Чанбин, "Клубничное мороженое"

      Он почему-то всегда напоминал клубничное мороженое — сладкое, с похрустывающими шариками и, обязательно, едва ли не сахарным топингом, — самый необходимый атрибут в жару.       Ты и теперь это мороженое ела, стараясь поймать Его довольный взгляд под козырьком кепки. Чанбин только хитро улыбался, с трудом стараясь сдерживать рвущееся наружу ликование. Он любил эти маленькие, незамысловатые, но полные неприкрытой любви жесты внимания, и один только вид твоей улыбки, кажется, делал его самым счастливым человеком на свете. — Это вместо праздничного торта, — ты довольно фыркнула, приподнимая над головой рожок. Чанбин в молчаливом согласии кивнул головой, тут же осторожно подхватывая тебя под локоть и притягивая ближе: оживлённая улица гудела муравейником, в котором запросто можно было кого-то раздавить или быть кем-то раздавленным.       Но и прятаться по тёмным переулкам вам не хотелось. Не сегодня. Не в его день рождения. — Это значит, мои подарки на сегодня закончились? — он приблизился к самому уху, так, будто боялся, что разговор просочится за пределы вашего мира, особого, только вам двоим доступного.       Тёплого. Как Чанбин.       Необходимого. Как клубничное мороженое.       Ведь промоушен застал его праздник врасплох, окружив со всех сторон неподступной стеной. И пусть Чанбин ни разу не пожаловался, ты чувствовала себя неуютно за вас обоих, — прекрасно занала, что ему в радость заниматься любимым делом и стараться для Стэй, но всё же…       Хотелось, что бы его день рождения действительно стал особенным.       Людей на улицах становилось всё больше, а вспышки фонарей разгорались ярче. Надвигающийся вечер прятал очертания фасадов в тенях, превращая здания в искажённые нечёкие фигуры, но оживлённые переполненные улицы вовсе об этом не волновались — тут же подсвечивались вывески и всевозможные гирлянды. Вокруг сияло так, что спрятаться было невозможно.       Даже если очень хотелось.       Пользуясь моментом, ты прижалась немного ближе: позволила ему на короткое мгновение проскользить ладонью по своему предплечью, себе — прижаться плечом к крепкой тёплой груди. Понимала, что нужно вести себя предельно осторожно, ведь никто не застрахован от внезапной вспышки камеры сасэна, но не могла отказать в этом соблазне.       Хотелось в очередной раз пригреться его теплом и оказаться рядом, пока в наступающих сумерках незнакомый буйный город утопал в своих торопливых делах. Пока сладкое клубничное мороженое текло по пальцам. Пока день не подошёл к концу.       Его день. Вечер которого вы всё же смогли провести вместе, — пусть и урвали лишь несколько суматошных часов. — Я рад, что получилось вырваться к тебе сегодня, — вдруг произнёс Чанбин, не поднимая на тебя взгляда. Смотрел он исключительно на дорогу, всё ещё прикрывая глаза козырьком кепки, но не отодвинулся ни на миллиметр, даже когда мимо пронёсся какой-то скутер.       И эта фраза, такая лёгкая и будто бы безболезненная, тут же устроила в груди целый шквал эмоций. Начиная от неконтролируемого восхищения, перетекая в нежную, трепещущую на кончиках пальцев ласку, и окончательно переливаясь в самую искреннюю любовь. Этот мужчина неизменно вызывал в тебе самые разнообразные по силе чувства одним своим существованием, словом, взглядом.       Неземной.       Совершенно другого сорта.       Решение щёлкнуло в голове выключателем, не требуя больше ни секунды. Теперь уже твоя ладонь ухватилась за его предплечье, — мягко, почти невесомо, — но Чанбин тут же остановился. Замер, словно побоялся, что сболтнул лишнего, позволив сокровенному проскользнуть наружу сладкой охлаждённой каплей, что чувства в его груди оказались слишком сильными для вас обоих.       Но ты только мягко улыбнулась, заглядывая в спрятанные под козырьком кепки глаза. Разве, когда дело касается Со Чанбина, может быть какое-то «слишком»?       Поцелуй, — пусть и быстрый, смазанный, спрятанный от чужих глаз и вспышек камер сасэнов, — оказывается со вкусом клубничнего мороженного. Сладкого, с едва ли не сахарным топингом, что заставляет мужчину улыбнуться, а после с довольным видом провести языком по нижней губе. Даже отстранившись на несколько сантиметров, дальше он тебя не отпускает, продолжая удерживать на талии тёплые ладони.       Наконец, улыбается открыто и искренне, позволяя себе больше не прятать чувства под козырьком, пока они растекаются клубничным мороженым.