Глава 8. Никто. Никому. Ничего

      В ушах звенело. В попытке избавить себя от назойливого звука Маринетт наморщила лоб, потёрла висок, сжала переносицу, но ничего не помогало. Она поёрзала, кое-как разлепила тяжёлые веки, но увидела лишь мутную пелену. Бросив идею разглядеть обстановку, она зажмурилась и обратилась к недавним воспоминаниям. Хлоя, настойка, костёр, бутылочка и… о боги, мерзкая Эстель, тянущая ручонки к Адриану… А дальше… Дальше хуже. Определённо хуже. Маринетт искренне обозлилась на собственную память, которая отказывалась стирать моменты позора.       «Надо открыть глаза».       Но тело отказалось выполнять команду. Маринетт ничего не осталось, кроме как сосредоточиться на ощущениях. Мерзкий звон в ушах сбавил обороты, но тишины не случилось. Теперь до ещё сонного сознания доносились пьяные голоса с улицы. Похоже, самые стойкие задержались у костра до самого утра.       «Сейчас ведь утро? Не полдень?»       Маринетт могла бы размышлять, что совершенно зря поддалась искушению и позволила себе пить, прекрасно зная о возможных последствиях, но смысла в поедании себя изнутри не видела. Нужно было разобраться с другим – с крепкой мужской рукой, уверенно её обнимавшей поверх покрывала. Маринетт нащупала подушечки пальцев, чуть огрубевшие и неизменно тёплые. Выдохнула. Ничего непоправимого этой кошмарной ночью не случилось – она так и проспала до утра под боком у Луки. Или память всё же подвела и она умудрилась окончательно испортить и без того двусмысленное положение?       – Лука, – шепнула Маринетт, зачем-то погладив его пальцы.       Говорить было больно. Пересохшие губы потрескались. А ещё жутко хотелось пить или хотя бы прополоскать рот.       – Проснулась… Вон там в углу фляжка с водой. Дотянуться сможешь?       – Нет, – честно призналась Маринетт. – Я даже глаза продрать толком не могу.       – Страдалица, – вздохнул Лука.       Упрёков в свой адрес Маринетт не слышала, но не сомневалась – Лука её поведением был крайне недоволен. Впрочем, бросать её на произвол судьбы он не собирался. Она почувствовала, как он обнял её за плечи и потихоньку приподнял. Голова нещадно закружилась. Пришлось крепче вцепиться в мужские руки и ощутить явственный укол совести. Вчера именно так она и хваталась за Луку, правда, с совершенно иными намерениями. Сегодня же сгорала от стыда.       – Держи, попей. Но немного, а то хуже станет.       Потрескавшихся губ коснулось металлическое горлышко фляжки. Язык ощутил живительную влагу. Маринетт сделала пару жадных глотков и хотела ещё, но Лука её остановил.       – Тошнить будет, – пояснил он. – Лучше умойся.       Сил двигаться не было. Тело нещадно ломило. Вот она, расплата за вчерашнее веселье во всей красе. И обиднее всего было осознавать, что приятные эмоции закончились на поцелуе Адриана и Эстель. Дальше Маринетт заливала в себя спиртное уже из ревности. Или по глупости.       – Давай помогу.       По лицу Маринетт прошлись влажные пальцы. Она с благодарностью запрокинула голову и приоткрыла рот в надежде, что ещё хотя бы пара прохладных капель скатится по иссушенному горлу. От холодной воды бросало в дрожь. Маринетт гораздо с большим рвением рухнула бы сейчас обратно и забылась сном ещё на сутки, но выбора не было. Нужно было экстренно приводить себя в порядок, поэтому она что было сил терпела.       Старания Луки возымели пусть и слабый, но всё же положительный эффект. Боль и жажда никуда не делись, но Маринетт хотя бы смогла открыть глаза и кое-как сфокусировать взгляд на спасителе, что хлопотал возле неё. И сразу пожалела. Выглядел Лука не просто уставшим – измотанным донельзя, будто всю ночь не смыкал глаз. И расстроенным. Маринетт прокляла свою абсолютно пустую голову, в которой не нашлось ни единого слова для извинений.       – Помнишь, что ночью было?       Лука аккуратно зачесал волосы Маринетт назад, плеснул на ладонь воды и ещё раз прошёлся пальцами по лбу.       – Да, кажется, – Маринетт отвела взгляд и закусила губу.       – Уверена?       Вот теперь после уточнения Маринетт растеряла всякую уверенность.       – Умоляю, скажи, что я ни с кем не…       Маринетт изобразила неопределённый жест, покрутив кистью в воздухе, не рискнув спрашивать прямо. Но договаривать и не пришлось.       – Ты ни с кем не!       – И с тобой тоже?       Маринетт вжала голову в плечи, но Лука лишь рассмеялся. Добродушно и открыто, даже не пытаясь язвить, ехидничать или, того хуже, обвинять.       – И со мной тоже. Я бы не воспользовался твоей беспомощностью, Маринетт. Никогда. И унёс тебя только для того, чтобы так не поступил кто-то другой.       – На что ты намекаешь? – насторожилась Маринетт.       – Да мало ли, – Лука пожал плечами. – Кто этих местных разберёт.       – А почему сюда меня притащил? Не ко мне?       – Хотел дать Джулеке отдохнуть.       Луке и самому, судя по помятому виду и синякам под глазами, не мешало бы отдохнуть, а не возиться с Маринетт и разгребать последствия её возлияний, но он не спешил выпроваживать её.       – Ещё рано. Если хочешь, полежи тут. Вряд ли мы сегодня двинемся в путь. Маринетт с облегчением легла обратно, но приподнялась, увидев, что Лука собрался на выход.       – А ты?       – Пройдусь немного и вернусь. Поспи.       Маринетт аккуратно опустилась головой на подушку, но новая мысль не дала расслабиться. Забыв про мучительную боль, она резко села. Хотела дотянуться до Луки, но не смогла – схватилась за пульсирующие виски.       – Ложись. Что ты всё сопротивляешься?!       – Они же сейчас решат, что мы с тобой это…       – Что?       – Ну... переспали.       Лука прислушался к голосам за палаткой и погладил Маринетт по волосам.       – Не решат. Отдыхай.       Он вышел из палатки под аплодисменты, свист и улюлюканье. Маринетт в бессилии стукнула себя по лбу подушкой. Честное слово, лучше бы это был кирпич.       Несколько дополнительных часов сна состояние волшебным образом не улучшили, но были точно не лишними. На этот раз Маринетт могла хотя бы нормально видеть и слышать. Хорошие новости на этом закончились. Жажда до сих пор мучила, мелкая дрожь не отпускала, вдобавок ко всему внутренности скручивались в узел. Безумно хотелось есть, пустой желудок ныл, от мыслей о вчерашних посиделках выворачивало наизнанку, и Маринетт мысленно поблагодарила Луку, что он не позволил ей выпить слишком много воды. Тогда бы она точно не справилась с тошнотой. Самого спасителя рядом не оказалось, зато на улице явно было оживлённо. Похоже, что все уже оправились от веселья. Слышалась вполне разборчивая речь. Решив, что она готова предстать перед остальными, Маринетт вылезла из палатки на свет.       – О-о-о… А вот и наша звезда! – воскликнул Феликс, за что тут же огрёб от Хлои.       – Заткнись! И делом займись! Вон те ветки поближе подтащи.       И всё же Маринетт не ошиблась, когда разглядела в Хлое не просто девицу из элиты Ле-Блан, а нормального человека, которому можно довериться. В конце концов, она никак не была виновата в том, что Маринетт оказалась заложницей собственных чувств.       – Ты как? – Хлоя, отправив Феликса подальше, поинтересовалась самочувствием Маринетт. – Я хотела заглянуть, но Лука не дал тебя беспокоить. Сказал, ты в порядке.       – Жить буду. Подумаешь, похмелье.       – Да я не про то!       Хлоя весьма выразительно взглянула в сторону Адриана, расположившегося поодаль от всех. Он сосредоточенно нарезал овощи и на разговоры вокруг внимания не обращал. Казалось, даже появление Маринетт его не заинтересовало. Правда увлёкся процессом или старательно избегал её общества? Злился? Вряд ли до его ушей не долетел бред, который несла Маринетт будучи на руках у Луки. И чем это лучше поцелуя с Эстель? Адриан хотя бы не выступал инициатором. Решив, что нужно хотя бы попробовать объясниться, Маринетт шагнула в сторону Адриана.       – Не ходи, – донеслось вдогонку от Хлои.       – М? – Маринетт обернулась и вопросительно взглянула через плечо.       – Во-первых, выглядишь хреново. Во-вторых, он сам не свой и на нас огрызается. Дай ему время. Остынет и поймёт без твоих разглагольствований, что нечего драму на пустом месте разводить.       Вчерашний совет Хлои отпустить себя и выпить обернулся фатальным недоразумением, сегодняшний звучал гораздо лучше. Тем более, что на горизонте маячили дела. Пока Маринетт отсыпалась, Лука времени не терял и обеспечил всех едой. Неплохо было бы почистить и приготовить рыбу, с которой в одиночестве возилась Джулека.       Маринетт ещё раз обвела взглядом лагерь. Вчерашних гостей и след простыл. Луку она тоже заметила не сразу. Он, как и Адриан, предпочёл уединение и методично затачивал нож. Успокаивался. Ещё неизвестно, у кого в лагере выдалась самая тяжёлая ночь.       День получился непривычно тихим, будто кто-то свыше выкрутил громкость до минимума. Даже ветер шелестел листвой совсем слабенько, даруя долгожданное спокойствие и шанс справиться с головной болью. Никто не суетился, не спешил и не подгонял других. Решение задержаться ещё на сутки приняли единогласно. По большей части из-за Маринетт. Как выяснилось, толково пить не умела она одна.       Сама Маринетт к вечеру почти оклемалась и даже начала посмеиваться над бесконечным потоком шуток Феликса. Тяготило одно – если она не наберётся решимости и не поговорит с Адрианом, в дорогу назавтра придётся собираться с неподъёмными путанными мыслями. Приятного в таком исходе мало. Нужно было искать ключики к нему, говорить так, чтобы и извиниться, и сдержать необоснованные претензии, но и не проглатывать собственную обиду. Задачка, однако. В пустой голове снова зазвенело. Так и не придумав ничего путного, Маринетт решила провести время с пользой – рассмотреть карты, благо самочувствие улучшалось с каждой минутой.       Если тот, кто изучал местность раньше, не напутал с масштабом, то оставалось преодолеть ещё столько же, сколько уже осталось за спинами, разве что преград на дальнейшем пути могло быть больше – края впереди простирались плохо изведанные. Но Маринетт предпочла не загружать мозги и не забегать слишком далеко вперёд. Её внимание привлекло небольшое озеро, которое значилось чуть правее от Ла Буржи. Если проснуться пораньше, можно будет полюбоваться водной гладью и даже искупаться в одиночестве. Увлечённая мыслями, Маринетт не разобрала тихих шагов за спиной и вздрогнула, когда кто-то опустился рядом с ней на землю.       – А-адриан…       Она в панике зашелестела картами, весьма глупо пытаясь скрыть то, чем занималась, и попутно отчитывая себя. Каждый раз одно и то же!       – Занята?       – Д-да… – «О, боже», – то есть нет. Нет!       – Хочешь побыть одна?       – С чего ты взял?       Маринетт наконец свернула карты, перестала шуршать и сосредоточилась на разговоре.       – Избегаешь меня…       – Мне показалось, что как раз наоборот. Это ты теперь сторонишься.       