Новые раны.

Закончив с Фусаэ, Атсури бесшумно покинул вагон. Несмотря на то, что он сделал все согласно собственному плану и должен был ликовать, празднуя устранение своей противницы, на душе у него все равно было как-то неспокойно. Доура решил списать это на Уми: он знал, что девушка ужаснется, как только узнает об их с Фусаэ поединке. Прямо как в мае, когда он убил мужчину, который домогался до Уми и был в шаге от того, чтобы изнасиловать ее. На следующий день после инцидента Атсури выследил его и убил, но его девушка пришла в ужас, узнав об этом, и он до сих пор не мог понять, почему. Доура старался мыслить рационально. Следователь действительно могла стать для него проблемой, особенно если бы он не разобщил ее с теми гулями из Симогё. Теперь же ей придется потратить месяцы на восстановление и, когда Фусаэ наконец сможет вернуться в строй, расследовать уже будет нечего. Если она, конечно, вообще сможет прийти в себя. Подумав об этом, полукровка не мог не усмехнуться. Вытянув из кармана джинс пачку сигарет «Hi-Lite», Атсури выудил одну и, щелкнув зажигалкой, закурил. Поймав свое отражение в зеркальной панели коридора, юноша остановился и придирчиво себя осмотрел. Сняв с себя заляпанную кровью рубашку, он остался в облегающем топе и широких джинсах, на которых позвякивала цепь. Взъерошив волосы, Атсури усмехнулся своему отражению: — Ну будто вернулся домой после шоппинга на Шибуе. Затем, насвистывая какой-то незамысловатый мотив, юноша направился обратно в Камигё-ку. Так как последний поезд был использован им в качестве полигона для битвы со следователем, добраться из Накагё-ку в первый район было немного проблематично. Выйдя на тускло освещенную улочку, Атсури задумчиво осмотрелся, пытаясь решить внутреннюю дилемму: найти способ вернуться в штаб или провести ночь здесь. На глаза ему попался симпатичный автомобиль темно-синего цвета. Приблизившись к нему и рассмотрев свое отражение в стекле, Доура задумчиво закусил губу, но в итоге тряхнул головой. — Надо быть добропорядочным гражданином. Эх, интересно, сколько сотен йен надо будет отдать за такую машинку… Отыскав весьма приличный мотель, Атсури решил провести ночь там. Потянулись было за телефоном, чтобы сообщить Шуичи и, в первую очередь, Уми о своем отсутствии, он вдруг обнаружил, что мобильного нигде не было. — Бля, неужели забыл? — пробормотал себе под нос Доура, шарясь по карманам джинс третий раз подряд, словно за предыдущие два обыска что-то там изменилось. — Ладно. Завтра извинюсь. Хорошо еще, что кошелек не потерял. Пришлось бы спать на улице.

***

По прибытии в Камигё-ку самым ранним рейсом, Атсури встретила странная напряженность, которой он раньше никогда не замечал в этом районе. Покрепче сжав свой чемодан с куинке, юноша встретился взглядами с одним из «Борёкудана», кивком подозвав его к себе. — Что случилось? — спросил, даже не здороваясь. Гуль перед ним, напротив, отвесил короткий поклон. — Оябун вернулся из Фусими-ку вчера вечером. Операция прошла неудачно. Была засада. — Что?! — опешив на мгновение, Доура мотнул головой, стремительно возвращая самообладание. — Оцепите район. Людей разгоните по домам. — Есть. Поспешив к бывшему кварталу удовольствий, Атсури не мог перестать думать об услышанных им словах. Фусими-ку? Шуичи никогда не упоминал его. Какая операция? Почему Атсури не был в курсе? Что вообще происходило все то время, пока он сидел в Симогё и разбирался с Матсумото? Ворвавшись в здание, он первым делом громко спросил: — Где Абэ?! В глаза юноше сразу бросилось множество гулей, рассыпанных по обширному холлу. Они зализывали раны. Атсури сжал губы в тонкую линию, молча