Братья с Такиги Но?

Дождь так и не пошел. Закончился день, и на смену ему пришел новый — ясный, обещавший быть теплым и солнечным, словно туч вчера никогда не было. Когда первые золотистые лучи закрались в квартиру Уми, она и ее гостья не проснулись. Солнечные зайчики разбудили только Хани-чан — она недовольно приоткрыла глаза, потянулась и, демонстративно повернувшись к ним спинкой, продолжила спать дальше. Просыпаться все начали лишь спустя полтора часа. Уми встала из-за приглушенной мелодии будильника, которая умудрилась прокрасться даже к ней в сон и оттого разбудить. Сначала испуганная столь резким пробуждением, она быстро перевела дыхание, поняв, где она и что происходит. Полежав в постели пару минут и послушав, как медленно просыпается город, готовясь к первому дню очередной рабочей недели, она вдруг вспомнила про свою гостью и поторопилась встать с кровати, чтобы проникнуть в гостиную и посмотреть, не ушла ли она так же внезапно, как появилась. Пришла «Миэко» вчера вечером, без какого-либо предупреждения. Безусловно, Уми льстила мысль о том, что для нее она — подруга, — и все-таки девушка здорово испугалась, увидев на пороге своей квартиры тихую и странно-уставшего следователя, которая попросила о внеплановой ночевке. Она ей, кажется, даже что-то сказала об одиночестве — о том, что не хочет проводить эту ночь наедине с собой. Уми хватило одного взгляда в пару этих черных бездн, чтобы без возражений впустить ее и даже напоить успокаивающим травяным чаем. Как только она появилась в гостиной, взгляд ее глаз метнулся к фигуре, закутанной в одеяло и лежащей на диване. Лица видно не было, но темно-красная макушка прекрасно давала понять, что следователь никуда не ушла. Уми, прислонившись к стене, понаблюдала за ней со слабой улыбкой, а после, поймав себя на этом, отчего-то смутилась и поспешила на кухню. «Миэко» проснулась только тогда, когда микроволновая печь уже тихо гудела, разогревая шоколадные кексы, а Уми наливала воду в электрический чайник. Поймав на себе ее сонный взгляд, она не смогла не улыбнуться. — Доброе утро! Ты как раз к завтраку. Что будешь: чай или кофе? — Доброе утро. Думаю, я буду чай. Пока она доставала кружки и кексы из микроволновки, чтобы поставить все это на барную стойку, следователь медленно преодолела небольшое расстояние между диваном и столом и умостилась на стул напротив Ханако. Фусаэ заторможенно посмотрела на десерт перед собой, а также проследила за тем, как в ее кружку наливают кипяток. — Кстати, мы эти кексы с Сюдзи готовили, — похвасталась Ханако, тем самым, сама того не зная, помогая Фусаэ избавиться от остатков сонливости. — В субботу, как только закончился фильм и мы разошлись по домам, он решил переночевать у меня, и мы весь вечер готовили. — О-о. Здорово, — отозвалась Фусаэ, взяв в руки свою кружку и рассматривая в воде свое отражение. — Слушай, а у него есть какие-нибудь родственники? Не ожидавшая такой резкой смены темы, девушка посмотрела на нее с удивлением, но почти сразу же покачала головой. — Нет, он в семье единственный ребенок. Кивнув, Фусаэ сделала небольшой глоток чая, игнорируя неприятное ощущение на своем языке, которое осталось после контакта со слишком горячей водой. Несмотря на температуру, чай был очень вкусным. Снова какое-то травяное сочетание, которое было куда интереснее, если не знать его состав. Например, сегодня ей отчетливо казалось, что напиток отдает черникой. Темные глаза девушки вскоре вернулись к кексу. Фусаэ притворилась, что ужасно им заинтересована — на самом деле ее мысли были далеко за пределами изучения выпечки. Он — гуль, она уверена практически на сто процентов. А Ханако — человек. Ей было интересно, действительно ли Цусима любит ее или притворяется. А что, если он ее не любит, но Ханако игнорирует это, потому что влюблена в него? Как все запутано. Между тем она взяла десерт и поднесла