Глава 2

      В голове бухало в такт ударам чужого кулака в дверь. Драко, в распахнутой мантии, едва преодолел половину пути, чтобы открыть, как внутрь ворвался первый патрульный с палочкой наготове. С похмелья, мало что понимающий, но не дурак, он сразу поднял руки и опустился на колени. Ему связали запястья за спиной, плечи болезненно напряглись. В мыслях проскочил невысказанный вслух вопрос: чем же таким он вчера занимался, что всё тело немилосердно ломило?       Палочку конфисковали. Его самого аппарировали в Лондон. Провели в Министерство через чёрный ход, о котором он и не подозревал, и вниз по тёмной лестнице на уровень два. И там же, развязав, оставили томиться в комнатушке размером с кладовку для мётел или сарай, в которую умудрились втиснуть стол, два стула, настенные часы и Восполняемый стакан с водой. К тому времени Драко достаточно протрезвел, чтобы понять серьезность проблем.       После трёх часов в одиночестве и нескольких стаканов воды он полностью протрезвел и озверел.       На месте не сиделось.       Ещё час спустя открылась дверь. Широкоплечий мужчина с седеющей бородой и усталыми голубыми глазами бросил Драко треники не по размеру и чёрную футболку. Закрыл за собой дверь и сел, прямой спиной прижимаясь к спинке стула, руки сложил на коленях. Они уставились друг на друга, сохраняя молчание. Мужчина выразительно взглянул на одежду в руках Драко и вопросительно приподнял брови. Мгновение поколебавшись, Драко сбросил домашнюю мантию на пол, натянул затхлый наряд и сел.       На языке вертелся вопрос. Хотелось понять, за что его заперли на четыре часа в переговорке утром в воскресенье. Но эту битву, в отличие от безропотного переодевания, он возжелал выиграть. Ему казалось, что важно не нарушить тишину первым, поэтому Драко сжал зубы, принял такую же расслабленную позу, как человек напротив, и принялся ждать.       В конце концов мужчина вздохнул. Подался вперёд и облокотился о стол.       — Поговорить со мной в ваших же интересах, мистер Малфой.       — Кто вы?       — Джейсон Хейз, главный следователь, Отдел магического правопорядка. — Он махнул значком так быстро и натренированно, что не удалось разобрать ничего, кроме золотой вспышки и изображения щита.       — За что меня задержали?       Хейз сжал губы, в уголках прорезались морщины. Как будто ему больно. Цирк, подумал Драко, а потом следователь вытащил из воздуха фото.       Драко не сразу понял, на что смотрит. Не сразу переварил, что это мёртвые дети уложены в форме трёхконечной звезды, их ноги разведены и почти соприкасаются носками. Стул опрокинулся. Драко вжался в стену как можно дальше от извращённой картины, что Хейз ему демонстрировал.       — Это что за хрень?!       В руках Хейза материализовалось второе фото. Вместо того чтобы положить на стол, следователь отлевитировал его и зафиксировал прямо перед лицом Драко. Тот зажмурился, но было поздно. Ужас отпечатался в мозге, картина, что будет преследовать его ночами: лицо ребёнка с перечёркнутой шеей.       — Уберите.       Тошнота накатила поверх ярости и обосновалась в желудке. Лёгкий шелест бумаг побудил его распахнуть глаза. Фото пропали. Драко привалился к стене, тяжело дыша.       — Мы хотим знать, что случилось с этими девочками, мистер Малфой. Расскажите, что знаете, расскажите прямо сейчас, и я смогу вам помочь. Но когда выйду из этой комнаты... — и Хейз поднялся. Они были одного роста, но следователь словно бы возвышался над Драко, давил присутствием. — Так что вы выберете, мистер Малфой?       Прошлая ночь оставалась в памяти чистым листом, зияющей пустотой, которую нечем было заполнить. Драко остался дома, кажется, так. Выпил коктейль. Больше одного? После — ничего. Ни как спотыкался на ступеньках лестницы по дороге в их с Асторией спальню. Ни как раздевался, ни как заползал в постель. Никаких снов, лишь кошмар, в котором он проснулся сегодня утром с ломотой во всём теле и Министерством на пороге.       Драко облизал губы.       — Мне нужен адвокат.       — Ваше право, — скованно улыбнулся Хейз. — Если найдёте того, кто согласится с вами работать.

