Глава 6. Маятник

      Ночью после дежурства Маринетт спала на редкость плохо. Грызла вина за отвергнутые чувства. Так паршиво ей не было даже когда они с Лукой расставались. Ей казалось, что всё происходило обоюдно. Тогда она радовалась упавшему с плеч камню, а сейчас видела, что неосторожно разбила чужое сердце. Все те непережитые страдания нагнали её сейчас и оказались совершенно не к месту. Парадокс заключался в том, что Маринетт совершенно не хотела терять Луку как друга и наивно верила, что ему оставаться рядом с ней не больно.       К утру небо прояснилось, и вся компания облегчённо выдохнула. Появился шанс на спокойный переход к следующей точке. На очереди значилось небольшое поселение Ла Буржи. Дорога проходила мимо этого островка цивилизации, но единогласно было принято решение сделать крюк к деревне, чтобы пополнить запасы еды и воды. Маринетт верила, что местные не откажут. В конце концов, пешие экспедиции не были редкостью, и к их участникам всегда, во всех поселениях, относились с пониманием – щедро кормили, собирали провизию в дорогу, иногда даже оставляли на ночлег, если путники совсем выбивались из сил. Планы строились грандиозные, но их лагерь и Ла Буржи разделял целый день пути, а проблема с дефицитом еды встала уже сейчас.       – Эта часть леса глухой не выглядит, – Маринетт указала на прорехи в насыщенно-зелёном полотне листвы. – Можем пройтись и поискать грибы.       – Я уж думал, предложишь поохотиться, – хохотнул Феликс. – Вон, у Буржуа и огнестрел при себе!       – И что бы мы без твоих шуточек делали?! – скривилась в ответ Хлоя. – Идея, кстати, хорошая. С грибами, не с охотой.       – Зря ты так! – никак не желал угомониться Феликс. – Ты одним взглядом можешь тетеревов подстреливать!       Он сложил пальцы в форме пистолета и сделал вид, что старательно прицеливается куда-то ввысь. Хлоя проводила взглядом стаю пролетающих птиц и швырнула в Феликса полотенце, что сжимала в руках.       Лука после вчерашнего инцидента у костра отсиживался в стороне и в словесную перепалку Феликса с Хлоей не вклинивался, да и в целом вёл себя непривычно тихо, разве что с Джулекой перекинулся парой фраз. Маринетт, подгоняемая хлыстом чувства вины, шагнула к нему навстречу, но, поймав колючий взгляд, застыла на месте. План по сохранению дружбы летел в тартарары, а она ничего не могла изменить.       – Поддерживаю идею собрать грибов, – к общей компании присоединился Адриан. – И даже готов сходить в лес.       – Только Маринетт с собой возьми. А то не хочется дегустировать поганки, – Феликс прекратил подначивать Хлою и с энтузиазмом переключился на Адриана.       – Не доверяешь мне?       – Не хочу быть убитым по незнанию. Глупая смерть! Одно дело, если бы ты вынашивал коварный план моего устранения. Совсем другое – если бы угостил ядом случайно.       – Так! Прекращайте! – не выдержала Маринетт.       Сарказм Феликса набирал обороты. И если Хлою с её стальными нервами и железобетонным умением отстаивать свою позицию сложно было задеть за живое, то уровень обидчивости Адриана для большинства присутствующих оставался загадкой. Маринетт предпочла не рисковать.       – Раз большинство за, мы с Адрианом пойдём, – заявила Маринетт.       Она не горела желанием самолично рыскать по влажной после дождя траве, согнувшись пополам. И даже мысль остаться наедине с Адрианом не сильно будоражила сознание. Маринетт скорее хотела сбежать из-под тяжёлого взгляда Луки. Да и ему самому было бы неплохо дать время свыкнуться с грустным для него исходом ночного дежурства.       Маринетт ожидала не самой приятной реакции Луки – готовилась, что он вызовется пойти в лес, пошлёт Хлою с Адрианом или как минимум прокомментирует ситуацию. Но он лишь проводил Маринетт абсолютно пустым потухшим взглядом, в котором от недавней тяжести не осталось и следа. Она вздохнула. Ей богу, лучше бы психанул и выпустил пар, чем так. Маринетт боялась, что внутренняя непоколебимость и подавление бушующих внутри эмоций рано или поздно выйдут Луке боком. Страшно было представить, каков он в истинном слепом гневе.       – Советую пошевеливаться, – прикрикнула вслед Хлоя, прерывая вязкий поток размышлений. – Мы тут все голодные!       