оценивая масштаб неудачи в той операции, про которую он ничего не знал. Кто-то из гулей — кажется, брат Рё, но он мог ошибаться — хрипло ответил: — Старший у себя. Доура молнией взлетел вверх по лестнице, оставив израненных соратников внизу. Не думая о всем том, что он увидел и услышал, Атсури без стука рванул двери от себя, вломившись в покои Шуичи без разрешения. К черту эти формальности — он ничего не понимал, и незнание всей картины вызывало отвратительное, гадкое ощущение беспомощности. — Абэ! — громко окликнул Доура друга, бегло оглядываясь по сторонам. — Алло, ты где?! Какого черта здесь произошло, почему половина наших изранена?! Что вы вообще делали в… — Атсури…? — непривычно тихий голос Шуичи заставил его резко замолчать. Доура молча заглянул в соседнюю комнату, отодвинув ширму от дверного проема, и встретился с ним. Абэ сидел в углу собственной спальни, прислонившись к стене. Мужчина прижимал окровавленную ладонь к своему боку, мелко подрагивая и периодически кашляя. Атсури замер, остановившись в дверном проеме с широко распахнутыми глазами. — Что…— начал было он, но слова просто рассыпались, не дойдя до наружности. Шумно сглотнув, Доура вдруг преодолел все то небольшое расстояние между ними и схватил Шуичи за плечо. — Плевать. Ты объяснишь. Нам нужно тебя подлатать. Идем. Не обсуждается. — Стой…Атсури, подожди! — Доура рванул его за плечо слишком сильно, и Абэ зашипел от боли. Но он не встал. Атсури выволок его в приемную, в которую и вели те двери, через которые он ворвался сюда пару минут назад, и тогда мужчина вцепился в его руку своей. — Остановись, не надо. Отпусти, — сбивчиво попросил он, отталкивая его ладонь от своего плеча. — Бессмысленно. Я не могу исцелиться. Атсури застыл. — Что? Шуичи вымученно улыбнулся. Без опоры, на которую он мог облокотиться, мужчина обессилено сполз на пол, подняв уставший взгляд рубиновых глаз в потолок. — Я не могу исцелиться. Ран много, они слишком глубокие. Возможно, мне уже просто не хватает сил. — О чем ты?! Блять, Шуичи, даже не начинай, — водрузив его туловище себе на колени, Доура подложил свою ладонь Шуичи под голову, уставившись на него сверху вниз. — Я дотащу тебя вниз. Добуду тебе еды. Ты поешь, и все будет хорошо. Разговор окончен. — Ты можешь меня выслушать? — спросил Абэ, повернув голову, чтобы взглянуть Атсури в глаза. — Так разговариваешь, будто ты — бывалый лидер, а я — зеленый рядовой…Атсури. Я ходил в девятый район за помощью. — За помощью? Как здорово они тебе помогли, — фыркнул Доура. Это получилось слишком резко, слишком отчаянно, и он с досадой сжал свою ладонь на окровавленном боку товарища, надеясь помочь ему остановить кровотечение. — Да…— Шуичи слабо рассмеялся, а после тяжело вздохнул. — Кто-то рассказал тамошнему главарю, что мы придем. Я специально взял с собой мало ребят — хотел поговорить мирно — а встретили нас общие силы Фусими-ку и Минами-ку. — Минами-ку?! Мы же убили их главу! — А они поставили нового. Теперь там всем заправляет женщина-гейша, — отозвался Абэ, который уже давно устремил взгляд куда-то за Атсури, флегматично реагируя на его эмоции. — Я этой сучке брюхо вспорю, — прорычал Доура, на что Шуичи усмехнулся. — Даже если я скажу, что отправился туда из-за тебя? Юноша изменился в лице. — Что…? — Да, Атсури, ты не ослышался. В Фусими-ку я шел из-за тебя. Доура ничего не ответил, и потому в комнате повисла тишина. — Я хотел остановить тебя…— уже тише продолжил Шуичи, грустно улыбнувшись. — Потому что твои действия шли вразрез с теми идеями, которые я изначально положил в фундамент «Борёкудана». Но мирные переговоры были сорваны на корню. Возможно, их