15. Разворот на 180

Жизнь проста. Ты делаешь выбор и не оглядываешься.

Тройной форсаж: Токийский дрифт

***

      Весь гнев, вся эта внутренняя ярость, которая кипела в гонщике застряла в горле сухим комом. Пальцы до скрипа подложки и побеления костяшек сжимали продолговатую ручку от двери гоночной Mazda. Голова гудела от пульсирующей боли, что казалось, словно она взорвется, и все потрохи разлетятся по вылизанному салону машины.       Но как бы Райан не корчился от физической и моральной боли — он не проронил и слова ровно с момента, как покинул в состоянии эмоционального анабиоза полицейский участок, не особо то добровольно сев в машину офицера (У Райана от этого упоминания звания невольно натягивалась ухмылка боли на лице) Таунсенд и убираясь как можно дальше от этого проклятого места — в квартиру-студию, которую девушка сняла из-за предполагаемого риска слежки со стороны Максвелла. Не то, чтобы Купер был рад этому — его никто и не спрашивал.       — Сутки, — Отрезал представитель ФБР, щелкнув пальцами перед носом гонщика. — Не больше. Не меньше.       У Купера были ровно сутки, чтобы решить, готов ли он стать тем, кто портил его жизнь из одного заезда в другой, из-за кого ему пришлось покинуть родной город и бросить свою прошлую жизнь, вычеркнуть ее из своих планов ручкой с чернилами из собственной крови. И что это было? Дешевый понт. Блеф. Максвелл то знал, что Райан вынужден оттянуть время, вынужден побыть девственницей-старшеклассницей, чтобы ломаться и колебаться, но в итоге согласиться встать на колени и побыть верной собачкой, пока это выгодно властям.       Но щепотку химической соли на открытую рану от столь бурных событий добавляет то, что Райан теперь не мог смотреть на Мию как прежде. И Мия это чувствовала, чувствовала каждой клеточкой своего тела, своей души, своими чувствами и эмоциями. Она знала, чтобы она ни сказала, как бы ни пыталась оправдаться — Райан не будет скуп на слова обвинений и даже оскорблений. И его можно было понять. Он доверил Таунсенд последнюю ценность в своей жизни — а в итоге обрёк на неминуемую опасность собственную дочь.       Где она сейчас? Что с ней? Жива ли, или уже Рейзор любовно отправил на место жительства Купера вырезанную печень Рии? От каждого вопроса без ответа — добавлялось еще вопросов десять. Не в силах даже утешить себя, Купер не отлипая спиной от спинки сидения закрывает лицо руками, зачесывая волосы назад.       — Это моя вина. Я подставил Её однажды, бросив маленьким дитём на произвол судьбы. И повторил свою же ошибку тогда, когда она теперь вправе меня ненавидеть. — Вздохнул Райан. — Какой же я идиот…       Мия косо переводит взгляд на Купера рядом с собой, крепче сжимая рулевое колесо, прежде чем подошва каблуков интенсивнее ощущает плоскую поверхность педали газа на открытом проспекте, ловко минуя гражданские машины.       — Теперь ты на свободе, Райан.       Однако попытка сгладить углы только усугубило положение Таунсенд, почувствовав на себе острый взгляд Купера.       — Спасибо за конкретизацию, а то я сначала не понял.       — Слушай, мне правда жаль, что все так вышло. — Выдохнула Мия, сдерживая эмоциональные порывы. — Я действительно пыталась рассказать тебе правду, но поверь: я сидела в таком же положении, как и ты.       — Да, и поэтому решила оттянуть момент? — Не удержался в сарказме Райан, хотя с его стороны это звучало даже как-то жалкой попыткой укусить кормящую руку. — Я одного не пойму, для чего тебе это? Ради чего ТЫ им помогаешь? Почему ты вообще, будучи копом, делаешь среди гонщиков?       — Потому что я Кроссу должна больше, чем просто штраф за превышение скорости, Райан. Я хотела тебе обо всем рассказать, правда. Но… — Она на секунду уводит взгляд в сторону горной местности вдали Рокпорта, снова переводя его на дорогу. — Но сейчас я думаю, ты понимаешь, что сейчас речь не об моих скелетах в шкафу. Нас поставили перед фактом: работать вместе. Давай оставим выяснение отношений на потом.       — Я не особо горю желанием иметь дело с предателями. Особенно с копами. Копами-предателями.       — Тогда надо было Максу сразу сказать, что ты не хочешь в этом участвовать только потому, что тебе приятнее жить в компании подвальных крыс, нежели с девушкой, которому не безразлична твоя судьба настолько, что я сделала все, что ты и сказал — и которая все равно продолжила бороться за тебя! — Не выдержала Мия, рявкнув на откровенную издевку со стороны Купера.       — Так небезразлична, что все это время ты меня просто напросто обманывала, прикидываясь невинной овечкой. — Хмыкнул гонщик, пожав плечами, мол, «а что ты ещё ожидала услышать?»       Но Мия делает глубокий вдох, говоря чуть спокойнее:       — Я не держу тебя. Я могу остановиться у обочины — и катись к черту ты и твоя неблагодарность, Купер. — Но её самообладания надолго не хватает. — Да, я была не права, не призналась с порога, что коп! Но почему-то ты не хочешь думать, какие есть на это причины, более того — всё это время я пыталась помочь тебе и делала всё так, как ты сказал. Этого недостаточно, чтобы ты понял, что я на твоей стороне?!       Напряжение Райана заставляла просто сложить руки и уже напросто лечь замертво. Он не показывал, или может даже не был в силах от хронического стресса и усталости принять слова Мии о том, что он не безразличен гонщице. Не безразличен… На душе метались две крайности: послать это небезразличие или окунуться в него с головой.       — Прости меня, Миа. — Сдался Райан, промассировав собственное лицо движением ладоней вверх, зачесывая грязные волосы назад, больше прилизывая их небрежность и неотёсанность. — Я просто уже не знаю, как поступить лучше. Всё, что я ни пытался сделать — приводило к потерям и утратам. — Он устало вздыхает. — Я просто боюсь потерять всё, что мне так дорого. Но я поздно подхватился хоть что-то предпринимать.       Миа выдерживает паузу молчания, глядя на дорогу, хотя было заметно по её хватке пальцев на рулевом колесе, что она не так уж и была зла на Купера. Наверное, на его месте — Таунсенд сошла бы с ума. Райан ещё держался, пусть из последних сил, но он дал шанс этому городу, он колебался над выбором перед Максом, да он как минимум сел в машину к той, против которых он гонялся по дорогам! В положении ли Мии набивать себе цену? В её шкафу так же много скелетов, не меньше чем у Райана. Они друг друга стоили, уж точно, однако обстоятельства не призывали в настоящее время выяснять, кто из них больше говнюк.       — Давай мы сначала приведём тебя в человека, — Миа окинула взглядом гонщика, слабо улыбнувшись в сдерживаемой усмешке. — А потом уже проведем сеанс психотерапии, хорошо? Не зря же я проходила курсы психолога… Пора переходить к практике.       — Дурочка… — Райан, сидевший суровее кремня, сухо усмехается, позволяя дать своему положению в лице жертвенного мученика небольшую слабину в проявлении хоть каких-то последних отростков человеческих эмоций, даже таких банальных, как кроткий смешок.

***

      В студии было достаточно прохладно из-за отключенного отопления. На стенах — обои с мелким цветочным узором, слегка выцветшие, но все еще хранящие в себе тепло. Потолок украшен лепниной, когда-то белоснежной, сейчас же с легким налетом времени. Пол покрыт полированным паркетом, который скрипит под ногами, как бдуто бы давя мышей под ним. В углу стоит большой диван с мягкими подушками, обитый тканью в клетку — он выглядит уютно, несмотря на свои годы и слегка осевшую пыль от несоблюдения уборки арендодателями. Рядом, на старом журнальном столике, расставлены книги с пожелтевшими страницами и несколько стеклянных банок с сушеными цветами. Окно выходит на тихую улицу Розвуда, судя по общему виду, на какой-то заброшенный склад с ассоциацией кладбища, исходя из разорванных тканевых вывесок, кучи мусора и грязи. Ванная комната в этой старенькой квартире-студии выглядит так, словно о её существовании так же забыли лет так на десять, что вполне подходит общей картине Рокпорта. Стены облицованы белыми плитками, местами с мелкими трещинами и потемнениями.       На одной из стен висит зеркало в простой пластиковой рамке с потёртостями, но для Купера это было более чем достаточно, чтобы на скорую руку сбрить эту щетину неприятных воспоминаний в ходе заключения в бетонных стенах. Теперь, уже оценивая своё отражение более трезво, Райан был благодарен судьбе, что как минимум он даже после освобождения и холодного душа стал похож на человека с привычными острыми чертами лица, но мягким взглядом за счет округлого разреза глаз и слегка опущенными густыми бровями, отчего его весь суровый образ разбивается о имитацию меланхоличного взгляда карих глаз, как бы гонщик ни пытался щуриться, будто бы позируя перед самим собой. Но все же, отлипнув в конце концов от собственного отражения, Райан наспех одевает чистую футболку, купленную наспех в ближайшем магазине за пару несчастных долларов и джинсы, которые ещё не до конца высохли, обдавая новой волной мурашек от прохлады джинсовой ткани.       «Будет обидно пережить весь этот пиздец и отморозить задницу и умереть от этого, а не от этих уродов с мигалками.» — Усмехнулся самому себе Райан в мыслях, покидая ванную комнату и выключая в ней свет, закрыв за собой дверь.       Нос защекотал приятный запах жаренных яиц и бекона вперемешку с терпким ароматом свежесваренного кофе. Миа никогда не находила отдушину в готовке, да и попросту не находилось свободного времени, чтобы ради галочки изучить кулинарную книгу, которая передалась ей по «наследству» от матери — то работа, то гонки… Времени даже на себя не было, что говорить про банальную готовку или уборку. Но Райан не был избирателен, и не был из тех мужчин, кто готов расценивать женщин по навыкам их готовки. Потому что он был очень даже польщён, стоило ему сесть за стол, а прямо под руки ему была брошена тарелка с жаренной яичницей и беконом. Желудок свело спазмом, заставляя есть как не в себя.       — Ты хотя бы жуй, — усмехнулась Мия, сев напротив со своей порцией. — Так и до язвы недалеко. Особенно после еды в тюрьме.       — Не скажу, что там было всё настолько плохо. Потому что я ничего там не ел. — Ответил Райан, набив щёки жареным белком. — Но, все равно спасибо тебе за заботу. Я уже почти что влюбился в тебя.       — Очень смешно. — Улыбнулась Таунсенд, а на душе аж соловьи запели. Она делает глоток кофе, попутно зачесывая свои волосы назад. — Так, что ты думаешь по этому поводу?       — О чём ты? — Трапеза быстрым завтраком ненадолго выбила Купера из колеи, заставляя ненадолго позабыв о их цели. Гонщик чуть мрачнеет, задержав вилку у рта. — Ах, ты про это… Про предложение Престона… Знаешь, я думаю, он блефует.       — Твоя дочь в числе самых разыскиваемых преступников Рокпорта почти что на федеральном уровне. — Продолжила Миа, вздохнув. — И сам ты — не с белой репутацией даже после освобождения. За тобой остались много грешков, чтобы заставить Максвелла затянуть эту петлю на шее. Вопрос только, на чьей именно.       — Хочешь сказать, он хочет сделать из меня верную собачку, только чтобы я умолял его не посадить меня заново? — Прыснул Райан, махнув рукой. — Флаг ему в руки с такими амбициями.       — Если бы Престон был бы так прост, как ты говоришь — всё произошло бы намного быстрее. Ему бы ничего не мешало просто взять и найти Рию раньше меня по одному только щенячьему взгляду Кросса. — Миа пожала плечами. — Не зря его прозвали Ликом Белой Смерти. И дело не в его вычурном белом костюме и рабочей улыбочке.       Райан промолчал, но напрягся, скребя вилкой по полу пустой тарелке из-под яичницы.       — И он определенно не хочет пачкать свои руки чужой кровью…       — На что ты намекаешь? — Резко перебил Купер слова Мии.       — Ни на что. — Ответила Миа после недолгой паузы. — Но я хочу предупредить тебя: будь осторожнее в своих решениях. Престон ненавидит пачкать свои руки, как и репутацию. Но он сделает всё, чтобы избавиться от гонщиков и от одного их только названия. Эта подачка с его стороны — пыль в глаза. Но это не значит, что он подставит на службе нож тебе к горлу.       Райан хмурится, опустив взгляд. За свою жизнь он не раз имел дело с «мутными» ребятами, которые только с виду кажутся такими благодетелями, но внутренняя добродушность Купера часто подводила его чуйку на таких людей, и заставляла расплачиваться по счетам. Но вопрос не в деньгах или вытекающих. Вопрос в приоритетах. Готов ли был Райан по собственной воле надеть полицейскую форму, если бы это было нужно кому-то другому?       — Я хочу спасти Рию от того, отчего не спасся сам. — После недолгого молчания ответил Купер. — Но я ничего не мог сделать, пока находился отреченным от окружающего мира. Она здесь находится по моей вине. И по своей вине — я вынужден играть по чужим правилам. Я слишком много лажал, чтобы делить происходящее на «правильно» и «неправильно». Я… — Он вздыхает. — Я не знаю, как уже поступать, чтобы всё вытекло в «правильно» или «неправильно», ибо что бы я ни делал — исход только один. Все вокруг меня страдают по моей вине.       