Часть 1, Глава 6 • Вечерний пир

      Они вошли в зал, озаренный мягким светом множества свечей и факелов. Прибывшие ночью эльфы тэлери трапезничали вместе с королем Темнолесья и Гимли. Длинный стол вмещал десяток присутствующих, а на белоснежных блюдах громоздились бесчисленные угощения. Багряное вино медленно переливалось в бокалах из чистейшего хрусталя, отражая мерцающие огни, словно танец языков пламени. Как только Леголас и Айрин переступили порог оживленного помещения, разговоры стихли.       — Добро пожаловать, — произнес Трандуил, поднимая бокал.       Для Леголаса осталось место подле Гимли, которое он занял с нескрываемой радостью, а Айрин пришлось довольствоваться соседством с королем. В воздухе повисло напряженное молчание, которое никто не решался нарушить.       — Леди Айрин, вас устраивает ваше расположение? — наконец поинтересовался Трандуил, проявляя благосклонность.       — Вполне. Благодарю Его Величество за великолепные комнаты, — почтительно ответила она.       — Расскажите нам о своей родине, откуда вы прибыли. В ваших краях тоже устраиваются ужины, подобные этому? — заинтересовался Гимли, прожевывая кусок жареной оленины.       Девушка поведала о родных землях, основных традициях ее народа в устраиваемых застольях. Её рассказ был кратким, но вполне содержательным и полностью удовлетворил гномье любопытство.       — Вы прежде никогда не имели возможность познакомиться с моим сыном? — с интересом спросил король.       — Не совсем понимаю ваш вопрос, — ответила она, не выказывая ни малейшего смущения.       — Вам представилось немало возможностей встретиться ранее, ведь вы провели столько времени за пределами Линдона.       Девушка удивилась, осознав, насколько осведомлен король о её передвижениях, но не дала этому сбить себя с толку.       — Вряд ли это возможно. Моя роль в истории Средиземья скромна и не может сравниться с той славой, что окружает Его Высочество. Безусловно, я наслышана о подвигах Леголаса и его спутников, но не более, — ответила она, размышляя о том, какую цель преследует Трандуил, затеяв этот разговор.       — Отец, леди Айрин долгое время жила в Лориэне, а я, увы, не могу похвастаться тем же. Более того, мне никогда не доводилось бывать в землях Линдона. Однако, судя по ее рассказу, этот край поистине великолепен, — вступился за нее Леголас, обменявшись с эльфийкой коротким, понимающим взглядом.       В глазах Трандуила вспыхнули отблески огня. Он хотел было что-то добавить, но сдержался. Ему льстило, что горячо любимый сын и линдонская принцесса нашли общий язык. Этот факт казался ему неслучайным. Ужин продолжился в задумчивом молчании, пока его вновь не прервал Гимли.       — Так, выходит, вы знакомы с леди Галадриэль?       Леголас едва сдержал смех, прикрывшись бокалом.       — Конечно. Она была моей наставницей. Отец дружен с ней и её семьей. В какой-то период моего детства она даже заменила мне мать, — ответила девушка, бросая на Леголаса взгляд в поисках поддержки.       Гимли понял, что задал неуместный вопрос, и постарался исправить ситуацию сочувственной улыбкой. Больше никто не осмелился нарушить воцарившуюся тишину, и ужин продолжился под потрескивание факелов.       От короля не ускользнуло нечто важное. Он отчетливо осознавал зарождающуюся связь. Идея сблизить сына и дочь Кирдана становилась все более заманчивой. В этом он не видел препятствий. Поэтому, когда ужин подошел к концу, он предложил эльфам отдохнуть в нижних залах, а Леголасу и Айрин — прогуляться в саду.       Сам же он собирался провести вечер с Гимли, наслаждаясь изысканным вином и обсуждая последние события. Трандуил не испытывал особой симпатии к гномам, но Гимли был исключением. Его незаурядный ум, отменное чувство юмора и любовь к хорошему алкоголю делали его достойным собеседником. Несмотря на редкие встречи, за время бесед они успевали обменяться всеми важными новостями.       