13. Поражение

Жертвы — это лишь материальный ущерб.

Победа стоит больше жизни когда на кону

Твоя собственная жизнь.

Неизвестный автор

      — Внимание патрулям. Код шесть. Два нарушителя скрываются на Скеник Роут сто шестьдесят три. Кто не занят — просим подключиться к погоне.       — Видим их, диспетчер! Сейчас они попляшут!       — Внимание всем! Держитесь правой стороны слева!       BMW M3 и Buick GNX вылетели из поворота, буксуя в сторону. За ними, с включенными сиренами, погнались три патрульных Cruiser'a. Одна из них попыталась перекрыть дорогу BMW, но тот резко ушел вправо, объехав полицейскую машину со стороны, толкая в сторону под попадающий грузовик.       — Чёрт! Я ранен, напарник погиб! Мы отступаем!       Второй Cruiser попытался зажать Buick между собой и бордюром. GNX резко затормозил, оставив длинный след шин, и вывернул руль влево, избежав столкновения. M3 вырывается между Buick и мимо Cruiser'a, и пПотеряв M3 из виду, патруль сфокусировался на GNX. Патруль включил аварийку, развернулся и погналась за Buick, который уже скрылся за поворотом.       Обе погони продолжались.       Кларенс не был из тех людей, кто церемонился с чужими жизнями, особенно в деле его всей жизни. Он вырос в жестокой среде, где гонки были единственным способом выжить и заработать деньги. Он видел, как люди гибнут, как ломаются судьбы. Жизнь вынудила участвовать в гонках, где смерть подстерегала на каждом повороте. Ему было плевать на средства. Было плевать на сломанные судьбы. Было плевать на умирающих людей вокруг себя. Ему было даже плевать, что стало с его жизнью. Он давно утратил к ней интерес, когда начал играть по своим правилам. После закрытия гонок он погрузился в подпольные гонки, которые, как запретный плод, манили своей нелегальностью и привлекали, как яблоко из Эдемского сада.       Кларенс давно потерял веру в справедливость и человечность. Гонки стали для него не способом самовыражения, а единственным способом существования. Он не видит никаких правил и ограничений, потому что жизнь уже давно научила его, что выживает сильнейший. Цель — выжить любой ценой, даже если для этого нужно сломать жизни других.       Что-что? Смерть брата офицера полиции, являющийся сейчас чуть не высшей шишкой дорог Рокпорта? Он даже не помнит его имени. Разбитые тачки своих напарников в гонках на «слабо»? А пусть не суются под колеса, идиоты.       Пока на его дорогах не появился он.       Райан Купер.       Некогда уличный гонщик — и никогда известная звезда Палмонта. Город престижа и роскоши, чьи люди явно получили от жизни все самое лучшее, пока кто-то доедал объедки. С крутой машинкой, решивший встать на один уровень с Рейзором. Тот, в отличие от Купера, зарабатывал репутацию тяжелым трудом, а недо-звезда решила присвоить все его достижения чуть больше чем за неделю.       Кларенс не испытывал каких-либо эмоций к своим противникам по дороге. Более того, он не запоминал их лиц, из имен, даже марки их машин, вешая им клеймо ведра с болтами.       Но с Райаном было все по-другому. Он был не просто противником, не полюбившийся гонщику Черного Списка.       Он стал одержимостью. Он стал той причиной всех вскрытых ран прошлого, отдающие в грудной клетке тупой болью.       Громко будет сказано, что Рейзор не желал побеждать Райана так просто. Он бы его не победил, если бы не кое-кто, решивший удержать свой объект вожделения как можно больше рядом.       Он хотел, чтобы именно Купер почувствовал ту долю утраты, которую он чувствовал всю свою ебанную жизнь, пока в твоих руках ничего — а в спину давит ствол пистолета. Как руки до боли сдавливают наручники, а осознание того, что простая удача не поможет Куперу стать пятнадцатым номером Черного Списка.       Потому что Рейзор заслужил это место, на которое он катал по дорогам Рокпорта всю свою жизнь. Он бы предпочел убить Райана, если бы тот выиграл гонку. Забил досмерти, переехал на Mustang’е, выпотрошил бы как рыбу осколком стекла и задушил собственными кишками на глазах других гонщиков Черного Списка…       Но никогда бы не стал играть в гонку на нечестном. Все убеждены, что это Каллахен причастен к поломке BMW. Но всё было куда прозаичнее — ему не нужно было играть плохого парня, и так являясь им.       Он знал, кто за этим стоит и чьи руки по-настоящему в крови, но предпочитал смотреть, как мир горит синим пламенем. Это было ему выгодно. И Рейзор знал, что этот человек сделает всё, лишь бы удержать Купера в этом городе любыми способами.       Кларенс ни за что в жизни не позволил бы какой-то звезде занять его место. Пусть пройдет те круги Ада, которые когда-то пережил и Каллахен, прежде чем стать тем, кем он является сейчас.       Райан выбыл из игры. Рейзор никогда не забудет то чувство экстаза, когда он видел из окна Mustang трясущегося от злости и негодования Купера посреди ничего — с абсолютным ничем.       Где же теперь твой титул звезды, Купер? Там, где таким выскочкам, как ты. Не на этих дорогах. И ни при этих людях.       