информатор не предупреждал их, что мы шли с миром. Я уже не знаю. Так сложилось, что последние несколько недель я нормально не ел, отдавал еду братьям, сестрам…ну ты знаешь. — Господи, Абэ, вот! Ты видишь, куда привела тебя твоя дурацкая доброта?! — снова взвился Атсури, вцепившись свободной рукой себе в волосы в безуспешной попытке выплеснуть свои эмоции хотя бы куда-нибудь. Внутренне он уже приготовился услышать что-нибудь вроде «я знаю, что делаю, и не нуждаюсь в твоих советах» или «это поражение не означает, что я должен отказаться от первоначальных целей нашей группировки», но к его шоку Абэ не сказал ничего из этого. — Вижу, — он сделал паузу, устало прикрыв глаза. — Возможно, ты был прав, Атсури. Я и правда смотрел на этот мир, как последний идеалист. — Что…что ты такое говоришь…— сдавленно прошептал Доура, не веря, что слышит эти слова из уст гуля, который ни разу не сворачивал с намеченного им пути. — Шуичи, я—я вспылил, господи, не принимай все так близко к сердцу! Давай, пойдем, тебя нужно подлатать… — Атсури, — Абэ повернул голову вправо, наклонив ее так, чтобы он мог смотреть только на своего собеседника. — Я устал. Возможно, Киото еще не готов к кредо моего «Борёкудана». Возможно, он никогда не будет к нему готов. В неожиданно звенящей тишине вокруг его голос был подобен раскатам грома. Атсури чувствовал, как карточный домик надежд, планов и веры, выстроенный ими двумя за весь этот год, медленно опадает, опускаясь до самого плинтуса. — Я хочу, чтобы ты взял на себя командование, — продолжил Шуичи, не сводя с него глаз. — Ребятам нужен лидер. Кто-то сильный и уверенный, на кого можно положиться. Ты единственный, кому я могу доверить эту роль, пусть наши видения «Борёкудана» кардинально отличаются. — Я не готов, — отозвался Атсури, сжав руку Шуичи своей похолодевшей ладонью. — Абэ, я не готов тебя терять. Почему ты прощаешься? Ты…ты слишком рано всё решил…эй, а почему бы не спросить, как это все вижу я? Мы ведь…мы ведь всегда все обсуждали вместе…что изменилось сейчас…? Заметив первые слезы беспомощности, замерцавшие в его разноцветных глазах, Шуичи тепло ему улыбнулся. — Слушай, у меня к тебе последняя просьба, — тихо обратился он к Доуре, который тут же наклонился ближе. — Гули объединяются против «Борёкудана». Все наши браться и сестры будут под угрозой, потому что для тех ребят любой, кто с нами связан — лютый враг. Ты должен их защитить, и должен стать сильнее. Съешь меня. Атсури опешил. — Что ты только что сказал…? — Ты не ослышался, — Шуичи говорил это совершенно серьезно, не сводя с юноши глаз. — Если ты меня съешь, ты сформируешь второе какухо и сможешь отрастить второе кагуне. Ты станешь сильнее. Ты сможешь дать отпор. Стать сильнее… — Ты…ты несешь бред, Абэ…— пробормотал Атсури, в ступоре качая головой. — Я не буду…нет, нет, я не смогу… Второй какухо… — Ты мой друг, — продолжал он шепотом. — Я не готов тебя терять. Не сейчас. Мы столько всего уже сделали, Абэ, так почему ты внезапно сдаешься? Ты такой надежный и хороший лидер, тебя уважают абсолютно все в «Борёкудане». Даже я. А теперь ты просто говоришь, что уйдешь? Вот так? От моих рук? Это…это…я не… Шуичи, встретившись с ним взглядами, печально улыбнулся. — Из-за меня почти все, кто пошел в девятый район, либо погибли, либо серьезно пострадали. Как я буду смотреть им в глаза, когда не смог их уберечь? Я слабею, Атсури. Прости, но я больше не смогу идти вперед. Прости…что не уберег тебя. Он закрыл глаза, и улыбка его стала добрее, теплее. Шуичи улыбался так, будто наконец отдохнул после тяжелого дня. Атсури вцепился ему в горло. Он не понял, когда именно это сделал. Доура