Глава 2 - Первые шаги

Я проснулась с гнетущим чувством страха в груди и переполненным мочевым пузырем. Последние крохи надежды разбились о бетонную стену напротив. Это не сон. Клонирование. Эксперименты. Альбинизм. Другая я. Другая вселенная — вселенная эффекта массы. Каким‑то непостижимым образом я оказалась в мире, разительно отличающемся от привычного: более продвинутом, технологичном. В мире любимых персонажей и захватывающей истории — в мире, стоящем на грани уничтожения. «Что мне делать? Я абсолютно бесполезна здесь: нет связей, друзей, навыков, знаний. Всего лишь никчёмный клон Шепард! Хотя… знания у меня есть — о самой истории. Если она здесь развивается по тому же сценарию, я могу вмешаться. Помочь — или всё усугубить. Второй вариант куда вероятнее». Я села на кровать, свесив ноги, нащупывая тапочки на полу. Майя так и не вернулась. Да, девушка, назвавшаяся Расой, оказалась не кем иным, как Майей Брукс — оперативницей «Цербера», сбежавшей от Призрака и завладевшей моим телом. Что хуже — остаться у «Цербера» или попасть к Майе? Почти уверена: она будет склонять меня против Шепард. Её тренировки — боевые. По канону именно она обучила клона всему, что умеет настоящая Шепард. Но в игре и комиксах над клоном не ставили экспериментов. Если Майя не врёт и надо мной проводили опыты, я могу отличаться от оригинала не только внешне, но и физически. Поднявшись, я неловко переступила с ноги на ногу, окинув взглядом стены. Кроме двери в коридор, других выходов не было. «Она что, оставила меня без туалета?» Дверь по‑прежнему светилась красным — выхода нет. Долго я не продержусь… — Просто отлично! — вырвалось у меня с досадой. Взгляд упал на ведра с жидкостью — и в голове вспыхнула мысль. — Чёрт… Ну, ты сама виновата. В деревне тоже стояли ночные горшки — само действие меня не смущало. Но факт, что в будущем, где доступны космические перелёты, я вынуждена мочиться в ведро, выглядел абсурдно. Когда я почти закончила, дверь с характерным звуком распахнулась. Передо мной стояла помятая Раса. Секунду мы молча смотрели друг на друга, затем она закрыла глаза и опустила голову. — Боже, прости… Я виновата, — только и смогла вымолвить она. — Я закончила, — сухо констатировала я, застёгивая комбинезон. — Молодец, — с серьёзным видом произнесла Майя. — Давай за мной. — Она быстро вышла, не поднимая взгляда. Я поспешила следом. Мы двинулись по знакомому коридору к вчерашней комнате. — Извини, я совсем не подумала про туалет, — в её голосе звучали нотки вины. — Мне казалось, мы закончим быстрее. — С комнатой? — догадалась я. — Мы отключили пару ламп и снизили яркость, — не останавливаясь, ответила Майя. — «Мы»? — Я наняла рабочих. Одна бы я не справилась. — Она замолчала на пару секунд, затем добавила: — Там есть туалет. Я усмехнулась: — Это радует. — Та комната вообще подсобка, она даже не сдавалась. Но других вариантов не было — пришлось уговаривать сдать и её. — Мы в хостеле? — Что‑то вроде того. Места мало, но придётся довольствоваться тем, что есть. Мы вошли в комнату чуть больше предыдущей. Здесь было чище и уютнее: стены и пол покрыты широкими панелями под керамогранит, потолок — ровный, белый, без дыр. У входа располагалась небольшая кухня со столом на две персоны. Вчера комната казалась пустой, сейчас же была заставлена. — Ты покупала мебель? — спросила я, осматривая помещение. — Мебель здешняя. Просто пришлось перенести её к другим, чтобы освободить место под капсулу и оборудование. На другой стороне, в углу, стоял широкий жёлтый диван, рядом — компактный кофейный столик. В стороне у стены — небольшое рабочее место. Напротив, на стене, горела голограмма — дверь, догадалась я. — Туалет? — уточнила я, указывая на свечение. — Он самый. Даже душ есть, но вода на станции ограничена — это будет редким удовольствием. — Станции? Мы в космосе? А что с планетами в скоплении? Они необитаемы? — Да. Станция небольшая, содержится за счёт шахтёров и браконьеров. На соседних планетах есть полезные ископаемые, но долгое пребывание возможно не на каждой — как и связь с рабочими. Хагалаз — настоящий кладезь для браконьеров: природа нетронута, богата живностью. Но день там слишком длинный: земля нагревается, а ночью замерзает. Смена дня и ночи сопровождается сильнейшими бурями. Поэтому решили построить станцию, а людей отправлять вахтами. — Браконьеры… Станция принадлежит какой‑то банде? — Официально — нет, — покачала она головой. — Но даже если бы и была, это мало кого волнует. Мы в Системах Терминуса — они не контролируются Советом. Здесь неважно, кто управляет станциями или колониями. Она подошла к холодильнику, достала пару пакетов, закинула их в устройство, напоминавшее микроволновую печь, и направилась к обеденному столику. Я присела напротив. Майя перевалилась через спинку стула, положила локти на стол и внимательно посмотрела на меня. — Сегодня ты спокойнее. И ты слишком много знаешь для той, кто «родилась» на днях. Вчера я дала тебе датапад, но не открывала общий доступ в сеть. Значит, ты не нашла информацию в экстранете, — она приподняла бровь. — Я уже говорила о воспоминаниях… Что‑то я просто знаю, — слегка раздражённо ответила я. — Расскажешь? Хочу понимать, с чем мне предстоит работать. — Ты сама не слишком рвешься рассказывать о себе, — с вызовом произнесла я. Её брови взметнулись от удивления. — Действительно… Прости. Я обещала разговор. Можешь задавать вопросы, но не на все смогу ответить. Давай сначала перекусим. Она развернулась, достала из микроволновки пакеты, один положила передо мной. Я осторожно ухватилась за край упаковки — она не была горячей. Открыв, почувствовала аромат сладкой выпечки. Живот заурчал, рот наполнился слюной. Майя ухмыльнулась, заметив реакцию. Она подала напитки, похожие на лёгкую газировку со вкусом кофе, и принялась за еду. Я отпила немного жидкости и откусила булку. — Расскажи всё, что считаешь нужным, — проговорила я с набитым ртом. — С чего начать? Когда‑то давно я присоединилась к организации. Один человек сказал, что им не всё равно. Мне тоже было не всё равно. Я пыталась быть полезной, но… — Что за организация? — перебила я, прожевав. — Это так важно? — Это они сделали меня? — Да. — Тогда важно, — твёрдо сказала я. Она вздрогнула, задумалась. Я знала, о какой организации она говорит. Знала, как «Цербер» поступал с такими, как она. Как поступил с ней. Призрак — прагматичный человек, но и он может ошибаться. Его ошибкой стала Майя Брукс. Если бы он вложил в неё больше ресурсов и времени, получил бы самого преданного оперативника «Цербера». Но он предпочёл избавиться от «поломанного инструмента», а не чинить его. И, быть может, он был прав. Кто знает, что могло произойти, если бы дело Шепард поручили ей, а не другим? Именно этого она и добивалась. При этом стоит признать: команду она подобрала выдающуюся. Даже её предубеждение против иных рас не помешало увидеть, что каждый из соратников уникален и способен принести пользу. Однако Раса решилась на отчаянный шаг — противостояние «Церберу» и побег — из‑за недоверия Джека Харпера и предательства Кай Лена. Вдобавок она похитила клон Шепард — то есть меня. Раньше моё мировоззрение ограничивалось игрой, и я не задумывалась о судьбах второстепенных или эпизодических персонажей. Но теперь я понимаю: любой из них способен сыграть ключевую роль в будущем. Майя могла стать одним из таких героев, однако выбрала путь обиды и мести. Теперь у меня есть шанс всё изменить — её потенциал куда значительнее, чем полагал Призрак. Нужно лишь направить эту энергию в верное русло. — «Цербер». Сейчас