Райан был особенным противником… Человеком, чья аура притягивала к себе сплошные проблемы. А Кларенс — физическое воплощение проблем человечества. Он способен создать проблемы другим там, где их быть не может, испытывая от этого долю львиного удовольствия. Ебанный псих. Он просто не мог отпустить этого гонщика и его BMW просто так. Не потому, что в нем все еще стучали о ребра в такт сердцебиению комплексы и низкая самооценка. А потому, что Райан стал тем, чьими страданиями Кларенс упивался бы до потери пульса. Упиваться тем, как красотка Мия, одержимая больной псевдолюбовью к своему гонщику-неудачнику, отказывается от Рейзора за его поступок, но все еще вынужденная работать с ним. Не потому, что боится. Ей это было выгодно, и все это прекрасно понимали.       Рейзору было просто необходим факт существования Райана на этой земле.       Кажется, это заразно.       И он был готов его ломать даже в тюрьме, гоняя на улицах Рокпорта на его машине. Провоцировать копов, зная, что Райан обо всем обязательно узнает. У-у, Кросс был тем еще уродом не меньше Кларенса, он определенно любезно рассказывал заключенному гонщику, как протекают дела у его малышки M3.       И Рейзор чувствовал, как на своей коже, с какой агонией душа Купера выворачивается наизнанку, когда он смотрел на эти фотографии с контроллеров или слышал обсуждения копов в участке о каких-то нарушителях на дорогах, у одного из которых — его BMW M3.       Но зудящее чувство под ребрами не унималось, даже когда Рейзор заполучил то, что хотел.       Чувство неудовлетворения сравнимо с проведением ночи с дешевой дорожной шлюхой. Он, вроде как, все еще был доволен исходом событий — но это было не то.       Не то, что еще могло больше сломать Райана полностью.       А потом он узнал её.       Худощавую девчонку, с цветом волос, как будто бы она искупалась в зеленке и пыталась смыть с себя причину своего дебильного максимализма и желания так убого «показать себя». Поначалу Кларенс узнает о Рии ситуативно: так, из бесконечного трёпа Ронни о увиденном «пиздеце» прямо под их носом, на который Кларенс обычно не реагирует серьезно. МакКри был тем еще пиздаболом-понторезом, не упускающий шанс как покрасоваться тачкой перед напарниками-гонщиками, так и перед любой первой встречной юбкой.       А потом Барон, с помощью своих связей с прибережья, доносит всю информацию о этой девчонке — причине гудящих новостей о еще одном бунтаре дорог, и Рейзор чувствует, как кровь в жилах вскипает. Вскипает от животных чувств.       У Райана была дочь.       Его кровь.       Его жалкое порождение, которое когда-то было брошено так же, как и Кларенс в далеком детстве.       Только вот, его не вынуждали перенимать грехи своих родителей на свои плечи — он сам построил свою жизнь таким образом и даже не явился на похороны своих предков, о которых даже вспоминать не хочет, за всю жизнь его воспитания еще мальчишкой не привили ему ничего, как слепой ненависти и злобы.       А эта девчонка слепо верит, движимая какими-то розовыми надеждами, что некогда бросивший её на произвол судьбы папаша все еще любит ее и хочет исправить все свои ошибки взамен на свободу, бросая вызов тому, от чьего имени даже у зевак слабо потряхивает коленки и тормозные колодки свистят прочь.       Риада, мать его, Купер.       Вот она. Последняя ниточка самообладания Райана, за которую достаточно потянуть — и судорога боли вывернет Купера наизнанку, заставит жрать землю сырой и запивать её бензином.       Раз она здесь — он позаботился о том, чтобы она явилась сюда. Нассал в уши о том, что любит, жить без неё не может.       Но Райан не позаботился о том, что Кларенс сделает всё, чтобы его сломать еще больше. И он это сделает. Заставит играть по его правилам. Вкатает в дороги Рокпорта, а это ведро Buick пропустит через металлолом несколько раз, пока черный корпус будет хрустеть. как ломающийся рассудок Купер. Как она станет тем, кого так Райан ненавидит и будет ненавидеть.       И тогда, Райан больше никогда не увидит белый свет. Никогда не увидит дороги Рокпорта. Никогда не увидит в целом какие-либо дороги и машины. Умрёт на зоне, или от рук Кросса. Это не важно.       Рейзор все равно выйдет победителем. Потому что он — уже выиграл однажды. Любой ценой. Любой блядцкой жизнью.       Тем временем…       Рию лихорадило. Держать руль машины, летящей со скоростью 155 миль в час, не было так трудно. Понижать передачи тоже. Ловко увиливать от зажима копами, не церемонясь с риском влететь в ближайший столб или дерево. Это чем-то напоминало догонялки, в ходе которых нападающему недостаточно тебя коснуться — нужно обездвижить. Лишить возможности двигаться. Пусть это сравнение было не очень подходящее, будучи на колёсах маслкара, однако это позволяло трезво расценивать происходящее.       Но почему-то сейчас, ее рассудок забился в сомнениях о том, что она делает.       Действительно ли стоило так сразу играть по чужим правилам, не зная даже доли происходящего?       История гонок Рокпорта, несомненно, ценная информация. Это позволило Купер смотреть на противников — как на потенциальную угрозу, победа над которыми бы могла решить долю всех проблем, начиная с возвращением тачки и заканчивая отбеливанием репутации Куперов как гонщиков если не в лице гонщиков Чёрного Списка, так как минимум во всем мире, зная, как ценно на дорогах штата имя Райана.       Но до Рии доходит только сейчас.       Крутой поворот, уходящий в кольцо дороги — и BMW и Buick синхронно издают короткие, стреляющие звуки шинами, прежде чем переключить передачу вниз и дать по тормозам, заставляя резину гореть у обоих тачек, вздымая в воздух клубы дыма и смога, из которых вырываются вперед пищащие в сирене машины полиции, сидящей на хвосте.       