Слепого змеи не страшат.

Это наверняка он.  Еще со вчерашнего дня Фусаэ не могла забыть это расслабленно-издевательское выражение чужого лица, легкий прищур разноцветных глаз и ухмылку. Из головы не выходило и беспокойство Ханако, которое Цусима попытался унять и как можно скорее закрыть тему убийства. С одной стороны казалось, что он просто беспокоится о своей девушке, зная, как ее пугают такого рода вещи. С другой же казалось, что он что-то знает.  Следователь с тихим вздохом опустила взгляд на свою записную книжку, откуда на нее смотрел быстро набросанный портрет Цусимы, а рядом — максимально подробное его описание. Человек с настолько незаурядной внешностью вряд ли мог иметь брата-близнеца, как бы сильно Фусаэ не хотела связать его с событиями Такиги Но. С другой стороны, разноцветные глаза могли быть простой маскировкой, а персиковые волосы — стойкой краской. Знала ли Ханако настоящего Сюдзи? Или же он никому не показывал истинного себя?  «Предполагаю, что его внешность, бросающаяся в глаза — маскировка. Возможно, он делает это специально, привлекая к себе внимание, чтобы отвлечь от чего-то другого, чего-то более важного. Однако есть вероятность, что он показывает себя настоящего, и эта внешность — не маскировка. Осознает ли он риски, которые принесет ему такое броское лицо? Или же он просто не видит их?» Закончив предложение, Фусаэ еще какое-то время смотрела на собственные записи, а после с тихим стуком закрыла записную книжку.  Тишина сопровождала ее, когда она одевалась и заплетала волосы в два высоких хвостика. Она уже давно не носила эту прическу. Пусть это и лишало ее образа должной серьезности, Фусаэ казалось, что она готова огрызнуться на любого, кто действительно осмелится сказать ей это в лицо. Раздражение снова хотелось подавить сигаретами. Она остановилась на таблетке обезболивающего и стакане холодной воды.  Сегодня было пасмурно. Фусаэ, остановившись на пороге гостиной, так заботливо укрытой небольшим округлым навесом, на пару мгновений застыла, глядя в серое небо. Последние несколько дней выдались особенно жаркими. Будет славно, если наконец-то пойдет дождь. Сжав ремень сумки на своем плече, она двинулась в путь, не посчитав нужным взять с собой зонтик. Дорога не заняла много времени. Фусаэ шла быстро, ни на что не отвлекаясь и стараясь не смотреть по сторонам. Из-за раннего часа, в который она вышла на улицу, — и оттого, что сегодня воскресенье, — улицы Симогё-ку практически пустовали. На глаза ей попалось несколько людей в офисных костюмах, спящих прямо на улице. Один из них зарылся лицом в клумбу, словно хотел, чтобы его никто не увидел и не узнал. Фусаэ посмотрела на него с эфемерным любопытством, а после прошла мимо, мрачно интересуясь сама у себя, не выглядела ли она похожей на него.  Вопреки тем немногим опасениям, которые задержались в ее голове, офис ККГ уже был открыт. Открыв дверь, Фусаэ тут же услышала легкий звон дверного колокольчика и вскинула бровь. Какая нелепость. Словно она не в офис пришла, а в магазин.  — О, следователь из Токио! — окликнул ее незнакомый мужчина в квадратных очках. Фусаэ не случайно завязала волосы в два хвоста — большинство сотрудников запомнили ее именно с такой прической. К тому же, на фотографии в досье у нее тоже были хвостики. — Вы рано.  Кивнув в знак приветствия, девушка подняла на него взгляд.  — Будьте добры собрать всех, кто присутствует в здании на данный момент. Я бы хотела увидеть их на планерке.  Мужчина, поправив очки, удивился: — Планерке…? Про нее никто не сообщал.  — Все верно, — скрестив руки на груди, девушка слегка прищурилась — но в этот раз она имитировала не улыбку. — Считайте ее внеплановой.  Спустя десять минут в наиболее просторном кабинете с горем пополам набралось человек пятнадцать. Часть была сонной, часть — больше недоумевающей, чем недовольной. Фусаэ с толикой раздражения отметила, что больше половины среди собравшихся были координаторами, а не следователями.  — Господа, — сделав небольшую паузу, продлившуюся всего секунду, она запоздало решила, что следует их поблагодарить. Чтобы чувствовали себя лучше. — Спасибо, что пришли. Как вы знаете, я веду независимое расследование по делу «Борёкудана», представляя Токийский филиал. Я собрала вас здесь, чтобы поделиться сведениями, которые смогла собрать за это время.  Взявшись за черный маркер, который лежал на столике справа от нее, она повернулась к большой белой доске.  — У меня есть имя, носитель которого — очень важная фигура в этом деле.  Маркер заскрипел о поверхность доски. Матсумото быстро написала иероглифы и повернулась к слушающим, указав на надпись другим концом канцелярского предмета.  — Сюдзи Цусима. Это имя — поддельное, потому я прошу всех вас соблюдать осторожность, если вы вдруг встретитесь с тем, кто так представится.  Со стороны наблюдающих раздался короткий хрюкающий смешок. — Целая планерка в воскресенье ради одного фальшивого имени? Мы и так вкалываем, когда у остальных нормальных людей выходной, а Вы тут еще и издеваетесь?  Взгляд ее темных глаз пригвоздил следователя к стулу.  — Заткнись, уёбище. Воцарилась тишина. Фусаэ, сверля глазами резко притихшего мужчину, ясно представила, как размозжит его голову об стол — так, чтобы острый край торчал из затылка — и только тогда вернулась к теме своего доклада.  — Для начала я бы хотела описать вам этого гуля. Рост немного выше среднего, около ста семидесяти семи или почти ста восьмидесяти. Худой. Персиковые волосы длиной ниже плеч, часто собирает их в высокий хвост или пучок, который закрепляет кандзаси. Разноцветные глаза: левый желтый, а правый — фиолетовый. Носит длинные черные серьги в форме крестов, а также два пирсинга под нижней губой. Возможно, что у него так же есть прокол на левой брови.  Пока она говорила, Фусаэ быстро рисовала его — так же, как рисовала в своей записной книжке. В этот раз она решила не добавлять ему ухмылку, и Цусима получился куда более серьезным, чем на первом наброске. Координаторы, слушающие ее с бóльшим интересом, нежели следователи, тут же стали внимательно рассматривать портрет. Некоторые что-то быстро записывали в блокноты.  Закончив с описанием внешних характеристик, следователь начала рассказывать о своем собственном опыте встреч с Сюдзи Цусимой. Упомянула она и Такиги Но, как и свои подозрения о его связи с этим событием. Где-то в процессе кто-то закурил — возможно, чтобы лучше улавливать информацию — и ей предложили тоже. Матсумото буравила протянутую сигарету взглядом всего секунду. Затем она взяла ее и поднесла к заботливо зажженной кем-то зажигалке, наконец-таки затянувшись. Курамото-сан, с таким трудом отучившая ее от курения, наверняка была бы разочарована. Правда, Фусаэ, с наслаждением делая долгожданную затяжку, про нее и не вспомнила. — Хорошо, что Вы приехали, — сказал ей тот мужчина в очках, который и помог собрать людей на планерку. — Наконец-то расследование зашевелилось. «Борёкудан» здесь уже больше полугода, а результатов у нас практически нет.  Фусаэ посмотрела ему в глаза, и, напрягая уголки губ, смогла сымитировать улыбку.  — Думаю, мы с координаторами проинформируем остальных следователей, кто не присутствовал на планерке, — продолжил он, поправив очки. — И, наверное, развесим плакаты с портретом этого Цусимы по Симогё. Возможно, бдительные граждане найдут его даже раньше, чем мы. Полагаться на это было глупо, но вслух Матсумото ничего не сказала. Еще какое-то время пробыв в ККГ, она ушла, ни с кем толком не попрощавшись — в офисе теперь кипела жизнь, и всем было немного не до ее исчезновения.  Сегодня у нее не было с собой чемоданчика с куинке — только два кинжала, которые она всегда носила с собой. Фусаэ надеялась, что там, куда она решила пойти, ей простят наличие оружия. Дорога не заняла много времени: она знала, что кофейни не работают по воскресеньям, однако, по какой-то глупой причине, все равно очень хотела туда прийти. Возможно, найти там кого-нибудь, с кем она бы смогла объясниться. И поговорить обо всем, что она успела разузнать.  