ко рту, все еще пребывая где-то в собственных мыслях. Оттуда ее выдернул резкий соленый вкус — соли было столько, что от нее свело скулы. Следователь, не церемонясь, схватила несколько салфеток, лежавших поодаль, и выплюнула туда все то, что секунды назад было у нее во рту. Торопливо запив все чаем, она как ни в чем не бывало перевела взгляд на ошарашенную Ханако. Кекс был совершенно несъедобным. В голове следователя сразу появилась догадка: пищу мог готовить гуль. Они не имеют возможности пробовать свою стряпню. Ханако же, скорее всего, соврала ему, притворившись, что ей нравятся испеченные им кексы. Получается, Сюдзи действительно…? — Миэко-чан? — между тем позвала ее девушка. Поколебавшись, она протянула вперед руку и взяла кекс, не понравившийся следователю, чтобы отломить от него маленький кусочек чайной ложкой и осторожно его попробовать. Ханако тут же поморщилась. Это подтверждало то, что Фусаэ не показался ужасный вкус десерта. — О Боже! Кажется, я дала тебе кекс, который приготовила самостоятельно. Матсумото застыла. Пусть взгляд, которым она буравила Ханако, не изменился, весь механизм размышлений у нее в голове, работавший так интенсивно и слаженно, резко встал. Расценив ее паузу как шок — или того хуже, недовольство — Ханако между тем потерла тыльной стороны ладони свою шею и неловко улыбнулась. — Ну…я перепутала чайную ложку со столовой. Я, видимо, была чересчур невнимательна, пока читала рецепт, и…получилось то, что получилось. Подожди, я сейчас достану другой кекс, как раз остался последний. Он должен быть нормальным. Пусть десерт не был разогрет, он действительно был слаще того, что Фусаэ попробовала. Приняв кекс с кивком вместо каких-либо слов, она достаточно быстро поела, запивая холодный, но вкусный кекс все еще горячим чаем. Ханако, успевшая закончить есть раньше, чем она, бодро встала из-за стола, допив свой чай одним большим глотком. — Так-с! Я сейчас пойду умываться. Посуду, если что, не трогай, пожалуйста, я потом туда еще стаканчик для полоскания поставлю. Кивнув, следователь проводила ее несколько рассеянным взглядом, а после повернулась к окну, наблюдая за тем, как солнечные лучи заливают улицы уже проснувшегося Симогё-ку. Было еще достаточно рано, однако уже получалось заметить снующих туда-сюда людей — каждый бежал по своим делам. Фусаэ, положив подбородок себе на ладонь, посидела так пару мгновений, а затем вдруг встала. В пару шагов пересекая небольшое расстояние между барной стойкой и ковром у дивана, она порылась в карманах брюк, которые повесила на спинку прошлым вечером, выудив оттуда три предмета: мятную жевательную резинку, зажигалку и пачку сигарет. Вернувшись к барной стойке, следователь зажгла одну из сигарет, выуженных из пачки. Курила она минуты две, не уничтожив и половины сигары. Фусаэ не хотела отвечать на вопросы, которые наверняка появятся, если ее увидят курящей с чересчур отрешенным видом. Когда Ханако вернулась, она уже жевала мятную жевательную резинку. Сигарета, тщательно потушенная и завернутая в салфетку, уже покоилась где-то в мусорном ведре. — Эй, Миэко-чан? — повернувшись на ненастоящее имя, она лишь подняла взгляд на одноклассницу. Ханако, уже одетая в школьную форму, нахмурилась. — Все хорошо? Ты выглядишь какой-то уставшей. Может, я могу как-то помочь? Фусаэ какое-то время молча смотрела на нее не мигая, словно не слышала, что говорит подруга. Лишь когда девушка напротив стала казаться готовой схватить ее за плечи и основательно потрясти, следователь слабо покачала головой. — Не переживай, я в порядке. Просто никак не могу проснуться. После она тихо вздохнула и стиснула собственное запястье. — Более того, ты и так уже делаешь достаточно. Она встала и, провожаемая взглядом изумрудных глаз, в которых одновременно смешались волнение и недоумение, ушла в ванную. Все было доведено до автоматизма. Никотин, полученный