Срочное предупреждение.

На следующий день, следуя совету Ханако, Фусаэ не пошла в школу. Она не стала сообщать об этом директору или кому-либо из учителей, даже не поговорила об этом со своей, казалось бы, подругой. Вечером понедельника она отправила ей короткое сообщение.

«Завтра не приду».

Благо, Ханако не потребовались никакие объяснения. Фусаэ была уверена: она действительно прикроет ее, как и пообещала. Поэтому, утром вторника она торопилась только в одно место. Если ее сборы можно было назвать спешкой, разумеется. Фусаэ выделила себе время на завтрак, на то, чтобы одеться в снова ставшую почти привычной офисную одежду, заплести волосы в один низкий хвост, и заткнуть два кинжала в футляры на поясе. В голове следователя была единственная цель — прийти в «Жизнь» и предупредить гулей о том, что на Хисаши готовится покушение. Однако, приблизившись к кофейне, девушка вспомнила, как ее встретили в воскресенье. На часах было уже десять утра, улицы Симогё-ку кипели жизнью — ее, стоявшую и неотрывно смотрящую на стеклянные двери кофейни, было слишком трудно не заметить. Фусаэ не знала, как ей зайти и что сказать так, чтобы ее не выдворили из «Жизни» и не пригрозили нападением. На самом деле, куда более важным было проскользнуть туда тогда, когда в кофейне не будет Хисаши. Гуль точно будет тем, кто не воспримет ее слова всерьез и набросится на следователя за то, что она посмела прийти. Не хотела бы она видеть и Акейна. При встрече он наверняка попросит ее удалиться. Внезапно стеклянная дверь распахнулась, и следователь столкнулась взглядами с Саёми. Приложив палец к губам, гуль как можно скорее закрыла за собой дверь кофейни и поспешила свернуть на соседнюю улицу, жестом поманив следователя за собой. Немногим ранее она протирала столики, когда заметила знакомое лицо. Саёми была в курсе того, что случилось в воскресенье — Рёта ей все рассказал. Она была недовольна, что они приняли настолько важное решение без нее. Накамура-сан обещал, что они все будут делать сообща, как коллектив «Жизни». Как семья. А тут, получается, он нарушил собственное обещание. Сегодня в кафе его не было, и Саёми понятия не имела, куда он мог пойти учитывая то, что в Симогё-ку сейчас братья Матсубара. Вместо него ее с Рётой компанию составлял Акейн, который снова прогуливал пары. Он в который раз вызвался помочь бесплатно, и Акияма запретил ей ругаться с ним. Сказал, что ему сейчас тяжело, и лучше просто подыгрывать, чтобы не ссориться. Рин не понравилась его позиция, но ей пришлось пойти на уступки. Сейчас же девушка то и дело поглядывала на своего друга, вливавшего себя вот уже третий эспрессо за час. Пусть Рёта и попросил не вмешиваться, ей все равно ужасно хотелось поговорить с Акейном. Хотя бы попытаться. Стоять и смотреть на то, как он себя медленно убивает, было просто невыносимо. Поэтому темно-красная макушка следователя, показавшаяся в одном из окон, буквально оживила девушку. Бегло оглянувшись на парней за кофейной стойкой и убедившись, что они не заметили появление Фусаэ, Рин с деланным беспокойством помахала вокруг себя ладонью, гоняя туда-сюда теплый воздух. — Фух! Что-то здесь душно. Рёта, Акейн, я выйду ненадолго, чтобы проветриться, — дождавшись, пока Акияма, до того чистивший кофейный аппарат, кивнет ей, девушка как можно скорее покинула кофейню и наконец встретилась со следователем лицом к лицу. Как только они скрылись за поворотом, Саёми тут же ей улыбнулась: — Фусаэ-сан! Как я рада тебя видеть. Что-то случилось? Прислонившись к стене, девушка как можно скорее попыталась изобразить на своем лице улыбку, чтобы Рин поняла: она благодарна. Очень благодарна, что ее поняли без слов и не оттолкнули. — Вчера я подслушала разговор двух братьев-гулей, — торопливо начала она, видя, как Саёми хмурится, наверняка представляя ее рассказ вживую. — Они, кажется, набирают добровольцев в «Борёкудан». И планируют убить Накамуру-сана. — А как они выглядели? Может, получилось