Глава 34. Сокрытое

      Красный замок, 300 год от З.Э.       До рассвета оставалось несколько часов, и Тайвин должен был давно покинуть кабинет и лечь в постель, но знал, что сон окончательно обессилит его. В его власти был король, сотни лордов, десятки тысяч солдат и слуг, но он не был властен над собственными снами. Там в руках Тайвина Ланнистера никогда не оказывалось ничего для защиты, он снова и снова проживал падение своего дома из-за слабости отца, потерю Джоанны из-за похоти короля; Тирион снова и снова позорил имя, которое было милостиво ему даровано; Герион уплывал за Узкое море и никогда не возвращался; отец извинялся перед теми, кто смеялся ему в лицо; Эйрис намеренно отклонял все предложения своего десницы, а королевские руки сжимались на талии Джоанны. Его жена… обе его жены тонули в кровавых простынях, их лица бледнели и мертвели, а Тайвин стоял и не мог ничего сделать. Джоффри отрубал голову Эддарду Старку, развязывая войну, Джейме уходил в гвардию, Серсея рожала бастардов… Снова и снова ему оставалось лишь гадать, какие несчастья ему выпадет заново прожить в эту ночь.       Кроме провалов, было много и того, что ему удалось предотвратить, отсрочить, свести разрушительные последствия к минимуму, но во снах у Тайвина не было этого утешительного знания. Он мог провести шесть спокойных ночей, а на седьмую все рассыпалось перед его глазами, и он оставался стоять в одиночестве среди руин. Тысяча ночей, наполненных потерями.       Это началось после смерти Джоанны. Неудачи преследовали его во снах, а после пробуждения он вспоминал, что утратил самое ценное. И пусть война сейчас закончилась, по ночам северяне и братья Баратеоны все равно надевали на пики головы Серсеи и ее детей, а Тайвин не мог ничего сделать, приходя слишком поздно.       Тирион… если бы его смерть на рассвете от рук палача могла бы закончить эту пытку. Все началось с его рождением, а закончится с его смертью. Однако вряд ли Тирион согласится забрать с собой его муки. Паршивец, конечно, не убивал Джоффри, но успел достаточно насолить всем. Тайвину даже не пришлось ничего делать — всех свидетелей привела ведомая отмщением Серсея, а он с высоты Железного трона лишь наблюдал за происходящим внизу фарсом. Сотня человек готова была кляться, что своими глазами видели, как Тирион бросил яд в чашу короля. И хотя карлик был невиновен — конкретно в этом преступлении — но и боги отказались прийти ему на выручку. Принц Оберин, что в поединке пытался доказать невиновность Тириона, был мертв. Гора тоже, от дорнийского яда, но никого не беспокоило это. Все ждали казни, чтобы после забыть о трауре и вернуться к праздной жизни при дворе.       Тайвин устало потер лоб. Пока еще оставалось время, он мог бы с кем-то поговорить, но он знал в точности, что каждый из этих людей ему скажет. Серсее и суд не был нужен, она хотела голову карлика; Киван предлагал бы более гуманный исход; Алисента… он ни разу не видел ее среди дам на галерее в те дни, что Тирион каждым своим замечанием продолжал выкапывать себе могилу. А могила ему требовалась невелика.       В сторону лорда-командующего Тайвин даже не глядел.       В спальне леди Ланнистер было темно. Тайвин ощутил почти сожаление из-за того, что ему придется разбудить Алисенту, но одеяло на постели его жены было откинуто в сторону, а самой жены там не оказалось. Тайвин ощутил знакомое раздражение, проводя рукой по простыне и чувствуя тепло там, где недавно лежало ее тело. Прямо как в первые годы их брака, когда ему приходилось ждать или искать ее. Когда она была не там, где он рассчитывал ее найти, ломала его распорядок, его идеальный план, заставляла беспокоиться. Он мог ей позволить эти вольности. В конце концов, она оставалась его женой и всегда была где-то поблизости, где он с легкостью мог до нее дотянуться. Эта мысль всегда дарила ему утешение.       На войне, до ее вторжения в военный лагерь, Тайвину оставалось лишь крутить на пальце перстень, что она туда надела, обещая молиться за него. А потом Алисента вернулась в его дни, и Тайвин мог просто пошевелить рукой и почувствовать жену в темноте, в постели с собой рядом, прижать ее покрепче. Он вспоминал, что не один, быстрее отслаивал сон от реальности, вспоминал, что все не так безнадежно. И куда Алисенте теперь вздумалось уйти посреди ночи, когда она была так нужна?       