совсем недавно, приятно смягчал восприятие следователя, разматывая тугие узлы ее собственных эмоций. Она скучала по этому ощущению. Пусть часть ее и по-прежнему чувствовала вину за нарушенное обещание. Почистив зубы, Фусаэ вышла из ванной комнаты, будучи все еще в пижаме. Смотря перед собой невидящим взглядом, она взяла одежду, в которой пришла вчера и снова скрылась за дверью другого помещения. Выйдя уже в форме, она столкнулась с несколько обеспокоенной Ханако. — Эм-м…ты уверена, что тебя не отругают? Ты просто нарушаешь дресс-код и все такое… — Без разницы, — спокойно отозвалась девушка, взяв в руки чужую расческу. Пока она завязывала свои темно-красные волосы в пучок, Ханако стояла на приличном расстоянии, не сводя с подруги взволнованный взгляд. Обняв себя за плечи, девушка закусила губу, словно сомневаясь о словах, которые крутились у нее на языке. Внутренний конфликт отнял у нее ровно минуту. — Миэко-чан, может, ты лучше останешься дома? Я могу передать учителям, что ты себя неважно чувствуешь. Она повернулась к ней, все еще держа ладони в волосах. Ответив Ханако пустым взглядом, Фусаэ повернулась обратно к зеркалу. — Не стоит. Я прекрасно себя чувствую. Возражать она не стала. Девушка взяла в руки рюкзак, уже не делая акцент на том, что следователь идет в школу ни с чем, и вместе они оказались на улице. Приятно светило солнце, воздух уже был теплым-теплым — таким, словно его можно взять и отщипнуть кусочек. Судя по странным движениям рук, которые делала Ханако, она так и пыталась сделать. Фусаэ не задерживала свое внимание на ней слишком долго, вместо этого пустым взглядом рассматривая вывески магазинов, старые здания, контрастирующие с нейтрально-белыми высотками, и людей, которые понемногу просыпались вместе с городом. — Оп, постой! Нам сюда! — вдруг ее резко потянули в сторону, держа за запястье, и следователь, не успев отреагировать, была вынуждена пойти следом. Фусаэ только увидела черепичную крышу одноэтажного здания, выполненного в традиционном стиле, а после Ханако затащила ее внутрь. Постройка оказалась антикварным магазинчиком. На полках стояли книги и гравюры, где-то чинно высились фигурки из глины, где-то — раскрытые свитки картин прошлой эпохи. Все вокруг было заставлено разными вещами, и Фусаэ, ценившая просторные пространства, почувствовала себя неуютно. — Ханако, зачем мы здесь? — девушка не ответила, вместо того щебеча вместе с беззаботного вида дедушкой, который то и дело поглаживал свою длинную седую бороду. Фусаэ подавила желание тяжело вздохнуть и вместо этого отвернулась, глядя перед собой на гравюру какой-то женщины со сложной традиционной прической. Следователь так долго буравила ее взглядом, что, казалось, женщина вот-вот перестанет улыбаться, вперит в нее недовольный взгляд и посоветует не пялиться, потому что это «слишком грубо». Когда Фусаэ начало казаться, что плотные черные линии уже подрагивают от недовольства, Ханако наконец-то развернула ее к себе. — Держи! — в руку ей лег браслет из бусин разной величины и формы. Точно такой же уже красовался на запястье лучезарно улыбавшейся девушки. Фусаэ смерила подарок долгим взглядом, а после подняла глаза на Ханако. — Что это? Та рассмеялась: — Как «что»? Миэко-чан, это парные браслеты! Она купила себе и ей одинаковые браслеты? Следователь, не меняясь в лице, снова принялась разглядывать подарок, и Ханако, явно сгорая от нетерпения, в конец концов просто прыснула, качая головой. Взяв ее за запястье, девушка сама застегнула браслет на руке Фусаэ, и тот лег на ее руку приятной прохладой. Он действительно был вполне неплохим. — Сюдзи не будет расстроен? — вдруг спросила Фусаэ. — Я думала, носить парные вещи — привилегия только для тех, кто встречается. Ханако нахмурилась, но не смогла сдержать улыбку, которая тут же выдала ее с головой. — Ты про Сюдзи сейчас? Ничего, он не обидится.

