Торао.

Когда она покинула офис ККГ, солнце уже село. Фусаэ, в десятый раз смахнув несуществующие пылинки со своего новенького пальто, выпрямилась, деловито оглядываясь по сторонам. Сегодня ей поручили первое задание. Условия были простыми: если она сможет найти и обезвредить гуля, который в последнее время хозяйничает в доках одного из районов Токио, то Фусаэ не только подтвердит свое право работать полноправным следователем, несмотря на юный возраст, но и вполне может получить повышение. Разумеется, такая перспектива не могла не радовать. Ей даже выдали ее первый куинке — укаку, напоминавший по конструкции что-то вроде мушкета. Хорошо, что в Академии их учили стрелять, иначе пришлось бы туговато. То и дело поглядывая на белый чемодан в своей правой руке, девочка то и дело глупо улыбалась, чтобы тут же ловить себя и подавлять эти улыбки, возвращая лицу нейтральное, почти скучающее выражение. Гуль, которого ей доверили, своей мощью не превышал А-ранга, так что, в теории, справиться с ним ей не составит никакого труда. К тому же кагуне у него, вроде бы, ринкаку…так что с таким клевым куинке она его на раз-два размажет. Добравшись до доков на автобусе, девочка обвела взглядом обширную местность. Над Токио уже сгущались сумерки, а значит существовала вероятность появления гуля. Вдруг услышав странный шорох где-то справа от себя, Фусаэ моментально активировала куинке и поспешила в сторону звука. Притаившись за большими контейнерами, девочка выставила перед собой мушкет, вглядываясь в полумрак перед собой. Какое-то время Фусаэ ничего не видела, но затем в проходе между контейнерами внезапно промелькнула чья-то фигура, и девочка, не медля и секунды, помчалась следом. Ловким ударом мушкета Фусаэ сбила идущего впереди с ног, а после направила куинке ему в голову. — Не двигаться! Упавший послушно замер. Довольная, девочка обошла его, не сводя с подозреваемого глаз, и встала прямо перед ним. — Ну что, гуль А-ранга, вот ты и попался, — торжествующе проговорила Матсумото, склонив голову набок. — Признаться честно, я думала, что ты будешь, ну…более сильным, что ли. За что тебе такой ранг дали тогда? — П-постой, что?! Гуль? Я?! — внезапно фигура, сидевшая перед ней на грязном асфальте, замахала руками и попыталась встать, но следователь тут же прижала дуло куинке к его лбу, и подозреваемому пришлось вернуться в исходное положение. — Я не гуль! Честно! Вскинув брови, девочка выудила из кармана пальто небольшой фонарик и, включив его, направила пойманному в лицо. Тот поморщился, прикрыв глаза от резкого света, но позволил Фусаэ себя рассмотреть. Перед ней сидел юноша лет двадцати, бледный и худощавый. Его руки и шею покрывало множество татуировок, в левой брови и ушах поблескивал пирсинг, а одет он был так, словно возвращался домой с концерта рок-группы. Фусаэ подметила необычное сочетание цветов его волос: корни и большая часть локонов была снежно-белыми, а концы черными. Пододвинувшись ближе, девочка смогла рассмотреть его лицо. У него оно было немного вытянутым, с острым подбородком и длинным носом, а щеки были усеяны веснушками. Глаза у юноши были большими и черными, прямо как у нее. Матсумото втянула носом воздух, но не уловила знакомого запаха крови или гнили. — Получается, ты человек? — не скрывая удивления, спросила она у юноши. Тот нахмурился, да так сильно, что его густые черные брови почти встретились у переносицы. — Блин, ну естественно! В чем смысл врать сотруднику комитета, а? Пожалуйста, убери пушку от моего лица, я жутко нервничаю. Фусаэ повиновалась, и вскоре куинке был надежно спрятан в чемодане. Увидев, что девочка больше ничем ему не угрожает, юноша шумно выдохнул и взъерошил свои волосы. От пережитого потрясения у него слабо дрожали руки. — Что ты делаешь в доках? Уже достаточно поздно для прогулок в этих местах, — услышав это, он уставился на Фусаэ, глядя на девочку так, словно она только что задала ужасно глупый вопрос. — Живу я неподалеку. Решил в кои-то веки срезать путь и вернуться с работы пораньше. Клянусь, больше никогда не буду тут ходить. Выпрыгивают всякие…— пробурчал он и наконец встал с земли. Матсумото отошла на пару шагов назад, дав ему отряхнуться и критично рассмотреть себя со всех сторон. — Прости, я перепутала тебя с гулем, — призналась девочка. — Но ты прав, здесь тебе лучше не ходить. Ты мог оказаться в опасности. — В опасности? — отозвался он, вскинув брови и усмехнувшись. — Да у меня и есть-то нечего. Кожа да кости. Как бы гуль не подавился. Оценив его шутку, девочка улыбнулась в ответ. — Как тебя зовут? Я Фусаэ Матсумото. — Торао Рембутсу.

