинаково не вписывалась в атмосферу, созданную их образами: на ней были черные джинсы и короткий черный топ, поверх которого она надела одну из своих белых рубашек, оставив ее расстегнутой и завязав концы на талии. Рассматривали молодые люди друг друга с тихим интересом. Первой улыбнулась Ханако: — Кажется, нам стоило обсудить дресс-код. Фусаэ краем глаза заметила странный блеск у девушки на шее и поспешила обратить на него внимание. Там красовался кулон белой половинки инь-яна. Черная была на шее у Атсури. — В чем-то он соблюден, — сказала она подруге. — По крайней мере у вас с Цусимой-куном. Весьма милая деталь. Ханако тут же зарделась и, застеснявшись, потеребила шнур кулона между пальцами. Сюдзи же только улыбнулся, держа ладони в карманах. — До сеанса еще есть время. Предлагаю сходить прогуляться, — внезапно сменив тему, Фусаэ сразу же стала серьезней, глядя на Сюдзи холоднее, чем следовало. — Здесь неподалеку есть весьма живописный парк. Цусима встретил ее взгляд заинтересованным прищуром, не сводя со следователя глаз. Единственной, кто не принимал участия в интенсивных переглядываниях, была Ханако, которая тут же поддержала ее идею. — Ой, как здорово! Давайте пойдем. Я надеюсь, он не далеко от кинотеатра? Может, погуляем подольше. Я взяла с собой фотоаппарат! — Если это тот парк, о котором я думаю, то нет, он не должен быть слишком далеко. Пятнадцать минут ходьбы оттуда — и мы в кинотеатре, — ответил ей Цусима, с улыбкой наблюдая за лишь разгоревшимся воодушевлением своей девушки. Фусаэ, выждав несколько мгновений, кивнула. — Раз возражений нет, предлагаю идти. Нам еще нужно успеть на сеанс.

***

Она привела их в тот парк, с которого и началось ее расследование в Киото. Парк, где она повстречала фотографа-гуля, наблюдавшего за ней с одной из крыш. Парк, где в мае погиб человек. Он был таким же зеленым и спокойным, каким был несколько недель назад. Фусаэ, идя по знакомой дорожке, не слышала, как Ханако с Сюдзи обсуждают живописность места, в которое она их привела. Мысли ее были не здесь. Без малого, еще несколько дней и будет ровно месяц, как она в Киото. Месяц. Следователь подняла голову, наблюдая за листвой, изумрудной, испещренной золотистыми зайчиками, прыгающими с листка на листок, дрожащей от каждого дуновения ветра и шумно переговаривающийся ветка с веткой. Казалось, что все это время было поручено на что-то очень важное — но в то же время было ощущение, что оно проведено впустую. Как много времени у нее в запасе? Что будет, если она не уложится в срок? Мысль об этом вызвала тихое отчаяние. Фусаэ стиснула зубы. Нет, она не отчаивалась. Она вообще ничего не чувствовала, не испытывала и не должна была даже думать об этом. Чем больше эмоций, тем меньше места для холодной логики. Ей же запрещено думать чем-либо кроме мозгов. Выйдя из-под укромных теней деревьев, она резко завернула в ближайший переулок — тот, где когда-то лежало обглоданное тело. Пара позади нее перестала разговаривать. Теперь их взгляды были направлены на Фусаэ. Ханако смотрела на девушку с легким недоумением и беспокойством, Сюдзи — с непоколебимым спокойствием. — Знаете, почти месяц назад здесь был найден убитый и обглоданный гулем человек, — начала следователь, присев на корточки. Перед глазами живо возникла та картина и тот изуродованный труп. — Вы ведь слышали про «Борёкудан»? Организацию гулей, которая постепенно подчиняет себе весь Киото. Считается, что они начинают посылать «предупреждения» тем, кто отказывается их поддерживать — то есть нападают посреди дня на людей и уродуют их тела. Однако мне интересно одно — если это было «предупреждение», почему уже почти месяц ничего не происходит? И если то убийство не было таковым, какой у него был мотив? Кто-то ведь убил и съел человека днем, когда был риск быть обнаруженным прямо на месте преступления. В