Претензия явно была лишней. Адриан нахмурился, потёр лицо руками, уставился куда-то вдаль. Маринетт не смела ни двигаться, ни задавать вопросы. Как же играючи она умудрилась разрушить то, к чему пробиралась сквозь тернии несколько лет подряд!       – Ты говорила, что с Лукой всё в прошлом…       – Так и есть.       – Вчера мне так не показалось.       – Вчера я была… «Смертельно обижена».       Маринетт смогла-таки взять себя в руки и прикусить язык, но Адриан сам увёл разговор в иное русло.       – Дуешься на меня за Эстель?       Маринетт молчала, но тишина оказалась куда красноречивее любых слов. Да и был ли смысл говорить? Что бы изменилось?       – Отомстить мне решила? За какой-то несчастный поцелуй?       – Я не…       Она бы с радостью призналась, что и сама не поняла, что в конечном итоге подтолкнуло её к безумству. Теперь ей было стыдно вдвойне – и перед Лукой, и перед Адрианом. С первым дела обстояли, на удивление, проще. Он своей заботой уже показал, что если и злился, то недолго и смог закрыть глаза на неподобающее поведение. Адриан же поначалу решил, что все их нежности, случившиеся до злополучной остановки возле Ла Буржи, ничего для неё не значили, а теперь и вовсе уличил в ревности. Где уж там разобраться, если она противоречила сама себе.       – Не оправдывайся. Не нужно… – ломаная улыбка исказила губы. – Сам виноват.       Такого поворота Маринетт никак не ожидала и наконец перестала рассеянно блуждать взглядом по листве. Хотела ухватиться за ниточку разума, выложить все до единой мысли, сознаться наконец, что начудила по глупости и обиду свою тоже теперь считала нелепой, но не успела. Адриан, одарив её напоследок мягким касанием пальцев, развернулся и зашагал прочь. Маринетт рефлекторно вытянула руку вслед, но с места не сорвалась. Лишь окликнула.       – Постой!       Чуда она не ждала, но Адриан замер и медленно обернулся. Не полностью, лишь в пол оборота. Маринетт торопливо засеменила вперёд.       – Я весь день искала возможность поговорить, но… – она поёжилась от поднявшегося ветра и откинула волосы от лица, – не знала, как подступиться.       – Совершенно зря, – Адриан повернулся полностью. – Не изводи себя напрасно. Хочешь знать про тот поцелуй? Это было просто развлечение. Игра! Но если для тебя будет важным, то уточню. Я даже не шевельнулся, пока Эстель старательно извлекала удовольствие из сложившейся ситуации. Мне… не было приятно.       – Но почему не отказался? – изумилась Маринетт, делая неловкий шаг назад.       – Потому что это неуважительно. Некрасиво. Зачем портить отдых другим?       – Интересы чужих людей для тебя важнее собственных чувств?       – Ты слишком глубоко копаешь, – теперь и Адриан отступил назад. – Слушай, я ничего не смыслю в этих ваших романтических штучках. Знаю одно – ты мне небезразлична. Потому и спрашивал, в прошлом ли твои чувства к Луке. Но я не смею настаивать на более тесном общении. Ты вольна быть с ним, даже если изначально утаила от меня правду. Ты ничего мне не должна.       Маринетт спрятала руки за спину и сцепила ладони в замок. В голове набатом зазвучали недавние слова Хлои.       Никто никому ничего не должен. Никто. Никому. Ничего. Пора бы смириться, что каждый в этой жизни сам за себя.       Адриан ушёл, а Маринетт ещё долго сидела наедине с собственными мыслями, перебирая в голове все сказанные им фразы. И громче всех звучала одна: ты мне небезразлична.       Остаток дня прошёл в хлопотах. Жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло. Просушивали вещи, перебирали рюкзаки, складывали еду в дорогу, время от времени перекидывались нейтральными фразами и о недавнем отдыхе в компании развесёлой компании из Ла Буржи не вспоминали, а, закончив с делами, разбрелись отдыхать.       