Это первое и последнее, что она знала на самом деле о всем происходящем.       Никто больше не заикался о большем.       Никто не хотел говорить о том, что мир Рокпорта — далеко не черно-белый, и он не делится строго на категории «хорошие-плохие».       Риа точно помнит слова Мии. Она точно помнила, что пришлось сделать полицейской для того, чтобы Купер рисковала собственной жизнью и свободой, бросая камень в огород не только полиции, но и Рейзору.       Риа точно помнит слова Роджера. Он не беспокоился, как бы ни говорил, чем может обернуться проигрыш Рии Рейзору, если таков случится?       Марла не говорит и не показывает ничего. Темная лошадка для своих близких и мираж безопасности для гонщиков, которых покрывает, пока ей платят.       Но что, если они знают больше, чем говорят?       Что, если… Существует обратная сторона истории?       Купер была уверена, что Миа, Роджер и Марла — несомненно, желают только победы. Освободить Райана и с Списком покончено. Но действительно ли они были такими борцами за справедливость, гоняя на таких же скоростях?       Но какую цену в самом деле Риа должна заплатить, рискуя всем и вся ради чужих целей, движимая только одним желанием: убедить отца вернуть то, чего у его дочери никогда не было — вернуть блудного отца в семью?       От потока мыслей становилось дурно, и бдительность сбивалась, как и теряющаяся между средним трафиком машин M3. Крепче сжимая руль, маневрируя на хвосте спорткара, Купер старалась не разрывать дистанцию между Рейзором. На поворотах она старалась его обходить на большой скорости, выворачивая на третьей передачи руль и вытягивая ручной тормоз, отчего покрышки ей на ремонте точно спасибо не скажут, однако это позволяло ей выиграть несколько метров дистанции и вырваться вперед, обгоняя машину в разы быстрее и мощнее GNX.       — Прекрати дерзить, крошка. — На такие выкрутасы Рейзор хмыкает, выцепляя вторую передачу, толкая GNX сзади, вынуждая маслкар от такого секундно потерять ровное движение, слабо забуксовав но выдержать свое место, теряя пару процентов скорости, на что BMW выруливает петлей слева, обгоняя.       — Вот же сукин сын! — Выругалась Риа, выцепляя передачу. — Ты какого хрена делаешь?!       — Ничего личного, милая.       Купер страдала от непрекращающейся мигрени, бесконечных самокопаний и мучительного осознания бытия. Её терпение было на исходе, и она чувствовала, как от вскипающей злости у него вот-вот лопнет голова, а мозги разбрызгаются по салону.       Интенсивнее вдавливая педаль газа в пол, выкручивая второй баллон закиси азота, Риа была готова уже наплевать на слетающие на финише покрышки, на сгоревший движок, на возможную утечку обильного азота в каналы, она черт возьми не должна ему проиграть уже по личному принципу.       Эмоции не должны управлять гонщиком на дороге. Это урок, который Райан усвоил слишком дорогой ценой.       Она упускает из виду летящий в неё полицейский внедорожник с левого перекрестка дороги, выцепляя слабую жертву. Поздно свернув в сторону — позволяет выигрывать идущим по двум бокам копам, которые зажимают ее с двух сторон, а таранящий вперед массивный внедорожник выбивает маслкар с трассы.       Пришло время платить и Рии.       «Черт, черт, черт!..»       Несмотря на потерянную долю скорости и ориентира в пространстве, GNX интенсивно буксовал, расталкивая движением шин по сторонам машины.       — Немедленно останови движение и покинь машину! — Приказал мужской голос с левой стороны в громкоговоритель.       Ага, сейчас. Не в этой жизни.       Но лучше бы она действительно остановилась, не ожидая, что её ждет.       GNX ревел двигателем, колеса буксовали, пытаясь вырваться из этого зажима. Civic'и, используя свои бампера, медленно, но неуклонно выталкивали машину с трассы. Усилие было ощутимым; кузова машин скрежетали, металл терся о металл.       Ситуация обострилась, когда маслкар, вытолкнутый на перекресток, был вынужден круто увернуться с дороги, съезжая на не предназначенный для движения автомобилей забор, пробивая его насквозь, отчего бамбер чудом не срывается под машинную подвеску.       И тут Рию окатило ледяной водой из ведра смесь эмоций, один из которых — животный страх.       Не от чувства секундной потери земли под колесами, не от того, что машина сильно падает на асфальт с съезда, как в кротком прыжке с бордюра при игре в классики. Не от того, что копы, все еще сидящие на хвоста, приубавили свой пыл, но все еще не выпускали из своего вида нелегальную гонщицу.       Риа оказалась на второй дороге, идущая поперек дороги Риверсайда, срезающая половину пути за счёт выезда через парк и высокий стенд, разбив который можно было оказаться на нужной стороне гоночной дороги.Прямо в эпицентре места, где были живые люди.       Перекрытая дорога, ставшая маленькой частью спокойного города, где были не пешеходы и гонщики, а обычные жители Рокпорта.       И чтобы срезать этот путь — ей бы пришлось просто ехать по людям.       А оборачиваясь назад, путь отступления окружили копы. Даже легавым нельзя было суваться туда, где ходили обыкновенные люди, зная к чему это приведет. К гибели. К гибели кучи людей. Стариков. Детей. Чужих матерей и отцов…       Риа потеряла ощущение времени и пространства. Кончики пальцев похолодели в оцепенении, а яркие огни за спиной размылись в одну сплошную кляксу происходящего.       — Остановите машину! Эта зона перекрыта, движение опасно для жизни! Сдавайтесь немедленно!       Крики копов смешались в какой-то неясный для ушей скопление громких звуков в ушах Купер вместе с громким звоном. Собственное сердцебиение звучало в висках. Дышать становилось неимоверно тяжело.       Нет, Риа. Ты не способна на такое. Ты не способна одержать победу ценой чужих жизней.       Колющим ощущением лезвия под ребром становится увиденный подъехавший к облаве Corvette. О-о, его она узнает из сотни… Из тысячи себе подобных. С черно-белыми винилами, сохранивший оставшиеся царапины и потертости на идеальном виде, оставленный ее же руками во время угона.       — Риада Купер! Говорит сержант Кросс!       Ну надо же, какая честь. Теперь Риа могла слышать голос сержанта в в аудиосообщений прямо на машине, подключенная к ее телефону на автовоспроизведение.       Руки крепче сжимают руль, пока костяшки под перчатками не белеют от напряжения.       — Слушай сюда, ты уже проиграла. Эта игра закончена. Ты рискуешь не только своей свободой, но и жизнью других людей. Ты думаешь, что твоя гонка с Кларенсом кому-то что-то докажет? Это только глупая, опасная затея, которая может стоить тебе всего. Сдайся.       Гул в голове усиливается. Риа молчит, опуская голову на руль. Двигатель GNX тихо гудел. Одна только секунда — стояла ее окончательному выбору. Продолжить гонку, или сдаться.       — Это единственный шанс. Мы освободим твоего отца, но за это ТЫ получишь срок. Это справедливо, это единственная сделка, которую мы предлагаем. Ты же здесь только ради этого, верно? Иначе… я отдам приказ открыть по тебе огонь, Купер.       Сердце колотилось в бешеном ритме, барабанная дробь в ушах заглушала вой сирен. Перед глазами плыли красные и синие огни, расплываясь в нечеткие пятна. Она видела в окне заднего вида офицеров, выходящие из своих машин с пистолетами и даже автоматами, готовые спустить курок по одному только слову Кросса.       Слова о свободе отца, о сделке в обмен на свою собственную жизнь — все это эхом отражалось в пустой, гулкой пустоте её сознания.        Это было так близко. Так доступно.       Но в то же время — это звучало так дешево.       Готова ли Риа настолько рисковать?       Готова ли она пожертвовать всем — ради сплошного ничего?       Готова заглушить движок, принимая поражение в гонке с Рейзором и отправиться к своему отцу следом, опечаленно вздыхая со словами:       «У меня ничего не вышло. Ты же знаешь, я не способна на то, на что способен ты»?       Риа делает глубокий выдох, медленно выпрямляя спину, зажимая кнопку аудиодорожки на панели управления:       — Эй, Кросс…       Её голос звучал хрипло, даже неузнаваемо для неё самой.       — Мы слышим тебя, Купер. — Ответил мужской голос с другой частоты линии.       — Вот что я скажу на твое предложение…        Девушка выдерживает недолгую паузу.       —…Скажи своим ребятам, чтобы лучше целились.       GNX рванулся с места, шины визжали, выпуская клубы дыма. Машина, разгоняясь, движется по перекрытой дороге. Кросс не блефовал — пули разного калибра летели в сторону кузова движущейся на людей машину. Только вот, на таком расстоянии это стоило…ничем. Выбитым стеклом, слетающих стекол бокового вида, отлетевшего бампера, порчи ранее вылизанного вида Buick’а, на который девушка потратила практически все свои деньги.       Риа смутно помнит, что было дальше. В состоянии пассивной истерики на грани этакого глубокого безумия, который пропитывал ее последние задатки здравомыслия она точно не скажет — спаслась ли та группа людей, перебегающие по траектории прочь от машины, либо же это их хруст костей под колесами Купер будет слышать в такт звону в голове. А вот ещё один несчастный, пытавшийся увернуться, получил удар бампером, упав на асфальт. Дети, женщины, молодые ребята… Все это было уже так не важно. Кровь людей на бампере и колесах смешалась между собой, превращая одно сплошное месиво.       Машина продолжала движение, снося уличные заграждения. Небольшой киоск разлетелся на части. Фундамент небольшой стены обрушился под ударом колес. GNX продолжал свое бешеное движение, оставляя за собой дорогу разрушений, живые и мертвые тела, обломки…       Сплошные разрушения и пустоту в душе, которая отрывала плоть кусками, глотала целиком и каждый последующий кусок рвало интенсивнее и с неутоляемой жадностью.       Риа слышала много раз, как люди гибли в гонках. Как Райан, участвовавший в турнирах, мог не по ясным для дочери причинам возвращаться с них с таким видом, словно он вернулся с войны, а после пить, неделями пить, пока Дариус занимался его машинами…       Купер только потом узнала, из подслушанного диалога с Дариусом, одним из близких людей Райана, что в той гонке, которую он проплатил — погибло пятеро человек. Двое из них гонщики из вражеского района. Несчастный случай, из-за которого у вражеского Nissan вырвалась с корнями подвеска и машину перевернуло на ближайший маленький магазинчик. Он видел собственными глазами из штаба, как район окружили несколько карет скорой помощи, как пострадавших выводили оттуда копы, а на носилках выносили то, что оставалось от гонщиков и простых горожан.       Райан не был из тех, кому не плевать на расходы. На риски своей свободы. На риск потерять всё.       