очнулся, когда на его зубах уже хрустели кости, а рот был полон жесткого, невкусного мяса и солоноватой кожи. С трудом заставляя себя проглотить это, он отодрал голосовые связки Абэ, проглотив их одним быстрым движением. Горло тут же сдавило от рвотных позывов: но он, зажав рот рукой, продолжил разрывать стремительно остывавшее тело. Если остальные его увидят, они поймут, что это был я. Надо сделать так, чтобы никто его не узнал…. Доура начал отдирать куски кожи и мяса с его лица. Плоть гуля была отвратительной на вкус, возможно, даже хуже человеческой еды. Но Атсури упрямо глотал ее, шаг за шагом, торопливо вытирая слезы, непрерывно текущие из глаз, и сглатывая рвотные позывы. А затем двери распахнулись, и юноша запоздало осознал, что сидел и пожирал Шуичи на самом видном месте. Вся съеденная плоть моментально попросилась наружу, стоило ему увидеть, что к нему пришла Уми. — Уми…— сдавленно прохрипел он, чувствуя липкий страх, разливавшийся по грудной клетке ледяным потоком. — Уми, послушай… Но она уже увидела. Она увидела и всё поняла. В ее больших изумрудных глазах Атсури увидел то, чего так боялся увидеть все то время, проведенное с ней — животный страх. Для нее он был монстром, убившим ее последнюю надежду. Осознание этого причиняло почти физическую боль. Не став выслушивать его сбивчивые попытки все объяснить, Уми ринулась прочь, и Атсури в панике побежал следом. — Уми! Уми! — кричал он вдогонку. Юноша споткнулся и распластался ничком на полу, тут же поднимаясь на ноги с тихим ругательством. — Блять, Уми, стой! Пожалуйста! Дай мне все объяснить! Когда он добрался до лестницы, на первом этаже ее уже не было. Несколько гулей, оставшихся внизу, смерили его странными взглядами, но Доура даже не обратил на это внимание. Съехав вниз по перилам, он бросился на улицу, тут же заворачивая в ближайший переулок и лихорадочно обыскивая каждую улочку в попытке найти ее. В какой-то момент он выбежал к тупику, и Атсури вдруг вспомнил, что может пользоваться кагуне. С досадой хлопнув себя по лбу, юноша тут же активировал его и, запрыгнув на крышу ближайшего из домов, стал осматривать все сверху. Уми нашлась почти сразу. Атсури увидел ее лежащей на земле и спикировал вниз с нехорошим предчувствием. — Уми…? Вопрос оборвался в горле тихим вскриком: его любимая лежала на земле с застывшими на лице слезами, а ее шея все еще была пунцовой от чьих-то рук. Упав на колени рядом с ней, Атсури бережно поднял тело Сугисавы себе на колени, прижимая ее к себе. Сердце не бьется. Он не может найти у нее пульс. — Уми, — прошептал Доура, быстро и тяжело дыша. — Уми, Уми, Уми…птенчик, ты меня слышишь? Пожалуйста, отзовись, Уми, умоляю тебя, ответь мне…пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не умирай, не умирай, не бросайнебросайнебросайменя…… Слова спутывались. В голове все мешалось. Атсури задохнулся в собственных слезах, зарывшись лицом в ее волосы. От Уми пахло цветами и чем-то сладким — этот аромат теперь отдавался в его груди глухой, ноющей болью. Доура бережно целовал ее макушку, словно надеясь, что его поцелуи волшебным образом вернут девушку к жизни — она не ответила ни на один из них. Когда же слез не осталось, а тело Уми окончательно остыло, Атсури медленно поднял голову. Его взгляд столкнулся с Рё — тот стоял поодаль, безучастно наблюдая за происходящим. Доура застыл. — Это…сделал ты? Гуль кивнул. — Она предала нас. Я избавился от нее до того, как она успела причинить нам какой-либо вред. — Поступал ли приказ? — вдруг спросил Атсури, опустив голову. — Что? — ПОСТУПАЛ ЛИ ПРИКАЗ?! — он сорвался на крик, сильнее прижав к себе тело убитой. Рё не ответил.