***

Похожие друг на друга уроки наконец-то прервал обеденный перерыв, и Фусаэ, как ей самой показалось, только-только успела прийти в себя. Такого состояния у нее не было уже несколько месяцев — пусть и самая острая вспышка была, наверное, после его смерти. Ей не нравилось, что мир вокруг проносился смазано и тускло, а сама она никак не могла сосредоточиться. Казалось, что внутри у нее снова появилась зияющая дыра — а может, она никогда и не исчезала? — Миэко-ча-а-ан! Моргнув, следователь резко повернулась к Ханако, заставив ее на мгновение притихнуть. Неловкий момент прошел так же быстро, как и наступил: девушка просто улыбнулась и кивнула на свое бенто, зная, что Фусаэ с собой ничего не взяла. Следователь потянулась к кружочку моркови, и, жуя его, внезапно поймала на себе взгляд Сюдзи, который безучастно сидел на соседнем ряду. Следователь медленно выпрямилась, прожигая его глазами. — Цусима-кун, почему бы тебе не присоединиться? Ханако тут же замерла, устремив взгляд к своему парню. В ее больших изумрудных глазах безошибочно угадывалось беспокойство. Однако Сюдзи, встретив ее взгляд легкой улыбкой, проворно встал из-за парты и подошел к следователю. — У тебя хорошая подруга, Ханако-чан, — взяв онигири, он взглянул на Фусаэ с весьма заметной ухмылкой. — Наверняка беспокоится, что я ничего не ем в течение дня. Ты очень добра, Каваками-чан. Не сводя с нее глаз, он откусил половину онигири и начал жевать его с самым что ни на есть спокойным видом, словно дразнил ее. «Ну давай, докажи теперь, что я гуль» — не без насмешки говорил взгляд его разноцветных глаз. Фусаэ ответила ему холодным взором, и, взяв у Ханако один рыбный сэндвич, вскоре отвернулась к себе. Когда перемена закончилась и начался следующий урок, Цусима никуда не ушел. Фусаэ наблюдала за ним краем глаза как минимум десять минут, а после отвлеклась на занятие. Она так и не узнала, что, стоило уроку закончится, как Сюдзи убежал в туалет. По окончании уроков Фусаэ вернулась в гостиницу. Ханако на прощание попросила ее как следует отдохнуть и снова порекомендовала пропустить хотя бы день занятий, потому что это может помочь ей восстановиться. Даже пообещала прикрыть, если учителя вдруг хватятся. Следователь смогла заставить себя поблагодарить ее за беспокойство, хоть ей и показалось, что эта благодарность прозвучала слишком сухо. Шагая по почти пустующей улице — многие в это время уже были дома или торопились туда вернуться — Фусаэ внезапно заметила двух странных мужчин, которые резко свернули в ближайший переулок. Ее они не заметили, оттого их поведение показалось ей вдвойне странным. Втянув носом воздух, девушка прищурилась. От тех двоих несло рыбой, а еще — трупами. Вслед за ними она проскользнула в полумрак переулка, прячась за ближайшим мусорным баком. Прижавшись к холодной каменной стене позади себе, девушка села на корточки, обхватив колени руками. Ладони следователя легли на икры как раз там, где под юбкой скрывались ее куинке-кинжалы. Фусаэ затаила дыхание, вслушиваясь в шаги и шелест бумаги. — Ты думаешь, если мы здесь повесим объявление, то его кто-то заметит? — спросил один мужской голос. — Здесь шляются те, кто нам нужен, — ответил ему второй, более низкий. — А теперь заткнись и, мать твою, клей. Последовала череда шорохов и стуков, после — шелест разглаживаемого листа бумаги. Следователь наклонилась ближе. — С этим почти закончили. Впереди задача посложнее. — Убить Хисаши? Фусаэ замерла. — Да. Без него Териуки вообще ничего не может сделать. Как только ослабим верхушку, остальные увидят, насколько он неэффективен как вожак, и потекут к нам. Поэтому делаем все вместе, слышишь? Вместе. Нам нельзя проколоться, не то босс с нас три шкуры спустит. — Это точно! Этот типчик пострашнее брата Абэ, когда злится. — Назовешь его типчиком — точно языка лишишься. Следи за выражениями, дурень. Босс и некий брат Абэ. Следователь напряглась, повторяя клочки информации часто-часто, чтобы вбить их на извилины своего мозга. Эти мужчины были в какой-то степени друг на друга похожи — насколько возможно об этом судить, принимая во внимание, что Фусаэ видела их только со спины. Однако одно было ясно — эти двое были связаны с «Борёкуданом». Не исключено, что Сюдзи — или какое там у него настоящее имя — действительно был лишь отвлекающим маневром, как и Ханако с ее братом Ютой, пусть Фусаэ и не считала никого их них двоих в меру опасным, чтобы действительно иметь какой-либо вес в этой игре. А так же не исключено, что именно эти двое — близнецы, которых она встретила на Такиги Но.