Тайвин вышел в коридор. — Найди мою жену и приведи сюда, — велел он. Он слишком устал, но он должен был принять решение. Придется сказать ей правду, признаться в чем-то настолько постыдном… Но Алисента, конечно, поддержит его. Это ведь на благо их дома.       Гвардеец ушел. Спустя время со стороны собственных покоев Тайвин услышал шум, который наверняка не смогла бы учинить в одиночку его грациозная жена.       В его комнатах людей оказалось больше, чем Тайвин рассчитывал там встретить. Стражников было уже двое: первый склонился, крепко обхватив руками в кольчужных перчатках плечи Тириона, а второй держал арбалет, который обычно висел на стене, а теперь, видимо, был изъят у карлика. За широкими спинами гвардейцев скрывалась растрепанная Алисента в накинутом поверх сорочки халате.       Суровый взгляд Тайвина прошелся по всем четверым. У него даже не возникло мысли поинтересоваться, что здесь делает Тирион, он просто хотел взять Алисенту за руку и увести ее подальше от этих совершенно лишних здесь людей. Но, конечно, такая ситуация требовала объяснения, и, к счастью, Тайвину Ланнистеру не требовалось произносить ни одного слова, чтобы это объяснение немедленно было предоставлено. — Бес стоял, направив арбалет на миледи. Мы его обезоружили, — отчитался гвардеец, отправленный на поиски леди Ланнистер. Будто они с приятелем задержали Гору, а не развратника ростом с ребенка.       Тирион с мрачной ненавистью взирал на отца разномастными глазами, и Тайвин ощутил прилив отвращения. Будто Эйрис смотрит. От этого отродья непременно нужно избавиться поскорее, даже думать не о чем. — Арбалет предназначался вам, а не ей, — злобно буркнул Тирион. — Молчи, — прервала его Алисента, сверкнув глазами. — Хочешь еще один смертный приговор? — У меня есть только одна голова, чтобы отрубить. Дважды не выйдет, — ответил карлик ядовито. «Как жаль, что не выйдет, — подумал Тайвин. — Сам бы этим и занялся». — Молчать. Верните его в темницу и удвойте охрану, — велел он вслух. Он слишком устал, чтобы участвовать в подобных баталиях. Несколько часов — и он больше не услышит ни одной похабной шутки, произнесенной этим голосом.       Тириона увели. Когда-то одну из хайтауэрских девиц он прочил ему в жены, надеясь спровадить карлика подальше с глаз. И позже, на турнире в Ланниспорте, когда рыжеволосое кареглазое создание подошло к нему с вопросом про Ланна Умного, Тайвин едва не устыдился, что некогда собирался отдать это сокровище никчемному карлику, который готов был жениться даже на шлюхе.       Тайвин направился в спальню, уверенный, что жена последует за ним, однако не услышал за спиной ее изящный едва слышный шаг. Его начинало это раздражать. Почему именно сейчас ей нужно усложнять ему и без того трудную ночь? — Алисента, — настойчиво позвал он.       В его спальню она вошла первая. Тайвин редко лицезрел жену в этой обстановке, да и дела десницы не способствовали проведению совместных вечеров. Алисента сразу приняла его правила, и спустя одиннадцать лет Тайвин уже не знал, как эти правила вдруг изменить. Вблизи ее лицо показалось ему совсем незнакомым. Обычно жена смотрела на него не так. — Что он тебе наговорил? — Тирион мог любому испортить настроение своей желчью. Презренное существо. — Ничего такого, что я бы не знала до этого, — ответила Алисента на удивление холодно, не пытаясь подойти к нему, как она обычно привыкла делать. Дай его жене волю — она обернется вокруг как лоза, а теперь кажется такой отстраненной. Это его роль в этом браке — держаться поодаль. — Тоже его жалеешь? Пустое. Ты всегда считала его недоразумением. И немного опасалась, что он встанет на пути Герольда, — с насмешкой добавил Тайвин.       Все было написано на ее лице. Когда Алисента смиренно просила дать Тириону последний шанс, она искренне надеялась, что карлик провалится. Что он и сделал. И с каким же удовольствием она слушала рассказ мужа про найденную Серсеей шлюху Тириона при дворе. Шлюху, которая на суде свидетельствовала против своего любовника. «Зря ты ей не заплатил обещанного, — думал Тайвин. — Ланнистеры всегда платят свои долги. Ты не Ланнистер, но свой заплатишь». — Что ж ты не сказал мне, что опасаться все это время я должна была Джейме?! — Алисента хлопнула рукой прямо по воздуху. Хорошо, что под ее пальцами не оказалось ничего более твердого. — Он не покинет королевскую гвардию даже из-за своей руки, — Тайвин пожал плечами. — Тебе не о чем беспокоиться. — Не смей мне лгать! — взвилась его жена вновь. — Я все слышала! Я слышала, о чем ты говорил ему! «Ты мой наследник, твое место в Утесе Кастерли…» После того, как я половину жизни провела, рожая тебе сыновей?! И ты продолжаешь вручать Запад тому, кто раз за разом плюет тебе в лицо?!       