***

— Вас всех там в этом ККГ дрессируют так или что? — не выдержав, спросил Торао.  После той знаменательной встречи в доках, Фусаэ стала часто пересекаться со своим новым другом — как оказалось, он работал барменом в небольшом баре, куда Матсумото стала частенько заглядывать, чтобы поболтать с ним. Торао был ровно на пять лет старше ее — в феврале следующего года ему исполнится двадцать. Фусаэ, спокойно потягивая апельсиновый сок из трубочки, помотала головой. — Не всех. Только ребят из Сада и меня.  — Это бесчеловечно! Тебе вообще лет-то сколько, девочка? — Эм…четырнадцать? — Четырнадцать! — Торао с силой хлопнул по барной стойке, привлекая внимание некоторых посетителей. — Да я в твоем возрасте бил баклуши и прогуливал школу! Боже, даже в голове это не укладывается. Девочка рассмеялась, считая его эмоциональность очень забавной. — Ну, а ты бы что предложил? Следователи нашли меня в разгромленном доме. Родители умерли из-за гуля, мне повезло ранить его в жизненно важный орган, — слыша это, юноша замер и взглянул на свою юную собеседницу с сочувствием. — Ну и…следователи решили, что я очень способная. Меня пару лет пытались тренировать по какой-то там специальной программе, но проект был признан не этичным, или что-то такое, и я поступила в Академию. А потом оказалась в ККГ. Вообще, пока что я не настоящий следователь — если я смогу победить гуля, которого мне поручили, то тогда я буду работать в комитете как полноправный следователь. Как-то так. Протерев очередной бокал, юноша задумчиво взглянул на нее, а после покачал головой. — Моих родителей тоже убил гуль. Я остался один с младшей сестрой — если бы не дед, который оформил на нас опеку, меня и Макото бы растащили по разным приютам. Наверное, это единственное, за что я ему по-настоящему благодарен. — Получается, ты живешь с дедушкой? — Не-а. Он вообще в Хоккайдо, — Матсумото вскинула брови, а Торао пожал плечами. — Ему особо не до нас. Да и все равно как-то. Он приезжает раз в пару месяцев, иногда дает деньги или привозит что-то для Макото — и на том спасибо. — А сколько лет твоей сестре? — Макото? Десять.