***

      Гермиону Грейнджер Драко учуял ещё до того, как увидел. Пора было привыкнуть. Последние две недели они встречались каждый день, а четыре месяца до этого — еженедельно. И всё же он прикрыл глаза и вдохнул полной грудью.       В восточной части поместья росли яблони. Сад был небольшим, по паре разных сортов, которые давали плоды всю осень. За древними согнутыми деревьями ухаживали такие же древние согнутые эльфы. Сейчас стояла середина сентября, самая пора для сбора сорта «джеймс грив». Драко как наяву видел жёлто-зелёную кожицу с розовым румянцем от проглянувшего меж листьев солнца. Чувствовал на языке кисло-сладкий сок и мякоть как у груши.       Почти.       Но аромат? Гермиона приносила его с собой. Хруст листьев, мягкий грунт, сладость плодов, яркость неба. Она напоминала лето, которое он просидел взаперти, напоминала, что мир не стоял на месте, тогда как его жизнь на полном ходу врезалась в столб.       С самого ареста в мае Драко не покидал камеру два на два метра в зоне содержания под стражей. Он не видел солнечного света, не считая иллюзорного огонька, который наколдовывал Отдел магического хозяйства в редкие походы Драко в её «кабинет» (то есть любой свободный) на уровне два. Он не вдыхал свежий воздух, не считая того, что она приносила с собой, запутавшегося в кудрях.       — Как дела?       Её рука вскользь коснулась его, Драко уставился на Грейнджер в упор. Она вспыхнула из-за оговорки, хотя вопрос был совершенно нормальным для всех, кого не обвиняли в массовом убийстве.       — Это ещё не конец. Что бы ни решил суд, можно подать апелляцию, и я попрошу судью, чтобы расследование возобновили. У меня было всего три недели, потом прокурор меня затормозил, и я только узнала про научную группу в Германии, они считают, что из охранок возможно извлечь «подписи» палочек.       — Говоришь так, будто я уже проиграл.       — Я научилась ждать худшего.       Драко повернул голову, рассеянным взглядом уставившись на пустую трибуну судей.       Худшего. Сложно представить, что за этим крылось.       Возможно, хуже всего было бы предстать перед судом, когда ещё жили старые законы, а его засунули бы в клетку на виду у полного состава Визенгамота без адвоката, свидетелей и объективных доказательств. Благодарность ощущалась будто бы не к месту, учитывая, что Кингсли Бруствер — бывший глава Ордена Феникса и де-факто министр после смерти Волдеморта — щедро раздавал по справедливости. Суды над пойманными Пожирателями проходили с непредвзятостью, коей они не заслуживали, но наказание тем не менее выносили суровое: пожизненное в Азкабане без возможности условно-досрочного освобождения.       Двенадцать лет назад Драко повезло: его выгородила та самая троица, над которой он издевался в школе.       Быть может, удача вспомнит о нём опять.       — Улики у них косвенные, — продолжала Гермиона низким успокаивающим голосом. — Приори инкантатем ничего не дало, сыворотка правды тоже. Мы обшарили каждый дюйм в поместье и не нашли ни единого вещдока. Никто не видел тебя в Уилтшире.       Их взгляды пересеклись.       Грейнджер досталась ему не сразу.       Нет, первым делом его выбор пал на контору «Фрейзер, Сладек и Рю». Трое мелких адвокатов из Штатов почуяли золотую жилу в те годы, когда система правосудия претерпевала изменения, и ухватились за возможность обеими руками. Их развивающееся агентство защищало всех Пожирателей смерти. Безуспешно, естественно, но они и не планировали побеждать. Журналисты «Ежедневного пророка» непрерывно освещали судебные разбирательства, лепили название конторы вместе с фотографиями процессов на первые полосы газеты и мокли под лондонским дождём, лишь бы поймать адвокатов и задать пару вопросов. В тысяча девятьсот девяносто девятом году их агентство было лучшим в магическом Лондоне, потому что было единственным.       