я не с ними, — произнесла она. — Почему? — спросила я. — У нас… появились разногласия, — ответила Раса спокойно, но в её взгляде читалась горечь. — Я хотела помочь, но они сочли это дело не для меня — слишком важным, масштабным и сложным. Решили, что я не справлюсь. Дали мне рутинную работу, отстранив от серьёзных задач. Изолировали, не оставив шанса доказать свою ценность. Её ноздри раздувались, а рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак. — Значит, ты решила отомстить, похитив меня? Каков был твой план? Просто досадить бывшему работодателю? Ведь я создавалась не просто так… Раса поджала губы и нахмурилась — мои слова задели её. Она замолчала, отвернулась, обдумывая ответ. Я не ждала откровений: знала, что служила запасным планом Призрака и «лекарством» для Шепард. Если бы оригинал лишился конечности или органа, его просто взяли бы у меня. Но тут возникала несостыковка. Зачем над мной проводили опыты? Разве «Цербер» не рисковал испортить тело или даже убить меня? Возможно, существовали и другие клоны. Я почти уверена: обладая несколькими копиями Шепард, Призрак не стал бы небрежно относиться к ним. Опыты одобрили бы, лишь убедившись, что с оригиналом всё в порядке — или, напротив, ситуация критична. Кроме того, возникает логичный вопрос: неужели в будущем нет технологий протезирования? Насколько мне известно, Шепард уже наполовину киборг. Зачем усложнять задачу клонированием, если проще создать модифицированный протез? Может, Призрак знал об опасности одурманивания? Судя по всему, обилие имплантов облегчает жнецам контроль над человеком — даже при огромной силе воли. Пример — Сарен Артериус, ставший марионеткой Властелина. Чем больше имплантов он вживлял по приказу жнецов, тем сильнее становился их контроль. То же произошло и с Призраком. Тогда почему на этапе воскрешения Шепард насытили имплантами? Не успели вырастить клонов? Этот вопрос остаётся без ответа… Я задумчиво смотрела на Майю, ожидая её слов, но она молчала, не поднимая глаз. — Тебя хотели утилизировать, — тихо произнесла Раса. Я сосредоточила взгляд на ней; заметив это, она шумно выдохнула. В каноне всё было именно так, но я сомневалась, что эта вселенная строго ему следует. Я явно не единственный клон: эксперименты изменили меня, и я сильно отличаюсь от оригинала. Этого не было в каноне — или не упоминалось. Хотя я не видела Шепард, уверена: наше сходство ограничивается чертами лица. Если есть отличия, то и последствия могут быть иными. Я не верю, что Джек Харпер добровольно отказался от потенциально полезного ресурса — значит, я перестала представлять ценность. — Почему? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе. — Из‑за экспериментов у тебя появились… недостатки. Слабый иммунитет, опухоли от облучения, повреждения ДНК, различные мутации, — пояснила она. — А что с остальными? — вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать вопрос. Глаза Майи сузились, тело напряглось. Похоже, я затронула опасную тему, о которой она могла не знать. Я поспешила смягчить вопрос: — Я ведь не одна такая? Были и другие? Но это не помогло. Майя продолжала пристально смотреть на меня. Мне стало неловко, и я отвела взгляд. Тогда она наклонилась через стол, приблизилась и полушёпотом произнесла: — Тебе не стоит знать больше, чем я говорю. Даже если есть кто‑то ещё, это не твоя забота. Мы продолжим разговор позже. Её голос звучал тихо, но в нём слышалась сталь. Я подняла глаза, пытаясь уловить эмоции, но встретила лишь холодный, равнодушный взгляд. — Я поняла, — сказала я, чтобы снять напряжение. Майя задержала на мне взгляд, затем откинулась на стуле и улыбнулась, словно ничего не произошло. Оставшиеся часы мы провели в молчании, занятые своими делами. Майя предоставила мне доступ в