***

— Попробуй, — ухмыльнулся он, протянув сигарету девочке-подростку, чьи большие темные глаза жадно следили за тем, как он вальяжно щелкает зажигалкой, поджигая собственную сигарету, и как выдыхает клубы серого дыма.  Следователь сначала помедлила, а потом все же приняла своеобразный подарок. Торао услужливо щелкнул зажигалкой еще раз — теперь уже для ее сигареты.  Сделав слишком долгий вдох, она тут же закашлялась, что заставило юношу расхохотаться.  — Глупая!! Не курила никогда? — по-доброму подразнил он, хлопая Фусаэ по спине. Та поморщилась, но упрямо вдохнула едкий дым еще раз, чувствуя, как он жжет горло, а вместе с ним и глаза.  — Нет…не курила, — хрипло ответила девочка, на что Торао покачал головой.  — Неуч. Давай уж, сейчас покажу, как надо.  — Ведешь себя так, словно мы друзья, — пробурчала в ответ девочка, однако послушно начала смотреть на то, как юноша демонстрирует ей весь незамысловатый процесс курения.  — А мы разве не друзья? — хмыкнул Торао в ответ, вскинув брови. — Я, знаешь ли, сигаретами просто так не делюсь. Они дорогие жуть, мне не по карману. Скоро завяжу, если в баре не поднимут зарплату и мне придется не только на себя тратиться, но и тянуть за собой малявку.  — Но я же почти посторонний тебе человек, — в шуме ливня, тяжелые капли которого яростно барабанили по крыше небольшого балкончика, под которым они ютились, ее слова прозвучали особенно тихо.  Торао смерил ее долгим взглядом, а после вдруг улыбнулся.  — Да будь ты хоть червяком, Матсу-чан, я б все равно тебя курить попытался научить, даже если бы ты умерла после того, как я тебе сигарету в рот засуну.  — Мог бы и не вдаваться в такие подробности.  Рембутсу прыснул, а потом замолк, наблюдая за тем, как подросток медленно, словно обдумывая каждый вдох и выдох, выкуривает сигарету. Фусаэ быстро училась и теперь почти не давилась едким дымом. Это заставило его улыбнуться.  — Во-от, смотри, уже получается!! Отличная работа. — Ты правда считаешь меня своим другом? — тихо спросила девочка, облокотившись на перила балкона и щупая мокрую древесину оголенными локтями.  — Конечно считаю, — искренне ответил он, облокотившись следом и подставив свои белые патлы дождю. Торао зажмурился, ойкая каждый раз, когда упавшая на его волосы капля была слишком тяжелой и оставляла небольшой дискомфорт после себя.  Матсумото посмотрела на него, хмыкнув, но ничего не ответила. — Ты забавная, Матсу-чан, — наконец продолжил он, взъерошив ее короткие темно-красные волосы. — Чем-то на Макото похожа. Интересно, будет ли она такой же, как ты, когда подрастет? — Имеешь в виду, пойдет ли она в ККГ? — Боже, в четырнадцать?! Только через мой труп! Они оба расхохотались. — Все, давай, заканчиваем на сегодня, — выхватив сигарету из ее рта, парень выкинул в окно и свою тоже, проводив взглядом два окурка, стремительно гаснущих во полумраке вокруг. — А то еще плохо от дыма станет. Пойдем.  Кивнув, Фусаэ все равно задержалась на балконе. Глаза ее следили за тем, как те две недокуренные сигареты окончательно исчезают во тьме. Торао сказал, что они недешевы. Однако он поделился с ней, а потом еще и выкинул вместе со своей, чтобы ей не стало плохо от дыма и чтобы потом он не дразнил ее тем, что все еще курит сам.  — Матсу! — раздался голос Торао из кухни. — Если ты продолжишь стоять и пялиться на дождь, я пойду забирать Макото без тебя! — Стой, стой! Я уже иду! — рассмеялась она, поспешно забегая обратно в квартиру. Когда-нибудь следователь будет тем, кто тоже угостит его сигаретой.