что-то разглядеть? Фусаэ тут же описала, что видела. По мере ее описания Саёми начинала хмуриться все сильнее. — Очень похоже на братьев Матсубара. Они давние друзья Накамуры-сана, — спустя время, тихо ответила девушка. — Это так…странно. Зачем им планировать его убийство? — Я подозреваю, что они работают на «Борёкудан», — Фусаэ торопливо покачала головой, сжав ладони в кулаки. От Саёми, кажется, не укрылось ее напряжение, и ее выражение лица приобрело нотки сочувствия. — Возможно им все равно, что они друзья. Возможно, дело во мне: то могли быть какие-то другие гули, не те, про кого ты сейчас рассказала. Так или иначе, пожалуйста, предупреди Накамуру-сана и остальных. Будьте осторожны. Саёми кивнула, а после с иронией улыбнулась: — Думаю, если это действительно они, я бы не смогла рассказать об этом. По крайней мере, не Накамуре-сану лично. Он ни за что не поверит, что его друзья могут его предать. Но не переживай, Фусаэ-сан, я обязательно что-нибудь придумаю. Могу по крайней мере гарантировать, что поделюсь всем с Рётой и Акейном: может, втроем мы будем думать быстрее. Она промолчала про состояние Тахакаши. Сейчас втроем они будут работать так же хорошо, как и работали бы вдвоем: Акейн наверняка вызовется помогать, но будет ли от него какая-либо польза? Рин тяжело вздохнула, потерев переносицу. — Фусаэ-сан? На нее тут же поднялась пара черных глаз. Девушка заглянула в них, мысленно спрашивая себя, правильна ли сторона, которую она занимает втайне от всех остальных. Однако в их прохладной темноте она не увидела и тени ненависти или неприязни, про которую с возмущением рассказывал Хисаши. Поэтому она рискнула положить свою руку следователю на плечо. Сжала совсем легонько, чтобы просто почувствовать, и поняла, что оно узкое. Небольшое, как и сама Фусаэ. За все то время, которое она провела в Киото, она не причинила им вреда. Напротив, она рисковала собой, ходила с ними на фестиваль, помогала в кофейне и относилась к ним, как к равным, а не как к каким-то монстрам. Что тогда сделал этот миниатюрный человек, стоявший перед ней и едва достающей ей до плеча? За что Хисаши так резко на нее обозлился? За то, что она сама начала расследование в школе, не сказав им об этом? Какая глупость. Саёми долго смотрела ей в глаза. И чем дольше длился их зрительный контакт, тем яснее она понимала: сторону она не поменяет. Будет на ней до конца. — Мне очень стыдно за то, что произошло в воскресенье. Ты не заслужила такого к себе отношения. Накамура-сан считает, что ты ведешь двойную игру против нас, потому что узнал, что ты проникла в школу под видом ученицы, и сделала это без нас. Это его так разозлило. Помню, мы с боссом были в подсобке и обсуждали письмо от «Борёкудана», а он бушевал в зале. Думала, он что-нибудь, да сломает. Помолчав, следователь вдруг спросила: — Саёми, а не рассказал ли ему об этом один из братьев Матсубара? Девушка удивилась, а после кивнула. Следователь мрачно хмыкнула. На какое-то время между ними повисла тишина. Фусаэ глядела себе под ноги, стиснув зубы, а Саёми смотрела на нее, пытаясь угадать, о чем сейчас думает следователь. Наконец Матсумото подняла голову и снова встретилась взглядами с ее ясными голубыми глазами. — Если честно, я начала все это, чтобы доказать вам, что могу и сама вносить существенный вклад в развитие расследования. Я хотела…в особенности доказать ему, что я не слабая. Что меня не нужно опекать или трястись за мою безопасность. Я ведь, черт возьми, следователь. Рисковать, раниться и драться — суть всей моей профессии. — Эй, Фусаэ, я тебе верю, — вдруг сказала Рин, и девушка замерла, потрясено глядя ей в глаза. Гуль улыбнулась, отвечая ей уверенным и теплым взглядом. — Я знаю, что ты нас не предашь, и буду в этом уверена, несмотря ни на какие слухи. — Саёми…— внезапно в голове следователя образовалась пустота. Фусаэ так и застыла с приоткрытым ртом, отчаянно пытаясь собраться с мыслями, но спотыкаясь