экстранет, и я принялась искать информацию о каноне этого мира: какие решения принимала Шепард, кого спасла или пожертвовала, каков её психологический портрет и отношения с Советом. Пальцы быстро бегали по галоклавиатуре, набирая: «Капитан Шепард, СПЕКТР». Датапад на секунду задумался, затем выдал список сайтов. Я открыла первый. На экране появилась фотография: девушка с фарфоровой кожей, веснушками, рыжими, почти огненными волосами, заплетёнными в косу, и изумрудными глазами. Наши лица были похожи, но остальное различалось кардинально. Ниже шёл текст: Джейн Шепард родилась 11 апреля 2154 года на Мендуаре. Родители погибли при атаке батарианцев на колонию. Выпускница программы Альянса подготовки элитных бойцов N7 (номер контракта 5923‑AC‑2826), солдат Специального тактического разведывательного корпуса. На данный момент считается пропавшей без вести. Во время службы отряд из 50 человек, в котором была Шепард, подвергся атаке «молотильщиков» при высадке. Она осталась единственной выжившей. В 2183 году в Битве за Цитадель она победила Сарена и его союзников‑гетов, спасла Совет Цитадели. В том же году был создан новый Совет, где ведущую роль заняли люди, а советником стал Дэвид Андерсон — его кандидатуру предложила сама Шепард. Значит, она — «Колонист» и «Выживший». Ей пришлось пережить многое: нападение работорговцев, гибель семьи и друзей, скитания, службу в армии, нечеловеческие испытания программы N7, а затем — смерть всего отряда. Но она продолжает бороться, даже после собственной гибели. Я также искала сведения о других членах команды — Джокере, Чаквас, Лиаре, Гаррусе, Тали, Рексе. Информации было мало, в основном слухи и байки с форумов. Одни боготворили команду «Нормандии», другие ненавидели, третьи недоумевали из‑за её разношёрстности, руководствуясь ксенофобными взглядами. Мне удалось выяснить, что Лиара находится на Иллиуме и торгует информацией. Был указан номер её секретаря, но я знала: ему нельзя доверять. Тут я вспомнила разговор с Майей о Хагалазе. Именно там скрывается Серый Посредник, которого ищет Лиара. Получается, он умело маскируется — даже браконьеры не обнаружили его корабль. Но я знаю, как он прячется. Если поделиться этой информацией, можно заручиться поддержкой азари. В поисках данных о команде я наткнулась на статью о Вермайре. На обложке был брюнет с короткой стрижкой, бакенбардами и голубыми глазами. Под фото значилось: «Кайден Аленко. Погиб, защищая других». Мне стало грустно: в своей игре я всегда спасала его. Но здесь Шепард приняла другое решение. Я шерстила в экстранете и в поисках других личностей, но меня прервала Майя. С прошлого раза она впервые вновь заговорила о тренировках и моей подготовке. Предложила мне прогуляться по магазинам и заглянуть в спорткомплекс. Я впервые вышла дальше коридора общежития и торопливо, боясь потеряться во множестве коридоров следовала за брюнеткой. Я впервые покинула пределы коридора общежития. Торопливо, боясь потеряться в лабиринте переходов, я следовала за брюнеткой. Мы миновали множество закоулков, несколько раз спускались на лифтах, пока наконец не вышли в открытое пространство станции. Я невольно приоткрыла рот от изумления. В панорамных иллюминаторах раскинулся космос — казалось, до звёзд можно дотянуться рукой. Вдали мерцали планеты, а выше виднелись другие секции станции, подчёркивая её грандиозные размеры. Инопланетяне вокруг удивляли не меньше. Мимо проковылял волус — низкий, круглый, полностью укутанный в костюм. Следом, неторопливо переваливаясь, словно огромная горилла, шёл элкор. Он что‑то бурчал каждый раз, задевая прохожих, но интонация его голоса не менялась. В углу оживлённо беседовали батарианцы — их двойные пары глаз переглядывались, а кожа варьировалась от болотно‑зелёной до