Глава 32. При свете дня

— У меня тоже был брат. Правда, младший брат. Он отправился в Валирию, чтобы найти утраченные сокровища. Это было восемь лет назад, и его судьба мне неизвестна. — Он был храбр, — дрожащим шепотом ответила Санса.       «И глуп».       В той самой септе, где Санса не так давно стала Ланнистером, она теперь узнала, какой конец встретили остатки Старков. Конечно, винить во всем следовало лорда Фрея, под чьим кровом и состоялся жестокий пир. Однако след Тайвина тоже виднелся на окровавленной скатерти. Санса вскоре это поймет, если горе пока еще не позволило ей догадаться. — Я с самого начала понимала, что затея эта опасна, но все равно надеялась и молилась. Иногда бывают моменты, когда надежда все еще возвращается, — призналась Алисента.       Она не владела ключом к утешению. За эти годы она так и не услышала тех слов, что смогли бы закрыть рану в ее собственном сердце. Порой ей чудилось, что она слышит шаги Гвейна в коридоре. Дверь откроется и он появится на пороге с улыбкой: «Соскучилась, сестренка?» — Боги не слышат моих молитв. Мне не могло повезти дважды.       Лестно, что она считает везением брак с Герольдом. Впрочем, по сравнению с Джоффри любой жених будет предпочтительнее. И не скажешь же Сансе: «Зато ты точно знаешь, что твой брат мертв. Хотела бы я в точности знать, что случилось с моим». — Вера нужна в первую очередь нам самим. Есть что-то успокаивающее в том, чтобы глядеть на пламя свечей… слушать его шепот… эхо чужих шагов…       Пальцы Алисенты вцепились в край холодного алтаря. Порой ей казалось, что шорох огня складывается в голоса, родные, но почти забытые… или забытые полностью. Голос отца и голос матери слились в один, ставший звучать у нее внутри, произносивший фразы, которые родители некогда говорили или могли бы сказать. Постоянные ее советчики.       Она открыла глаза, взглянула на бледное лицо Сансы, с пляшущими на нем тенями. Слезы катились из-под ресниц северянки, беспомощно срывались на алтарь с ее подбородка. Дыхание вырывалось хрипами, которые легче было почувствовать, чем услышать в тяжелом от благовоний воздухе.       Алисента одной рукой обняла Сансу за плечи и притянула к своей груди. Что она могла сказать, чтобы не солгать в обители Семерых? Ей было жаль Сансу, но не Робба Старка. Алисента была даже рада, что очередной изменник мертв, она была счастлива, что война закончилась. Если Тайвин счел, что лучше Молодому Волку умереть за пиршественным столом, а не на поле боя, значит, так было нужно. Если бы горло Кейтилин Старк полоснул кинжал год назад, помешав ей похитить Тириона, никакой войны и вовсе не случилось бы. Покончила бы Алисента с леди Старк собственноручно? Может, и нет. Признала бы необходимость такого шага? Год назад, может, и не признала бы. Но теперь она увидела достаточно, чтобы понять, что порой стоит пролить немного крови, чтобы избежать огромного побоища.       Оставив Сансу в компании Герольда, чьи утешения были бы искреннее, Алисента направилась в кабинет мужа. Судя по количеству Ланнистеров там, был собран семейный совет, хотя и состоял он преимущественно из членов Малого: короля, его десницы, королевы-регента, мастера над законами, каковым являлся Киван, и мастера над монетой, чье место получил Тирион после того, как смог встать с постели. Наверняка здесь тоже обсуждались события в Близнецах до ее прихода. Алисента не имела отношения к Малому совету, но имела отношение к Ланнистерам, а потому села на свободный стул подле мужа. Тайвин не сказал и слова против ее присутствия, остальные тем более не посмели. — Когда твои враги бросают тебе вызов, ты должен встречать их сталью и огнем, — наставлял Тайвин внука, и слова слетали с его губ так изящно, будто формулировка эта начала направлять заблудшие умы еще много лет назад, — но когда они преклоняют колени — протяни им руку и помоги встать, иначе никто больше не преклонится перед тобой. А тот, кто постоянно повторяет «я король», не заслуживает этого титула.       Алисенте казалось предрешенным, что Джоффри мгновенно утратит решимость — она вспомнила давний инцидент в детской Утеса Кастерли. Но, видно, корона на голове, как бы хлипко она ни была там пристроена, придавала храбрости даже трусам. — Вот вы говорите об Эйрисе, дедушка, а сами его боялись.       