Колокол

Псковский князь Василий медленно шёл по стене. Куда ни глянь - замерзающие, голодные, потерявшие всякую надежду люди. Время шло. Великий Князь так и не стал в открытую атаковать Новгород, но и осаду не снял. Осень сменилась зимой. Запасы в городе стали подходить к концу. Пришли лютые морозы. Людей в городе становилось всё меньше. Когда земля промёрзла и раскапывать могилы стало невозможно, трупы стали сжигать. Страшнее всего было смотреть на сгорающие в огне тела детей. Василий Васильевич нашёл взглядом Трофима, одного из воинов, с которыми успел подружиться за время своего пребывания в Новгороде. Тогда это был молодой человек в самом расцвете сил, у которого лишь недавно появилась дочь. Сейчас он выглядел больным стариком. Ситуацию усугублял похожий на седину иней на бороде и волосах. Рядом с ним, всхлипывая, сидела его жена. -Д-да чт-то ж вы н-наделали с войной с-своей. Д-доченька моя… -Ульянушка… На всё Божья воля. Трофим поднял на князя взгляд, полный боли. Василий отвернулся. Он-то знал, по чьей вине они потеряли ребёнка. Тяжело вздохнув, князь уверенно направился в сторону покоев Борецкой. *** -Я не могу держать на стенах по 300 человек. Каждый день драки! Обманул нас Казимир. Пообещал и не помог… -Напрасно ты так считаешь. -А я посчитал… Я посчитал! От Гродно до нас 20 дней конного хода. Хотел бы Казимир, три раза бы уже дошёл. -Казимир придёт. А не придёт, так сами справимся. -Как справимся!? Я тебе всех людей своих отдал, им есть нечего! Им детей кормить нечем! -Мы вольный город Новгород! Я ради народа живу и ради народа умру. А ты, Василий Васильевич, вместо того, чтоб голосить, как баба простоволосая, наведи порядок в войске своём! А коли устал воевать, так мы тебя не держим. Надоело биться? Ступай домой, полезай на печь! Князь недобро сощурил глаза. -Ааа, так стало быть… Я тебе не нужен? На секунду в покоях повисла тишина, прерываемая лишь треском горящих поленьев. -Стало быть… *** -Христом Богом тебя молю, Великий князь, не губи Новгород. Прости окаянных! Иван Васильевич задумчиво наклонил голову. -Ты ж князь Псковский… Тебе с того какая польза? -Новгород - сосед мне. Заступиться за него хочу. Пощади! А там и Псков, и Новгород тебе на верность присягнут. -А с чего решил, что я тебе поверю? -А я не с пустыми руками к тебе пришёл… Заводи! В шатёр зашёл стражник, ведя под руки закутанную фигуру. Василий грубо сдёрнул с её головы мешок, открывая лицо. Иван удивлённо выпрямился. -Марфа Семённа Борецкая! - с улыбкой объявил псковский князь. Женщина раздражённо скинула с себя шубу. Государь махнул головой. Не нужны ему сейчас лишние уши. Через полминуты в шатре остались лишь четверо. Иван, Борецкая и двое стражников из личной охраны государя. Князь спустился с помоста и подошёл к Марфе вплотную. -Молва ходит, будто ты ничего не боишься… -Только Бога. И всё, что ни делаю - всё по Его воле. Князь ухмыльнулся. -А я тебе свою волю скажу. Город твоя я сохраню… А подчиняться он будет мне. Марфа с наглой улыбкой покачала головой. -Ничего ты не изменишь, Иван Васильевич. Нельзя у людей отобрать волю. И мой народ будет свободен, пока на городской площади звонит вечевой колокол. Государь недобро улыбнулся в ответ. Колокол, стало быть… *** -Расступись! Князь Великий едет! Встречай! Князь! Измученное войско въезжало в Москву. Впереди на коне ехал государь. За ним в некотором отдалении на телеге везли новгородский колокол. Много народу собралось на площади, но Иван не видел никого из них. Его взгляд был прикован к ступеням дворца, где собралась