тёмно‑красной. Плоские носы с крупными ноздрями напоминали перевёрнутый треугольник, устремлённый к губам. Один из них бросил на меня взгляд чёрных глаз, опасно прищурился, но тут же вернулся к разговору. Его рот, обрамлённый редкими усами, беззвучно шевелился, обнажая острые, похожие на пираньи, зубы. Я невольно поежилась. Что‑то восхищало, что‑то пугало — равнодушным остаться было невозможно. Видеть инопланетян на экранах — одно, а вживую, на расстоянии вытянутой руки — совсем другое. Я вертела головой, не зная, на чём остановить взгляд. Столько нового открылось в одно мгновение! И ведь я родилась лишь вчера… Раса, явно предвидя такую реакцию, крепко сжала мою руку. — Будет не очень хорошо, если ты потеряешься. Пока что давай передвигаться так. Договорились? Не дожидаясь ответа, она повела меня дальше, уверенно пробиваясь сквозь толпу. Я была безмерно рада, что её рука не отпускает мою. Пару раз я нечаянно натыкалась на волусов, не замечая их под ногами, а затем врезалась в ханара. От его вида я буквально ошалела: передо мной парила настоящая медуза! Ханар засветился, замахал щупальцами, явно выражая недовольство, но не произнёс ни слова. Я смутилась и, наклонившись, принялась извиняться. Раса резко дёрнула меня за руку, уводя прочь. — Это же чёртова рыба! — фыркнула она. — Если бы ты слышала, что он говорит, извиняться тебе бы расхотелось. — Он что, говорил?! Только светился… — почти крикнула я, заглушаемая шумом толпы. — Для этого нужен специальный имплант. Ханары общаются через излучение чего‑то там, — она неопределённо взмахнула рукой, демонстрируя «важность» информации. После этих столкновений Майя держала меня ещё ближе. Когда мы наконец выбрались из толпы, её хватка ослабла, шаг замедлился, она явно расслабилась. — Ну, если быть точной, — заметила я, оправившись от встречи с «морским обитателем», — это медузы. Раса показательно закатила глаза, но улыбнулась. Она указала свободной рукой на вывеску, но я не разобрала слов — язык напоминал арабский. — Инструментроны, — пояснила она. — Подберёшь себе подходящий. — Но я же не разбираюсь… — Я помогу. Главное, чтобы приглянулся — носить его придётся постоянно. Остальное можно установить и модифицировать. Мы вошли в небольшой ларёк. За прилавком стоял высокий турианец с костяной бронёй светлого оттенка и яркими оранжевыми метками на носу и подбородке. Ранее мне уже встречались турианцы, но разглядеть их толком не удавалось. Теперь я открыто разглядывала его. Он склонился над стойкой. Гребень, разделённый на плоские рожки, оказался короче, чем у игровых турианцев, а налобная пластина — темнее остальных. «Воротник» прикрывал лишь шею и часть затылка. Фигура выглядела непропорционально: широкие плечи контрастировали с узкой талией и бёдрами, но в целом он казался массивным по сравнению с человеком. Раса заговорила на английском, и турианец поднял голову. Его лицо напоминало кошачье из‑за короткого носа и раздвоенной верхней губы. Рот с двойной челюстью и подвижными мандибулами обнажал острые зубы, между которыми виднелся кончик синего языка. Маленькие глаза с золотистой радужкой словно светились изнутри. Он дёрнул жвалами и заговорил — голос звучал грубо, вибрирующе, в двух тонах, прямо как в игре. Его слова, похожие на рычание, вызывали мурашки. Я подошла ближе, облокотилась на прилавок, не отрывая взгляда. Во время разговора он шевелил мандибулами, надбровные пластины слегка подрагивали, выражая эмоции. В остальном его костяное лицо оставалось почти неподвижным. Только сейчас я заметила на стойке переносной компьютер с гало‑экраном и клавиатурой тёплого оранжевого цвета. Его пальцы ловко стучали по клавишам незнакомого языка. Руки выглядели больше и длиннее человеческих. А еще, на них было четыре пальца, вместо трех игровых. Все четыре были с длинными когтями и чешуей на грубой коже, плавно переходящей в такие же костяные наросты. Пальцы были разной длины. Так, два пальца в середине были длиннее и тоньше, а два других, по сторонам, напоминали большие пальцы наших рук.   