Кабинет заполнило вязкое молчание, мгновения, кажется, ползли невыносимо медленно, и выражение лица Джоффри успело перемениться несколько раз: с решительного на испуганное от осознания своей дерзости, а потом снова на упрямую готовность биться до конца. Пусть Джоффри стоял, но Тайвин все равно будто возвышался над ним, и не подозревая о том, что кому-то может понадобиться Железный трон или корона, чтобы превзойти его. И все же имелись в юном короле хилые зачатки какого-то величия, присущего Ланнистерам, но и они быстро таяли под молчаливым взглядом бледно-зеленых глаз. Золотые искры резали воздух и неокрепшие нервы. — Джоффри, извинись перед дедом, — первая подала голос Серсея, хотя ее вмешательства Алисента ожидала менее всего. И тем менее она ожидала, что король воспротивится. — С какой стати? Это правда, все знают. Мой отец выиграл все сражения. Он убил принца Рейгара и завоевал корону, а твой отец все это время прятался в Утесе Кастерли. — Джоффри взглянул на деда с вызовом, задирая повыше подбородок, но все равно оставаясь ниже некуда. — Сильный король действует смело, а не отделывается одними разговорами.       Алисента медленно повернула голову к мужу. Остальные сделали то же самое. Джоффри съежился, едва ли не скрывшись за спинкой стула, возле которого стоял. Тайвин продолжал молчать, все более подавляя своего внука, на лице которого теперь читалась едва ли не паника. — Спасибо на мудром слове, ваша милость, — произнес Тайвин ровным тоном, и Алисента практически услышала, как из пяти пар легких, включая ее собственные, вырвался вдох облегчения. — Я вижу, король устал. Серсея, проводи его в покои. Киван, возможно мейстер найдет средство, которое позволит его милости хорошо отдохнуть.       Серсея крепко взяла Джоффри под руку и вывела вон, Киван последовал за ними. Алисента не была уверена в том, что Джоффри сможет сегодня уснуть даже после макового молока, а если и сможет, то сон его вовсе не будет спокойным. Алисента хотела дотянуться до пальцев мужа и легонько их пожать, выражая поддержку, но едва дверь закрылась, Тайвин немедленно поднялся и подошел к окну, заложив руки за спину. — Я вел эту войну не для того, чтобы посадить на Железный трон Роберта Второго, — сказал он, скорее обращаясь к себе, нежели к оставшимся присутствующим, но Тирион, конечно, не смог удержаться от комментария. — Он не Роберт Второй. Он Эйрис Третий.       Тирион ничуть не изменился, за исключением шрама, перечеркнувшего его и без того несимпатичное лицо. Покинув объятия смерти, он вновь впал в немилость отца, если только это возможно было сделать, никогда оттуда не выпадая. Серсея, за то время, что Тирион провел в повязках и беспамятстве, позаботилась о том, чтобы образ карлика был очернен, а его заслуги, если таковые и имели место, были забыты. И Алисенте совершенно не было жаль. «Отец ведь велел тебе не брать шлюху ко двору, а ты все равно это сделал. Дурак. То был последний твой шанс, других не будет. И ты променял его на мгновения удовольствия в женских объятиях».       Должность мастера над монетой также не подняла его в глазах отца, и Тириону пришлось уйти, так и не дождавшись ни ответа, ни даже неодобрительного взгляда. Прежде Тайвин не упускал случая выместить на карлике все свое разочарование. — Неблагодарный щенок. — Алисента тоже поднялась и подошла к мужу. Она не знала, о ком именно говорит — о Джоффри или о Тирионе. К сожалению, во многих Ланнистерах обитал такой порок. — Ты был прав насчет Герольда, как же ты был прав. Джоффри тоже не помешало бы отправить на войну, чтобы он посмотрел, что бывает, если по своей прихоти казнить великого лорда. К сожалению, уже поздно. Ты выиграл войну для него, а он так и не понял, какую цену за это пришлось заплатить. И уже не поймет.       