Поединок.

— Ты уверена, что это того стоит? Фусаэ, до того сидевшая, подтянув колени к груди, молча подняла взгляд на девушку, замершую у раковины. «Ханако» смотрела на нее с беспокойством, даже не замечая, что две кружки, которые она сжимала пальцами одной руки, готовились выпасть из ее хватки. — Да. Следователь появилась на пороге ее квартиры вчера вечером. Тихо рассказала девушке, что пазл сложился, что следователь знает, кто она. Пока «Ханако» в ужасе ждала трибунала, пытаясь найти хоть какую-то эмоцию в пустых черных глазах напротив, Матсумото, казалось, смотрела сквозь нее. После паузы, тишина которой звенела от напряжения, Фусаэ вдруг попросила принять ее к себе. Хотя бы на одну ночь. — «Я не смогу спать в гостинице, — тихо объяснила она «Ханако», — Не сегодня. А поспать мне необходимо: завтра меня будет ждать он». Этой ночью она снова спала на диване, сжавшись в комок, накрытый легким одеялом. Утром было пасмурно, и когда «Ханако» проснулась, Матсумото уже сидела у окна, выкуривая третью сигарету подряд. Девушка впервые попросила следователя прекратить, ссылаясь на беспокойство об ее здоровье, и Фусаэ пришлось повиноваться. — Мне кажется, я знаю, кто это был, — она не скрыла от «Ханако» ни одной детали. Честно рассказала и о приглашении в метро, и о конфликте в кофейне. Слыша, как Матсумото снова заводит разговор о встрече, до которой оставалось всего несколько часов, девушка напряглась, смерив ее взглядом, полным мучения. — Это мог быть «Сёдзи», — между тем продолжала Фусаэ, даже не замечая дискомфорта своей собеседницы. — Голос был очень похожим. — Слушай…«Миэко», может, тебе не стоит туда идти? — осторожно начала девушка, наконец-то вспомнив о кружках и с тихим звоном поставив их на стол. — Тебе нехорошо. Я же вижу. Ты переживаешь, верно? И за гулей из кофейни, и за встречу, и за меня. Тебе сейчас очень тяжело. Что, если он застанет тебя врасплох и ранит? — Тогда я умру как полагается следователю, — Фусаэ с отсутствующим выражением лица проследила за тем, как «Ханако» насыпает ей в чашку сероватый кофейный порошок. — Высыпь обратно. Пожалуйста. Меня тошнит от растворимого кофе. — Умрешь как полагается следователю…умоляю, не говори так, — девушка, поспешно выбросив порошок в мусорное ведро, повернулась к ней с широко распахнутыми глазами. — Я не прощу себе твою смерть. Останься, прошу, не иди к нему. Он очень сильный, «Миэко». Идти драться с ним в одиночку… — Ты считаешь меня слабой, «Ханако»? — тихо спросила следователь, перебив собеседницу. Та замерла и сглотнула, сжав пальцы на кружке, которую только-только взяла обратно в руки. Фусаэ не сводила взгляда с той самой точки, где стояла ее кружка, не поднимая глаз на «Ханако». В выражении ее не было ничего, что получилось бы описать какой-то определенной эмоцией: словно какой-то художник, подойдя к нетронутому полотну, постоял, глядя на белое пространство, а после вдруг ушел. Пустой холст остался никем не тронутым — прямо как лицо Матсумото. — Не недооценивай меня. Я почти у цели. «Сёдзи» ждет меня как гуль: я встречусь с ним как следователь. Встав, девушка молча подошла к «Ханако», заставив ту потупить взгляд. Пустота в глазах Матсумото, незнакомая и такая холодная, пугала ее хуже гнева: если ярость «Ханако» умела унимать, то с безразличием совсем не знала, как бороться. — Может…может, ты хотя бы скажешь ККГ, что вы собираетесь встретиться? — наконец нашлась девушка, подняв на следователя полный внезапной надежды взгляд. Фусаэ же, ответив ей долгим молчанием, в итоге покачала головой. — Я разберусь сама. Не обращая на девушку особого внимания, Матсумото потянулась за чем-то, находившимся за спиной «Ханако» — вероятно, за чайной ложкой. Слыша, как тихо гремят столовые приборы, девушка не выдержала и резко схватила Фусаэ за предплечье. — Умоляю, — пусть голос ее был тихим, он звенел от твердости. — Позволь мне хотя бы как-то помочь. «Миэко», я