Глава 13. Путеводный луч

      Разбушевавшееся течение подхватило пустую лодку точно невесомое пёрышко и понесло вниз, обратно в Эдан, а, может, и гораздо дальше. Маринетт беспомощно барахталась в воде, силясь сообразить, что произошло. Адриана она, к счастью, заметила сразу. Он в падении каким-то чудом умудрился уцепиться за гитару Луки, что увенчивала гору их рюкзаков, и теперь использовал её как плотик. Против течения гитара была бессильна, зато не давала сразу пойти ко дну.       «О боже, он же… Сколько он продержится?»       В голове пронеслись слова Адриана, произнесённые во время купания в озере. Вспомнив, что он не умел плавать, Маринетт, напрочь забыв о собственных страхах, погребла в его сторону. Но своенравная река была против. Пришлось изо всех сил постараться, чтобы не уйти с головой под воду. Пару раз она хлебнула воды, закашлялась, почувствовала противное жжение в носу, но изо всех сил работала руками и старалась подавить рвущуюся из груди панику.       – Я рядом! Маринетт! Рядом!       В тот миг, когда поблизости раздался взволнованный крик Луки, Маринетт почувствовала, что у неё сводит ноги. Она знала, что на одних руках продержится не дольше пары-тройки минут, но всё равно не прекращала думать об Адриане. Её развернуло течением, он остался где-то за спиной. Маринетт слышала лишь хаотичные всплески и верила, что он не бросил борьбу.       Силы иссякали стремительно. Когда лодка Луки приблизилась, Маринетт смогла только вцепиться замёрзшими пальцами в борт и кое-как повиснуть. Ни вскарабкаться, ни подтянуться, ни даже поудобнее перехватиться уже не получалось.       Феликс вытащил её из воды за шкирку. Маринетт плашмя рухнула на деревянное дно. Неплохо было бы если не согреться и высохнуть, но хотя бы отдышаться, но она почти сразу приподнялась на руках и выглянула, пытаясь разыскать Адриана.       Он держался. На вид уже не столь уверенно, как пару минут назад, но терпеливо дожидаясь помощи. Лука усиленно грёб за ним.       – Он плавать не… кхр… – Маринетт закашлялась и запнулась на полуслове, – не умеет. Совсем!       Лодка с лишним пассажиром шла медленнее, а Лука и без этого потерял немало сил в попытках переиграть стихию. Маринетт металась от борта к борту, лишь бы не потерять Адриана из вида. Джулека хотела укрыть её тёплой курткой, но она даже приблизиться к себе не позволила.       – Помоги ему! – надрывно взмолилась Маринетт. – Пожалуйста! Пожалуйста…       Эмоции на лице Луки от неё скрылись, но в воздухе витало напряжение, которое сложно было игнорировать. Страх сковывал, сжимал в липких объятиях, напрочь заглушал разум.       – Помоги, – прохрипела она вновь.       Лука на её голос не оборачивался, но давил на вёсла всё сильнее. До хруста в пальцах, до зубного скрежета. Но приблизиться к Адриану не удавалось.       – Пожалуйста… – уже обречённо пролепетала Маринетт.       Отчаянное желание не допустить той самой большой беды, о которой их предупреждал местный житель, затмило всё. Маринетт потянулась, подалась вперёд в попытке перевалиться через борт и прыгнуть обратно в воду.       – Ты что делаешь? – завопила Джулека, ухватившись за ногу Маринетт.       – Сумасшедшая! – рыкнул Лука и бросил вёсла.       Он схватил её за плечи, силой встряхнул, поднял подбородок, вынуждая смотреть прямо ему в глаза. Маринетт мелко дрожала.       – Вытащи его… – почти беззвучно прошептала она обветренными губами.       Лука молчал ровно столько, сколько нужно было, чтобы сглотнуть.       – Вытащу.       Он наклонился совсем близко к её лицу. Маринетт показалось, что он тянулся к губам с одной конкретной целью. Она не понимала, почему он медлил и с чего вообще решил, что у него в запасе есть время на ностальгию, но не противилась. Лука сам остановился, то ли вспомнив прошлый категоричный отказ, то ли окончательно определившись с приоритетами.       – Лука?.. Что?.. – пролепетала Маринетт.       – Ты всё знаешь сама. Всегда знала.       