Часть 21

На следующий день, Амрит, как и обещал, лично вернул ее в больницу. Медперсонал промолчал, словно он тут негласный хозяин. Время раннее, но после насыщенной событиями ночи спать не тянуло. Грета пила теплую воду маленькими задумчивыми глотками и смотрела в больничное окно, как птицы набирают высоту над горизонтом. Объективно все осталось по-прежнему, но субъективно — все стало иначе. Начиная с самого восприятия жизни. Грета сперва решила, что это от эмоционального перевозбуждения, но теперь поняла, что дело в глубинной внутренней трансформации. То едва заметное, что она почувствовала — оказалось почти всем. Сердце ее пело, играло и нежно трепетало при мысли о ее любимом Амрите, его доме, его Богине. Темной Матери. Она больше не боялась, потому что поняла: тьма — не всегда есть зло. В этом и есть дуальность жизни. Если бы мы не видели тьму, мы бы не знали, что такое свет. Все, что она услышала и узнала за эту ночь, звучало логичнее того, о чем рассказывали ей ранее. К тому же ясность пришла и к свадебному вопросу. Амрит сказал, чтобы она ни о чем не волновалась, а думала только о платьях и прическах. Ну, после экзаменов, естественно. Внутри почти все успокоилось за исключением единственного фрагмента — Роба. Однако думала Грета об этом недолго и вместо мук совести вытащила из сумки книгу, по которой собиралась построить всю свою новую жизнь. *** За чтением быстро пролетело время в больнице. Каждый день к ней кто-то приходил. Родители с Джейсом, Хизер, Амрит. Роб больше ни разу не появился. Спустя несколько дней ее выписали. Начался июнь. Активная подготовка к экзаменам. Амрит должен был скоро уехать, но пока у них была возможность — они виделись почти каждый день, хотя Дубей внимательно контролировал количество времени совместного досуга, чтобы это никак не отразилось на учебе. Хизер стала чаще гулять с Диком, и в школе над ними уже хихикали, как над сладкой парочкой. Впрочем никого их них это не смущало. Грета пару раз проводила время с ними и убедилась, что Дик безопасен и, похоже, всерьез заинтересован Хизер. Та неосознанно проверяла его всеми правдами и неправдами. Безумными заявлениями и сумасбродными идеями — и он блестяще прошел проверку, стоически претерпевая любую нестабильность. Иногда даже подыгрывал — это пугало и забавляло Хизер. Непонятно, понимал ли он, что его испытывают, но в конце концов это перестало иметь значение. Грета радовалась за подругу — она заслуживала счастья. К тому же ее не ждала разлука после школы. Дик решил взять годовой перерыв в учебе, чтобы помогать отцу в бизнесе, а потом поступить на факультет менеджмента и продолжать семейное дело — яхты. Хизер же обычно умалчивала об этом, но в ближайшее время у нее не было возможности для поступления, поэтому она была вынуждена остаться и временно устроиться на работу. Чему впервые искренне порадовалась. Роб еще сильнее отстранился от подруг, и Грете пришлось рассказать причину Хизер. Она пришла в настоящий шок, подавившись клубничным коктейлем в Датс энд Натс. Заодно она решилась признаться, что выходит замуж, чем довела подругу до животного вскрика удивления. После этого Хизер еще долго умоляла ее рассказать, как далеко они уже зашли и каков мистер Загадка в близости. Грета деликатно игнорировала ее напор. Джейс уехал в летний лагерь, дома стало заметно тише, что способствовало благотворной обстановке для учебы. Но чаще она выбирала библиотеку, где ждали прохлада и умиротворение. Миссис Лоуренс угощала вкусным малиновым чаем. В один из таких дней она погрузилась в ненавистную математику — единственный предмет, который не хотел сдаваться ей легко. После полудня небо заволокло ленивыми тучами и пошел мелкий дождь. Грета заняла любимое место у окна и зависла на капли. Все интереснее, чем число Пи. Малиновый чай в розовой кружке приятно грел ладонь. — Привет. — сказал Роб, который появился из ниоткуда. — Я присяду? Грета удивленно кивнула и замерла в ожидании, что будет дальше. Выглядел Роб неважно: темные мешки, волосы не мылись несколько дней, домашняя потасканная футболка промокла под дождем. И синяк под глазом?! Он что, не спал, не мылся несколько дней и еще получил за что-то? — Только не говори, что это… — Дубей? Нет, это не он. — А кто? — Его охранник. — мрачно буркнул парень и скрестил руки на груди. Грета закатила глаза и упала лицом в ладони. — Что ты сделал? — Ты даже не рассматриваешь вариант, что я тут не причем? — парень скептически выгнул бровь. — Роб, я вижу, что дело пахнет жареным. Мне это не нравится. — Мне тоже. Поэтому я узнал кое-какую информацию… о его семье. Грете хотелось накричать на него, чтобы он перестал заниматься ерундой, но последнее слово заставило ее молчать. Стыдно признаться, но любопытство взяло вверх — из самого Амрита не вытащишь ничего. А она отчаянно, жадно мечтала знать о нем больше, чтобы быть еще ближе. Грета вопросительно на него посмотрела. — Я копался в архивах в Эль-Касо и нашел пару интересных статей. Ты знала, что Западная Бенгалия славится самым высоким уровнем преступности в Индии? — Ну и что? Западная Бенгалия это очень большая область — слишком поверхностно. И как это относится к Амриту? — А так, что сама Калькутта печально известна массовой пропажей людей, странными культами и кровавыми жертвоприношениями. Я зуб даю, что Дубеи там не последние люди, а значит точно имеют отношение если не к первому, то ко второму или третьему пункту. — Роб! Это нечестно обвинять людей без каких-либо оснований. Тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко и выдаешь желаемое за действительное? Просто потому что тебе не нравится человек! Это низко. Не ожидала от тебя такого. — Грета тоже скрестила руки на груди, чем обозначила желание закончить разговор. — Грета, пока у меня нет доказательств, но я кожей чувствую — тебе не нужно в это ввязываться. — Ты хоть слышишь себя, как это выглядит со стороны? — Я не прошу тебя сразу поверить мне на слово, но просто… будь осторожна. Не верь всему на слово. Говорить красиво он умеет, я не сомневаюсь. Грета пристально смотрела на него с недоверием. — Ты больше ничего не хочешь мне сказать? — Например? — Например, прокомментировать свой поступок в больнице. — Нет. — Что нет? — Не хочу. Мне нечего сказать. Это больше не имеет значения. Роб уставился перед собой невидящим взглядом. А у Греты чуть не отвисла челюсть от возмущения. — Что значит не имеет значения? — вскрикнула девушка так, что миссис Лоуренс пришлось попросить их быть потише. — Ты хоть понимаешь, что несешь? Ты залезаешь ко мне в палату посреди ночи, говоришь о том, что дружба со мной для тебя важнее всего, а потом целуешь, едва ли не на глазах у моего жениха! А теперь говоришь, что это «не имеет значения»! А для меня имеет, представляешь! Девушка не выдержала и сорвалась с места, яростно закидывая учебники в рюкзак. Роб опешил. — Подожди, Грета, ты сказала жениха? Но она уже не слушала и через минуту хлюпала по лужам. Дома она сразу побежала в душ, с радостью расставаясь с мокрой прилипшей одеждой. Теплые, контрастные с температурой тела, струи быстро стекали по гладкой коже. Сейчас, спустя время после этого странного разговора ее удивляло только одно — ее собственная ярость, так не свойственная миролюбивой Грете Пател.