Глава 29. Победители и побежденные

      Они будто очутились в преисподней, казалось, битва происходит совсем рядом. За шатром плясали отсветы зеленого пламени вперемешку с красно-желтыми, все вокруг расплывалось в дымке, а глаза слезились. Алисенте чудилось, что до нее и здесь долетают крики — боевой клич и предсмертный вопль. Ее ладони почти приросли друг к другу, пока она бормотала молитву, которая, впрочем, проходила мимо ее мыслей, не задевая их.       Герольд был с ней рядом. Поначалу обиженный, что отец не взял его с собой, теперь мальчик был бледен. В пути он отпраздновал свои девятые именины, и Алисента так некстати вспомнила о том, чем закончились его прошлые. Жизнь всей их семьи изменилась в тот день, когда из гостиницы на перекрестке дорог трое мужчин принесли вести о пленении Тириона.       Сейчас Тирион, должно быть, находился где-то там, внутри этого чудовищного сражения, которое поглощало в себя армии одну за другой. Там был и ее муж, и муж ее кузины Алерии, и защитники столицы, и Станнис Баратеон. Но Алисента старалась сосредоточить свою мысль на сыне, который был с ней рядом, который был в безопасности. Она прижимала Герольда к своей груди, боясь, что пламя доберется и сюда, беспощадно проглотит и ее мальчика.       «Мы победили», — объявил Дамон, пришедший затем, чтобы отвести ее в город. Даже в его щетине и волосах была кровь. Однако, продвигаясь мимо пылающей диким огнем Черноводной, разорванных знамен, измятых шлемов, Алисента не могла уместить осознание победы в своей голове. Она подавляла желание вновь прижать сына к себе и закрыть его глаза ладонями, потому что Герольд оглядывался вокруг так, будто он наконец действительно позволил себе увидеть войну такой, какой она была — грязной, жестокой, смертельной. Почва на берегу была скользкой от ила и крови. В воздухе витал пепел, словно снег оседая на покрытые копотью доспехи солдат — мертвых или близких к тому, лежащих без движения с перемешанными конечностями.       Изредка трупы восставали из грязи и крови, собрав остатки своих ускользающих сил и воздевая оружие к небу в последний раз. Герольд собственным мечом отводил эти слабые — не удары, а скорее попытки их нанести — от себя и матери. Алисента не останавливала его, потому как понимала болезненное желание сына оказаться хотя бы немного полезным.       Она вспоминала турнир в Ланниспорте, тот самый, после подавления Восстания Грейджоев. Тогда это казалось праздником, и она не думала о том, как война перекроила Железные Острова, сколько трупов осталось лежать на пропитанной кровью земле, пока выжившие в заново отполированных доспехах выступали на турнире с тем же оружием, что еще недавно рубило живую плоть.       Теперь же, находясь в тронном зале, где Джоффри с высоты своего седалища чествовал победителей, Алисента не могла выдавить из памяти картину того, что она увидела. Станнису не удалось сбежать, и теперь его голова красовалась на стене Красного замка. По крайней мере сегодняшние жертвы не были напрасны, не зря запылал диким огнем королевский флот. Однако Робб Старк был еще жив, предстоящая встреча с ним была неизбежна. А значит, еще столько же солдат останутся лежать в земле, выпустив оружие из ослабевших пальцев или, наоборот, навеки сжав рукоять кольчужной перчаткой.       Она больше не была леди Алисентой, дочерью второго сына. Она была женой Тайвина Ланнистера, Леди Утеса Кастерли, одетой в усыпанный рубинами красный бархат, чувствуя на пальцах, запястьях и шее тяжесть фамильных украшений. Но муж ее, по мере того, как он приближался к трону, верхом и в роскошных доспехах, к внуку-королю, к дочери-королеве, тем более он отдалялся от нее.       Если прежде Тайвин находил на жену время, сейчас государственные дела займут его полностью. Джоффри торжественно обратился к деду с просьбой принять бразды правления королевством, и тот выразил согласие. Сколько это займет? Два года, три, пока Джоффри не достигнет совершеннолетия? Видимо, ей снова придется смириться и ждать. Но стоит ли надеяться, что по истечении срока Тайвин смиренно возвратит королю цепь десницы и вернется домой, к жене и сыновьям? Или супруги обречены расстаться вот так, здесь, когда даже страшная битва их не разлучила?       Алисента наблюдала, как ее муж занял место за столом совета рядом с дочерью. Оставшиеся места достались Мейсу Тиреллу и двум его знаменосцам — то была часть соглашения с Тиреллами.       