Он не мог злиться, когда ее глаза так сверкали, когда ее рыжие, спутанные после сна локоны падали на ее лицо, и Алисента отбрасывала их назад, будто пробираясь через дикие заросли. На самом деле, он никогда на нее не злился, даже не мог представить, чтобы это произошло. «Придется привыкнуть, дорогой, придется», — однажды заявила она, когда он напомнил, что не привык к неповиновению. Тот раз не был первым, когда он ею восхитился.       То рвение, с которым Алисента защищала тех, кто был ей дорог, попросту не могло не восхищать. Конечно, порой ее сочувствия удостаивались люди совершенно недостойные. Кто-то вроде Миранды Леффорд, занимающейся отращиванием рогов мужа. Или Линессы Хайтауэр, этой избалованной младшей дочки, надеющейся, что рыцарь с нищего северного острова положит к ее ногам целый мир, а в итоге кончившей в постели купца, став даже не его единственной, а одной из многих наложниц.       Однако Тайвин знал, что с тем же пылом Алисента станет биться за своих детей, их детей, и он хотел этого для своей семьи. Когда дело доходило до тех, кто не был ей безразличен, Алисента готова была пойти даже против своей первой семьи — она выцарапала Сансу Старк из шипов Тиреллов. В его жене присутствовала какая-то доброта, проявляющаяся так неожиданно. Мысленно Тайвин всегда делал ставки, какой ответ даст ее сердце в этот раз. Поступки такого рода редко бывали практичными на его взгляд, но это была часть его жены, которую он предпочел бы наблюдать, а не заставить исчезнуть. — Значит, все это время ты дулась? — забавляясь, спросил Тайвин. — Вместо того, чтобы сразу же ворваться, все высказать, как обычно оказаться неправой и успокоиться, ты первый раз в жизни решила промолчать?       Его жену явно одолело желание выцарапать ему глаза вместе с насмешливыми искрами, которые она углядела в перстне, что он ей отдал, какой она носила не снимая, но которого не было на ее пальце сейчас. — Если бы я была там одна, я бы так и сделала и бросила бы в тебя все предметы, что смогла бы поднять, — тихо и гневно зашипела Алисента. — Но я была там не одна! Там был Герольд, и он слышал, как ты отбросил его в сторону, как ненужную вещь! И я должна была позаботиться о нашем сыне, раз я единственная, кому он вообще нужен! — Как ты могла подумать, что я предпочту Джейме? — Я и не думала, пока не услышала! — И ты поверила? Ты же прекрасно меня понимаешь, все мои мысли каким-то образом передаются в твою рыжеволосую всезнающую голову! — Алисента всегда самым точным образом озвучивала его чувства, которые он не мог сформулировать даже мысленно. Будто какая-то его часть была чужеземной, и перевод был доступен лишь ей.       Алисента нервно рассмеялась. — Я?! Понимаю тебя?! Если мне один раз из ста удается угадать, о чем ты думаешь, это еще не значит, что я тебя понимаю! Как выяснилось, я тебя вообще не знаю! Я никогда в тебе не сомневалась, с тобой я всегда знала, что будет дальше, а ты… ты просто вырвал эту почву из-под моих ног и из-под ног Герольда тоже! — И ты была совершенно права, что не сомневалась. Потому что я не собирался отдавать Запад тому, кто, как ты выразилась, плюнул мне в лицо. Я действительно считал Джейме достойным наследником, но это было до того, как появился Герольд. И когда он родился, Джейме встал на второе место, когда родился Лореон — на третье, когда родился Герион — на четвертое, — невозмутимо разъяснил Тайвин. — И родись у нас дочь, Джейме был бы на пятом. — Тогда к чему было все это? — сухо спросила Алисента, выслушав его с мрачным недоверием, поджав губы и скрестив руки на груди. — Потому что, если бы я спросил: «Трахал ли ты свою сестру и от тебя ли ее дети?» — я едва ли получил бы правдивый ответ. «Мне не нужен ни Утес, ни жена» в дополнение к невысказанному «потому что у меня все еще есть сестра, которую я все еще хочу трахать», было довольно красноречиво.       