Пока ее слова проникали в его разум, ее руки обвивались вокруг него. Ей захотелось вновь перевоплотиться во что-то другое, как тогда, в гостинице на перекрестке дорог, ей хотелось проникнуть в его мысли, увидеть их так ясно, как видел их он. Старки за это заплатят, сказала она тогда, пытаясь утешить мужа. И они действительно заплатили. Короля Севера больше нет, и его армии больше не существует. Конец. Жаль только, что самый негодный из королей все еще на троне. И Тайвину, несмотря на все усилия, еще только предстоят годы сражений. — Томмен бы не посмел так говорить с тобой. Он до сих пор даже при виде меня отводит глаза и краснеет. В твоем же присутствии он бы лучился благодарностью, что ты находишь время поделиться с ним своим опытом. А этот… этот…       Алисента чувствовала, что гнев ее ничуть не ослабевает. Высказанное, вырываясь наружу, внутри освобождало место все новым и новым возмущениям. Может, это разочарование Тайвина просто проникало ей под кожу? Так велико оно было, но не находило иного выхода, кроме ее уст? — Может, стоит сказать ему, что он бастард? Это поумерит его пыл, — предложила Алисента, представляя, как исказится высокомерное лицо мальчишки. — Пусть знает, что из прав на трон у него лишь те, что ты ему обеспечил.       Тайвин впервые разомкнул губы, оставаясь таким непоколебимым, пока в Алисенте кипел его гнев. — Ему нужен хороший урок.       Алисента недоверчиво хмыкнула. Какие уроки преподают плохим королям? Их стаскивают с трона, низвергают, о них забывают. Так случилось с Ренли, Станнисом, так случится с Роббом Старком. Вскоре никто не вспомнит, почему Война Пяти Королей так называлась. О том, что Грейджои вновь попытались объявить Железные Острова независимым королевством, многие даже не узнали. — Ты не заслуживаешь этого. Ты достоин большего, чем служить ни на что не годным королям. Ты достиг процветания королевства, даже когда Безумный Король вечно пытался тебе мешать. Представь, что было бы, если бы тебе не приходилось согласовывать собственные решения с теми, кому на голову случайно упала корона. Ты с самого начала говорил, что Джоффри следует прибрать к рукам, иначе он всех нас погубит.       Он притянул ее к себе. На миг Алисенте показалось, что его хватка расплющит ее. Мог ли он не сдержаться? Мог ли он выпустить свой гнев, который ее оплавит? Нет, конечно нет. Алисента прижалась щекой к его груди. Они будто соединились, стали одним темным, беспощадным целым.       Она не сомневалась, что впервые за десятилетия ей удалось заставить Тайвина лечь в постель посреди дня. Еще и в ее компании. И ей были безразличны последствия. Алисента не желала ждать, пока муж изволит посетить ее покои в одну из ночей, когда пораньше закончит работу. Все эти годы путь ее преграждал не его отказ, а ее страх этот отказ получить. Что он пренебрежительно отмахнется от нее, отстранится, обронит: «у меня есть дела поважнее». Но ей больше не было страшно. Куда больше ее ужасала возможность выпустить ту дрожащую нить, что она ощущала меж пальцев.       Он делал ужасные вещи задолго, как она узнала его. Он не брезговал заниматься этим и теперь. С врагами, с теми, кто хотел разрушить их Дом. Она же была его женой, его леди, матерью его детей. И ее кровь не омыла бы его руки, но Алисента могла помочь ему смыть с них чужую. — Как ты все это устроил? — решилась спросить Алисента, укладывая голову на плечо Тайвина, впервые видя его покои с такого ракурса — свет проливался через окно, пытаясь добраться до постели и поймать супругов на месте преступления. — Не одобряешь? — Я одобряю все, что идет на благо нашего дома. — Эти дураки устроили невесть что, — с неодобрением высказался Тайвин, и она знала, что является первой и последней, кто слышит от него такое признание. — Они должны были избавиться от одного волка, а не от всех сразу. Но жаловаться могут лишь слуги, которым предстоит оттирать полы. Меньше северян — меньше проблем. — Что будет теперь? — Последним оплотом изменников стал Риверран. Давен отправится туда с армией Ланнистеров и возьмет замок. — Может, и Джоффри туда отправить? — попыталась вернуться к своим идеям Алисента. Может, не поздно еще вбить в короля немного разума? Тайвин лишь усмехнулся. — Пощади обитателей замка. Джоффри же их всех велит казнить, а сам Риверран прикажет опустить на дно Красного Зубца. А между тем замок хорош в качестве военного трофея, как и титул верховного лорда Трезубца. — И кому же будет отдан в благодарность за службу этот дар? Кивану? — Киван нужен мне здесь, в совете. А вот сын его пускай забирает. Лансель, как только встанет с постели. Или Мартин. — Их брата Виллема северяне убили в Риверране, — вспомнила Алисента. — После того как Джейме оттуда бежал. — И от которого до сих пор не было вестей. — Поэтому-то и нельзя идти против Ланнистеров, — будто преподавая кому-то урок, заметил Тайвин. — Можно ненароком лишиться своих земель, замка, семьи, жизни… и будущего.