не могу сидеть здесь, сложа руки, пока ты сражаешься в…— остановив себя на полуслове, девушка помотала головой, заставив себя заглянуть подруге в глаза. — Давай договоримся? Если ты не позвонишь мне через час после вашей с ним встречи, я обращусь за помощью. Хотя бы позвоню в полицию, если ты не хочешь тревожить ККГ. Я не сомневаюсь в твоих силах, честно, — просто он…я лишь хочу, чтобы ты не переоценивала свои способности и не недооценивала его. Встретившись с ней взглядами, Фусаэ какое-то время, не шевелясь, буравила «Ханако» глазами. Затем же она вдруг отошла, направляясь к прихожей. Надев пальто и взяв в руку чемоданчик с куинке, девушка подошла к двери, лишь тогда обернувшись в сторону замершей на расстоянии «Ханако». — Я могу хотя бы узнать твое имя? — спросила Матсумото, подняв на нее тяжелый взгляд своих темных глаз. Ее собеседница, не ожидая такого вопроса, не сразу нашлась с ответом. — А…а, да, конечно. Меня зовут Уми. — Уми. Красивое имя. Фусаэ нажала на дверную ручку, толкая дверь от себя. Когда она вышла в тускло освещенный коридор, раздался голос Уми: — Я буду ждать твоего возвращения. И звонка. Кивнув, следователь закрыла за собой дверь.

***

В метро, как и всегда, хватало снующих людей. Фусаэ с отсутствующим выражением лица лавировала в толпе, медленно, но верно приближаясь к нужному ей вагону. С трудом протиснувшись в двери, девушка покрепче обхватила свой чемодан и, найдя пустой уголок в самом конце вагона, устроилась там. Дожидаясь отправки, следователь вслушивалась в звуки вокруг, глядя в одну точку. В окне напротив ей вдруг почудились чьи-то ноги — но Фусаэ не стала оборачиваться. То наверняка был он — снова пытался подействовать ей на нервы. Обняв чемодан с Ремом, следователь, водрузив его себе на колени, прижалась подбородком к прохладному боку, игнорируя навязчивую галлюцинацию. Поезд наконец-то тронулся, и гвалт, царивший на перроне, сменился приятной тишиной. Фусаэ сидела, сгорбившись, не чувствуя ничего, кроме легкой усталости. С какой-то стороны, пустота была хорошим знаком — все под контролем, и она снова держит себя в руках. С другой же стороны, привыкнув к постоянно бурлящим внутри эмоциям, Фусаэ не была рада их внезапному исчезновению. Рефлекторно потянувшись в карман пальто за пачкой сигарет и зажигалкой, совершенно не беспокоясь о возможном дискомфорте находившихся в одном вагоне с ней людей, Матсумото внезапно заметила ярко-красную макушку, промелькнувшую в метре от нее. Тут же забыв о сигаретах, девушка резко повернула голову — лишь для того, чтобы столкнуться с пустующим сидением рядом. В вагоне не было ни единого пассажира с ярко-красными волосами. Буравя пространство вокруг себя широко распахнутыми глазами, следователь с силой зажмурилась и откинулась на спинку своего сидения, не открывая глаз. Так она просидела, пока не услышала объявления об остановке в Кита-ку. Втором районе Киото. Выйдя из поезда, Фусаэ машинально огляделась, отметив стерильно-белый пол и стены, пестрившие разными рекламными афишами. Метро Кита-ку ничем не отличалось от любого другого Киотского метро. Разве что полным отсутствием людей. Смахнув это на поздний час, Матсумото, следуя указаниям пригласившего ее вчера на рандеву гуля, присела на ближайшую скамейку в ожидании последнего поезда. Без людей станция казалась огромной и невероятно пустой: словно, захоти Фусаэ выйти отсюда, ей бы пришлось потратить несколько часов лишь на то, чтобы просто добраться до лестницы, ведущей наверх. Матсумото скучающе оглядывалась по сторонам, держа чемодан с куинке на коленях и периодически проводя по сероватой поверхности ладонями. Нужный ей поезд приехал через полчаса. Фусаэ поняла это, увидев горящую табличку «Камигё-ку — Ямасина-ку». Встав со скамьи, следователь зашла в пустующий вагон. Встретившая ее тишина показалась ненастоящей, и оттого каждый звук отскакивал от стен, становясь в десять раз громче. В