Все это время, пока я нескрываемо разглядывала турианца, он непринужденно вел беседу с брюнеткой. При чем оба говорили на своих языках, но понимали друг друга без проблем. Единственной кто не понимал ничего, была я.  Неожиданно мужчина обратился ко мне. Я растерялась, разинув рот. Раса вмешалась, объяснив, что от меня хотят. — Кольцо или браслет? — перевела она. — Э‑м‑м… кольцо. Или браслет… — засомневалась я. — Что лучше? — То, что не потеряешь и что сложнее снять. — Тогда браслет, — твёрже сказала я, заглядывая за прилавок. Турианец нырнул под стойку и достал несколько браслетов. Один напоминал цепочку, другой — часы. Все отличались по цвету и материалу. Мне приглянулся чёрный браслет, похожий на маленькую змейку, переливающийся от синего к фиолетовому. — Вот этот. Скажи ему, что я выбрала, — пробормотала я, повернувшись к Расе. — Он тебя понимает. Я перевожу только тебе. Я смутилась, взглянула на турианца. Он стоял с вытянутой рукой, выжидающе глядя на меня. Я протянула ему браслет. Он ловко подхватил его когтями, аккуратно расстегнул. В месте застёжки появился короткий кабель, который он вставил в порт компьютера. — Сейчас он активирует и синхронизирует инструментрон и вставит тебе небольшой чип в затылок. Придётся сбрить немного волос. Чип не подключён к внешней сети — он выполняет функцию переводчика. Его можно модифицировать через инструментрон, добавляя другие диалекты. Как только он завершит работу, ты сможешь понимать других. Но не ханаров — для этого нужны либо операция на глаза, либо импланты в кору головного мозга. — Значит, чтобы понимать остальных, имплант не требуется? — Отчасти чип тоже имплант. Он не требует операции, но соединяется с нервной системой. — Как он работает? — с любопытством спросила я. Подобно пятилетнему ребёнку, задающему вопрос «почему» на каждое слово, я жаждала узнать всё. — У него ВИ‑интерфейс: он запоминает и анализирует речь носителей. Это позволяет безошибочно заменять слова и выстраивать переведённые предложения. Когда носители разных языков общаются, переводчики блокируют реальные голосовые сигналы, поступающие в мозг, заменяя их переводом, которым обмениваются в реальном времени. Для синхронизации нужно время и много разговоров — чем дольше переводчик в голове, тем точнее перевод. — О‑о‑о‑о! — вырвалось у меня от удивления. — Значит, у тебя есть имплант, позволяющий понимать медуз? — Моя работа обязывает понимать всех. Конечно, она работала под прикрытием. Понимание других рас было необходимо для сбора информации и взаимодействия. Но я не думала, что ей приходилось общаться и с ханарами. Безусловно, в космоопере многие условности опускались: понимание между расами, общий словарный запас, импланты, биология… Всё это существовало и использовалось без объяснений. Я не понимала, как работают многие вещи, но это меня устраивало — хотя и порождало массу вопросов. Турианец завершил синхронизацию и достал машинку для стрижки. Усадив меня в кресло за стойкой, он состриг волосы на затылке, отбросил их и закрепил оставшиеся заколкой. Всё произошло быстро: сначала затылок обдало холодом, затем я почувствовала резкую, но глухую боль и онемение в этой области и плечах. На секунду потемнело в глазах, но когда я вновь открыла их, всё было в порядке. Сбоку что‑то зашуршало, и я услышала голос: — Я позволил себе установить пару языков на инструментрон. Его голос звучал как прежде, но теперь я слышала русский. Я удивлённо подняла глаза на турианца. Он осклабился, разводя мандибулы, и кивнул мне. Наверное, он