Но ему не было никогда плевать на чужие жизни. Поэтому он всегда действовал осторожно, и на его счету никто не гиб под его колесами. Даже если бы перед его выбором стояло возвращение собственного имени и машины в жизнь на Кларенса — плевать, какой бы он ни был ублюдок, Райан бы ни за что не лишил его жизни. Чего не может ожидать во взаимности с уличным гонщиком.       И каждую случайную смерть близких и даже врагов он переживал, как свою собственную.       Но Риа больше никогда не отмоет руки от крови жителей чужого города. Ради какой цели бы она ни шла, слепо двигаясь вперед, к парку, идущий крестом над нужной дорогой.       Тем временем…       Оторвавшаяся погоня играла только на руку, а потеря своей соперницы по гонке могла бы тешить эго Рейзора пуще прежнего. Он победитель. Снова. И ведь правда даже руки не пачкал. Девчонка вылетела с трассы от протаранившего её внедорожника, и скорее всего, уже дает показания на Кларенса в желании смягчить срок. Пальцы крепче сжимают руль, когда BMW ловко пролетает между машинами и без того низкого трафика. Всего лишь три километра — и Кларенс утер роду Куперов нос, попутно разбив его и продавив прямо в голову.       Однако потенциальная легкая победа лишь усилила его раздражение. Кларенс не собирался отпускать Рию так просто.       Неужели она настолько его боится, что готова сдаться полиции?       Нет, этого не будет.       Каллахен заплатит за выкуп одного из Куперов, но только для того, чтобы сломать шею. Он хочет, чтобы кто-то из них страдал до самой смерти.       Но на самом деле, он просто не хотел признавать, что именно благодаря Куперам он мог перенять ту ненависть на них, лишь бы не чувствовать ту съедающую пустоту в душе. Он устал быть ненавистен сам себе. Ему просто нужен тот, кого он сможет ненавидеть взаимно.       BMW резко тормозит. Кузов слабо буксует от ручного тормоза, и Рейзор выворачивает руль, позволяя автомобиля развернуться на 180 градусов, останавливаясь прямо посреди дороги. Трафик слабо стонет в автомобильных сигналах, но гонщику было плевать.       Ему просто жизненно необходима эта девчонка здесь и сейчас. На дороге. В гонке. В борьбе за жизнь.       — Ронни, — Грубо окликает от аудиосвязи в машине на одну из кнопок гонщика на финише. — Где эта девчонка? Её задержали?       — Ээ… Ща, Рейзор, погодь, — Ответил с небольшой задержкой МакКри.       Судя по шороху на фоне, он выслеживал вместе с другими гонщиками на старте и финише через тот самый контроллер. Короткие писки маленького датчика вынуждали ругаться под нос.       — Да блять! Контроллер завис.       — Потому что тебе уже давно говорили выкинуть эту хрень и купить новый контроллер. — Послышался голос Тору на заднем фоне.       — Да иди ты, Тору! Здесь столько материала, что выкидывать мне рука не поднимется!       — Что, например? Фотки голых стриптизёрш?       — Эй! Не дави на больное!       — Вы закончили?! — Рявкнул Рейзор.       — Да блин, сори чувак! Так, я попробую его подключить к прикуривателю… — секундная тишина со стороны Ронни последовала с воскликом успеха. — Йесс! Получилось! Так, ща… М-м… Твою мать, чувак! Её прижали копы на перекрытой дороге Кейкоут. Она… Она просто стоит.       — Что-то известно о задержании?       — Не, её номера нет в базе арестованных. Хотя, ща гляну… Да, точно нет!       Рейзор сжимает рукоять коробки передач, пока внутри гонщика медленно закипает.       — Вот же малолетняя сучка… — Прошипел сквозь зубы Кларенс. — Не сдатся полиции — она просто свалит с гонки. Я убью её. Найду ее и вкатаю в дорогу. Это блеф, ебанный блеф в гонке! Хочет дать победу просто так!       — Рейзор, не кипятись. — Слышится голос Мии, прерывающая линию переговоров с Ронни, подключаясь к аудиодорожке. — Я съезжу и всё узнаю. Её могли просто прижать. — Чувих, да туда даже Кросс приехал. Я в ахуе! — К-Кросс?.. — Мию аж на слух передернуло в секундном страхе. — Так… Так, ладно. Я должна поехать и разобраться в чем дело. — Кажется, я тебя не просил этого делать. — Ударил по секундному альтруизму Таунсенд холодный и вкрадчивый голос лидера Черного Списка. — Киска, знай свое место и не суйся.       Между гонщиками воцарилась тишина. Глухо выдохнув, Каллахен переключает третью передачу, и сцепляя ручной тормоз, разворачивает тачку по траектории вперед к финишу. Окажись у него арматура под рукой — точно бы вогнал кому-нибудь в голову, кто попал бы под горячую руку. Конечно, когда он получил М3 в свои владения, бардачок скромно пополнился дополнением в виде заряженного пистолета, подцепленный на рынке Сонни, но этого было недостаточно. Да и разбазаривать так единственное оружие — такая себе затея. Мало ли что.       — Рейзор! Мать твою, ты сейчас охренеешь! — Голос Рональда режет по слуху скрежетом и глухим шумом от плохой связи. — Она едет… Она едет по траектории рядом с тобой!       — По перекрытой дороге? Ты издеваешься?! — Рейзор смутно поверил услышанному.       Третий гонщик из Чёрного Списка явно издевался. Эта дорога закрыта для всех, даже полицейские не патрулируют её. А на Кейкоут всегда многолюдно, особенно во время мероприятий, посвящённых закрытию гонок в Рокпорте. Жители Рокпорта наивно верят, что это даёт им шанс на спокойную жизнь.       - Она что, едет по людям?! - Возмутился Тору на заднем фоне.       — Я тебе говорю! Видишь? Контроллер видит ее рядом с Рейзором… Она идёт в обход дороги Риверсайда!       — Мало того, что пыталась улизнуть, еще и едет против правил гонок… Вот же сука!       