Тем временем Их Высочества отправились в сторону прохладного леса. Сквозь террасу тянулся аромат влажной листвы, наполняя коридоры замка живительной свежестью. Айрин вдохнула этот воздух, чувствуя его тепло и предвкушая осенний покой. Природа угасала, готовясь ко сну, а у самой земли стелился легкий туман, предвещая мягкий, облачный вечер.       — Леди Айрин, давно ли вы брались за лук? — спросил Леголас, бросив на нее хитрый взгляд.       — У вас есть предложения? — игриво ответила она.       — Недалеко отсюда находится тренировочная площадка. Мне кажется, этот вариант досуга может вас заинтересовать.       Леголас хотел, чтобы пребывание Айрин в Темнолесье стало для нее особенным. В отличие от своего отца, он любил гостей и находил в каждом новом знакомстве скрытый потенциал. Его мысли снова и снова возвращались к предстоящему путешествию в Валинор, и он не исключал, что Айрин могла бы сыграть в этом деле свою роль.       — Обожаю стрелять из лука. Конечно, мне далеко до лучшего стрелка Средиземья, но ради забавы… почему бы и нет? — с улыбкой ответила она.       Они направились в сторону поляны, их шаги были легки и бесшумны. Разговаривая, они обменивались историями: Леголас рассказывал о забавных случаях в походах с Братством Кольца, а Айрин — о приключениях в Лориэне. Один из стражников, заметив принца, почтительно склонил голову и бесшумно удалился, оставляя их вдвоем.       Айрин подняла с земли оставленный кем-то лук и легко перехватила его одной рукой, словно он был невесом.       — Кто стреляет первым? — с вызовом спросила она, прищурив глаза, полные задорного огня.       — Уступлю даме, — ухмыльнулся Леголас, скрестив руки на груди.       Перед ними расположились мишени разной высоты и дальности, умело спрятанные среди ветвей и травы. Леголас наблюдал за Айрин, не подавая вида, насколько ему любопытно, как она проявит себя.       — С какой начать? — уточнила она, прикидывая траекторию выстрела.       — С любой, — ответил он с легкой усмешкой.       Айрин, не мешкая, натянула тетиву, и стрела, со свистом рассекши воздух, вонзилась прямо в центр самой сложной мишени. Леголас одобрительно кивнул, а она, воодушевленная, продолжила. С каждым выстрелом становилось все очевиднее — ее навыки впечатляли. Не совершив ни единой ошибки, она выпустила последнюю стрелу и, смеясь, взглянула на него.       — Сможете обыграть меня?       Её глаза сверкали, щёки порозовели от разыгравшегося азарта. Она бережно передала лук в его руки, ожидая, что он примет вызов.       — Смотрите и учитесь, — улыбаясь произнес Леголас, чуть склонив голову.       Принц с легкостью натянул тетиву, его движения были плавными, точными, отточенными годами тренировок. Он собирался поразить все мишени вдвое быстрее, чем Айрин, чтобы одержать безоговорочную победу. Однако для него это было лишь игрой, в то время как для девушки — принципиальным состязанием. Она желала одолеть его любой ценой.       — Леголас, вы когда-нибудь были влюблены?       Он мельком взглянул на нее, но его рука дрогнула, пропустив последнюю мишень. Эльфийка была безумно довольна тем, как неожиданно попала в уязвимое место принца, совершенно не ожидая подобного исхода.       — Вы это сделали нарочно? — ее голос был полон лукавого любопытства.       — Возможно, — Леголас произнес это спокойно, но во взгляде его скользнула тень улыбки. Он сознательно промахнулся, уступая ей в этом мгновении.       — Вам стоит поучиться сдержанности, Ваше Высочество, — её губы тронула хитроватая улыбка, — желаете реванш?       — Вы бесспорно отличный соперник, — признал он, но мысли его уже унеслись в прошлое.       — Благодарю. Однако, вы так и не ответили на вопрос. Это было бестактно с моей стороны, и я не стану извиняться, ведь это стоило мне выигрыша.       