Спустя пару секунд он ловко прыгнул в воду, почти не подняв вокруг себя брызг, и уверенно поплыл в сторону Адриана, что из последних сил цеплялся за гитару.       За вёсла ухватился Феликс. Он старательно вёл лодку следом за Лукой. Маринетт и Джулека настороженно наблюдали за происходящим в воде. Многие детали от взгляда скрылись, но было предельно ясно одно: Адриану до жути страшно, а Луке неимоверно тяжело. Первый цеплялся за жизнь, понимая, что нить судьбы ускользнула из его власти. Второй рисковал собой ради человека, которого предпочла его любимая.       Маринетт неосознанно скрестила пальцы. Она даже не понимала, за кого в тот момент переживала больше. Да и стоило ли разделять? Выдохнуть она смогла, лишь когда увидела, как сильные руки Луки обхватили Адриана. Тот оцепенел настолько, что уже порядком настрадавшуюся гитару не отпускал. Феликс поднажал, ведь теперь все полагались только на него. У Луки не было ни единого шанса протащить на себе Адриана против течения, но он упрямо грёб навстречу лодке. Маринетт вскрикнула, когда они на миг скрылись под водой, и схватила Джулеку за руку, когда вновь увидела две головы на поверхности.       Совсем некстати поднявшийся ветер развернул лодку. Феликс прорычал, но, поудобнее перехватив вёсла, принялся возвращаться в исходное положение. Он уже почти подобрался к обессиленным парням. Маринетт попыталась до них дотянуться.       – Сюда!       Крикнула она звонко, но голос погряз в рокоте бушующей воды. Никто не откликнулся.       – Ну же!!! Сюда!!!       В воцарившемся хаосе Маринетт не сразу сообразила, что цель почти достигнута. Усилия Феликса, упорство Луки, стойкость Адриана – всё казалось каким-то запредельным, многократно превосходящим возможности простых смертных.       Наконец поравнявшись, Феликс выставил подальше весло. Лука ухватился за лопасть, жадно вдохнул воздух и попытался подтянуть Адриана за собой. Тот уже совсем обмяк и не старался помочь даже самому себе. Маринетт вытянула руки к воде, но снова зря. Она смогла лишь дотронуться до Адриана кончиками пальцев. Отчаявшись зацепиться за него напрямую, она схватила торчащий из воды гриф, не зная, проклинать ли ей Луку за то, что везде таскался с гитарой, или сердечно благодарить, ведь лишь благодаря инструменту Адриан до сих пор не ушёл на дно следом за рюкзаками. Не известно, что в итоге помогло – открывшиеся резервы или помощь присоединившейся Джулеки, но вместе они смогли подтянуть Адриана ближе.       Дальше дело оставалось за малым – перетащить его через борт и помочь Луке. Но силы таяли на глазах. Дыхание сбивалось, а руки уже не слушались. Феликс, оставив вёсла и позволив течению нести лодку вниз, навис над водой и вцепился в спину Адриана.       – Тяжёлый! – возмутился он, когда тот выскользнул из рук.       – Давай! Ещё немного! – попыталась подбодрить остальных Маринетт.       Ещё две попытки затащить Адриана в лодку успехом не увенчались, и лишь после третьей он с грохотом распластался по дощатому днищу. Маринетт обессиленно рухнула рядом и едва не застонала. Усталость, страх и боль накрывали с головой. Она прикрыла веки, но расслабиться не вышло – помешал встревоженный голос Феликса.       – Лука?.. Лука! Куффен, мать твою!       Феликс снова свесился вниз и протянул руки к воде, но выглядел абсурдно. Перед ним простиралась лишь пустота.       – Лука!!! – раздался пронзительный женский возглас.       Это уже закричала Джулека. Адриан откашливался. Шевелить руками у него получалось плохо, издать хоть какой-то членораздельный звук и вовсе было за пределами возможностей. Маринетт помогла ему повернуться на бок, а сама бросилась к Феликсу.       – Где он? Где Лука?       Последние события пути уже свели на нет наивность и беспечность, но веру в лучшее, что была с детства присуща Маринетт, искоренить оказалось сложнее. Однако реальность не радовала и не обнадёживала. Феликс устало потирал лоб, Джулека закусила костяшки пальцев, чтобы сдержать новый крик, а Маринетт так и вглядывалась в чернеющую воду, отказываясь признавать, что река стала последним пристанищем для Луки.       – Он же выплывет. Он же не мог…       И тут пазл сложился. Течение не оставило ему ни единого шанса. Лука отдал всего себя ради спасения Адриана. Маринетт вдруг вспомнилось, как он удержался от последнего прикосновения к ней, притом что они толком и не поговорили об их нынешних отношениях. Острые углы только-только начали сглаживаться. Ей показалось, что Лука предчувствовал исход, раз едва не пошёл на открытую демонстрацию чувств, что вряд ли бы угасли по указке.       – Мы должны его найти, – проговорила Маринетт, оглядываясь вокруг.       Прежде чем Феликс возразил, она успела поймать умоляющий взгляд Джулеки.       – Феликс, мы должны, – повторила Маринетт.       Лодку свободно несло течение. Никто больше не боролся с его строптивым характером, но Феликс снова взялся за вёсла, чтобы хотя бы не угодить в новую ловушку.       – Мы должны! – теперь уже крикнула Маринетт.       – Это верная смерть. Оглянись! – Феликс принялся грести. – Да и напрасно уже.       – Что тогда?       – Прибьёмся к берегу, а там приведём его, – Феликс кивнул на Адриана, – в чувство.       Маринетт поражалась собственному спокойствию. Бледная Джулека нервно кусала губы и явно была в шаге от срыва, хоть и держалась, а сама она вдруг отчётливо услышала логику в словах Феликса. Прощаясь с Хлоей, они тоже рисковали, но имели все шансы избежать нового столкновения или защититься. Сейчас же прыгнуть в воду без понимания, где искать, значило добровольно распрощаться с жизнью. Маринетт притихла, присела возле Адриана и тихонько потрясла его за руку. Он отозвался глухим стоном.       – Всё хорошо, – противный ком лжи, перекрывший горло, пришлось проигнорировать. – Скоро будем на берегу.       То ли труды Феликса наконец вознаградились, то ли просто повезло, но им удалось вырваться из коварного потока. Теперь лодка скользила по спокойной, разве что чуть мутной поверхности. О разыгравшейся драме напоминала лишь напрочь промокшая одежда. Феликс, даже не сильно напрягаясь, шёл поперёк реки с совсем небольшим отклонением. Впрочем, теперь было совершенно не важно, в какой точке высаживаться на берег.       Кусты, когда-то растущие по береговой линии, оказались подтоплены. Нос лодки проскрежетал по тонким веточкам ивы и ткнулся в глинистый берег. Феликс, придерживая Адриана, что на ногах самостоятельно стоять не мог, первым ступил на твёрдую землю, а затем вернулся, чтобы помочь выбраться девушкам. Джулека протянутую ей руку приняла, Маринетт справилась сама.       Её физическое состояние вызывало гораздо меньше вопросов чем душевное. От прежнего спокойствия и следа не осталось, когда с головой накрыло осознание непоправимого. В груди ныло, жгло и царапало. Не хотелось думать больше ни о чём: ни о костре для обогрева, ни о пропавших под водой палатках и сменных вещах, ни о будущей встрече с Цуруги. Мысли целиком и полностью захватил Лука, принёсший себя в жертву ещё в тот момент, когда позволил ей сесть в одну лодку с Адрианом.       Она лишилась близкого человека, их заметно поредевшая команда – лидера. Бразды правления взвалил на себя Феликс. Иного выбора не было – Адриану ещё только предстояло прийти в себя. Они отдалялись от берега, погружённые в тягостное молчание, и даже близость цели не приносила ни грамма радости, а лишь напоминала, какую высокую цену пришлось заплатить за желание изменить ход событий.       Кусты, мешающие свободно продвигаться вперёд, редели. Наконец Феликс заприметил пригодную для отдыха опушку и дал команду остановиться. Адриан сразу рухнул на траву. Ему, да и самой Маринетт, нужны были сухие вещи и горячий обед, но, увы, у них не осталось ничего кроме явно испорченной гитары Луки. Бросить инструмент на берегу запретила Джулека.       – Сейчас костёр разведу, – пообещал  Феликс. – Отогреетесь. На наше счастье, я всегда ношу спички в кармане.       