***

Они вернулись в штаб группировки спустя пятнадцать минут. Рё, встретившись взглядами с братом, всучил ему записную книгу. — Эт что? — хрипло спросил последний, вертя ее в руках. — Оставь себе. Это девушки босса. — На кой это мне? Рё не стал отвечать. К этому времени уже успел вернуться Атсури, объявивший о всеобщем собрании. Гули беспокойной толпой повалили на второй этаж, где располагался вместительный зал — раньше куртизанки развлекали в нем большие группы гостей. «Борёкудан», придя сюда, оборудовали его под зал для собраний. После того, как все уселись на старых татами, Атсури вышел на сцену, с отсутствующим выражением лица возвысившись над подчиненными. — Братья, — обратился он к слушателям, — Сестры. Мне больно об этом говорить, но наш старший брат скончался в результате вероломного сражения с гулями из Фусими-ку, которые превосходили нашу группу числом. Они атаковали их, несмотря на то, что брат Абэ пришел к ним с миром. По толпе тех, кто не был в девятом районе, пролетел шепот. Кто-то заплакал, кто-то молча опустил взгляд. Многие стянули с лиц респираторы, безмолвно чтя погибшего лидера. Дав им время проводить его, пусть и таким образом, Атсури продолжил. — Перед смертью Шуичи попросил меня занять пост лидера этой группировки. И я намерен выполнить его последнюю волю. Мы отомстим за него и за всех, кто погиб, покинув нас. Но ради этого мы должны стать сильнее, сплоченнее и крепче. Ради этого я предлагаю разобраться с первым раскрывшим себя предателем. Рё Асай! Он вышел вперед, представ перед всеми с непоколебимым спокойствием. Его брат, напротив, словно что-то чувствуя, поспешил к нему сквозь толпу. Атсури подал знак, и его схватили за руки, не подпуская к Рё. — Эй, — он тут же начал вырываться. — Эй, Доура, что за хуйня? Спустившись со сцены, Атсури высвободил кагуне. Видя это, брат Рё забился в чужих руках с удвоенной силой, безуспешно пытаясь вырваться и закрыть, защитить, спасти и выгородить. — Доура! — Атсури подошел к Рё, с силой ударив его в живот. — Доура! Одноглазый гуль схватил его за плечи. — Блять, Доура! Стой! Стой—стой, НЕТ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА—РЁ!!!!РЁ!!!!!!!! Атсури разорвал Рё пополам. Его брат, не сводя широко распахнутых глаз с изуродованного тела, обессилено упал на колени. — Почему…? — тихо спросил он, не поднимая головы. — Что он тебе сделал? Доура смерил его долгим, тяжелым взглядом. — Ты разве не слышал, Асай? Твой брат был предателем. Такие, как он — обуза для «Борёкудана».

***

Она не помнила, когда и как оказалась в квартире Уми. Когда Фусаэ открыла глаза, встретившись с отбеленным потолком, за окном уже было темно. Она медленно встала, не стесняясь своей наготы, и заторможенно огляделась по сторонам. Было тихо: кажется, самой Уми еще не было дома. Позвать ее у Фусаэ не хватало сил. Пошатываясь, она медленно добрела до ванной комнаты, где, наполнив ванну теплой водой, погрузилась в нее всем телом. Тяжело дыша, Фусаэ уставилась в потолок. Затем вдруг медленно встала, увидев кинжалы, лежавшие рядом с ее грязной одеждой. Взяв один из кинжалов в руки, девушка снова вернулась в ванну, окуная окровавленное лезвие в теплую воду. Кровь вскоре начала отмываться, и Матсумото наблюдала за тем, как темно-красная субстанция ленивыми скачками перепрыгивает с металла на водную толщу. Затем, поднеся лезвие к предплечью, Фусаэ вогнала его в молочно-белую кожу. Тело пронзила острая боль, но девушка не смогла выдохнуть, хотя так этого хотела. Вытащив кинжал из пореза, она прижала его к коже вновь, чуть повыше. И еще. И еще. И еще. Боль, наступавшая после пореза, не давала ей ничего, чем можно было бы заполнить зияющую пустоту внутри. Фусаэ ничего не чувствовала. Ни усталости. Ни боли после травм. Ни грусти. Ничего. Даже эта боль доходила до нее фрагментарно — Фусаэ знала, что ей больно, но ей не было настолько больно, чтобы отдернуть кинжал от пореза и поспешить забинтовать рану. Казалось, что боль не принадлежит ей. Кому-то другому. Фусаэ же просто смотрит со стороны. Когда ее левая рука была покрыта продолговатыми порезами от предплечья до плеча, где-то в прихожей раздалась череда шорохов и чьих-то шагов. Фусаэ не шелохнулась, продолжив методично покрывать свою кожу порезами. Вскоре пальцы ее рук перестали слушаться, и кинжал тихо выпал из ее ладони, приземлившись где-то на ковре. Опустив кровоточащую руку в воду, девушка устремила взгляд в потолок. Затем кто-то зашел в ванную комнату, встав неподалеку черной фигурой. Матсумото не повернула головы. Ее пустые черные глаза окончательно остекленели.