***

— Уже выбрала, что будешь набивать себе? — Ага. — И место выбрала? — Да, да, ты уже второй раз спрашиваешь! — Ну вдруг ты передумала? Фусаэ закатила глаза. — Не передумала. Пошли. Потянув Торао за рукав кофты, она подошла к высокому парню с разноцветными дредами — Рембутсу представил его как Кея, его приятеля и тату-мастера — и улыбнулась ему. — Я хочу тигра на правой икре. — О, вот этого? — Кей указал на скетч, где был изображен тигр в прыжке. — Ага. Сколько это будет стоить? — Эй, — Торао, подойдя сзади, положил руку Фусаэ на плечо и подмигнул своему приятелю. — Я плачу. Девочка тут же вскинула голову: — Что? Но… — Оп-оп, идем!! — подтолкнув подругу к кушетке, юноша встал поодаль, чтобы не мешать Кею. — Твои родители дали тебе разрешение на тату? — спросил между тем парень, пусть его глаза и смотрели на Торао, а не на Фусаэ. Рембутсу только открыл рот, чтобы ответить, как Фусаэ выдала: — У меня нет родителей. — Оу. Повисла неловкая пауза. Торао закрыл лицо рукой, а после встрял в их разговор с целью разрядить обстановку: — У нее опекун. И да, мы получили разрешение, — Кей не видел, как юноша посмотрел на свою юную подругу, чтобы она не проболталась, что ни к какому опекуну за разрешением они не ходили. Уже после того, как он закончил и на ноге Фусаэ появился красивый тигр в прыжке, девочка решила напрямую спросить Торао о его странном решении заплатить за нее. — Ой, да не бери в голову, — пробормотал юноша, когда они покинули студию. — Просто захотел сделать тебе подарок. Первая татушка и всё такое. — Но она же дорогая. — Слушай, Матсу, давай закроем тему. Я захотел сделать тебе подарок — и я его сделал. Разговор окончен. Не понимая его раздражения, девочка понуро опустила голову, сдвинув тонкие брови к переносице.

***

— Что это?! Ей в лицо почти ткнули конвертом с деньгами. Фусаэ, стиснув зубы, ничего не ответила, продолжив избегать взгляда Торао. Когда она передала деньги Макото, она надеялась, что ее друг обрадуется такому сюрпризу. Но Торао не был рад — напротив, он казался разъяренным. — Я просто захотела сделать тебе подарок…— наконец нашлась Матсумото, робко подняв на него взгляд. Темные глаза юноши блестели от злости, и потому она поспешно опустила голову. — Мне не нужны твои подачки, — резко бросил Рембутсу, швырнув конверт на стол. — Забирай. — Не буду. — Я сказал, забирай! — Не буду и все!! Торао попытался всучить конверт ей в руки, но Фусаэ его оттолкнула, и деньги упали на пол. — Если ты считаешь, что я отнимаю у себя самой деньги, без которых не смогу нормально жить, то ты глубоко ошибаешься, — прямо сказала она ему, не поднимая глаз. — Следователям хорошо платят. Даже сейчас зарплаты хватает мне с головой — когда получу повышение, стану зарабатывать еще больше. Почему тебе можно делать мне подарки, к тому же себе в убыток, а мне нельзя? Он замер. Фусаэ не видела выражения лица, с которым Торао на нее смотрел, и оттого молчание, повисшее между ними, было особенно напряженным. Как вдруг юноша подошел к ней и резко обнял — от неожиданности Матсумото даже ойкнула. — Прости, — тихо сказал ей Торао. Девочка кивнула и поспешила обнять его в ответ. — Спасибо…за подарок. Фусаэ кивнула и покрепче его обняла. Торао слабо взъерошил ей волосы, а после тихо спросил: — Говоришь, следователи хорошо зарабатывают…?