голове не укладывается. Когда она подняла темные глаза на подростков перед ней, то сразу заметила усилившееся беспокойство в глазах Ханако. Девушка обняла себя за плечи, в ужасе глядя за спину следователя — туда, где когда-то лежал труп. Возможно, она живо представила себе все, сказанное сейчас, и очень испугалась. Сюдзи же даже не поменялся в лице, оставшись непоколебимо спокойным. Даже больше — он криво усмехнулся, проведя кончиком языка по своему пирсингу. — Вау, Каваками-чан, да ты настоящий следователь! Не думала после школы поступать в академию ККГ? — спросил он с подчеркнутым ехидством, склонив голову набок. Фусаэ никак не отреагировала на его вопрос, и он прыснул, даже не пряча своей улыбки. — Да ладно, прост шучу. Но серьезно, ты как будто чересчур криминалом увлекаешься. У нас последний учебный год, тут об экзаменах думать надо, а не о преступниках-гулях. Если они объявятся в Симогё , то ничего не смогут — у нас есть следователи и гули, которые наверняка объединятся перед лицом общей угрозы, — сделав вид, что он не заметил, как девушка стиснула зубы, он продолжил. — Киото же не Токио: тут все на гармонии строится. Думаю, найдут компромисс. Пока Атсури болтал, Уми смотрела на него с плохо скрываемым беспокойством. Что-то засосало у нее под ложечкой еще тогда, когда «Миэко» только-только привела их в этот переулок: она тут не была, но что-то казалось ей смутно знакомым. А потом слова о том убийстве прогремели, как гром среди ясного неба. Она знала, кто убил того человека. Не исключено, что это было известно и следователю. Уми обняла себя, чтобы скрыть дрожь в руках, и постаралась не смотреть «Миэко» в глаза. Она не понимала, как у Атсури получается не бояться. Отсутствие у следователя чемодана с куинке не значит, что она не сможет ему навредить. Неужели он все-таки не стал ее слушать и решил недооценить девушку, с таким холодом смотрящую ему в глаза? Сам гуль между тем развлекался. Он прекрасно видел раздражение, которое исходило от следователя, сидевшего перед ним на корточках. Она не могла скрывать это, даже когда пыталась: на самом деле, Матсумото Фусаэ, прославившаяся на Токийское ККГ своей безжалостностью и отсутствием эмоций, испытывала их постоянно. Это было видно невооруженным глазом. Оттого он и не понимал, почему Уми каждый раз боится, что их разоблачат. Краем глаза заметив, что ее трясет, Атсури осторожно взял ее ладонь в свою и принялся гладить тыльную сторону большим пальцем, пытаясь помочь ей унять свою панику. Между тем его разноцветный взгляд снова остановился на следователе. — Смотри, как ты Ханако напугала. Не всем нравится тру-крайм, Каваками-чан. Она снова смерила его взглядом, полным тихого презрения — это было слишком заметно, и он едва подавил желание ухмыльнуться. Она была забавной, эта девочка-следователь. Атсури очень хотел узнать, что с ней станет, когда его план наконец осуществится. Фусаэ и правда злилась. Тихо, незаметно для Ханако, но заметно для Цусимы. Он был слишком спокоен, подозрительно спокоен — и чрезмерно циничен. Это ее раздражало. На мгновение следователь поймала себя на мысли о том, что хочет встать и врезать ему. Так делать было нельзя — не при свидетелях. Фусаэ медленно прищурилась. Нужно было успокоиться. Взять себя в руки. Пока Сюдзи того не видел, она сжала одну из своих ладоней в кулак. Он, между тем, снова наградил ее ухмылкой, в которой с легкостью угадывалась издевка. — Хватит уже тут сидеть. Пойдем, не то на сеанс не успеем. Нам же еще дойти до кинотеатра надо. Потянув Ханако за собой, он развернулся и зашагал прочь. Девушка, сначала споткнувшись, поспешно обернулась, следя, чтобы Фусаэ пошла с ними. Следователь подняла на нее тяжелый взгляд своих глаз, и Ханако тут же отвернулась. Возможно, взгляд у Матсумото был слишком злым. Предназначался он, однако, не Ханако.