последний раз оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что кроме нее как на платформе, так и в вагоне никого нет, она неторопливо пошла в сторону вагона номер три — там, согласно уговору, ее уже должны были ждать. Так и случилось. Стоило Матсумото выйти из тамбура, как взгляд ее упал на юношу, сидевшего акурат посреди пустующего вагона. Он курил, не глядя по сторонам: когда в вагоне появилась девушка, он не обратил на нее внимания. Лишь выдохнул сероватое облачко дыма, смахнув пепел на пол. В глаза сразу бросались длинные персиковые волосы, закрывавшие его лицо — волосы, которые следователь уже видела не один раз. — Привет, Матсумото-чан, — слыша знакомый голос, Фусаэ инстинктивно сжала рукоять чемодана с куинке. Ее собеседник, все также не поворачиваясь к ней, указал на пустующее сидение напротив. — Не стесняйся, садись. Поезд скоро отправится. Не отвечая на его слова, Матсумото направилась к предложенному месту. Они сели в пустом вагоне ровно визави, глядя друг другу в глаза с непоколебимым спокойствием — все началось именно так, как того хотел юноша. Сейчас он обведет ее вокруг пальца и навсегда выведет из игры, а после займется своими делами.  Сейчас Фусаэ оторвет ему голову, потом, по необходимости, кагуне и наконец закроет дело.  — Ты хочешь убить меня, — в один голос сказали и гуль, и следователь. Юноша слабо посмеялся, качая головой.  — Меня восхищает наше сходство, Матсумото-чан. Удивительно, как представители двух разных видов могут пройти через схожие события и почти одинаково на них отреагировать. Твоих родителей съел гуль, а моих — убили следователи.  Оба тогда были совсем детьми. Фусаэ было уже семь с половиной, а «Сёдзи» только-только отпраздновал свой шестой день рождения. Девушка заколола гуля отцовскими кинжалами, серьезно повредив тому какухо и лишив всех сил. Он же тренировался изо всех сил, а после нашел тех следователей и съел.  Поймав на себе ее взгляд, юноша ухмыльнулся и наконец потушил сигарету. — Точно, я же забыл представиться. В этот раз по-настоящему, без всяких псевдонимов. Меня зовут Атсури Доура. И да, я из «Борёкудана». Они оба стали свидетелями ужасающих событий, и оба мстили за потерянные семьи по-своему. Та месть, которую он планировал годами, и месть Фусаэ, произошедшая мгновенно — единственное различие между ними.  — Спасибо, что пришла, — между тем улыбнулся Атсури. Его разноцветные глаза — желтый и фиолетовый — изучали следователя с неподдельным интересом, словно Фусаэ была живым экспонатом в каком-то музее. — Я, признаться честно, боялся тебя не застать. Было бы прискорбно, учитывая то, что я изрядно потрудился, чтобы организовать нашу встречу. Поезд наконец-то тронулся, и их беседу — или, скорее, монолог Доуры — начал аккомпанировать тихий стук колес. — Что ж, вот мои условия, — не обращая внимания на открытое игнорирование со стороны следователя, юноша деловито хлопнул по чемодану, который лежал рядом с ним на сидении. — Мы сражаемся до тех пор, пока один из нас больше не сможет подняться. Если ты побеждаешь, то я сворачиваю нашу кампанию и ухожу в небытие. Обещаю, что обо мне или о «Борёкудане» ты больше никогда не услышишь. Но, если победителем стану я, то ты обязуешься больше никогда не пытаться мне мешать. Согласна? — Согласна, — наконец откликнулась Матсумото, встав с сидения и сжав руку на рукоятке чемодана. Атсури повторил ее движения, но, в отличие от девушки, на его губах играла легкая улыбка. Он отошел в противоположный конец вагона, дожидаясь, пока Фусаэ сделает то же самое. Как только расстояние между ними стало достаточным для сражения, Матсумото активировала куинке — тишину вокруг мгновенно разрезал лязг косы. Атсури, присвистнув при виде оружия, тоже активировал свое. В его бледной руке появилась длинная фиолетовая с золотистыми прожилками нагината, которую он легко прокрутил в руке, как бы хвастаясь своим куинке. Первой в наступление ринулась Фусаэ. В несколько рывков преодолев расстояние между ними, она, держа Рема лезвием вперед, замахнулась как можно выше, чтобы разрубить Атсури надвое. — Я ведь тоже своего рода следователь, правда бывший, — Доура вдруг ухмыльнулся, своей нагинатой заблокировав удар косой. — Занимательный опыт.  