Эйрис изо всех сил старался ему насолить. Принять Джейме в гвардию было его местью, так Тайвин много лет думал. Как оказалось, очередное предательство старого друга свершилось не без вмешательства золотых близнецов. И Тайвину захотелось наконец выяснить, насколько сильно они его разочаровали, чтобы наконец перестать решать их проблемы и двинуться дальше. С Алисентой и их детьми. — И что теперь? — задала его жена вопрос, обыкновенно означавший ее капитуляцию. — Серсею — замуж за Уилласа Тирелла и в Хайгарден, Джейме — приставить к Томмену здесь, Тириона — на эшафот. — Он не убивал Джоффри. — Нет. — Но кто-то же убил Джоффри? — А ты не догадалась, кто? — Он наклонил голову. — Видимо, действительно с взаимопониманием у нас неважно. Ты же сама сказала, что с Томменом было бы проще. Без Джоффри и Серсею убрать из столицы сподручнее, и Тиреллы, почувствовав, как корона ускользает, стали сговорчивее, и от Тириона можно избавиться. Он правильно заметил про Эйриса, а на каждого Эйриса найдется свой Цареубийца. Только лучше не ждать, пока полоумный король начнет казнить лордов по своему хотению и втягивать королевство в войну. Во всяком случае, Эйрис пошел на это спустя двадцать лет царствования, а Джоффри — через два дня. А голова Горы поможет нам и с Дорном поправить отношения. — Значит, Герольд — все еще твой наследник? — уточнила Алисента. И почему он вдруг решил, что ей есть дело до смерти Джоффри? Его очаровательную амбициозную жену интересовал только статус собственных сыновей. — А потом Лореон, Герион, Тирион и Джейме? Или сначала Джейме, а потом Тирион? — Двух последних в этом списке нет, так что неважно.       Алисента недоверчиво посмотрела на него. — Ты понимаешь, что Герольд чувствует себя преданным? — требовательно вопросила она, но Тайвин уже знал, что беда миновала. Воистину жаль, что Герольд оказался там. Будь Алисента одна, она бы ворвалась как вихрь и действительно показала бы всем, что без мнения леди Утеса никакие вопросы решаться не могут. И как женщина, которая не хотела отпускать с ним сына на войну, смогла несколько дней молчать, не заявляя, что она не намерена терпеть подобное пренебрежение? Это ему еще предстоит выяснить. — Я надеюсь смягчить этот удар подарком. — Твои подарки нам не нужны! Все эти безделушки можешь оставить себе! — снова вспылила Алисента, хотя ни разу не отказалась ни от одного ожерелья или браслета, им преподнесенного. — Даже такую безделушку?       Он подошел к столу и отдернул бархат, что скрывал бесценное сокровище, которое Тайвин так долго пытался заполучить. В сиянии свеч лезвие будто засветилось изнутри, древняя сила пыталась прорваться сквозь багровую дымку. — Валирийская сталь для моего сына и наследника. — Тайвин провел пальцами по усыпанной рубинами рукояти. — Который действительно заслужил право так называться. — Откуда? — спросила Алисента мгновенно. Вообразила ли она, что это Герион и Гвейн прокрались в столицу незамеченными, чтобы вернуть Светлый Рев? Увы, Тайвин привык полагаться лишь на себя. — Считай это частью приданого Сансы Старк. Мастеров осталось мало, но они готовы продемонстрировать свои умения за щедрое вознаграждение.       Алисента наконец приблизилась к нему, как наверняка она сказала себе, чтобы разглядеть валирийскую сталь. Тайвин знал, что жена его не устоит. Герольд — наследник Утеса, еще и с валирийским мечом. К тому же теперь ни Джейме, ни Тирион не будут угрожать мальчикам даже в теории. — Почему ты мне не сказал? Обо всем этом? — наконец спросила Алисента. — Разве ты не знала правду еще тогда, в Харренхолле, когда пришло то письмо? — Ты сказал, что это вымысел Станниса, и я поверила. — А потом ты поверила, что я хочу видеть Джейме своим наследником. Ты веришь во все, что я говорю?       Он заметил вспыхнувший на ее щеках румянец. — Иногда я задаюсь вопросом, за кого ты меня принимаешь, — сказал Тайвин то, что уже однажды ей говорил и что гораздо чаще спрашивал мысленно. Кем она его считала? Чудовищем, который отправил бы юного Герольда на смерть на поле боя? Того, кто менял наследников по щелчку пальцев? За спиной собственной жены спланировал подобный переворот? — Я уже признала, что ты был прав тогда, насчет Герольда. Но Тирион… тоже твой сын. — Тирион как раз мне не сын, — он наконец смог произнести это вслух, — но я делал для него даже больше, чем он заслуживал… ради его матери.