подумал, что испугал меня — вид у меня явно был ошалевший. Мужчина сконфузился и плотно прижал жвалы. — Простите… — Как вас зовут? — спросила я, перебивая его. — Сэлиус. Можно просто Сэл, — уже мягко, как мне казалось, ответил он. — Спасибо, Сэл. — Позволишь? — спросил он, протягивая уни‑браслет. Я вытянула правую руку. Мужчина присел передо мной и лёгким движением застегнул браслет на запястье, даже не прикоснувшись к коже. Я рефлекторно дёрнула рукой, пытаясь уловить касание. Турианец отдёрнул руки. — Поцарапал? — голос звучал ровно, но в нём читалась явная обеспокоенность. — Нет‑нет! Всё в порядке… — слегка разочарованно произнесла я. Мне было интересно, какой он на ощупь. Эта ситуация смутила меня ещё больше, и я стыдливо опустила глаза в пол. Турианец поднялся и завязал разговор с Расой. Я тут же соскочила с кресла и отошла ближе к выходу. Они рассчитались, и брюнетка вернулась ко мне, бросая игривый взгляд. — Кажется, ты ему понравилась, — многозначительно проговорила она полушёпотом. — Но я предпочла бы, чтобы ты не связывалась с инопланетянами. И не задавала вопросов, — прервала она меня, заметив, что я собираюсь что‑то спросить. Остальное время мы шли в тишине. Раса вновь вцепилась в мою руку, не давая сделать лишний шаг. Мы двигались другой дорогой, снова плутая в закоулках среди толпы, пока не вышли к лифтам. Освещение здесь было ярче, и я прищурилась. Мы поднимались почти пять минут. Вышли в большой холл с множеством вывесок. Теперь, глядя на них, я понимала, что на них написано. Справа красовалась вывеска с изображением инопланетного существа, напоминавшего тигра: «Хищник. Охотничьи принадлежности». Чуть дальше сияла звезда с подписью «Астро. Поддержанные корабли». С другой стороны находилась надпись «Спорт и фитнес», занимавшая большую часть стены холла. — Нам сюда. Хочу посмотреть на твою физическую подготовку, — сказала Раса. Мы вошли в небольшое помещение с парой дверей. За стойкой стояла миловидная азари и что‑то печатала на КПК. Заметив нас, она сразу отложила устройство. — Рада приветствовать! Желаете что‑то приобрести или записаться на занятие в зал? Раса сообщила, что мы уже записаны. Азари сверила данные и подтвердила запись. Они поговорили ещё немного, а затем оформили абонемент на межгалактическую неделю. Меня отправили в раздевалку, а Раса осталась с азари. В помещении, кроме вешалки и закрытых шкафчиков, ничего не было. Вскоре появилась Майя, держа в руках спортивный костюм и обувь. — Кое‑что прикупила нам! Переодевайся, и пойдём, — она бросила мне пакет с формой, а, сравнявшись, отдала и обувь. — Спасибо, — улыбнувшись, сказала я. — А чем мы будем заниматься? — Небольшое кардио, растяжка и чуточку силовых. Покажу тебе основы рукопашного боя — и на этом пока всё. Завтра сходим в тир: буду учить тебя пользоваться оружием. Так и будем чередовать: поход в зал — поход в тир. А дальше будет видно, — закончила она, закрепляя застёжки на обуви. Она уже переоделась и теперь проверяла замки на одежде. — Что ж, поняла. Отдыхать будет некогда, — вздохнула я. Я справилась с формой, и мы вышли в зал. Он ничем не отличался от обычных земных спортивных залов: беговые дорожки, гантели и штанги, различные тренажёры, боксёрские груши, свободная зона для растяжки и разогрева. На разминке мне казалось всё забавным и даже интересным — хотя я никогда не любила спорт. Но вскоре я вспомнила почему. Раса начала гонять меня на дорожке, и я всерьёз испугалась, что выплюну лёгкие. Когда меня заставили делать силовые упражнения, мне показалось, что все мышцы атрофировались. Спазмы прокатывались по всему телу, и я стонала от навалившейся боли. На растяжке, после всего пройденного, стало легче. Я легко тянулась, без проблем могла дотянуться ладонями до пола и соединить