Сир Киван тоже получил место в Малом совете. Два брата сидели непоколебимо, несмотря на то, что их сыновья, быть может, проживали свои последние часы из-за полученных в сражении ран. Конечно, Кивана тревожила судьба Ланселя куда больше, чем Тайвина тревожила судьба Тириона. Алисента и сама не знала, какой исход благоприятнее для ее собственных детей. Тирион оставался старшим братом ее мальчиков. Он не посмел бы требовать наследства вперед Герольда, он понимал, что был всего лишь досадной ошибкой. И все же… — Мама, ты видела, какие у сира Лораса новые доспехи? — прошептал Герольд, когда Рыцарь Цветов получил от короля позволение вступить в Королевскую Гвардию.       Восторженный мальчишеский голос пронесся по галерее, заставив с недоумением обернуться девочку с волосами цвета осени. Алисента узнала в ней Сансу Старк. Стройная, и высокая, с внешностью Талли. Такой, должно быть, была в молодости супруга Джона Аррена до того, как несчастный брак сломил ее.       Алисента вспомнила рыжеволосую малышку Мириэль, оставшуюся в Утесе. Мириэль лишилась и Гвейна, не успевшего стать ее отцом, и Стаффорда, заменившего его, наверняка обделенная вниманием даже матери, находящейся во власти своего очередного увлечения. Бедное дитя. — Сир Лорас — третий сын лорда Мейса. Ему не приходится рассчитывать на Хайгарден, поэтому он избрал своим долгом защищать короля и свою сестру, которая вскоре станет королевой, — постаралась вразумить сына Алисента. Она надеялась, что Герольд не собирается слепо следовать за своим кумиром, тем самым отняв у своего отца уже второго наследника тем же самым способом. Джейме и Лорас все же не лучшие примеры для подражания, какими бы способными рыцарями они ни были.       Тем временем Гарлан Тирелл смиренно просил Джоффри сделать Маргери Тирелл своей королевой. Лицо леди Сансы оставалось ровным, даже когда придворные начали умолять Джоффри взять Маргери вместо дочери и сестры изменников. Впрочем, исходя из того, что писал Алисенте Тирион, едва ли Санса Старк была огорчена перспективой избавиться от Джоффри. В Винтерфелл, конечно, никто ее не отпустит, но по крайней мере ей не грозит остаться мишенью короля. Теперь, когда Тайвин в столице, Джоффри, конечно, не посмеет продолжать свои дурачества.       За победителями следовали побежденные. Им не позволили облачиться в шелка и меха, а посему лорды и рыцари предстали перед королем и советом в том виде, в каком им удалось покинуть поле боя. Душный воздух тронного зала пропитался огнем и пеплом. Алисента отвернулась, поднеся платок к носу. Ей было невыносимо наблюдать это зрелище, и она решила заговорить с взрослой версией Мириэль. — Сир Лорас в самом деле великолепный рыцарь, — с достоинством поддержала беседу Санса Старк. — Я имела честь лицезреть его на турнире, который проводился в честь… — она не смогла произнести «моего отца, десницы короля», — ...некоторое время назад. Должно быть, это великая честь, сражаться с ним бок о бок, — она невинно уставилась на Герольда. — Это и в самом деле честь, которой моему сыну пришлось пренебречь ради моей безопасности, — вмешалась Алисента, когда Герольд вновь в расстройстве от упущенной возможности начал краснеть. — Мой сын был подле меня. — А сир Лорас… — Он мой племянник, как и его очаровательная сестра, наша будущая королева. Я могла бы познакомить вас, если желаете. Дружба с нужными людьми не бывает лишней. Хотя бы с одной из королев стоит дружить. Насколько я знаю, с падчерицей моей у вас не сложилось. — Плод кровосмешения! Бастард! — Алисента опустила взгляд вниз, где один из сторонников Станниса Баратеона с огненным сердцем на камзоле отказался склонить колени перед Джоффри.       Ее муж лишь только поднял палец, один из рыцарей Королевской Гвардии обнажил меч, и изменник упал на пол тронного зала — кровь пролилась вновь, уже за пределами битвы. Алисента перевела взгляд на искаженное презрением лицо Серсеи. Будто все это — не ее вина, будто это не она рожала бастардов. — Королева была исключительно добра ко мне, — тем временем пробормотала Санса заученные слова. — О, ко мне тоже, — мрачно согласилась Алисента, мысленно проклиная падчерицу. — Если она так же сильно ревнует своих сыновей, как своего отца, то Маргери, несомненно, тоже ожидает исключительно теплый прием.       Алисента вновь перевела взгляд на мужа. Конечно, Тайвин сделает все, что в его силах, чтобы закончить эту бессмысленную войну поскорее. Даже если это означает покончить с братом девочки, что стоит с ней рядом.