и роняя всех их каждый раз. Захотелось вдруг подойти к ней и крепко обнять — но эта идея была точно ушат с холодной водой. Так нельзя. Это непрофессионально, да и…слишком открыто. Фусаэ вдруг стало противно от самой себя. Поэтому она как можно скорее выдавила из себя единственное слово, пришедшее на ум после несколько безумно долгих секунд. — Спасибо. Саёми, кажется, совсем не удивилась ее реакции. Девушка лишь шире улыбнулась, а после достала телефон из кармана шорт. — Слушай, как тебе идея обменяться номерами? Так мы сможем сразу друг другу что-либо сообщать, и тебе не придется прятаться. — Давай. Давай, это…очень хорошая идея. Гуль забрала одолженный ей мобильный следователя и тут же начала стучать пальцами по клавишам, набирая новый номер в книгу контактов. Подписав себя как «Саёми Рин», она отправила самой себе какую-то совершенно случайную цифру, тут же открывая уже свой телефон и записывая номер следователя. Все это происходило так быстро, что Фусаэ даже не подумала вмешиваться: пусть Рин делает все сама. Особенно учитывая то, что ей явно не нужна была чья-либо помощь. — Вот, держи, — вернув телефон следователю, девушка снова ей улыбнулась. — Обещаю, если что-то случится - тут же сообщу. — Огромное тебе спасибо, — опустив взгляд на свой телефон, Матсумото сжала его в ладони, а после снова посмотрела на Саёми. — Я не заслуживаю твоей доброты. — Что? — Рин со смехом покачала головой, словно слова, сказанные следователем, были остроумной шуткой. — Не говори глупостей, Фусаэ. Было немного непривычно не слышать уважительного «-сан» после своего имени. Но это была хорошая непривычность. Фусаэ почувствовала, как уголки ее губ едва заметно дрожат, а после немного тянутся вверх — и в этот раз не она заставляет их двигаться. — Ладно, мне пора, не то еще заподозрят, что я где-то отлыниваю от работы, — пошутила Саёми, в последний раз улыбнувшись следователю. — Увидимся. Ты тоже береги себя, хорошо? Матсумото ей кивнула, и проводила девушку взглядом, пока она не скрылась за стеклянными дверьми кофейни. Лишь тогда она развернулась и зашагала прочь, ища глазами любые листовки, которые могли бы показаться ей подозрительными или которые агитировали вступить куда-либо. С одного из плакатов на нее с ухмылкой смотрел он. Фусаэ замерла, прекрасно зная, что плакатов с ним никогда не было, а после резко ускорила шаг, больше не смотря по сторонам. Сердце, заподозрив тревогу, забилось в груди, глухо рокоча в ушах. Ей мерещится, ей просто мерещится. Ее мозг снова над ней издевается. — Ты чего такая напуганная? — в его голосе снова звенит издевка, которую Фусаэ слышала каждый раз, когда он перед ней появлялся. Он настоящий никогда так с ней не говорил. Следователь попыталась удержать эту мысль в голове и не обернуться. Не оборачивайся, не оборачивайся. Все это — не более, чем галлюцинация. Фусаэ стиснула зубы и почти перешла на бег, лишь бы скрыться от голоса, который словно доносился из уголка каждой улицы. — Матсу-чан, мне кажется, мы говорили об этом. Ты обещала, что мы не будем с ними сотрудничать. Внезапно он возникает прямо перед ней, и следователь почти валится с ног, лишь бы отпрянуть от него. Лишь бы оказаться подальше. Он смотрит сверху вниз мертвым взглядом, по лицу текут струйки крови, некоторые из них уже застывают в темно-коричневых дорожках. Бело-черные волосы спутаны, запачканы в крови и грязи, а тело…нет, лучше не смотреть. Куда угодно, но не туда. Не снова. — Им нельзя доверять. Что, если та девочка уже рассказала, как ты опасна и как важно поскорее от тебя избавиться? — он специально подошел ближе, почти касаясь ее носа своим. От него веяло холодом и кровью. Словно перед ней стоял настоящий живой мертвец. — Ты пообещала мне, что перестанешь с ними сотрудничать. И что я вижу сейчас? Матсу-чан, ты совершенно разучилась сдерживать обещания. Где твоя гордость, честь? М? Ты уверена, что сможешь защитить ее, или тоже унесешь в могилу, после того