Рейзор усмехается, но у самого прокрадываются сомнения в адекватности младшей Купер. Если Райан, пусть тоже был без башни, но он не дергался на дорогах, ища окольные пути и поступая максимально честно. А Риа… Решила клин клином вышибать? Смело. Очень смело. Но она даже представить не могла, кому бросает камень в огород.       Потому что финиш, который было легко заметить за счет высокого баннера, был уже буквально в пятиста километрах от BMW. Пусть вкус победы был терпок, но из этого можно было извлечь что-то отдаленно хорошее — в глазах своих людей Рейзор все еще победитель…       …Но не стоило ему так спешить с выводами.       Громкий рёв мотора, и Buick GNX, словно выпрыгивающий хищник из засады, вырывается из-за рекламного баннера машинного масла, разрывая его на полотнища. Ткань кусками свисает, как окровавленное знамя, крепления рушатся, заставляя массивную архитектуру чудом не рухнуть на маслкар. GNX уже на дороге, впереди BMW, перемахнув через него на большой скорости.       — Твою мать! — Ругается Рейзор, впервые сбитый в своей слепой уверенности, пережимая педаль тормоза, тормозя на большой скорости в сторону.       Секунда. Одна единственная секунда, и две жизни могли бы оборваться прямо здесь и сейчас — BMW, смятый, под весом летящего монстра. И GNX, не выдержавший бы давления на двигатель, приводящий к утечке масла в кабеля и взрыву этой жгучей смеси.       Инерция несёт маслкар вперёд, он пересекает финишную черту, а затем, не снижая скорости, продолжает свой безумный занос. Толпа разбегается по разные стороны, не желая особо попасть под удар. Маслкар, недолго пронесясь вперед, врезается в опоры старой стройки, слабо пошатнувшаяся, но чудом не рухнувшая на автомобиль. Задние стёкла взрываются, рассыпаясь осколками в клубах пыли.       Это была победа. Победа ценой всего.       Любая пьянка кончается похмельем. Особенно, если пьешь дешевый этиловый спирт, там уж точно недалеко двинуть кони и никто не будет отпевать за упокой.       И Риа чувствовала себя идентично после этой гонки, которая казалось, влила в нее столько этилового спирта, что организм даже не пытался уцепиться за последние ниточки выжить.       В такие моменты думаешь: смерть это не так страшно. Тогда ничего бы не беспокоило.       Но, судьба, сука такая, будет до последнего испытывать прочность Купер, которая уже и так была в шаге до нервного срыва.       Её трясло. Ужасно тошнило от мерзкого запаха бензина и крови. Ноги налились свинцом. Разбитые стекла летели в разные стороны, и даже несколько впились ей в плечо и ноги.       Сквозь размытые очертания потекшей туши и застланной пеленой выплаканных слёз, она на ощупь находит ручку водительской двери. Почти теряя равновесие, она едва не падает на землю, сдирая колени под штанами. В её ладони впивается мелкая крошка осколков, которая теперь ещё глубже под перчатками.       Толпа не разрастается шумом и криками. Эта могильная тишина заставляет Купер подумать, что собственное бешенное сердцебиение могут услышать все. Еще чуть-чуть — и оно просто напросто разобьет ей ребра и вылезет вместе с легкими через рвотный рефлекс прямо под ноги.       Риа молчит, тяжело дыша. Она смотрит на гонщиков, которые окружили площадь. Большинство из них выражают презрение и негодование. Некоторые смотрят с ужасом и отвращением. Лишь пара человек, похоже, самых отбитых на голову, смотрят на «победительницу» с львиным восхищением.       Точнее, не на неё — а на машину, которая ясно давала понять, что пришлось ей пройти ради этой победы.       Риа оборачивается назад. Усыпанная градом следов пуль, несколько застрявших в кузове гильз. Куча вмятин, царапин от ландшафта. Отлетевший кусок решетки где-то в середине пути, который даже не сыскать. Подвеска с шинами, держащаяся на соплях после прыжка с парка на дорогу.       И крови. Много крови. На кузове, дверях, куске решетки, колодках и шинах…       Перед глазами вновь всплыли обрывки проезда по закрытой дороге. Как человеческие кости хрустели под колесами. Как крики людей отдают простреливанием в ушах и острой болью в виске. Как копы не могут ничего сделать — и зря. Нужно было целиться в голову гонщика. Не в шины, ни в машину. Деактивировать этот маленький зародыш того безумия и хаоса, который окатил Кейкоут ледяной водой страха и ужаса за собственную жизнь. Невинную жизнь.       Из оцепенения вырывает только скрип шин догнавшей М3, её заглушенный мотор и резкая хватка за плечо, развернувшая Рию на сто восемьдесят. Лицом к лицу теперь не только врага Райана — но и своего собственного.       — Ты… — Цедил Рейзор, так и сдерживающий себя под стеклянный взгляд Рии просто придушить ее одной рукой. — Это была нечестная гонка. Ты объехала основную дорогу. Тебе… Тебе никогда не стать частью Черного Списка. Ты не получишь первое место. Я выбью тебя из города. А машину, — Он звякнул ключами от BMW прямо перед разбитым носом Купер. — Ты не получишь.       Краем глаза можно было заметить, как первая тройка Черного Списка замялась. Ронни нервно переглядывается с Тору через солнцезащитные очки, наблюдая, как азиата не меньше передергивает от происходящего.       — Заслуженно, — Холодно отвечает Риа. — Не нравится проигрывать нечестным способом?       — Ты ехала по перекрытой, блять, дороге. Где были люди, ты хотя бы понимаешь, что ты наделала?!       