Фусаэ отпрыгнула назад, опуская куинке. Ее холодный взгляд пронзил его, но не возымел эффекта — юноша склонил голову набок, вертя собственное оружие в руке.  — Это все? — спросил он у девушки, прежде чем вдруг ринуться вперед. Моментально выставив перед собой куинке, Фусаэ заблокировала удар нагинаты. Развернув косу в руках, она была в шаге от того, чтобы быстрым движением куинке вспороть ему горло — как вдруг земля ушла из-под ног следователя. На мгновение ошарашенная, она торопливо вскинула голову — чтобы тут же столкнуться с извивающимся хвостом бикаку-кагуне, который только что и сбил ее с ног. — Извиняй! — Атсури широко улыбнулся. На Фусаэ сверху вниз теперь смотрел лишь желтый глаз — фиолетовый трансформировался в мерцающий какуган. Ее заторможенность явно вызывала у него торжество. — Много про тебя слышал, Матсумото-чан. Ты знала? От тебя планировали избавиться, — мило ей улыбнувшись, юноша сделал резкий выпад вперед. Нагината пронзила воздух, где секунду назад были ноги следователя — та успела откатиться в сторону. — Тобой совершенно невозможно управлять. Я думаю, что миссия здесь — план по твоему уничтожению. Иначе как могли отправить тебя, совершенно одну, уничтожать целый «Борёкудан»? Вот и я ломаю над этим голову. Все это время, пока ты здесь. Пока он говорил, Матсумото встала и, поддев косой его куинке, рванула оружие на себя, вызвав у Атсури удивленный вздох. Он моментально отдернул руку, а его кагуне, напоминавшее хвост скорпиона, взметнулось в воздух, во второй раз целясь ей в ноги. Подпрыгнув, Фусаэ чудом избежала удара, и снова нацелилась на шею юноши. Словно раскусив ее тактику, Атсури начал закрывать лицо нагинатой, выставляя ее перед собой каждый раз, когда куинке следователя было в опасной близости. Казалось, будто одноглазый гуль знал ее технику наизусть: каждый удар косы сопровождался лязгом нагинаты, оружия сталкивались, норовя наконец пересилить друг друга. В какой-то момент Фусаэ отвлеклась на его кагуне. Увернувшись от удара нагинаты, девушка прижалась к полу и отрубила часть его хвоста. — Блять! — Атсури обернулся, зашипев от боли, а затем резко набросился на Матсумото. Вдавив нагинату ей в шею, юноша толкнул ее в сторону окна, и прижал Фусаэ к холодному стеклу. Она тут же начала сопротивляться, пиная юношу в живот и пах, размахивая Ремом в попытке задеть Доуру. Но в ближнем бою коса была тяжелой и громоздкой: Атсури подобрался слишком близко, и у девушки не осталось сил держаться за куинке одной рукой. Оставалось только сражаться за воздух, буравя гуля перед собой обжигающим взглядом. — А ведь у меня были ожидания на твой счет, — неожиданно сказал Атсури, с силой ударив ее в живот. От неожиданности из Фусаэ вышел весь воздух и она согнулась пополам, но Доура не дал ей прийти в себя. Выбив куинке из ее ладони, он с удвоенной силой прижал Матсумото к оконному стеклу. — Узнав, что тебя, такую юную, приняли в ККГ, признаюсь, я решил, что ты из «Солнечного сада», и почти было потерял к тебе интерес — да только быстро понял, что ты никак не связана с тем местом. Комитет действительно предпринял попытку создать идеального солдата, не привлекая Сад, но с треском провалился. Возможно, слишком много от тебя хотели? Или просто с самого начала выбрали не того человека? Наклонившись ближе, он не без наслаждения прошипел: — Признайся, Матсумото-чан, из тебя никудышный следователь. Все убийства, которыми ты вроде бы знаменита, были либо счастливой случайностью, либо волей случая. Тебе повезло попасть в какухо гулю, который жрал твоих родителей. Тебе повезло скинуть балки на того