Маринетт и впрямь из-за разрозненных мыслей плелась чересчур медлительно. Пришлось ускориться, чтобы из-за своих переживаний не подводить всю команду. Те же Джулека и Феликс явно не были виноваты, что она не в состоянии разобраться с нюансами личной жизни.       Подумать только, домашняя девочка Маринетт переживала нехилую драму. Со стороны дилемма могла показаться неразрешимой. На деле же всё было гораздо прозаичнее. Ещё не познавшая толком боли девичья душа не металась меж двух огней, а упрямо летела на свет, идущий от одного человека – того, кто сейчас шагал рядом. Другого, чей взгляд до сих пор чувствовала на спине, она лишь до смерти боялась обидеть. Маятник души, то рвущийся к Адриану, который впервые в жизни оказался не просто формально, а действительно по-настоящему близко, то желающий загладить вину перед Лукой, окончательно сводил Маринетт с ума.        – Недолюбливает он меня, – грустно усмехнулся Адриан.       Пояснять, о ком речь, не пришлось. Видимо, и Адриан чувствовал, что его прожигали взглядом, да и мелкие споры в пути не остались незамеченными.       – Нет, он… – Маринетт ненадолго замялась. – Он…       Она усилием воли подавила желание отыскать тысячи аргументов в защиту Луки. Ни к чему это было.       – Ваши чувства в прошлом?       – Д-да… – не слишком уверенно промямлила Маринетт.       Ответ вышел невнятным вовсе не из-за сомнений. Удивила прямота вопроса. То, что у них с Лукой был непродолжительный роман, знали все. То, что расстались они добрыми друзьями, – тоже. Но речь Адриан завёл не о факте отношений, а именно о её нынешних чувствах. Что заставило его задуматься – элементарное любопытство или нечто большее?       – Да. В прошлом, – на всякий случай уже более твёрдо повторила Маринетт.       Она почувствовала себя на удивление собранной. Мысли не растекались, нужные слова не проглатывались, сердце спокойно выполняло возложенную на него работу и выпрыгнуть из груди не норовило. Может, чтобы пересилить себя, ей и нужны были условия, приближенные к экстремальным?       – Тогда не о чем волноваться, – проговорил Адриан.       Что именно он имел в виду, Маринетт не поняла, но переспрашивать не стала. А ещё догадывалась, что ему могло быть неприятно обсуждать её прошлые отношения, поэтому поспешила перевести разговор в нейтральное русло.       – Не подумай ничего плохого, – она смущённо улыбнулась. – Но я обязана спросить. Насколько шутки Феликса про твои познания о дикой природе близки к правде?       – Считаешь меня никчёмным?       – Нет… Нет! Просто…       – Брось, Маринетт. Я не в обиде. И даже ничуть не удивлён.       Она занервничала. Вот сейчас как раз стоило призывать все умственные резервы и доказывать обратное. Желательно правдоподобно. Но верная спутница – растерянность своё дело сделала. Маринетт осталось лишь жалобно поглядывать на Адриана и хватать ртом воздух. Разговор, который задумывался как нейтральный, грозился перерасти в ссору.       – Да нет же! – почти в отчаянии крикнула Маринетт. – Я про другое… Я не хотела…       – Тебе не обязательно оправдываться за свои вопросы. Ты вряд ли поймёшь меня, но я попытаюсь… Знаешь, я долгие годы смотрел на жизнь только через окна с решётками, – пустился в объяснения Адриан. – На чужую жизнь. Хотел окунуться в водоворот событий. Тех, что для вас всех были обыденностью. Тех, которые вы и не ценили даже. А у меня каждый день был расписан по минутам, и я не мог отступить от плана, не мог перечить отцу. Общаться с теми, кто мне действительно близок по духу, гулять допоздна, влюбляться, открывать для себя мир… Я всего этого был лишён. У меня был один способ сбежать от действительности – чтение. Я пробирался в отцовскую библиотеку и взахлёб поглощал книгу за книгой, не особо привередничая с жанрами и форматами. Мог ночь напролёт просидеть на полу, подпирая спиной стеллаж. А знаешь, что было самым любимым? Не поверишь… Учебники! Старые. Сохранившиеся чудом. По таким сейчас не учат! Я правда многое знаю. Да, грош цена теории без практики. И случай с тем грёбаным костром это доказал! Но, может, стоит дать мне шанс проявить себя, раз уж отцу было удобнее держать меня в золотых оковах?       