руки за спиной. Сейчас мне было больно, но я понимала: настоящая боль ждёт меня завтра. Когда мы закончили, я была без сил и мечтала лишь о двух вещах — холодном душе и мягкой постели. — Я так понимаю, сегодня без боя… — с жалостью в глазах сказала Раса. — И всё же это лучше, чем я ожидала. Пошли, заберём одежду. Переоденемся уже по приходе в комнату. Обратно мы дошли быстрее, несмотря на мои негнущиеся ноги. Мне разрешили первой принять душ. В ванной, наедине с зеркалом, я впервые смогла хорошо себя разглядеть. Худощавая, с маленькой грудью, торчащими рёбрами и тазовыми костями. Прозрачная бледная кожа с проступающей сеткой синих вен. Острые плечи, локти и колени — об них того и гляди можно порезаться, если прикоснуться. Я выглядела болезненно и устало. Мне пришлось сделать шаг к зеркалу, чтобы лучше разглядеть лицо из‑за плохого освещения. Овальная форма лица с правильными и мягкими чертами. Слегка заострённый подбородок, сменяющийся пухлыми губами светлого персикового оттенка. Нос небольшой, аккуратный, с лёгким, почти незаметным горбиком. Хорошо выраженные скулы, несмотря на не пухлые щёки. На фоне болезненно‑бледного лица ярко выделялись большие фиолетовые глаза с длинными, почти прозрачными белыми ресницами. Волосы были растрёпаны и торчали в разные стороны. Я запустила в них пальцы, пытаясь распутать и уложить пряди. Какое‑то время я ещё разглядывала себя, подмечая особенности тела, а затем, чувствуя ещё большую усталость и опустошение, зашла в душевую. Я наслаждалась острыми струями прохладной воды, подставляя им лицо и позволяя себе расслабиться. Когда я закончила, на тумбе меня уже ждала чистая одежда. Видимо, Раса положила её, пока я плескалась. Это были обычные шорты и лёгкая футболка с рукавом чуть ниже локтя. Я причесалась и оделась, а когда вышла из ванны, манящий запах еды ударил мне в нос — и в ту же секунду предательски заурчал мой живот. — Время ужина. Только не будь слишком строга — кулинария не то, в чём я сильна, — с усмешкой сказала Майя. — Я просто надеюсь, что это съедобно… — Пахнет просто потрясающе! Или, быть может, я просто очень голодная. Тогда, даже если всё плохо, на вкус я мало буду обращать внимание, — попыталась я её заверить, взяв в руки ложку. К нашему удивлению, еда оказалась весьма вкусной. Блюдо представляло собой рагу из овощей — разных, принадлежащих различным расам. Естественно, использовались лишь те, что были пригодны для употребления человеком. В магазине нас в этом заверили, но Раса честно призналась: она всё же проверила каждый продукт, разыскивая информацию в экстранете. — Не доверяю я этим ксеносам! — пыталась оправдаться она. А я всё больше понимала, как тяжело мне будет убедить её довериться другим расам. С другой стороны, я вполне осознавала её опасения. Среди инопланетян действительно встречаются те, кто ненавидит человечество или относится к нам с опаской. Чего только стоят батарианцы — они озлобились на всех и вся, но в первую очередь, конечно, на нас. Жажда мести толкает их на разные поступки, а Гегемония, хоть и не открыто, но поощряет это зложелательство. На станции нужно быть настороже: основной костяк браконьеров составляют именно батарианцы. Во время нашей прогулки я видела их чаще других рас. Закончив трапезу, Раса отправилась в душ, наказав мне подготовить постель. Я разложила широкий диван и постелила бельё. Кого‑то могло бы смутить спать в одной постели, но для меня это не было проблемой. Часто, ночуя у подруги, мы спали в одной кровати — и даже под одним одеялом. Диван оказался довольно широким, и у нас были разные одеяла, так что я была готова мириться с этим. Сон настиг меня быстрее, чем я ожидала. Голова, коснувшись подушки, налилась тяжестью, а веки медленно опустились, унося моё сознание всё дальше.