На краю

Бояре неловко переминались с ноги на ногу. Пошли уже третьи сутки, как князь не появлялся на совете. Попробовать решить государственные вопросы без него, означало подписать себе смертный приговор. Стало быть надо набраться терпения и ждать. Дверь тихонько отворилась, и в зал проскользнул царский ключник. -Расходитесь, люди добрые. Не выйдет князь. Толпа заволновалась. Отовсюду послышались недовольные возгласы -Третий день уже... -Да можно разве... -Что ж будет-то... Удар посохом по полу был подобен удару в колокол. В палате повисла гробовая тишина. Митрополит Филипп медленно поднялся со своего места. -Голосите, как баба простоволосая. Я поговорю с князем. Даст Бог, образумится

***

Государь и Великий князь всея Руси, как загнанный зверь, закрылся в палатах и, обхватив голову руками, сидел на кровати, ожидая страшную весть. Где-то в соседних комнатах, на женской половине дворца, сейчас умирала его единственная любовь, а он ничего не мог сделать. Время тянулось медленно, как резина. Слух был напряжён настолько, что казалось, он слышит тяжёлое дыхание княгини. Третьи роды дались Софии нелегко. Неокрепший после первых двух детей организм резко сдал, и великая княгиня слегла. Первые 2 дочери - Аннушка и Елена умерли во младенчестве. Много горьких слёз пролили князь с княгиней, да Господь в утешение послал им третью дочь. София очень боялась за ребёнка и почти не выходила из покоев всю беременность. Иван, как мог, старался быть рядом, но разве можно оставить страну на попечение бояр? И вот на 7 месяце в комнаты к князю вбежала служанка Софии. Снова преждевременные роды. Больше суток прождал князь за дверью, слушая всё затихающие крики своей любимой. Мария Ярославна, мать Великого князя, терпеливо успокаивала сына. Мол "молода княгиня, выкарабкается". Когда же, наконец, детский крик огласил покои, великая княгиня была уже без сознания. Повитухи, белые от ужаса и усталости, пытались привести женщину в чувство, но тщетно. Ждали сутки. Двое. Трое. Князь не находил себе места. Малышка, наречённая Феодосией (что значило "Божий дар"), лежала молча и почти не плакала. Мамки и повитухи виновато отпускали головы. Чужую грудь девочка не брала, а мать девочки была ни жива, ни мертва. Где уж ей за ребёнком ходить. Князь двое суток ни на минуту не отходил от постели жены. Но на третьи, не выдержав тихих стонов дочери и хриплого дыхания княгини, пошатываясь ушёл к себе в покои, приказав сообщить, если что случится незамедлительно. Зайдя в комнату, князь медленно побрёл к красному углу и рухнул на колени. -Господи... Всё начинается с тебя. Ты приводишь нас в этот мир. Ты вершишь наши судьбы. Твоя благодать привела её ко мне. Не забирай её у меня...