Укол страха отразился на выточенном лице Мии, заставляя её придвинуться ближе, аккуратно кладя руку на кисть руки Райана, слабо сжав. Гонщик чувствует приятное тепло её пальцев, рвано вздыхая.       — Но теперь, тебе не нужно принимать решения одному. — Тихо ответила Таунсенд. — У тебя есть я. Я помогу тебе, как только смогу. Я сама не лучше поступала по жизни, Райан. И по моей вине так же пострадали многие, и дело даже не про рабочие аспекты.       — Спасибо за сострадание. — Горько хмыкнул Купер.       — Речь не о сострадании. — Отмахнулась Миа. — Воспользуйся шансом всё исправить, даже если весь мир против тебя. Твоя дочь — не отказалась от тебя. Иначе она бы просто не бежала через трассу следом за моей машиной, наплевав на все вытекающие последствия и что её ждет. Рию не испугал Чёрный Список. Не испугал риск быть просто напросто убитой в ходе гонки или от чужих рук. Она это делала не ради себя — она это делала ради тебя.       — Хочешь сказать, чтобы я ради своей дочери — стал легавым? — Для Райана это звучало даже комично. — Втянув её сначала во всю эту нелегальную хрень, чтобы уже на законодательном уровне устроить ей отцовскую порку ремнём, по сути, за своё же дозволение творить беспредел?       — Ты должен остановить это всё безумие. — Продолжила Миа. — А в гонках — все средства для победы хороши, не так ли? Даже если вопрос в том, легавый на свободе — или преступник под заключением.       Райан обдумывал всё, что сказала Миа с самого корня их общей проблемы. Миа хотела просто напросто спасти Райана — и ей удалось это сделать, пусть и не по плану их общей цели, терпя издержки того, что теперь на месте Купера — была Рия. Он не до конца предполагал точно, что конкретно имела ввиду Таунсенд под предлогом «спасения» — просто напросто посадить Рию или жертвуя своими ещё не надетыми погонами и спасая преступника своим именем, но он знал точно: куда их не привели дороги, и на какой тачке ты бы ни был — финиш неизменен. А за финишем, несомненно, всегда следует награда.       — Спасибо за завтрак. Было очень вкусно. — Отвечает Райан, поднявшись со стола и убирая тарелку в мойку, заливая её водой и моющим средством.       Миа не задает лишних вопросов, но улыбается в ответ. Она видела в глазах Купера полную решимость, не ту колеблющуюся, как на старте гонки с Рейзором. Она наконец таки смогла видеть в Купере всю ту силу и серьезность, какую видела и в Рии, когда вопрос жизни и смерти её отца привёл её на дороги опасного города со своими правилами и устоями. Иногда не всем игрокам следует знать о маленьких правилах своей же игры, которую они строили по жизни, которая постоянно меняется и у неё нет строгих рамок понимания того, что есть — хорошо, а что — есть плохо.       Райан был готов. Был готов сделать всё, что в его силах, чтобы не допустить того, чтобы его дочь — оказалась на его месте там, где кончается жизнь. Он был готов сделать всё, что в его силах имелось на данный момент. Даже если ради этого придётся стать тем, кем он ни при каких обстоятельствах бы ни стал. Но, похоже никогда не следует говорить никогда.       После рутинных действий по уборке и сборам, Райан достаёт из куртки свой мобильник, едва пыхтящий на низком проценте заряда, который ему отдали в участке, набирая написанный номер на белоснежной до скрежета в глазах визитке, написанный черными цифрами с инициалами.       Гудки не оставили себя долго ждать.       — Мистер Купер, вы приняли своё решение? — Послышался бархатный голос Престона по ту сторону связи.       — Так точно, коллега. — Остро отвечает Райан. — Дайте мне знать, как я могу получить свою форму и машину.       — Я и не сомневался в Вас. — Голос агента ФБР расплывается в улыбке, судя по интонации. — Мой секретарь вышлет вам точную дату и время. Будьте готовы, ваша служба начинается… Прямо сейчас. И без шуток, мистер Купер. Я знаю, почему Вы согласились на это так легко. Не думайте, что сможете спасти того, за кем вы охотитесь. Потому что на шее этой девчонки — уже затянута петля. И не моими руками. Советую вам подумать дважды, прежде чем так соглашаться кормиться с моей руки.       — Избавьте от угроз. Мы взрослые люди, и прекрасно понимаем, кому и что нужно друг от друга.       — Как смело…       Абонент отключается, оставляя после себя короткие, монотонные гудки.