верзилу, убившего твоего друга. Ну и, наконец, Курамото-сенсей. Она болела гемофилией, но, как женщина, не страдала от этой болезни. А вот гуль, принявшийся жрать ее у тебя на глазах, здорово поплатился. Пока он не понимал, почему его раны отказываются затянуться, ты отрубила ему голову. Ну не удачливая ли ты, Матсумото-чан? Извини, боюсь, что со мной так же крупно тебе не повезет. Фусаэ, все еще сопротивлявшаяся его удушающей хватке, улучила момент и выхватила из-за пояса кинжалы. Один из них вонзился Атсури в какуган. — Оу, — выдохнул он, моргнув. В ту же секунду гуль схватил девушку за волосы, с размаху ударив ее головой об стекло. В глазах у Фусаэ побелело от боли. Следователь стиснула зубы до хруста, держа болезненный крик глубоко внутри грудной клетки, не давая ему подняться выше, в горло. Вслепую махнув рукой, в которой еще был зажат второй кинжал, она сумела поцарапать Атсури руку. — Даже так сопротивляешься? Да брось, Матсумото-чан. Не хочу расстраивать, но в этом поединке у тебя. Нет. Шансов. Каждое его слово сопровождалось резким, бесцеремонным ударом ее головы об стекло. Атсури стиснул ее волосы, вызывая еще одну болевую вспышку у следователя, и снова врезал ей, с грохотом ударяя ее об окно, на котором уже появились красные подтеки. — Тебе, наверное, интересно, откуда я столько про тебя знаю, — продолжал Атсури между ударами, не давая Матсумото и секунды на передышку. — Все просто: я тоже работал в Токио как младший следователь. Как интересно вышло, не находишь? Твой отец, Матсумото Юичи, зачищал штаб одной гульской организации, членом которой был мой отец, Кейсуке Доура. А потом выживший член этой организации убил чету Матсумото. Око за око — так же говорят люди? В общем, в ККГ я заявился тогда ради этого, — он кивнул на нагинату, которая уже не зажимала ей горло, а покоилась на сидении. — Это куинке из кагуне моего отца. Я достаточно сентиментален, знаешь? Короче, жаль, что мы тогда не встретились. Возможно, у тебя был бы шанс меня победить. Когда он наконец-то закончил свой монолог и разжал хватку на ее волосах, девушка съехала вниз по стене, распластавшись на полу словно кукла, которой вывихнули конечности. Ее лицо закрывала прилипшая к голове челка и кровь, которая так хорошо сливалась с темно-красными волосами. Смерив ее долгим взглядом, Атсури цокнул языком и убрал свой куинке в чемодан. — Ты жалкая, Матсумото-чан, — тихо сказал он. — Я не знаю, почему у некоторых ты вызывала неподдельный страх. В тебе даже ничего страшного нет, и сражаться ты не умеешь. Посредственность, и только. Я понимаю, почему в штабе хотели бы от тебя избавиться. Не слыша ничего в ответ, Доура, поколебавшись пару мгновений, вздохнул. — Я не убью тебя. Ты дружишь с Уми, а она ужасно расстроится, если ты вдруг погибнешь. Юноша исчез, покинув вагон на первой же остановке. Фусаэ не смотрела ему вслед. Взгляд ее застыл на битом стекле, растянувшемся вокруг сверкающим ореолом. Часть переливалась, отражая холодный свет ламп вагона, другая же медленно багровела, покрываясь ее кровью. — Ух! — он, возникнув из ниоткуда, присел рядом с Фусаэ, улыбаясь так широко, что его рот, казалось, был готов разорваться. — Смотри, Матсу-чан, теперь у нас одинаковые раны! Да ты прям как я! Он с ухмылкой стер кровь со своего лица, наклонившись, чтобы размазать ее по щеке девушки. — У меня нет слов, — прошептал он с улыбкой. — Ты проиграла и умираешь в пустом метро. Гений ККГ! Второй Арима! Да никакой ты не гений. Ты просто жалкая дрянь. Он начал смеяться, и этот смех звучал одновременно и везде, и нигде, заполняя собою весь вагон и в то же время не существуя нигде, кроме ее головы. Матсумото не могла сфокусироваться на нем. Ее сознание истончалось, ослабевая свою хватку на его смехе и осколках стекла. Последнее, что она запомнила перед тем, как отключиться — незнакомого ей юношу с черным респиратором, на котором были вышиты красные крестики.