Маринетт уходить не спешила, а долго смотрела на россыпь звёзд в ночном небе и в палатку нырнула последней. Джулека к тому времени уже мирно посапывала.       Сон поглотил сразу – сказывалось напряжение вчерашнего дня, но накопленная усталость не помешала раннему пробуждению. Убедившись, что лагерь ещё скован сном, она отправилась на поиски озера.       После сумбурного похмельного вчерашнего дня, это утро казалось сказочным. Ноги уверенно переступали камешки на тропке, руки лихо раздвигали высокую траву. Всего полчаса ходьбы, и Маринетт воочию убедилась в правдивости карт. Перед ней простиралась ровная серебристая гладь, лишь местами скрытая тонкой пеленой рассветного тумана. Она подошла к самой кромке воды и замерла, зачарованная зрелищем. Природа, как талантливый творитель, не поскупилась на силы и фантазию, сделав это место особенным. Само озеро расположилось в низине, а воды реки, в него впадающей, обрушивались вниз с противоположного берега с гулом и рокотом, поднимая в воздух миллионы мелких капелек, что сливались в белую завесу.       Маринетт присела на сухую землю, куда не добиралась мелкие пенистые волны, вытянула ноги и блаженно прикрыла глаза. Восходящее солнце уже окрасило бледным золотом полоску неба над лесом на востоке. Воздух, свежий, влажный и приятно ласкавший кожу, начинал напитываться теплом. Предстоящий день обещал быть безоблачным и жарким.       – Сбежала от всех, ранняя пташка?       Маринетт не пришлось оборачиваться, чтобы распознать в подкравшемся человеке Адриана. Он единственный её так называл. Она одарила его взглядом лишь когда он опустился рядом. Выглядел он не измотанным, но сонным. И бессменно прекрасным. Спутанные, чуть взъерошенные волосы придавали обычно аккуратному образу особый шарм. Маринетт до потери пульса хотела коснуться прядей, но быстро одёрнула себя. Рано для нежностей. Впору было восстанавливать утраченное доверие.       – Иногда нам всем нужны несколько минут одиночества, – протянула Маринетт.       Она разглядывала противоположный берег, близкий и далёкий одновременно. Манящий, неизведанный. Точь-в-точь Адриан.       – Оставить тебя одну?       Маринетт отвлеклась от наблюдения за водной стихией, повернулась и сощурилась, пытаясь разгадать настроение Адриана. Вчера он отчётливо хмурился, сегодня выглядел расслабленным, спокойным и умиротворённым. Маринетт даже позавидовала филигранному управлению эмоциями. Ей до столь безупречно отточенного мастерства было как обратно пешком до Ле-Блан.       – Свои пару минут одиночества я уже успела получить.       – То есть, ты не против моей компании?       – Не-е-ет…       Маринетт робко улыбнулась и тут же отвернулась. Сдерживать внутреннее ликование оттого, что Адриан не злился и более её не избегал, стало невозможно, но и демонстрировать откровенную радость казалось неправильным.       – Тут красиво.       Адриан подобрал с земли камешек и бросил его на растерзание волнам. Маринетт, привлечённая всплеском, вновь устремила взгляд на устье реки на противоположном берегу.       – Как ты пришёл сюда?       – Вышел из лагеря следом за тобой.       Адриан невозмутимо пожал плечами и швырнул вперёд ещё один камешек. На этот раз более зрелищно – тот не пошёл ко дну, а дважды отскочил от поверхности.       – Ты научился этому сидя дома взаперти?       Маринетт тоже попробовала бросить камень, но потерпела неудачу. Затем ещё один, и снова безрезультатно.       – Как? – она подскочила и топнула ногой от разочарования.       – Я не умел. В книжке прочитал. Хотел попробовать. Вот, получилось.       Маринетт снова подхватила камень и запустила его в воду. В ней пробудился азарт, а вперёд толкала, как ни странно, конкуренция. Ну не мог парень, выросший в четырёх стенах и совсем недавно не умевший даже костёр разводить, превзойти её в таком ребяческом развлечении!       – Да как? – уже откровенно закричала Маринетт, когда очередной камень плюхнулся в воду, поднимая высоко в воздух брызги.       – Для начала чуточку спокойнее. Показать?       Маринетт кивнула, ещё не до конца осознавая, что ждало её впереди, но стоило Адриану коснуться её ладони, как пришлось напоминать себе о необходимости воздуха. А он лишь забрал из её ладони неподходящий для броска камень.       – Гляди, плоский нужен. Вот такой.       Адриан протянул небольшой гладкий камешек, и Маринетт сжала его в ладони, мысленно умоляя время замедлить свой бег. Сейчас, глядя на собственные руки, она как никогда верила в благополучный исход. Будто наперёд знала, что они обязательно доберутся до Кюми, раздобудут препараты и вернутся домой. Возможно, уже в статусе пары. Возможно... Нет, нужно выбросить из головы романтический вздор!       – Встань правильно.       Адриан, наверное, был неплохим учителем, но Маринетт никак не могла сосредоточиться на его словах. Он её касался, и воздух с каждым прикосновением вышибало из лёгких. Он положил ладонь на её талию, и тело мгновенно отреагировало волной мурашек, поправил локоть – и коленки едва не подогнулись от сладкой слабости, направил руку – и сердце подпрыгнуло до самого горла, обхватил пальчики, сжимавшие камень, – и в глазах начало стремительно темнеть.       – Всё хорошо? – Адриан происходящим явно обеспокоился.       – Да.       «Просто брось уже этот чёртов камень, пока не тронулась умом!» – скомандовала сама себе Маринетт. – «И уже неважно как».       – Гляди, чем меньше угол между поверхностью воды и траекторией полёта, тем больше шансов, что отскочит. Физика.       Маринетт было не до физики. Она растворялась в моменте и боялась лишний раз шевельнуться, чтобы не спугнуть эфемерное волшебство. Адриан сам поставил её в правильную позу, сам замахнулся её рукой. Ей осталось лишь сделать крошечный взмах и разжать пальцы. Ладонь дрогнула, но Адриан стиснул её чуть сильнее, едва не переходя за грань приличий.       – Вот так. Оп!       Камень полетел вперёд, скользнул по водной глади и, о чудо, отскочил дальше. Маринетт по-детски непосредственно взвизгнула, подпрыгнула и захлопала в ладоши. Но замерла, ощутив, что ладонь Адриана по-прежнему согревала её талию.       – Как думаешь, вода холодная? – спросила Маринетт.       Прохлада озера сейчас пришлась бы очень кстати. Ещё одного фокуса с метанием камня она попросту бы не выдержала – расплавилась бы под жаром рук Адриана.       – Хочешь проверить?       – Угу. А ты?       – Я пас, – Адриан убрал руку с девичьей талии. – Тут посижу.       Маринетт не настаивала, но и бездумно нырять в воду не спешила, а присела у кромки. Одного касания оказалось достаточно, чтобы вынести вердикт.       – Водичка что надо! Уверен, что воздержишься?       – Уверен.       – Как знаешь.       Маринетт принялась расшнуровывать обувь и расстёгивать пуговицы. Стоило ей дойти до футболки, Адриан деликатно отвернулся, а она успела подумать, что была бы совсем не против увидеть его обнажённый торс.       