Сынмин, "Солнце"

      Летнее солнце припекает затылок и слепит глаза, лишая возможности решить — сдвинуть кепку на нос или всё же не стоит. Неизменной остаётся только его хитрая колючая улыбка, да искры, которыми переливается каждый брошенный из-под козырька взгляд. — На что ты так смотришь? — невольно цепляешься пальцами за свой стакан, чувствуя, как под пристальными тёмно-карими снова сильнее начинает стучать сердце. Но не отворачиваешься ни на мгновение.       С Сынмином всегда так — неизменно хочется больше.       Потому что он подобен солнцу — согревает, хотя и слепит глаза. — На тебя.       С его губ это срывается просто, — Сынмин не задумывается ни на секунду, говорит настолько легко, что вдруг перехватывает дыхание.       В это мгновение кажется необходимым признаться в ответ. Сказать что-то, чтобы и его сердце затрепетало под рёбрами, отдаваясь лёгким перезвоном. Напомнить, как он важен, нужен, необходим.       Как любим.       И вдруг резко вспыхивает желание отвернуться. Спрятаться от внимательных тёмно-карих, затаиться от горящих внутри, пульсирующих по венам чувств. Вот только очевидно, что не получится. — Прекрати.       Кончики пальцев начинают невесомыми касаниями оставлять разводы на холодном конденсате; вверх и вниз, во все стороны света по гладкой поверхности стакана. Сынмин смотрит, как на дне таят кубики льда — постепенно, неуловимо и едва ли заметно.       А уже через долю секунды улыбка, — снова хитрая, снова колючая, — плывёт по его губам. И ослепляет солнечными лучами.       Он наклоняется через стол, — как можно ближе, лишая лишнего расстояния, — и почти касается кончика носа своим. Даже его одеколон ощущается как тёплая летняя гроза.       С Сынмином так всегда — холод подтаявшего льда и опаляющий жар солнца. — Сбежим? — не вопрос даже, а утверждение. Не дожидаясь ответа, Сынмин невесомо перехватывает чуть ниже локтя. Очерчивает подушечкой большого пальца кожу, гипнотизирует, завораживает.       И отказать ему нет никакой возможности. Никакого желания.       А солнце светит ярче, поджигая его силуэт мерцающим ореолом. Припекает затылок и слепит глаза.       Ведь с Сынмином иначе и не бывает. С ним — даже на край света под палящим летним солнцем.