Нельзя было сказать, что Кларенса беспокоили жизни других людей, как ни своя собственная. Его коребило от факта, что кто-то решил играть по его правилам. Решил играть на чужих страданиях и муках, желая не выбить его из Списка — а выбить из привычного восприятия жизни, как гонку за выживание.       — Всего лишь убрала помехи с пути… — Риа кротко рассмеялась, как будто в ее горле скрипнул металл, и она разводит руками, резко толкнув гонщика в плечи. Это ничем не помогло, однако такая щенячья своевольность насилия заставила его руку расцепить её плечо. — Как ты убрал моего отца! Он выиграл честно! Каждый поворот, каждый рывок… А потом — ты! Ты забрал его машину! Украл его победу! Украл его жизнь!       Болезненная, рефлекторная хватка гонщика девушки за челюсть вынуждает ее прикусить язык, однако в голове билось столько неразборчивых эмоций, что Купер сама ожидала, что она сделает. Расплачется. Закричит. Или просто подерется с Рейзором, который в свою очередь был сильнее простого подростка и не особо пачкая руки толкнет ее под колеса М3.       — Довольно, Рейзор.       Вышедшая перед двумя гонщиками Мия разрывает их взаимную хватку друг за друга, ловко цепляя из второй руки Каллахена ключи от BMW. Риа хватается за свое лицо, проверяя пальцами, не оторвал ли гонщик ей нижнюю челюсть, так больно надавив.       Свирепость Рейзора переключилась на Таунсенд, в отличие от Купер, выглядящая куда увереннее и смелее без этой истерики и криков.       — Все кончено. — Скрестила руки на груди Мия. Она знала, Рейзор ее и пальцем не тронет. Не посмеет. Он не лишит себя последней выгоды от Мии, как бы ни хотелось это признавать.       — А я не понял, откуда столько понта? — Сплюнул Кларенс. — Ты что, покрываешь её?!       — Она пересекла финишную черту первой. Не важно как. Не думаю, что тебе говорить о правилах нелегальных гонок… Которых на самом деле нет.       — Ты что, забыла, ради чего стоила эта победа?..Для чего я гоняюсь с ними РАДИ тебя? — Прошипел очень тихо Рейзор прямо в губы гонщицы.       Так ловко укусив на этом Мию, что она на секунду потеряла в своем лице эту смелость, замявшись. Благо, возможность выкручиваться из всех ситуаций её никогда не подводила.       — Кто-то хочет поспорить, что это была не победа Купер? — Мия ловко оборачивается через свое плечо к толпе других гонщиков, поднимая ключи вверх.       Никто и не посмел пискнуть против. Вот она — последняя возможность освободить Райана Купера из кандалов заключения. Позволить ему вдохнуть нечистый кислород улиц Рокпорта, а не зловоние тюремных стен.       — Мия, — Прохрипела Риа, выпрямившись от хватки за лицо. — Верни Рейзору ключи.       И в эту же секунду, Таунсенд отшибает, как от сильной пощечины.       — Что? — Мотнула головой Мия. — Риа, ты в своем уме? Это теперь твоя машина. Твоя возможность спасти Райана!       — Я сказала: верни ключи. — Купер, слабо шатаясь на своих ногах, выходит между Рейзором и Мией, вытягивая руку. — Это моя машина, верно. И я в праве распоряжаться ею, как захочу.       Безумие…безумие…безумие!       Пальцы Таунсенд мертвой хваткой впились в маленький брелок ключей М3. Казалось, что просто напросто раздавят. Обескураженная словами Купер, Мия была готова из принципа их не отдавать. И не отдала бы, если б не хватка Рии за кисть руки гонщицы, разжимающая ее пальцы и доставая ключи.       — Риа, умоляю… Не делай этого… Это последняя возможность спасти… Его… Д-да послушай ты меня наконец!.. — Мия была готова расплакаться, сколько ни сопротивлялась в хватке пальцев Рии, забирающая ключи.       — Именно, что последняя. И я спасу его… Своей свободой.       Окончательно вырывая ключи из женских рук, Таунсенд была готова упасть на землю от отчаяния, наблюдая то, как Риа медленным шагом подходит к Кларенсу, его обжигающий взгляд вожделения от ключей и недопонимания того, что задумала девчонка — заставляло Мию просто напросто забиться в угол осознания происходящего.       — Я знал, что ты умная девочка. — Льстил Рейзор, ухмыльнувшись.       — Не обольщайся. Победитель возьмет то, что хочет, верно? — Припоминая слова Кларенса, склонила голову набок девушка. — Мне эта тачка не нужна. Ты прав, я не гонщик. Да, я действительно играла не по правилам. Я и рядом не стою. Но, ты научишь меня быть им. Научишь понимать этот преступный мир. Понимать эти дороги. Понимать, когда нужно давить педаль на газ — а когда ехать тараном. И тогда… Сыграем еще раз. Но уже на жизнь и смерть. Своего рода реванш.       Риа вытягивает руку с ключами, подвешивая их за палец к ладони.       — По рукам?       Рейзора рвала на куски ненависть за несправедливый проигрыш. Он жаждал причинить этой сучке страдания, медленно сломать её волю к справедливости и чести, ради чего она и согласилась на гонку. это предложение сначала вызвало раздражение.       Кто эта шалава, что осмелилась диктовать ему условия? Он — первый гонщик Чёрного Списка. Одного его присутствия достаточно, чтобы люди предпочитали держаться от него подальше.       Но затем Кларенс увидел в этом шанс для изощренной мести. Риа не понимала, на что идет. Какие испытания, какие кровавые жертвы ей предстоят, пока она поднимается с самого дна, переживая на себе боль каждого гонщика Черного Списка. Эти люди требуют высокую цену за свои знания, и Купер рано или поздно сойдет с ума от осознания, какую глупость она предложила.       