как ты дала мне… — Заткнись. Она буравит его испачканное лицо злобным взглядом. Глаза Фусаэ холодны настолько, что могли бы обжечь, как лед, к которому прикасаешься голыми руками. Следователь видит, как он смеется над ней. Видит и со свистом вынимает кинжал. — Заткнись и иди нахуй, ебучий выблядок. Лезвие рассекает воздух, и он растворяется — но его темные глаза наблюдают за ней, наблюдают, даже когда он сам полностью исчез. Фусаэ чувствует этот взгляд каждой клеточкой своего тела. На внезапно подкосившихся ногах она с трудом доковыляла до ближайшей стены и съехала по ней вниз, дрожащими руками выудив из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку. Курамото-сан говорила, что она должна быть сильной. Говорила, что если позволит галлюцинациям победить, то не сможет защитить ни себя, ни ее — а ведь Фусаэ поклялась. Не пообещала, а поклялась. Поклялась умирающему на ее руках другу. Ее первому лучшему другу. Тогда девочка-следователь ухватилась за слова старшей коллеги, как за соломинку, и с особым рвением следовала предписаниям психиатра. Курамото-сан делала это как из личных побуждений, так и из-за просьбы начальства. «Разберись с девочкой, пока она не станет всеобщей проблемой». Она никогда не считала Фусаэ проблемой. Но она умерла, умерла еще зимой. С тех пор все потеряло смысл. — Ты не он, — тихо сказала Матсумото пустоте, когда руки перестали дрожать с прежней силой и никотин позволил ей мало-мальски взять себя в руки. — Ты не он, и никогда им не будешь. Я знаю, ты здесь и ты слышишь меня. Так слушай внимательно: проваливай. Убирайся из моей головы.

***

Достав свою фотокамеру, Уми неуклюже склонилась над записной книжкой, лежавшей на ее диване. Та была открыта, на страницах — быстрые заметки, написанные аккуратным почерком. «Акейн Тахакаши, 20 лет. Высокий, худой, ярко-красные крашеные волосы, бирюзовые глаза, бледная кожа, веснушки. Тип кагуне: укаку. Опасность: не выше класса В. Саёми Рин, 19 лет. Высокая….Рёта Акияма, 20 лет, носит наушники, чтобы блокировать звуки извне — усиленный слух?…Хисаши Накамура, 29 лет. Высокий, подтянутый…кагуне: химера между ринкаку и бикаку, опасность: класс А…Арихама Териуки, глава Симогё-ку…опасность: ?» «Миэко» забыла это еще вчера. Уми честно собиралась отдать записную книжку без лишних вопросов и честно собиралась туда не смотреть, но любопытство все-таки взяло вверх. На этих страницах она нашла и себя. Названную другим именем, словно следователем и правда верила, что оно настоящее. Рядом была заметка, «не представляет угрозы». Уми, перечитав ее несколько раз, горько улыбнулась. Там был и Атсури. А так же много-много доводов касательно братьев-близнецов. Уми сфотографировала их в первую очередь — уж очень ей захотелось потом зачитать все это Атсури вслух, чтобы обсудить это как с ним, так и с близнецами — или, желательно, одним из них. «Миэко» считала, что у ее парня есть брат близнец. Считала до момента, пока Уми не сказала ей, что у Атсури нет родственников. Она не соврала — он уже одиннадцать лет был сиротой. В какой-то степени ей нравилось играть со следователем. Пока Атсури только дразнился, Уми и правда старалась давать подсказки, когда это было возможно. Ей хотелось, чтобы следователь разгадала это дело. Чтобы вышла на них. Безусловно, тогда всем им грозит наказание, но не справедливо ли оно заслуженное? Атсури знал, что книжка у нее. Он и обязал Уми узнать, есть ли там информация, которая может сыграть им на руку. Девушка знала, что есть, да еще какая: сведения про Хисаши Накамуру, на которого сейчас готовят покушение братья Матсубара. А так же все про гулей из «Жизни». Она бы хотела сходить в эту кофейню. Почему-то Уми казалось, что ребята оттуда готовят восхитительный кофе. — Прости, «Миэко»-чан, — прошептала она страницам, словно они могли запечатлеть ее раскаяние. — Я не могу пойти против него. Знаю, ты все разгадаешь и справишься, какую бы загадку мы тебе не придумали. Щелк.