Уже подойдя к кофейне, девушка увидела чьи-то силуэты в глубине помещения, темными силуэтами маячившие из стороны в сторону. Изнутри лучше всего было видно ее саму, поэтому, когда из-за двери показался Хисаши, смеривший ее хмурым взглядом, она ничему не удивилась. Гуль ничего не сказал. Лишь оставил дверь открытой, и Матсумото проскользнула внутрь без приглашения.  Сегодня «Жизнь» показалась ей слишком темной и тихой. Из-за пасмурной погоды в помещении стоял полумрак, и никто из гулей не включил свет, чтобы от него избавиться. Фусаэ узнала Рёту, стоявшего за кофейной стойкой, и Акейна, который сидел неподалеку. Тахакаши поднял на нее уставший взгляд, и не мгновение его лицо исказила гримаса боли. Акияма тут же схватил его за предплечье и выразительно на него посмотрел, что не укрылось от Фусаэ.  Она уже собиралась спросить, что происходит и почему они здесь в выходной день, когда обоих парней заслонил собой Хисаши, волей-неволей заставив следователя сфокусировать на нем свое внимание.  — Зачем ты пришла? — тихо и холодно спросил он, глядя на нее так, словно она была грязью, прилипшей к его новеньким ботинкам. Следователь не изменилась в лице, но не нашлась с ответом сразу. Только спустя пару секунд.  — Спешу напомнить, что я просто проходила мимо. Это Вы открыли мне дверь. В таком случае справедливо спросить, зачем так поступили Вы, разрешив мне войти.  Накамура скривился.  — Мы обсуждали тебя, Матсумото. Тебя и тот факт, что ты, ни с кем не считаясь, проникла в старшую школу Симогё-ку.  Ах, вот оно что.  Фусаэ не заметила, как мускулы ее лица дрогнули, формируя резкую, кривую ухмылку.  — А вам, видимо, не с руки, что я делаю что-то сама, а на на коротком поводке. Верно, Накамура-сан? Как плохо, что я не играю роль декорации, а занимаюсь расследованием.  — Ты! — он резко прикрикнул и поднял на нее руку, целясь Фусаэ в голову.  Не прошло и секунды, как его предплечье встретило лезвие из укаку-стали. Фусаэ, глядя ему в глаза, холодно прищурилась: — Полагаю, наш союз подошел к завершению?  Внезапно кто-то схватил ее за свободную руку. Схватил и потащил прочь — прочь из мрачного помещения со злым Накамурой и напряженным Акиямой. Он не захотел садиться на скамейку рядом с кофейней. Нашел поодаль другую — ту, где их двоих не будет слышно никому, кроме них самих.  Оба умостились на нее молча. Фусаэ не спрашивала, Акейн не старался что-либо объяснить. Он смотрел перед собой, сцепив руки в замок, и выглядел так, словно провел несколько дней без сна. Следователю показалось, что он посерел, но это наверняка была вина мрачной погоды.  — Мне просто интересно, когда на месте тех, из «Борёкудана», окажусь я. Или Рёта с Саёми. Или Териуки-сан. А, Фусаэ? — внезапно начал он, подняв на нее усталый взгляд бирюзовых глаз.  Следователь посмотрела на него исподлобья. Акейн выглядел почти что разочарованным, понимая, что не видит никакой эмоции на ее бледном лице.  Вообще ничего.  — Иногда мне интересно, ты вообще видишь в нас напарников? Друзей? Хотя, наверное с друзьями я перегибаю. У тебя и среди людей, должно быть, друзей нет, — пробормотал гуль, устало усмехнувшись. — Почему ты так поступила? Я…просто тебя не понимаю. Что я сделал не так? Я думал, мы…думал, мы сотрудничаем. Я пообещал, что мы будем помогать друг другу. Ты тоже обещала. Но вот, ты внезапно блокируешь меня, исчезаешь отовсюду, чтобы я нашел тебя в рядах школьников. Я просил тебя подождать и дать нам помочь. Ты—да ты же даже не восстановилась до конца.  Встретив его слова паузой, следователь поджала губы и сжала ладонями ткань своих брюк. Гуль больше на нее не смотрел, держась за голову и глядя куда-то себе под ноги.  — Прости, — наконец сказала ему Фусаэ. Она хотела было пододвинуться поближе, чтобы заглянуть ему в глаза, но побоялась, что этим только сделает все хуже. — Я не хотела сидеть и бездействовать, Акейн. Это расследование — причина, по которой я здесь. Цель моего приезда. Я не могла просто отдать все вам, а себе забрать лавры. К тому же, я действительно достигла определенных успехов. Я сблизилась с девушкой одного гуля из «Борёкудана». Его зовут Сюдзи Цусима. Понимаю, наверное, имя ни о чем тебе не говорит, но я подозреваю, что он — один из них, и играет немаловажную роль. Я думала, что он — один из гулей-близнецов, но…я все еще не уверена до конца. Если честно, мне кажется, будь мы все вместе, что-то определенно пошло бы не так. Как тогда, в вечер Такиги Но. Я не хочу никем рисковать.  — Даже собой? — отозвался юноша, наконец встретившись с ней взглядами. Матсумото вздохнула.  — Я — другой случай. Это моя работа.  Он хмыкнул и снова отвел взгляд. Какое-то время они просидели так, в тишине. Фусаэ убрала кинжал, который все еще держала стиснутым в ладони, и облокотилась на спинку скамейки, глядя на ярко-красную макушку гуля, сидящего рядом.  — Я хотела предупредить вас, — наконец сказала она спустя несколько минут звенящей тишины, прерываемой лишь свистом ветра. — Поделиться той информацией, которую успела узнать. Понимаешь, просто… Слова, так легко всплывшие в ее голове, застряли по пути к горлу, словно между ним и мозгом выросла непреодолимая преграда. Фусаэ раздосадовано поморщилась, с силой сжав пальцами переносицу. Акейн, заметив ее заминку, тихо вздохнул и слабо качнул головой. — Фусаэ, тебе…лучше пока здесь не появляться. Следователь встретила его слова долгим немигающим взглядом, который тот смог прочувствовать даже своей спиной. Гуль сжал рукав своей толстовки, которая была больше нужного на два размера. — Я не имею в виду ничего плохого. Просто предупреждаю. В последнее время Накамура проводит в «Жизни» много времени. Его отношение к тебе…оно… — Изменилось в худшую сторону, — закончила за него девушка и скрестила руки на груди, теперь буравя взглядом стену стоящего напротив дома. — Замечательно. Юноша поежился, всем своим видом показывая собственный дискомфорт. Фусаэ же, стиснув зубы, резко встала, повернувшись, чтобы посмотреть на него. — Дай угадаю. Ты рассказал, что видел меня в школе и все решили, что я отказалась от условий нашего договора. — Я ничего не рассказывал! — Акейн вскинул голову. В его широко распахнутых, полных боли и беспокойства глазах на долю секунды блеснул черно-красный какуган — и Фусаэ прищурилась. По не-доброму. — Ясно. — Я говорил, что доверяю тебе! — юноша резко встал со скамейки, вмиг возвысившись над следователем. Она спокойно выдержала его возмущено-отчаянный взгляд, но не изменилась в лице. Резко развернувшись, Фусаэ зашагала прочь уверенной, твердой походкой. Темные глаза упрямо смотрели только вперед, ладони были стиснуты в кулаки. Она прошла мимо кофейни, не удостоив ее и взглядом. Тахакаши, выругавшись отчаянным шепотом, повысил голос. — Фусаэ! Фу-… Внезапно оборвав свой крик, юноша схватился за голову, со всей силой сдавливая виски, словно этим он мог пересилить боль, давящую на него изнутри. Стиснув зубы до скрипа, он пошатнулся, рухнув обратно на скамейку. Акейна трясло. Бирюзовые глаза уже давно стали черно-красными. Какая-то его часть была счастлива, что она не обернулась и не увидела его таким. Другая же убивалась от того, что она даже не обернулась, когда он позвал ее по имени. Рядом вскоре оказался Рёта. Тихо подошел и положил руку ему на плечо, наклонившись, чтобы встретиться с ним взглядами. — Тебе стало хуже, — он констатировал очевидное. — Поешь. — Мы…мы говорили об этом, — выдавил из себя Тахакаши, оттолкнув ладонь друга от своего плеча. — Отвали и…следи за своим…рационом. Рёта тяжело вздохнул. Он не собирался с ним спорить. Все равно это было бы бесполезно. Он не умел убеждать или просить так долго, что собеседник попросту сдавался. Если ему говорили «нет», он отступал. Отступил он и в этот раз. — Я приготовлю тебе кофе. Подняв на него глаза, цвет которых снова стал ясно-бирюзовым, Акейн перевел дыхание и слабо кивнул. — Будь добр, добавь туда побольше сахара.