Волна лизнула пальцы прохладой. Маринетт ойкнула. Ноги оказались более восприимчивы к холоду чем ладони, но она продолжила шагать вперёд. Остановилась, когда уже вошла в воду по грудь, и оглянулась на Адриана. Он махнул ей рукой с берега. Окутанный мягким золотистым свечением, он виделся ей сказочным принцем. Тонкая кожа на плечах и ключицах покрылась мелкой рябью мурашек, но Маринетт готова была поклясться, что холода уже не чувствовала. Её изнутри согревало незнакомое доселе чувство – ощущение быть нужной именно тому человеку, которого выбрало сердце.       – Иди сюда! Здесь классно! – крикнула Маринетт.       Она демонстративно проплыла несколько метров вдоль берега, чтобы и не исчезать из поля зрения Адриана, и немного поразмять мышцы.       – Я едва ли удержусь на воде.       Адриан отнекивался, но Маринетт уже было не остановить. Она подплыла чуть ближе к берегу.       – Тут не глубоко. Гляди! Я стою на ногах.       И Адриан, прежде отсиживавшийся на каменистой полосе, что протянулась вдоль воды, сдался. Сбросить одежду оказалось делом пары минут. В озеро он заходил медленно, вздрагивая от набегающих волн и брызг. Маринетт старательно его подбадривала, вот только смотрела не в глаза и даже не на бликующие светлые пряди, а на грудь, неожиданно для неё оказавшуюся рельефной.       – Давай руку, – в голос Маринетт прокрались игривые нотки. – И ничего не бойся.       Она рисковала, шагая спиной вперёд, но никакой выдержки ей бы не хватило, чтобы оторвать взгляд от Адриана, уводила его от берега, понимая, что надо бы остановиться, перебирала ногами камешки на дне и душу была готова продать за ещё одно такое же счастливое мгновение.       – Бодрит, правда? Вот бы так каждое утр… Ох!       Пятка задела крупный камень, и Маринетт покачнулась. Вскрикнула она не от потери равновесия, не от страха, а от неожиданности, но Адриану этого оказалось достаточно чтобы забеспокоиться.       – Держу!       Он и вправду крепко вцепился в её предплечья и шагнул ближе. Они замерли практически вплотную друг к другу, опасно близко и уже особо не раздумывая о каких-то там мифических личных границах. Если бы Маринетт решилась поднять взгляд, смогла бы рассмотреть россыпь светлых веснушек на спинке носа и редкие тёмные вкрапления в зелени радужек. Но она решиться никак не могла. Сам Адриан осторожно приподнял её подбородок.       – Маринетт… Я…       Он нервно сглотнул. Маринетт заметила, как беспокойно дёрнулся кадык.       – Я… Чёрт, как сложно… Я, кажется, влюблён, – наконец выпалил Адриан.       Маринетт на миг подумала, что ослышалась, но крепкие руки, сомкнувшиеся на её спине не дали сознанию броситься по ложному следу.       – Я, кажется, тоже…       Она потянулась ладонью к лицу Адриана. Слишком медленно. Настолько медленно, что он перехватил её руку и притянул к себе, сжал хрупкое тело, ткнулся носом в макушку и с наслаждением вдохнул её запах.       – Ты прекрасна, – прошептал Адриан, путаясь пальцами в шелковистых чуть влажных волосах. – Бесподобна… Фантастически великолепна…       Адриан мог до бесконечности осыпать Маринетт комплиментами, но слова потеряли всякий смысл, стоило ей обвить его шею тонкими руками. Последние миллиметры растаяли так быстро, словно они никогда и не разделяли двоих признавшихся в чувствах людей. Маринетт таяла под натиском губ и выпадала из реальности. Она уже не понимала – её спину ласкали волны или нежные руки Адриана и радовалась, что пьяный поцелуй после игр у костра, которого она так отчаянно желала, не состоялся. Тогда одурманенный разум точно исказил бы детали и оставил лишь смутное послевкусие. Сейчас она могла пропускать через себя каждое мгновение и наслаждаться волшебством. И этот миг определённо стоил всех трудностей, что старательно посягали на её любовь к Адриану.