Джисон, "Расстояния"

— Что у тебя со связью? — Слышишь, как Джисон выдыхает, шурша какими-то сумками, — ничего не разобрать.       Его наигранное ворчание вызывает лёгкую улыбку, пока в области сердца расползается тоска. Они с группой вернутся только через несколько дней, а сегодня даже не удалось созвониться по видео, чтобы его увидеть — хотя въерошенные волосы и усталая улыбка стояла в твоей памяти отчётливо. Не удалось оказаться рядом в такой важный день, — его день рождения! — довольствуясь только искажённым помехами голосом в трубке.       Хочется ответить, что ты ничего и не говорила, но создаётся впечатление, что Джисон и так это знает.       Ведь тоже скучает — каждую свободную минуту присылает сообщения, в которых признаётся в любви, поёт в голосовых, отправляет фотографии мемберов, о существовании которых они даже не догадываются, и обещает рассказать много сплетен, как только вернётся. Всячески старается заполнить оставшееся после его отъезда пустое пространство, но прекрасно понимает, насколько этого мало.       Джисона всегда неизменно хочется больше. — Эй, ну не молчи!       От его смущённого смеха становится легче, — совсем немного.       Потому что, когда в такие мгновения он рядом, то всегда прихватывает одной рукой за плечо, притягивая ближе, и целует в макушку. Продолжая расплываться в деснёвой улыбке, зацеловывает щёки, нос, веки, и только превратив беззаботную игру в мучительную пытку, позволяет себе поцелуй в губы. — Не молчу, — закрываешь крышку ноутбука, в выключенный экран которого смотрела, считая гудки, и поднимаешься на ноги. От чего-то кажется, что если пройдёшь по квартире, Джисон вернётся быстрее.       Заключит в объятия, перебирая пальцами сначала косточки рёбер, а потом позвонки, спрячет в тёплом кольце рук, укрывая от всех невзгод, и всё встанет на свои места. Будет долго что-то бормотать, утыкаясь тебе в волосы, раскачивать из стороны в сторону, шептать на ухо тихие сплетни, довольно посмеиваясь, греть и греться…       И только потом поцелует.       Но сейчас он в сотнях километров — так далеко, что время для звонков приходится отсчитывать по другому часовому поясу. Настолько недосягаемо, что остаётся только прислушиваться к чувствам, давно переплетённым душами в унисон, и созваниваться вечерами. — Расскажи что-нибудь, — вдруг срывается с твоих губ, заставляя вздрогнуть. Все самые интересные истории Джисон всегда бережёт для личной встречи, а эта попытка заполнить тишину только в очередной раз напоминает, что по телефону невозможно молчать так, как выходит наедине.       Потому что рядом с Джисоном слова нужны в последнюю очередь. — Хочу чизкейк вместо праздничного торта, — вдруг выпаливает он, и сквозь помехи мобильной связи ты слышишь, как его голос дрожит от смеха. Тепло разливается в тебе вплоть до кончиков пальцев, старательно подстёгиваемое мыслями, что скоро он будет дома.       Пусть не сегодня, но через пару дней точно.       И тогда ваша жизнь на какое-то время снова войдёт в привычное русло — Джисон будет гулять по твоим плечам тёплыми пальцами за вечерним просмотром аниме, пока ты будешь у него под боком; вернуться ваши ленивые утра выходного дня и ночные походы в ближайший круглосуточный за рамёном, пусть он и на диете; вернутся поцелуи в лоб от него и в подбородок — от тебя.       Вернётся Джисон.       И все эти мысли почти загоняют в дрёму, привлекая своей заманчивостью, кружат голову настолько, что теряется и родной голос в телефонной трубке, и с трудом различимый стук в дверь. — Ты снова пропала, — фыркает Джисон, и в одно мгновение кажется, что лучше бы ты поехала с ним. — Я здесь, — отвечаешь скорее на автомате, прогоняя тёплые грёзы, но продолжая концентрироваться на не менее тёплом голосе. Ласковый. Родной.       Приоткрываешь дверь, тут же чувствуя, как переплетённая душа тянется к своей второй половине, жар в груди раскаляется на несколько десятков градусов, а деснёвая улыбка плывёт по губам быстрее, чем тёплые пальцы проходятся сначала по рёбрам, потом по позвонкам и только после смыкаются на талии.       Перед первым привественным поцелуем родной голос шепчет на ухо очередную тайну: — Я тоже.