Все, что знала Айрин о любви — истории из книг, прочитанные ей в юношеские годы. Её и сейчас не покидала страсть к увлекательным историям, которым она отдавалась сполна. Чтение было немногим из занятий, беспрепятственно одобряемых ее отцом и наставниками. В отличии от стрельбы из лука, книги больше подходили в качестве увлечения для девушки высокого происхождения.       — Вы действительно хотите знать? — его голос потемнел, стал глубже.       — Да, расскажите, прошу вас! — с неподдельным интересом произнесла она.       — Прошло столько лет, но я до сих пор помню черты её лица, улыбку, огненные волосы, что так соответствовали её пылкому нраву. Мне нравилось в ней всё без исключения. Она была прекрасна, её сердце было полно решимости и силы. С первой нашей встречи я понял, что хочу быть рядом, ощущать тепло её рук, слышать её голос. Я думал, что чувства взаимны… Возможно, так и было, однако мой отец не мог допустить союза сына короля с простой лесной эльфийкой, — Леголас на мгновение замолчал, но затем продолжил, сжав пальцы на рукояти лука, — Потом она встретила другого. Ее сердце теперь принадлежит ему. А мое… по-прежнему ей. Она покинула королевство и больше не вернулась. Я научился жить с этой болью, но забыть её не смогу. Никогда.       Айрин подошла ближе и осторожно взяла его за руку. Её небесно-голубые глаза сияли в тусклом закатном свете, отражая всю глубину её сострадания.       — Леголас… мне жаль. Я не могла представить, что вы пережили столь болезненные утраты. Простите мне мою неосмотрительность.       Он почувствовал в её прикосновении искреннюю поддержку, ту, которой ему так давно не хватало. Впервые за долгое время он рассказал о своей потере — и не пожалел об этом. Айрин была так естественна, так открыта, что рядом с ней можно было не притворяться.       Вечерело, и им пора было возвращаться. По пути Леголас пытался развеселить Айрин историями о Гимли, описывая его забавные привычки и остроумные замечания. Девушка смеялась от души, но при этом внутри неё зрела непонятная, новая для неё нежность к принцу. Она не могла не восхищаться им, его честью, его болью, его преданностью.       Когда они вышли на поляну перед замком, их взглядам открылось величественное строение в свете луны. Их короткое приключение подходило к концу.       — Леголас, я прошу прощения. Я не должна была… — она покачала головой, не решаясь поднять глаза.       — Несмотря на то, как вы выудили эту историю, мне приятно было поделиться ей с вами, Леди Айрин, — он улыбнулся, в его голосе не было ни укора, ни обиды.       — Благодарю вас. Я никогда не забуду вашего доверия.       Они обнялись, коротко, но искренне, а затем, улыбаясь, разошлись по своим покоям.

***

      С возвышающейся террасы за ними наблюдал Трандуил. Высота позволила ему увидеть их издалека: смех и объятия не ускользнули от внимательного взгляда короля. Гимли, стоявший рядом, задумчиво чесал бороду, размышляя о том, что происходит в душе его друга. Вино столь сильно ударило ему в голову, что он едва контролировал произносимые речи.       — Она мне нравится, есть что-то в этой Айрин. Она живая, дерзкая и красивая! — заявил он с восторгом.       — Меня больше интересуют её происхождение и ум. Она могла бы стать достойной парой для Леголаса, — Трандуил задумчиво вертел в руках бокал.       — Я бы знатно надрался, если бы это оказалось правдой.       — Почему? — король подозревал о первой влюбленности сына в стражницу, однако куда больше верил в силу брака, особенно междинастийного.       — Он не рассказывал про Валинор? — едва слова сорвались с губ Гимли, как он осознал свою ошибку.       — Нет, не рассказал, — Трандуил медленно осушил бокал, но гнев уже закипал в его груди.       Король взмахнул своим плащом и ушел вглубь замка, даже не попрощавшись с гномом.