***

Несколько часов к ряду Великий князь молился, прося Господа лишь об одном: сохранить жизнь его любимой жене. Что малышка Феодосия не выживет, ему было понятно уже сейчас, но княгиня ещё могла спастись. Под утро князь перебрался на кровать, но несмотря на усталость, сон не шёл. Погружённый в свои мысли, Иван не заметил, как открылась дверь -Уныние - грех, Иван Васильевич Князь даже не повернул головы. -Ступай Отче, не до тебя сейчас -Государственные дела стоят. В народе волнения. Дума бунтует. На носу война с Новгородом. А Великий князь заперся в спальне и себя жалеет… -Себя!? Иван подскочил. -Моя жена умирает. А вместе с ней и моя новорождённая дочь. Если помнишь, святой Отец, двоих дочерей я уже потерял и чуть не потерял жену. Видно, Господь меня испытывает. Да не пойму только, когда эти испытания кончатся? Неужель не заслуживаю я счастливой семьи? В чём мой грех!? -Господь не даст тебе больше, чем ты можешь вынести, Иван Васильевич. Смирение. Оно и только оно поможет тебе -Мне не нужна помощь. Мне нужны мои дети. Живые и здоровые. И любимая жена рядом. Всё остальное сейчас не имеет значения. Митрополит хотел возразить, но его прервал робкий стук в дверь. -Государь... Великая княгиня… Повитуха замолчала. -Ну!? Князь бледнел на глазах. Неужели всё? Быть не может… Не дождавшись ответа, государь вылетел из покоев. "Чего не договорила лекарша? Может быть, София пришла в себя?” . Иван всё не мог перестать надеяться на чудо. Князь на секунду замер перед такими знакомыми дверьми, ведущими в покои Софии, а затем резко распахнул их. В комнате царил полумрак. Пахло травами, книгами и ладаном. Мужчина почувствовал, как горло перехватывает от звериной невыносимой тоски. Что, если теперь этот запах он будет чувствовать лишь от вещей в этой комнате, но не от той, что одним своим прикосновением могла укротить дикий нрав князя? -Говори! -На всё воля Господа, великий князь... Сколько ж бедная девушка потеряла крови... Князь резко повернулся к женщине, и она осеклась. Сейчас на нее смотрел не правитель громадного государства. Больше во взгляде Ивана не было и тени гордости и величия, с которыми он обычно взирал на своих бояр и слуг. Остались лишь немая просьба, лишь мольба о том, чтоб его опасения не оправдались. -Княгине хуже, Государь... Если до вечера не придёт в себя, то... Резко отвернувшись от повитухи, Иван Васильевич в мгновение пересёк комнату, упал на колени перед кроватью и сжал белые нежные пальцы любимой, осторожно проведя по тонкой полоске на безымянном пальце правой руки. Веки женщины дрогнули. -Вань... От тихого шёпота, он, казалось, сам забыл как дышать. -Я здесь. Всё хорошо. -Не уходи... -Не уйду. Только заклинаю тебя, живи!

***

Первые лучи солнца пробрались в комнату и, скользнув по стене, осветили кровать. Великий князь открыл глаза, с трудом вспоминая события вчерашнего вечера. Осторожно повернув голову, он замер. Княгини рядом не было. Быстро подскочив, Иван осмотрелся и выдохнул. София сидела у детской кроватки и тихо напевала свою колыбельную: -Баю-баю-бай Ветер, ветер - улетай. И до самого утра Я останусь ждать тебя. Баю-баю-бай Ничего не бойся там, Где густые облака Голос мой ведёт тебя. Баю-баю-бай Ты плывёшь в далёкий край. В том краю, что в долгом сне Кто-то помнит о тебе… Баю-баю-бай Убаюкаю сама, Укачаю на руках, Точно в белых облаках. * Иван замер, наслаждаясь столь умиротворённой картиной. Когда в последний раз он был так спокоен? Уже и не вспомнить. Господи, как же хорошо. Княгиня обернулась и, увидев, что он наблюдает за ней, расцвела улыбкой. -Ванечка... Иди к нам. Смотри, какая она хорошенькая. Князь, всё ещё не веря в увиденное, медленно подошёл к своей родной женщине и сел рядом. Солнечные блики медью отливали в тёмных волосах. Медовые глаза смотрели с бесконечной любовью и нежностью. Только она могла смотреть ТАК. Князь прижал жену к себе и уткнулся носом в её волосы. Ладан, травы и книги. В этом запахе хотелось раствориться. Казалось, они могли так сидеть вечно. Но через какое-то время в дверь постучали. -Чёрт бы их забрал... Да! -Государь... Господь услышал наши молитвы, всё в порядке. Матушка, вы снова с нами. А то как подумаешь... -Хватит. Говори, зачем пришёл. -Дак ждут вас. Бояре себе места найти не могут. -Скажи, приду скоро. -Слушаюсь. Ключник скользнул из покоев и затворил дверь. София опустила глаза. -Уходишь? -Я скоро вернусь. -Возвращайся скорее. Тошно здесь без тебя. Князь поцеловал жену в лоб, встал и нехотя пошёл в сторону зала. Прав митрополит. Наворотят они дел без него.