Адриан продолжал шагать вперёд, словно пытался убежать сам от себя. Резкие слова, срывавшиеся с губ, отбивали ритм. Маринетт семенила рядом, с трудом поспевая и физически ощущая на своих плечах вину, сожаление и выплеснутую наружу чужую боль. От пронзительного откровения по спине побежали мурашки.       – Не принимай на свой счёт, – Адриан остановился. – Что-то занесло меня… Прости.       – Всё в порядке, – заверила его Маринетт, хотя думала совершенно иначе.       «Не в порядке. Далеко не в порядке».       И дело было даже не в мелких обидах. Слова Адриана могли зацепить, но Маринетт думала о другом. Ей было жаль его, старательно вышагивающего навстречу лесу. Ей хотелось остановить его и успокоить своими объятиями, поддержать, пообещать, что с этой минуты начнётся новый отсчёт – новая жизнь, где он не будет зависим от деспотичного отца. Но Маринетт к своему глубочайшему разочарованию могла лишь бессильно закусывать губы.       За разговорами и раздумьями они вплотную подошли к лесу. Оставалось преодолеть небольшую пологую канаву с ручьём и узкую полосу травы по пояс.       – Держись за мной, – Адриан уверенно двинулся вперёд, прокладывая путь.       Маринетт, немного выждав, пошла следом. Радовало необъяснимое чувство защищённости. Казалось, что человек, пару минут назад признавшийся, что провёл почти всю сознательную жизнь фактически в заточении, силён, опытен и бесстрашен. Она поразилась снизошедшему на неё открытию: Адриан, что совсем недавно пытался поджечь одной спичкой поленья, толщиной с руку крепко сложенного мужчины, и Адриан, который прямо сейчас уверенно протаптывал тропинку в лес, – это два разных человека. Её сердцу и первый был мил, что уж говорить о втором.       Лес встретил влажным воздухом, уютной прохладой и убаюкивающим шелестом листвы, но первое представление легко могло оказаться обманчивым. Забредать далеко вперёд Маринетт и Адриан не рискнули – решили идти вдоль края. И не прогадали. Кочки и рытвины почти не встречались на пути, а грибы, напротив, постоянно попадались на глаза. Убедившись, что Адриан действительно знал в них толк и не складывал в корзинку ничего потенциально опасного, Маринетт тоже принялась за сбор.       – Вообще грибы не самая лёгкая пища, – поделился познаниями Адриан. – Зато доступная.       – В окрестностях Ла Буржи река, а у Луки точно с собой есть удочка. Попробуем поймать рыбу. Разнообразим рацион, так сказать.       От упоминания Луки вслух стало некомфортно настолько, что Маринетт остановилась. Ей следовало поскорее переключить внимание, пока она снова не погрязла в пучине размышлений.       – Что с тобой? – забеспокоился Адриан.       Он поставил заметно потяжелевшую корзинку к ногам, а сам обогнал Маринетт и встал напротив.       – А… Ничего… Порядок…       Маринетт уже оторвала подошву от земли, чтобы двигаться вперёд, но Адриан её остановил и зачем-то потянулся к волосам. Она удивилась.       – Хвоинка тут, – чуть смущённо объяснился он и вытащил из чёлки пару длинных сосновых иголок.       – Наверняка там ещё полно, – хихикнула Маринетт, поймав себя на мысли, что выглядела скорее всего отвратительно, а её желание понравиться спутнику ничуть не уменьшилось.       – Больше нет…       Голос Адриана стал тише и будто нежнее. Хвоинку он легонько подбросил в воздух, а рукой снова потянулся вперёд и медленно погладил Маринетт по чуть спутавшимся волосам. Пальцы осторожно скользнули к лицу, очертили скулу и замерли на подбородке. Маринетт пришлось старательно бороться с жаром, охватившим её целиком.       – Ты милая…       – Я… ты… мне…       И вновь способность говорить рассеялась как дым от вчерашнего костра в ночном небе. Картинка перед глазами медленно теряла чёткость. Коленки задрожали. Слишком много разных эмоций навалилось на Маринетт за последние минуты, чтобы умудриться сохранить самообладание.       – Не обязательно что-то отвечать.       Пальцы Адриана продолжили движение вниз и согрели теплом кожу, насколько позволял ворот свитера. Маринетт искала, за что зацепиться взглядом. Смотрела то на замшелые стволы по сторонам, то на притоптанную траву под ногами, то и вовсе куда-то сквозь пространство, что мигом стало тесным.       – Не хотел тебя смущать… Извини…       Адриан сместил руку с обнажённой кожи на плечо, смахнул пару соринок, прошёлся по рукаву вниз, нашёл ладонь и переплёл пальцы. Маринетт мысленно взмолилась, чтобы эти секунды тянулись вечность, хоть умом и понимала, что они не имели права миловаться в лесу, пока остальные рассчитывали на завтрак.       – Нас заждались, – хрипло проговорила Маринетт, по привычке пряча взгляд.       Уходить не хотелось, но долг звал. У них вряд ли бы нашёлся хоть один разумный довод задержаться в лесу. В последний момент фантазия, взбудораженная близостью Адриана, что не так давно казалась несбыточной мечтой, подкинула идею соврать остальным, что они в поисках пропитания зашли слишком далеко в лес и не сразу нашли выход, но совесть яро протестовала. Казалось, впервые в жизни Маринетт желала чересчур правильному внутреннему голосу заткнуться и не мешать.       – Ты права. Пойдём.       Маринетт почувствовала, что Адриан чуть сильнее сжал её пальцы. Будь она смелее и раскованнее, бросилась бы ему на шею. Наверняка та же Хлоя именно так бы и поступила. Маринетт хватило сил только на робкую полуулыбку одними уголками губ. Внешнее смятение филигранно скрывало внутреннее ликование. Она вознеслась на седьмое небо только лишь оттого, что Адриан так и не отпустил её ладонь.       Из леса к лагерю они вышли держась за руки. Разумеется, незамеченным это наглядное проявление взаимной симпатии не осталось. Феликс присвистнул, Хлоя цокнула языком и закатила глаза, но больше всех засуетилась Джулека, попытавшаяся встать так, чтобы перекрыть обзор Луке. Всех, кроме сестры, его возможные душевные терзания заботили мало, поэтому от комментариев никто не воздерживался.       – Мы уж грешным делом решили, что вы специально для меня ищете ядовитые! – рассмеялся Феликс. – А у вас, оказывается, нашлось занятие поинтереснее.       – Хотели уже гонца за вами посылать, – крикнула Хлоя. – Ну теперь хоть понятно, почему так долго.       Маринетт покраснела ещё сильнее чем прежде и ощутила вину за то, чего даже не совершала. Наверняка Хлоя напредставляла себе всякого, что явно выходило за рамки приличия, а они лишь за руки успели друг друга подержать. Впрочем, ей самой от невинных касаний ладонями впечатлений точно теперь хватит на неделю. Даже сейчас она витала где-то в облаках, вместо того чтобы опровергнуть слухи и пресечь шутки в свой адрес. Адриан оказался более серьёзным.       – Не спеши с выводами!       Он довольно резко осадил Хлою. Голос прозвучал настолько твёрдо, что сама Маринетт на миг подумала, будто всё случившееся в лесу было для Адриана игрой и не более. Съедать себя изнутри по поводу и без она умела мастерски. Мысли понеслись вперёд, оставляя в груди противную ноющую боль. Наверняка нечто похожее испытал и отвергнутый Лука. Маятник души забился в разные стороны с новой силой.       – Больно надо, – протянула Хлоя, очевидно решившая, что портить отношения с коллективом ей сейчас не выгодно. – Дело ваше.       Поразиться отходчивости Хлои Маринетт не успела. Едва Буржуа, подхватив корзинку с грибами, повернулась спиной, Адриан подмигнул. Маринетт захлебнулась очередной волной радостного смущения.       Завтрак, сборы и переход к следующей точке ничем примечательным не выделились. Большая часть пути представляла собой добротную тропинку вдоль поля. Ни рек, ни оврагов не попадалось. Солнце периодически скрывалось за облаками, но дождя не намечалось. Усталость к концу дня, конечно, навалилась, но скорее не физическая, а моральная. Но, похоже, что не на всех.       – Сил нет на ваши унылые лица смотреть! – возмутилась Хлоя. – Только не говорите, что мы сейчас как обычно разбредёмся по норам и уснём беспробудным сном.       Маринетт именно так и планировала завершить долгий и эмоционально насыщенный день, но ввязываться в заведомо проигрышный спор не желала, потому сделала вид, что Хлою не расслышала и принялась с особым усердием разбирать вещи.       Лагерь разбили в километре от Ла Буржи на берегу реки. Обустроили площадку для отдыха – развели костёр, подтащили несколько брёвен, имитирующих скамейки и стол. Ранним утром решили порыбачить, но на вечер планов никаких не предполагалось. По крайней мере до заявления Хлои.       – Есть мыслишки? – Феликс взглянул на загадочную улыбку Хлои. – Эй! Что задумала?       – Пойдём! – она мотнула головой в сторону дороги к Ла Буржи. – По пути расскажу.       Феликс не противился. Адриан и Маринетт переглянулись.       – Уверены, что стоит потакать её идеям? – нахмурился Лука.       Маринетт лишь развела руками. Вряд ли она обладала столь могущественным даром убеждения, чтобы остановить Хлою, уже заручившуюся поддержкой Феликса.       – Как знаете, – пробурчал Лука. – Но чую, до добра её мысли не доведут.       Отсутствовали Хлоя и Феликс не слишком долго, но и этого оказалось достаточно для лёгкой паники. Маринетт переживала, как бы взрывной характер первой и язвительные остроты второго не спровоцировали конфликт с местным населением. Впрочем, стоило ей озадачиться вопросом необходимости тащиться на ночь глядя в Ла Буржи, как вдали раздались громкие голоса и смех. Сгустившийся сумрак надёжно прятал силуэты, но по звукам становилось ясно, что к лагерю приближалось гораздо больше чем двое людей. Когда они подошли достаточно близко, Маринетт насчитала шестерых.       – А вот и мы! – чересчур радостно воскликнула Хлоя. – Располагайтесь. Знакомьтесь.       Худощавая высокая девушка представилась как Эстель. Внешне она парадоксальным образом походила на Хлою, причём не только длинными светлыми волосами и яркими голубыми глазами, но и дерзким взглядом. Явно бунтарка, привыкшая брать от жизни максимум, по натуре. Эстель шагала впереди рядом с Хлоей, её спутники держались чуть позади.       – Леон, Тьерри и Клод, – Эстель по очереди представила их.       Маринетт называть своё имя не спешила, а растерянно мотала головой и, положа руку на сердце, была готова высказать Хлое всё, что думает о приглашении гостей в лагерь. Оставалось надеяться, что Буржуа хватило ума не болтать ни о том, откуда они родом, ни о конечной точке маршрута. Адриан тоже пребывал в некой растерянности. Лука чужаков старательно игнорировал, а Джулека и вовсе предпочла скрыться за спиной брата. Похоже, довольны остались только Хлоя и Феликс, которые сами же и привели компанию. Маринетт наполнила грудь воздухом, чтобы разразиться если и не гневной тирадой, то парочкой осуждающих фраз, но буря негодования оказалась подавленной.       – Не надо ругаться, – предвосхищая возмущения, примирительно заявила Хлоя. – Гляди лучше, что мы принесли.       Феликс поставил к ногам Маринетт две объёмные сумки. Любопытство пересилило. Она заглянула внутрь. На первый взгляд, вопрос с пропитанием можно было закрыть до самого Кюми даже с учётом возможных внеплановых задержек.       – И ещё кое-что, – загадочно хихикнула Хлоя, кивнув одному из гостей. – Тьерри, вытаскивай!       На Маринетт хитрые взгляды и чрезмерная радость Хлои впечатления не производили. Она ждала подвоха. Тьерри между делом послушно вытаскивал из рюкзака одну за другой бутылки с тёмным содержимым.       – Что это? – Маринетт поджала губы и свела брови. – Только не говорите, что…       Договаривать она не стала. Вряд ли компания искателей приключений из Ла Буржи захватила с собой чай или травяной отвар.       – Напиток для уставших душ, – философски и с неподдельной гордостью в голосе изрёк Тьерри. – Сам настаивал. На смородине.       – То есть вы собираетесь напоить здесь всех? – ещё больше прежнего нахмурилась Маринетт.       – Мы собираемся классно провести время. И всего-то, – встряла Хлоя. – Давайте! Располагайтесь!       Эстель и парни засуетилась вокруг импровизированного стола, раскладывая принесённые с собой закуски и разливая настойку Тьерри по походным кружкам. Хлоя и Феликс, довольные своей затеей, уселись на брёвна. Маринетт же до сих пор топталась неподалёку, пытаясь придумать вескую причину избежать бурного веселья.       – Ты, конечно, можешь пойти спать, – крикнула ей Хлоя, – но тебе всё равно будут мешать. Так что прекращай строить из себя правильную девочку и иди к нам.       Маринетт до последнего колебалась, но разглядев в кругу возле стола Адриана, тоже решилась присоединиться. Следом за ней сдались Джулека и даже Лука. Хлоя с видом победительницы потирала руками. Ночь обещала быть длинной.