государева семья. Князь подъехали ближе. Навстречу ему спускалась его мать, Великая княгиня. -Видишь, гостинец привёз. -Вижу, Иван Васильевич… Только она как будто не рада… -Да здравствует Государь во веки веков! - радовалась толпа победе государева войска. Ивану же было не до праздника. Тревога нарастала, мешая думать. Дурное предчувствие тугой тетивой тянуло в груди, грозясь сорваться в любой момент. Князь спешился. Обнял мать, похлопал по плечу сына, не переставая искать кого-то глазами. Искать и не находить… -Что ж жена не встречает? Мария Ярославна переглянулась с внуком. -Она давно уж не выходит… С тех пор, как дочь твою похоронили… Стрела тревоги сорвалась и ударила куда-то под сердце. Князь сбросил руку матери со своего плеча и кинулся вверх по лестнице. Радостный шум толпы и звон колокола слились в единый гул. Вот уже и знакомый коридор, и вечно суетящиеся служанки, и дубовая дверь, обычно распахнутая настежь, но сейчас плотно закрытая. Иван рванул створки на себя. Глазам понадобилось несколько секунд, чтоб разглядеть что-либо в полумраке комнаты. Сердце ухнуло куда-то вниз. София лежала на кровати, положив руки под голову и подогнув ноги. Её лицо было белее снега. Глаза и искусанные губы выделялись на нём алыми пятнами. Щёки впали, а волосы спутались. Князь бросился к кровати. Что-то шептал, звал по имени, уговаривал, но София не слышала. Слёзы текли по щекам и скатывались на подушку. Иван легонько встряхнул жену за плечи. Та наконец-то открыла глаза и взглянула на него. Его будто окунули в ушат с ледяной водой. Сколько боли было в этом взгляде… Но ещё хуже было то, что в глубине карих глаз он увидел отголоски своего главного страха. Осуждения. Она понимала что его вины здесь нет, что выбора у князя просто не было, что помочь бы он всё равно ничем не смог, и всё же… Его не было рядом. Не было слишком долго. Князь молча поднялся и вышел из покоев. Девушки выстроились в ряд вдоль стены и покорно склонили головы, изредка кидая на государя сочувственные взгляды. Сил говорить больше не было. Иван молча подошёл к столу и только сейчас осознал, что держит что-то в руках. Князь опустил взгляд. Конь. Деревянный конь. Он сам выточил его из дерева перед отъездом. Обычно князья таким не занимаются, но уж очень ему хотелось сделать что-то на память дочерям, чтоб те не забыли его во время похода. Тогда он выстругал из обычного полена две игрушки, а София их расписала. Настоящими масляными красками, привезёнными из Рима. Леночке достался медведь, а Феодосьюшке - лошадка. Сейчас игрушка одиноко стояла на столе, только подчёркивая образовавшуюся после смерти дочери пустоту. Князь поймал себя на том, что смотрит на игрушечного коня почти с ненавистью, как будто это он был виноват в смерти девочки. Осознание произошедшего захлёстывало волнами. Дочь умерла, жена в тоске по ней того и гляди сама на небеса отправится. А его даже рядом не было. Да и не могло быть, но разве легче от этого? В кроватке заплакала Лена. Девочку тут же подхватила на руки одна из служанок. Князь хотел было подойти, но девушка уже прошмыгнула в спальню к Софии. Через минуту девочка затихла. Иван покачал головой. Сама того и гляди представится, а ребёнка никому не отдаёт. Не доверяет. Больше никому… Государь вздохнул и молча побрёл в сторону своих покоев. Хотелось лечь и больше не вставать. Князь одёрнул себя. Слишком многое от него сейчас зависит. Слишком много дел накопилось в его отсутствие. Да и с Новгородом надо закончить. Государь тяжело вздохнул. -Стража! Хромого мне позовите…