Даже в кругу у огня, что обычно располагал к душевным разговорам, слов почти не находилось, зато было тепло да и одежда сохла быстрее. Стоило раздеться, но снимать рубашку Луки, которую Маринетт надела уже в лодке, желая укрыться от солнца, она отказалась. Теперь для неё не осталось вещи ценнее этой. Она так и сидела, вжав голову в плечи, обхватив руками колени, медленно покачиваясь из стороны в сторону, будто пытаясь уловить несуществующую музыку.       – Лодка пятерых бы не выдержала, – задумчиво проговорил Феликс, бросив палочку в огонь.       Чёрт его знает, зачем он поднял болезненную тему.       – На что рассчитывал Лука? – спросила Маринетт, наблюдая, как пламя поглощает беспомощную ветку.       – Он рассчитывал жить, – тихо произнесла Джулека и добавила уже с надрывом в сломленном потерей голосе. – Жить! Как каждый из нас!       В тихую Джулеку вселился бес. Иначе разительные перемены было попросту не объяснить.       – Это твоя вина! Твоя, слышишь?!       Она вскочила с места и кинулась вперёд с каким-то первобытным рыком, полным злобы. Хотелось верить, что злилась она не от ненависти, а от боли. Маринетт едва увернулась в сторону от удара.       – Стой! Не нужно! – сорвался с места Феликс.       Он подскочил к Джулеке, но та не позволила приблизиться к себе, выставив руку в сторону.       – Из-за тебя он умер! – она ткнула дрожащим пальцем в Маринетт.       – Это случайность! – не оставлял попытки достучаться до голоса разума Феликс.       – Нет! – оглушительно рявкнула Джулека. – Это она его убила!       Секунды хватило ей, чтобы сбить растерянную Маринетт с ног, прижать её к земле и сомкнуть руки над головой, полностью лишив возможности сопротивляться. Но она и не вырывалась, покорно принимая свою участь и мысленно соглашаясь с заслуженным клеймом убийцы поневоле. Она пришла в дом Луки за помощью. Она умоляла его вытащить Адриана из воды. Она. И никакая это не случайность.       – Джул, остынь! Не нужно.       Феликс извернулся и обхватил её за плечи, но она лишь сильнее разозлилась. Попытка вцепиться в волосы и дёрнуть как следует вышла вполне жизнеспособной. Маринетт заскулила от резкой боли. Теперь к попытке образумить Джулеку подключился окончательно пришедший в себя Адриан.       – Не тронь её, – спокойно, стараясь сохранять самообладание, проговорил он.       – Но она виновата! – ещё сильнее затряслась Джулека.       Феликс пошёл на крайние меры. Одним рывком он оттащил Джулеку, стиснул сильнее и вынудил перекатиться вместе с ним. Она брыкалась, пыталась вслепую пнуть Феликса или укусить его за руку, словно ей было плевать, на ком срываться. Адриан помог Маринетт сесть, отряхнул её спину от травинок, придержал за плечи, но она и здесь отлично обходилась без помощи.       Помощь нужна была Джулеке, которая едва не билась в конвульсиях. Феликсу пришлось попотеть, чтобы скрутить её руки за спиной и обездвижить. Она дёрнулась ещё пару раз, бросила несколько ругательств в адрес Маринетт, а затем рассмеялась во весь голос. От её смеха становилось дурно.       – Случайность! – воскликнула Джулека. – Ха! Случайность! Вы себя слышите?!       Подсевший ближе Адриан погладил её по голове, Маринетт утёрла бегущие градом по её лицу слёзы, но Джулека будто их не видела. Она смотрела куда-то в пустоту перед собой совершенно обезумевшим взглядом. Смех стихал, переходил в неразборчивый шёпот. Маринетт слышала, что Джулека звала брата, и понимала, что в жизни не сможет себя простить.       – Джул, послушай нас, – зашептал Феликс, не ослабляя хватки. – Никто не виноват. Нам всем жаль. Ты злишься от бессилия. Поверь, я знаю, каково это. Как никто другой знаю. Потому и прошу, не срывайся на Маринетт. Она скорбит вместе с тобой. Мы все скорбим.       Не в силах терпеть жгучую боль в сердце Маринетт поднялась и чуть пошатывающейся походкой отошла в сторону от эпицентра, чтобы не гневить Джулеку ещё сильнее. Пожалуй, сейчас им точно не стоило тесно контактировать.       