Рейзор был в восторге от этой перспективы: Риа станет монстром, созданным руками врага ее отца. Она даже не представляла, как глубоко погрузится в безумие. Кларенс был уверен, что это станет самым ужасным наказанием для него — наблюдать за ее саморазрушением.       — По рукам. — Кларенс жмет руку девушки, вытягивая ключи из её руки.       — Я не могу поверить в это… — Единственное, что смогла сказать Мия, глядя на происходящее.       Острая боль от зажившей раны еще с далекого прошлого вновь дала о себе знать. Мия снова чувствует себя грязной и использованной. Маленькая доля доверия к поступкам Рии рассыпалась как случайно уроненная солонка с солью. Крупинки невозможно собрать, отделить от себя или просто подмести. Эта соль попадает на открытую рану, разъедая ее кислотой. Гнев смешивался с бессилием, её план освободить Райана как последнюю надежду на маленький лучик света в этом городе полностью разрушился. Она осталась одна посреди ничего с абсолютным ничем. Марла и Роджер — самостоятельные единицы. Они переживут уход Рии из их игры. Возможно, не сразу, но их толковость Джонсон позволяет ей жить без отсеченной головы. А Рог… Мия даже не могла представить, как на это отреагирует гонщик. Она не видела его среди толпы. Но знала, если он с Марлой — он мог просто принять факт неизбежной обиды, сглатывая это как ком в горле, как бы ни хотелось рвать и метать.       Но для Мии теперь все не будет как прежне. Она не знала, что на самом деле задумала Риа под этими словами. Влияние преступности или самопожертвование — две крайности. Но учитывая, как Купер была прозаична и нелепа в своих поступках, Таунсенд было даже ожидаемо, что глядя на крутых нелегальных гонщиков на крутых машинах вызовет у нее чувство зависти и желания стать подобной. Она ведь не раз говорила, как ненавидит Райана за испорченную жизнь. И пора ему оплатить тем же.       Тихий гул прибережья, постепенно нарушающийся сначала далеким, а после пронзительным визгом сирен.       — Копы! Копы! — Крикнул кто-то из толпы, на что все собравшиеся гонщики разбежались по сторонам своих тачек, заставляя десяток моторов разной мощности взреветь не в синхронности, а в каком-то потоке громких звуков и хлопков.       Риа видит, как самообладание смелой и горячей гонщицы у которой все всегда под контролем сменяется болью на лице. Даже через весь этот хаос и пыль, она хочет сделать шаг в сторону Таунсенд, однако крепкая хватка Кларенса за руку и то, как он резко тянет Купер на себя, вынуждает разорвать между ними последние крупицы той привязанности, которую они за это время питали к друг другу, объединенные одной общей болью.       Болью осознания, что не все им подвластно.       Мия не могла даже предположить, что толкнуло Рию на этот шаг. Сама Рия, несмотря на холодную расчетливость своего решения, в какой-то момент усомнилась в правильности своих действий. Но время ушло.        Купер уже начала медленно саморазрушаться.       Группа патрульных Сruiser и Pontiac GTO, вместе с парой Ford Crown Victoria и несколькими Corvette, являющиеся частью федеральной полиции, вылетели из-за угла на бешеной скорости. Сирена уже во всю орала. Офицер первой Pontiac резко вывернул руль, проскочив за увиливающими BMW M3 GTR, Mercedes-Benz CLK 500 и Mitsubishi Eclipse GT между припаркованным фургоном с миллиметровым зазором. Задняя часть машины задела фургон, прогремел скрежет металла. Три Сruiser'а, не теряя времени, выворачивают на резкий разворот в 180 градусов и помчались в противоположном направлении за Lexus IS 300, Toyota Supra и Dodge Viper SRT-10, протаранив при этом дорожный знак. Два внедорожника Crown Victoria пытались сбить Aston Martin DB9 на Ford Mustang GT, как кегли в боулинге, однако не рассчитывали на их ловкую смену позиций, позволяя двум копам забуксовать на резком повороте. Оставшаяся доля держала прицел в погони за оставшейся группой гонщиков на Porsche Cayman S, Volkswagen Golf GTI и Mercedes-Benz SLR McLaren, съехавшие под мост Ревью. Сирены ревели, но гонщики исчезли в клубах дыма от горящих шин и двигателей.       Мия не спешит уезжать из принципа. Не пытается сбежать и укрыться на ближайшей стройке или парковке. Ей нет смысла уже бежать, когда ее руки так расправлены в объятиях, что она уже попросту оказалась распятой. Последним вбитым гвоздем становится облава самого Кросса, которого и так заметно трясло от злости и негодования после выхода из машины. О-о, тут и представлять не надо, что он пережил у себя на глазах. Таунсенд все прекрасно слышала от Ронни. Хоть какой-то толк от этого придурка есть.       — Офицер Таунсенд!       Оклик мужского голоса заставляет ее рефлекторно дернуться, послушно повернувшись. Кросс вместе с Бейли одолевают несчастную Таунсенд, и похоже, в них осталась та доля человечности когда видя ее в настолько подвешенном состоянии, что даже не стали её тормошить прилюдно. А решили устроить более персональную пытку.       — Где они? — Риторический вопрос Симоны заставляют Мию глухо вздохнуть.       — Не знаю. — Ответила девушка.       — Ладно. Разберемся с ними отдельно. — Отсекает Кросс. — Где гонщик, который устроил хаос на Кейкоут?       — Не знаю. — Повторяет Мия. — Теперь не знаю.       Мужчина глухо вдыхает, складывая руки по бокам, одна из которых цепляет оперативную кобуру.       — Жду тебя в участке. Нам нужно серьезно поговорить, офицер.