***

— А ты все такой же кислый. Акейн, который успел потеряться в собственных мыслях, вздрогнул, не заметив, как рядом оказался Хисаши. Взглянув на него потускневшими бирюзовыми глазами, в которых на пару мгновений блеснул какуган, юноша поморщился и снова положил голову на прилавок. Мужчина, помявшись рядом, тяжело вздохнул. Саёми и Рёта подметали поодаль, о чем-то щебеча между собой, а босс…босс уже который день пропадал, не выходя на связь. Он делал так и раньше, но в текущих реалиях такое отсутствие вызывало у него беспокойство. Состояние Акейна оставляло желать лучшего: потому Накамура решил хотя бы попытаться с ним поговорить. — Это из-за нее, да? Из-за следователя, — спросил он тихо, заметив, как Акейн напрягся и поспешил отвернуться от него. В кои-то веки Хисаши лишь тяжело вздохнул, опустив руку ему на плечо. — Я знаю, какого тебе сейчас. Правда знаю. Я тоже ведь…любил следователя. И ничем это не закончилось — по крайней мере, ничем хорошим точно. Мне пришлось скрываться от ККГ…и просто страдать. Долго. Если бы не Териуки-сан, может, я бы и не выкарабкался. В общем, к чему это я. Отпусти ее, Тахакаши. Все равно с самого начала межу вами не было чего-то возможного. Она ведь следователь. А ты гуль. В тот момент, когда Акейн собрался что-то ему ответить, дверь в «Жизнь» распахнулась. В помещении оказался молодой человек, одетый по последнему писку моды. Его волосы цвета персика были собраны в высокий хвост, а глаза — один желтый, а второй фиолетовый — оглядывали кофейню с отсутствующим выражением. — Здравствуйте, — поймав взгляды всех присутствующих на себе, он обворожительно улыбнулся и положил на стол почтовый конверт — прямо перед Акейном. — Я посчитал, что вам следует об этом узнать. Нахмурившись, Тахакаши раскрыл конверт, вынув лежавшие в нем фотографии, и тут же с криком отшатнулся, бросив их на прилавок. Акейн прижал руку ко рту: его била крупная дрожь. Хисаши и подоспевшие Рин с Саёми наклонились вперед и поняли, что вызвало у него такую реакцию. На фотографиях была Фусаэ. Она лежала в пустой ванне в луже собственной крови. — Фусаэ-сан?! — Саёми закрыла рот рукой. — Быть не может…— пробормотал Рёта, бросив обеспокоенный взгляд на бившегося в истерике Акейна. — Неужели она… — Все верно, — ответил ему незнакомец. — Матсумото Фусаэ, токийский следователь первого класса умерла. Умерла еще вчера вечером. — Нет…нет, Фусаэ…— Акейн шептал быстро-быстро, пока Саёми обнимала его за плечи. Смерив их долгим взглядом, незнакомец снова улыбнулся и легко поклонился. — Что ж, прощайте. Развернувшись, он исчез так же внезапно, как и появился.