Маринетт и сама искала уединения. Взгляд упал на настрадавшуюся гитару. Она, повинуясь внутреннему голосу, подхватила инструмент и пошла прочь, не слишком думая, куда тащат её собственные ноги. Силы покинули её довольно быстро. Маринетт рухнула на землю, сминая высокую траву, но гитару из рук не выпустила. В ней виделось олицетворение Луки Куффена – вечное продолжение его земной жизни. Она обвила руками изгиб корпуса, погладила деку, зачем-то попыталась поцеловать гриф. Струны больно царапнули по губам, но так было правильно. Наконец нашли выход наружу все невыплаканные слёзы.       – От него хоть что-то осталось физически осязаемое…       Приглушённый шелестом листвы мужской голос прервал беззвучные рыдания, заставил сесть и огляделся.       – Ты?       Рядом с Маринетт присел Феликс.       – Решил, что нельзя оставлять тебя одну, – объяснил он своё присутствие.       – Почему не Адриан?       – Потому что при нём ты не позволишь себе выплакать боль. Побоишься открыто горевать. Ну, и… – Феликс поправил спутанные волосы, – ещё с меня должок.       – Правда думаешь, что это всё случайность?       – Лука не мог предвидеть будущее, поэтому да, случайность. Нелепая трагическая случайность, в которой нет виноватых.       Маринетт покачала головой, позволив горькой усмешке слететь с губ.       – Не согласна?       – Скорее признаю, что это результат череды ошибок. Отчасти его, но в основном моих.       – Вздор! – чуть несдержанно вскрикнул Феликс.       – Как бы то ни было, уже ничего не изменить, – протянула Маринетт. – Какой смысл искать причины?       – Наш путь не окончен. Как ты предпочитаешь жить – с грузом вины и сожаления или с тёплыми воспоминаниями?       – Со вторым, – Маринетт наметила тоскливую улыбку. – А заслужила первое.       – Зря ты так…       Маринетт спорить с Феликсом не стала. Она была благодарна за попытку её подбодрить без дурацких невыполнимых обещаний и натянутых счастливых масок. Но он не мог заменить Луку. Никто не мог. Маринетт снова обвила руками гитару.       – Играть умеешь? – спросил Феликс.       – Знаю пару аккордов. Лука научил.       Пальцы осторожно коснулись струн. Сорванное ими бренчание мало напоминало чудесные мелодии, рождаемые пальцами Луки. Просто звук и ни капли волшебства, присущего истинному гению, жившему музыкой.       – Звучит ещё, – коротко шепнула Маринетт. – Странно даже. Хочется верить, что в ней теперь заточена душа Луки.       Шелест листьев сплетался с незамысловатыми аккордами. Маринетт прикрыла веки и теснее прижалась к отсыревшей гитаре. Создавалось пусть обманчивое, но очень нужное ощущение будто Лука как и прежде был рядом.       – Ты сказал, с тебя должок? – спохватилась Маринетт, когда закончила играть.       – А? Это… Да… Держи… – Феликс протянул ей блокнот с карандашами, что так и носил при себе.– Эта штука вытащила меня из тьмы, когда мы потеряли Хлою. Уверен, сегодня она поможет тебе не потерять свой путеводный луч.       – Лука был моим путеводным лучом. Жаль, что я это поняла так поздно. Жаль, что не успела сказать об этом ему.       – Думаю, он знал это и без слов.       Маринетт отложила гитару, открыла по счастливой случайности уцелевший блокнот, хотела перечитать уже заполненные страницы, но передумала. Она много писала там про Луку: про его самоотверженность, про свою боязнь его чувств, про ужасно неловкую ситуацию возле Ла Буржи, про признание после драки с Адрианом…       – Нарисуй его, – тихо сказал Феликс.       – Пальцы плохо слушаются, – Маринетт вытянула ладонь перед собой.       – Не сейчас же, – по-доброму усмехнулся Феликс. – Завтра будет новый день. И станет капельку легче. Ну а пока пойдём к костру. В такие тяжёлые времена нужно держаться вместе. Насколько это возможно.       – Пойдём.       Маринетт утёрла лицо от последних капель слёз, обхватила гитару и медленно побрела по высокой траве вслед за Феликсом.