***

— Бли-и-н, я сейчас от голода просто разорвусь!! — Фусаэ подняла голову, глядя на своего возмущающегося спутника. — Клянусь, если это опять гайджины, я их поубиваю.  — И сядешь в тюрьму, — закончила за него она, на что получила раздраженный вздох.  — Хочешь, я заплачу и за тебя тоже? Сможешь заказать себе порцию побольше.  — С ума сошла? Чтобы за меня платила малолетка? После того, как подарила конверт с деньгами? Да я там со стыда сгорю, — пнув попавшийся под ногу камушек, Торао вынул из кармана куртки сигарету.  — Ты опять будешь курить? Уже вторая за вечер.  — А ты прям подсчет ведешь.  — Вообще-то, курить в общественных местах запрещено — для этого есть специальные… — Бла-бла-бла, — нагло ее перебили. Фусаэ, однако, никак не отреагировала на грубый тон своего друга. — Матсу-чан. Я голоден как зверь и очень зол. Пожалуйста, не действуй хотя бы ты мне на нервы.  Помолчав немного, она перестала смотреть на Торао, вместо этого сосредоточив темные глаза на спинах впереди.  — Эй, смотри. Очередь сдвинулась.  — Ну неужели! Наконец-то поужинаем. Завалившись в раменную, они заказали себе по одной порции рамена и устроились в самой глубине магазинчика. Когда же их заказ был готов, Фусаэ принялась за трапезу, а вот Торао не спешил брать палочки. — Слушай…— девочка повернула к нему голову, вскинув брови. — А в ККГ возьмут кого-то вроде меня? Ну, в смысле, я даже в этой твоей Академии не учился… — Если ты хочешь работать в комитете, то обучение в Академии пройти обязательно, — сказала ему Матсумото. — Можно заочно. Плата, кстати, символическая. Я так понимаю, что ты хочешь пойти в следователи? — Ну да. А можно на кого-то еще? — Как минимум на координатора. Будешь прокладывать маршруты для групп, поддерживать с ними связь во время миссий и все такое. — Не, нарезать гулей интереснее. Фусаэ прыснула, прикрыв рот ладонью. — Возьмут, — наконец ответила она на его вопрос. — ККГ берет всех. Торао слабо ей улыбнулся. — Будет круто, если мы сможем работать вместе. Дослужусь до звания старшего следователя и возьму тебе к себе напарником, — слыша это, Торао рассмеялся. — Эй, я еще и в подчинении у тебя буду? Ну ты загнула! — Что, по гордости бьет служба у малолетки? Они оба рассмеялись. Закончив есть, Рембутсу дождался, пока доест и Фусаэ, а потом вместе с ней вышел из раменной. — Эй, слушай, — вдруг начал он, глядя на свою юную подругу. — А можно с тобой? Ну, на задание. Фусаэ задумчиво подняла на него взгляд. — Хм…гуль там один, поэтому, в целом, как будто можно. Дам тебе свои кинжалы. Ты же знаешь, как пользоваться кинжалами? — Ну…эм… Фусаэ вздохнула. — Научу по дороге.