***

      Наутро Леголас первым делом отправился к отцу. Гимли, раскаиваясь, рассказал ему обо всем. У принца не оставалось выбора — пора было поговорить с отцом.       Получив разрешение на аудиенцию, Леголас вошел в мраморный зал, стены которого слепили своей белизной. Солнечные лучи очерчивали статный силуэт его отца, стоявшего спиной. Величественный, как древний дуб, с вечно непроницаемым выражением лица, Трандуил казался изваянием, застывшим в вечности. Однако Леголас знал: его молчание было не равнодушием, а бурей, спрятанной под ледяной гладью.       — Отец, мне следовало поговорить с тобой раньше, — голос Леголаса был ровен, но в нем слышалась сдержанная решимость, — я собираюсь покинуть Средиземье и отправиться в Валинор. Но я не сделаю этого без Гимли.       Король медленно обернулся. Он не удивился словам сына — он ожидал их, но не желал принимать.       — Когда ты думал сообщить мне? — его голос, мягкий, но наполненный ледянящей отстраненностью, эхом отразился от стен.       — Не знаю, — честно признался Легола, — к тому же, если Гимли не разрешат отплыть в Валинор, я останусь в Итилиэне. Я еще не принял окончательного решения.       Трандуил всмотрелся в его лицо, изучая черты, столь похожие на собственные, но иные в своем упорстве. Тишина между ними растянулась, как натянутая тетива. Ветер с холмов ворвался в зал, играя складками тяжелых занавесок, шепча что-то неслышимое.       — Ты уверен в своем выборе? — наконец прозвучал его голос, сухой, но не лишенный печали.       — Отец, я прошу тебя, обдумай возможность отправиться со мной, — Леголас шагнул вперед, и в его взгляде светилась надежда, приглушенная пониманием неизбежного, — я прибыл не просто с вестями, но с просьбой. Многие из нашего народа стремятся пересечь море, и я знаю, что ты всегда ставил их благополучие превыше всего. Быть может, настало время подумать и о себе. Ты нужен им, но ты нужен и мне. Потому я прошу тебя, не отвергай этот путь.       Трандуил отвернулся, но Леголас заметил, как напряглись его плечи. На мгновение в его глазах мелькнула боль, как отблеск далекого огня.       — Если бы тебе было важно мое мнение, ты бы спросил его прежде, чем принять для себя решение, — голос его теперь был не столько строгим, сколько усталым, глубоким, как старый дуб, согнутый веками бурь, — Оставь меня, — приказным тоном сказал он.       Король вышел на террасу, оставив Леголаса одного. Груз лет, что лежал на его плечах, становился все тяжелее, и иногда в его сердце вспыхивала невыносимая жара, словно пламя, способное поглотить все. Его взгляд, исполненный скрытого бремени, все чаще скользил в сторону древнего леса, где тени прошлого казались ему более близкими, чем светлые лица тех, кто жил рядом.       Серебристые волосы, обвивавшие лицо, словно туман в вечерних сумерках, едва заметно дрожали на ветру. И хотя Трандуил сдерживал свою сущность, невидимый огонь его души почти всегда был рядом, готовый вырваться наружу. Пламя его гнева и тоски было страшно и беспощадно, но король знал: лишь в одиночестве он обретал хоть какую-то свободу от внешних оков. Он часто искал уединения, чувствуя, как странное чувство покоя и облегчения наполняет его, когда он стоит один, под взглядом древних звезд, в полном молчании, окружённый вечной тенью леса.       Он стоял, не двигаясь, и в его душе вновь вспыхнуло смутное предчувствие — то, что приходит, когда король начинает терять ощущение своего пути. Время неумолимо шло, и даже самый терпеливый из эльфов, когда-то восседавший в своем лесу, может утратить ясность взгляда, став пленником собственной судьбы.