Глава 31. Семейное древо

      В этот день Алисента не могла не вспоминать собственную свадьбу, собственную брачную ночь. Конечно, тогда все было иначе. И она, и Тайвин были взрослыми людьми, принявшими осознанное решение, знающими, на что себя обрекают, чем жертвуют. Сегодня же перед септоном стояли наряженные в шелка и бархат дети, пришедшие сюда по приказу, смиренные и тихо внимающие песнопениям и молитвам, тихо бормочущие клятвы, истинный смысл которых им еще рано постигать.       Санса Старк и Герольд Ланнистер обменялись плащами с гербами своих враждующих домов. Они стояли, взявшись за руки, как им было велено, но не решаясь поглядеть друг на друга. Церемонию завершили вспыхнувшие румянцем щеки после целомудренного поцелуя.       Вот и все. Герольд теперь точно не ускользнет в Королевскую Гвардию, а Санса — в Хайгарден.       Однако сама Алисента и не пыталась ускользнуть от укоризненного взгляда Алерии. «Мы же кузины, Хайтауэры», — говорили карие глаза жены Мейса Тирелла. «Были когда-то, — мысленно отвечала Алисента. — А теперь я леди Утеса, а ты — леди Хайгардена, и ключ к Северу только один».       А вообще, говорила Алисента себе, Тиреллы заслужили это. Гоняясь за лучшей партией для своего первенца, разве не получили они лучшую из возможных? Королева Семи Королевств, дочь десницы короля, самого богатого и могущественного лорда, — не какая-то наследница Винтерфелла, дочь изменника, казненного за предательство своего короля и друга, разве не так? Конечно, ядовитая улыбка Серсеи никого не способна обмануть, даже Тиреллов. Однако в Хайгардене эта змея будет более безобидна, чем в столице, и если оскорбленное достоинство не заглушит голос разума, Тиреллы это осознают.       Алисента проводила детей в спальню Герольда, что была этажом выше ее собственных комнат. — Эту ночь вы должны провести вместе, а потом, Санса, ты сможешь перебраться в покои дальше по коридору, если пожелаешь, — поспешила сказать она, заметив испуганно мечущийся по покоям взгляд Сансы, будто в каждом из углов она ожидала встретить по Ланнистеру с кинжалом.       Алисента помогла Сансе расшнуровать свадебное платье, расшитое жемчугом, и распустить прическу, слишком взрослую для невинных черт бледного лица. Северянка олицетворяла тех, кого Алисенте так недоставало. Брата, на свадьбе которого ей не суждено было гулять, собственную дочь, появления которой она поначалу страшилась, а после начала желать, Мириэль, которую она даже не имела права назвать своей племянницей. — Ты заплетаешь волосы на ночь? — Я… — Санса с недоумением забормотала, будто не могла постичь тайный смысл слов Алисенты. Столица заставила ребенка искать подтексты в совершенно невинных вещах. — Я могла бы заплести тебе на ночь косу, чтобы волосы не рассыпались по подушке, — объяснила Алисента. — Хорошо, миледи, вы очень добры.       Алисента принялась расчесывать и заплетать длинные рыжие волосы. Будь у нее дочь, она, наверное, делала бы то же самое каждый вечер. Отослав служанок, она проводила бы с девочкой наедине часы перед сном. Может, у них были бы свои секреты, Алисента делилась бы с дочерью женскими премудростями. Однако Санса едва ли примет ласку от жены Тайвина Ланнистера, с какой бы заботой ни скользил гребень по волосам. — После королевской свадьбы ты могла бы стать фрейлиной королевы, если желаешь. Или отправиться в Утес Кастерли. — Я… могу выбрать?       Алисента подавила порыв прижать несчастную девочку к своей груди.       Дети неловко забрались под одеяло, все еще избегая смотреть друг на друга. Им предстоит всего лишь проспать до утра в одной постели — самый невинный из способов провести брачную ночь. Алисента присела на край кровати и поцеловала каждого в лоб, обхватив ладонями вновь зардевшиеся лица. Они произнесли молитву, взявшись за руки все втроем, и Алисента чувствовала влажные от пота ладошки в своих.       Вместо своей спальни она направилась в покои мужа. Тайвин уже возвратился с пира, хотя и держал все еще в руке тот кубок, что слуги с такой готовностью могли наполнить внизу, а ныне опустевший. Алисента знала, что супруг не предложит ей остаться, и она вновь покинет эту комнату, чувствуя всю тяжесть своего поражения.       Алисента села возле Тайвина. Она знала, что первым он разговор не начнет. Десница короля, как и Лорд Утеса, привык получать отчеты — без лишних напоминаний. Еще в тот момент, когда Алисента вызвалась проводить новобрачных в спальню, она знала, что должна будет отчитаться. — Все прошло гладко, — коротко сообщила она.       Алисента могла бы добавить, что дети, кажется, имеют шансы со временем понравиться друг другу, но ее мужу это было безразлично. Да, Алисента сама привела Сансу Старк в львиное логово. Отчасти потому, что не хотела терять ее в розовых зарослях, отчасти и затем, что жалость пробуждала в ней желание держать девочку подле себя. Тайвину же было важно только приданое Сансы — Север. И лишь о том, что препятствий на пути не возникло, ей и следовало докладывать. — Тиреллы не слишком довольны, — добавила Алисента.       Брови ее мужа дернулись в пренебрежении. — Пусть. Мы тоже не слишком довольны их присутствием. Однако понимаем его необходимость. — Мейс Тирелл согласился на помолвку Серсеи с Уилласом? — Ты мне скажи. — Я дала Алерии понять, что в их интересах держать Серсею подальше от Маргери.       Тайвин кивнул. — А если Серсея не согласится? — Ее никто не станет спрашивать. — Что, если Серсея не уймется? Что, если она решит и на место Лорда Простора посадить своего бастарда?       Губы Тайвина дернулись в усмешке. — Золотые розы обмакнут в грязь, а ведь они так этого боятся, что лепестки дрожат.       Почему ей нужно силой тянуть из него каждое слово? Вымаливать, чтобы он просто поговорил с ней? Алисента легла, опустив голову на его колени. На редкость неудобной получилась поза, но пошевелиться она не рискнула. Пусть Тайвин и теперь ничего ей не скажет, но на краткий миг в его голове все же пронесся вихрь, она надеялась на это. Что он не просчитал этого, не предугадал ее поступка, что он хотя бы удивился.       Через несколько минут его пальцы принялись вправлять в ее прическу ту прядь, что весь день оттуда выскальзывала. Ее мужу суждено повсюду наводить порядок.       В этот самый момент, когда сын ее со своей женой этажом выше вместе — и в то же время отдельно — пытались погрузиться в сон, Алисента осознала, что через пять или десять лет у них с Тайвином появятся внуки. Не его внуки, а их общие. Может, и неважно, что она засыпает в постели одна? На семейном древе Ланнистеров ее имя соединено с его, и от них обоих спускаются вниз еще три золотые веточки. Столько же, сколько от его союза с Джоанной. На древе они равны — первая жена и вторая, и никто не узнает, чьей голове удобнее было покоиться на коленях Тайвина Ланнистера.