***

Гуль был не один. Когда Матсумото и Торао оказались в доках, они столкнулись с целой бандой гулей. Если с одним девочка смогла бы справиться без проблем, то с целой группой сражаться было уже проблематично. Блокируя удары кагуне мушкетом, Фусаэ была полностью сконцентрирована на битве. Про Торао она не думала: он был сильным и наверняка смог бы справиться с одним из гулей, пока она убивает остальных трех. Стоило ей об этом подумать, как все резко пошло под откос. — Матсумото! — кто-то с силой толкает к в спину, из-за чего девочка, выронив мушкет, впечатывается в мокрый от дождя асфальт. Тут же обернувшись, Фусаэ сталкивается с Торао, тело которого закрыло ее от удара со спины. — Что…— шепчет девочка, глядя на друга с широко распахнутыми глазами. Он в крови. Он в крови, и она уже испачкала его белую футболку под курткой, и она уже течет у него изо рта, а все его тело — одна сплошная рана. Торао, тот Торао, который всегда казался ей таким сильным, таким выносливым, сейчас трясется на холодной земле, вцепившись в рукав ее пальто. — Тора….? — БЕГИ! — резко орет он ей в лицо. И Фусаэ бежит. Она хватает Торао за плечи и за ноги, рывком вскакивая с места. Торао тяжелый. Она не успеет донести его до больницы. Больница слишком далеко. Торао умирает. Торао умирает. Фусаэ бежит. Фусаэ бежит, и Фусаэ петляет между контейнерами, найдя укромный угол, где и падает на землю. Торао все еще трясется в ее руках. Он держит ее за руки, держит с такой силой, что у Фусаэ они немеют. Но она молчит. Она понимает, что он пытается не закричать. — Фусаэ…Фу—Фусаэ, — сбивчиво шепчет Торао. Он дрожащей рукой тянется к ее лицу, и девочка хватает его, прижав руку к своей щеке. Торао трясется — и она начинает трястись вместе с ним. — Эй…ты…п-плачешь…? Матсу…чан… — Молчи, — шепотом приказывает она. Фусаэ стискивает его ладонь до хруста, словно хочет таким образом передать свои силы ему. Но чуда не происходит. Торао лишь криво улыбается, всеми силами стараясь думать о чем-то кроме приближающейся смерти. — Присмотри за мелкой…ладно…? Прости, что…— его речь прервал болезненный кашель, который юноша с трудом сдержал, зажав рот рукой и спрятав голову в пальто девочки. — Прости…прости меня… — Пожалуйста, хватит говорить, — Фусаэ стиснула его плечо, глядя на своего друга полными слез глазами. Она почти не видела лица Торао из-за пелены непрерывно текущих по щекам слез, которым словно не было конца. Ей казалось, что кто-то медленно сжимал ее сердце, выжидая момент, когда оно лопнет. Внутри все обрывалось, пикировало вниз и разбивалось на мелкие, режущие внутренности осколки. — Торао, обещай, что меня не бросишь, — тихо попросила она, но юноша ей не ответил. Фусаэ замерла. Ей резко стало безумно больно дышать. — Торао…? Эй…нет, нет, пожалуйста… Опустив глаза на его тело, девочка наконец-то увидела ту жуткую рану, тянувшуюся через все его тело. Рану, которая забрала у нее друга. Лучшего друга. Прижав Торао к себе, Матсумото тихо заплакала.

***

— Тебе.  Бледная рука положила сигарету на каменную поверхность. Фусаэ медленно зажгла свою, вдыхая побольше дыма, а после медленно его выдохнула. Уже вечерело. Сумерки были тихими и душными - следователь не любила такую погоду. Но еще больше она не любила, когда эта тишина вокруг была совсем чужой. Чужой, болезненной и ранящей.  «Рембутсу Торао. 1978/2/4 — 1997/8/9. Вечно любимый брат и друг». — Не отказывайся, — тихо подначила Матсумото, повернувшись, чтобы зажечь и вторую сигарету тоже. Пустыми глазами смотря на то, как она зажигается и начинает дымиться, она положила голову на могильную плиту. В последнее время она постоянно плакала — плакала, не контролируя собственные слезы. Фусаэ давно не была такой. Начинался дождь. Видя капли, появившиеся на камне, девочка закрыла глаза. В сознании тут же появилась картинка довольного парнишки, покрытого татуировками и пирсингом, который охотно принимает предложенную сигарету, шутит о том, что сегодня у его маленькой подруги аттракцион невиданной щедрости, а потом смотрит с довольной, даже немного благодарной улыбкой.  А потом он лежит в ее руках, проткнутый кагуне, задыхающийся в собственной крови и умоляющий ее позаботиться о Макото. Они провалились, даже не начав операцию по зачистке. Фусаэ позволила ему умереть.  — Я скучаю, — призналась она тишине, прижавшись щекой к каменной плите, которую за день успело нагреть солнце.  — Ужасно скучаю по тебе, друг.  Из гуля, который убил Торао, доктор Чигъо по личной просьбе Фусаэ изготовил для нее куинке. Так у следователя второго класса Матсумото появился ее первый собственный куинке — она назвала его Рем-42.