Лучшими они и остались. Единственными — отнюдь.       Другой авантюрист основал университет, и многие выпускники Школы гражданского и уголовного права Сондхайма открыли собственные фирмы. Министерство тоже начало нанимать специалистов сначала в административную службу Визенгамота, а позже, из-за коллизий бюджета, выделило под них свой отдел — Адвокатскую службу Визенгамота, — чьи названия часто вызывали путаницу.       Адвокатов из Министерства считали экспертами средней руки, жадными и амбициозными. Короче говоря, тем, кому не стоит доверять. Лучших выпускников университета забирали себе «Фрейзер, Сладек и Рю», а другие частные компании старались не переходить им дорогу. Помимо вышеперечисленных существовали ещё общественные защитники. Благодетели, которые считали, что изменят мир, противостоя несправедливости. Их презирали за идеализм, высмеивали за готовность работать за грошовую зарплату и с недоверчивым удивлением обсуждали дела, которые им удавалось выиграть.       Министерские не брались за открытые судебные разбирательства, так что этот вариант отметался сразу, да и Драко не собирался к ним обращаться. Его недоверие к власти имело глубокие корни и не просто так.       «Фрейзер, Сладек и Рю» предложили свои услуги безутешной семье Нильсон. Со стороны родителей девочек было бы глупостью отказываться. Из-за очевидного конфликта интересов контора отказалась от дела Драко, а соответственно, и от содержимого ячейки Малфоев в «Гринготтсе».       У других фирм было слишком мало опыта в уголовном праве. С таким же успехом в положительном исходе дела можно было бы защищаться самому — вышло бы дешевле.       Итого Драко оставалось рассчитывать лишь на общественного защитника.       Смелости вызваться хватило только Гермионе.       — Ты думаешь, их убил я?       Он клялся себе не спрашивать. Поначалу просто не хотел знать ответ, но дело подходило к концу. Суд вынесет свой приговор, а Драко желал узнать, в какую правду верила Грейнджер. Помогала ли она ему, потому что такова работа, или он всё же заслужил её стараний?       Дверь у судейской трибуны распахнулась. Зал заседаний заволновался, пришёл в движение, поднимаясь на ноги.       Она смотрела на него пристальным тёплым взглядом, убеждённая в своей правоте.       — Нет.       Гермиона поднялась, поправляя тёмно-серую мантию. Поражённый, Драко остался сидеть. У нее было такое спокойное, равнодушное лицо, будто не она только что одним словом подарила ему надежду.       Но в глазах... В отличие от лица, в глазах у неё вспыхнуло пламя, присущее больше религиозному фанатику, а не адвокату в зале суда. Она верила, что в судебной системе есть место справедливости, что здесь наказывают и отпускают по заслугам, а не только лишь легализовывают мнение общественности. Его дело стало испытанием этой веры. Тестом.       Драко тоже поднялся.       — Достопочтенный Бас Ритвельд, — объявил секретарь.       Ритвельд вошел и занял своё место. Все присутствующие последовали его примеру. Судья прочистил горло.       — Уже две недели мы рассматриваем дело, возбужденное против Драко Люциуса Малфоя от имени Йозефа и Каролины Нильсон. Сторона обвинения предоставила более чем достаточно доказательств относительно тёмного прошлого мистера Малфоя, его тесной связи с Тем-Кого-Нельзя-Называть и укоренившейся ненависти к людям смешанного и немагического происхождения.       Гермиона переступила с ноги на ногу. В прошлые слушания она спорила о степени допустимости характеристики, которую предоставило обвинение, сослалась на прошедшие с тех пор двенадцать лет, а когда судья отмёл возражения, привела в пример положительный вердикт суда после победы в войне. Однако сторона обвинения возразила, что прошлые «заслуги» диктуют мотив настоящих действий, и Ритвельд принял это заявление.       — Мы узнали, что этот мужчина жил в изоляции. Обособленно от жены и семьи, в стороне от своего круга. Что он добровольно ограничился стенами дома, в котором хранятся тёмные артефакты. Многие из этих находок еще предстоит оценить специалистам с уровня над нами.       Шумный выдох. Эти доказательства Гермиона тоже пыталась оспорить. Незаконный обыск и конфискация. У неё почти получилось, пока они не узнали, что Астория — его красивая благонамеренная недалёкая жена — позволила Отделу магического правопорядка обыскать поместье от и до.       — Мы видели фото и читали отчёт судмедэксперта. Жестокость этого преступления явно свидетельствует о том, что его совершил человек, потерявший всякую человечность.       Ритвельд замолчал и посмотрел прямиком на Драко.       — В нашей системе правосудия именно сторона обвинения несет бремя доказывания. Требуемые доказательства предоставлены. Таким образом я признаю мистера Малфоя виновным по обвинению в трёх убийствах первой степени. Мистер Малфой приговаривается к трём пожизненным срокам в Азкабане, которые будет отбывать параллельно без возможности обжалования.       Помещение накренилось. Рука Гермионы ухватила его повыше локтя, не позволяя упасть.       — Мисс Грейнджер, передайте его палочку.       Гермиона не глядя потянулась в сумку и достала палочку. Боярышник и волос из хвоста единорога. Десять дюймов, простой дизайн. Раз, и сломана. Вверх поднялось облачко белой пыли — ядро палочки рассыпалось при соприкосновении с воздухом. Что-то в нём тоже надломилось. Внутри разрасталась пустота.       — Охрана?       Гермиона схватила его за плечи, повернула к себе и заговорила тихо, отрывисто:       — Малфой? Малфой, послушай. Это ещё не конец. Мы подадим апелляцию. Они хотят на кого-нибудь свалить вину, а ты удобная кандидатура. Мы не сдаёмся.       — Ты уволена, Грейнджер.       Она застыла.       — Что?       Охранник оттащил его подальше. К нему присоединился второй с другой стороны.       — Минутку, джентльмены.       Из-за трибуны вышел прокурор.       Блейз Забини. Лучший адвокат в Лондоне. Сманенный во «Фрейзер, Сладек и Рю» ещё на третьем курсе в Сондхайме. Ходили слухи, что к сорока он станет совладельцем.       — Прости, друг.       Грудь обожгло ненавистью.       — Друзьями мы никогда не были.       Союзниками разве что, но лишь когда было удобно. Блейз всегда был себе на уме, общался лишь с теми, от кого желал что-то получить. Если он уже выиграл, то не было смысла поддерживать видимость дружбы. О корысти Забини ходили легенды даже на Слизерине.       Блейз фыркнул, глаза насмешливо блеснули.       — Не начинай. Я позабочусь об Астории.       Драко прыгнул. Охрана оттянула его назад, но прежде лоб Драко успел повстречаться с носом Блейза. Приятный слуху хруст. Крик боли. Блейз отшатнулся, по губам побежала дорожка крови.       — Отдохни в Азкабане, — оскалился он.       Охранники толкнули Драко и повели к двери в комнату содержания под стражей.       Всё было кончено. Никакой надежды на будущее. Никакого шанса выйти. Лишь ненависть и ярость из-за ложных обвинений горели в пустой душе.       Визенгамот. Старые интриганы. Обидчивые, предвзятые дураки, которые смотрят на мир словно через перископ.       «Ежедневный пророк». Сука Лаванда Браун, которая со всем апломбом почившей Риты Скитер и едкими статейками Прытко Пишущего Пера настроила против него общественность, несмотря на доказательства.       Гермиона Грейнджер. Женщина, которая отговорила Драко выступать в собственную защиту. Прожужжала уши про это бремя доказывания, намекая, что он станет обузой. Он ни единого слова не сказал на суде. Ни одного.       И пока его перемещали в Азкабан, обездвиженного и немого, облачённого в полосатую тюремную робу, которую он будет носить до конца своих дней, Драко стал человеком, которым его считали.       Драко стал убийцей и поклялся отомстить им всем.