Часть 22

Наступили экзамены. Амрит уехал, но оставил на прощание нежный поцелуй в уголке ее губ и молчаливую тень в виде Рахула. Он следовал за ней незаметно, но почти всегда она ощущала далекий угрюмый взгляд. Как-то они ездили с Хизер за покупками и заодно погулять в Эль-Касо. В парке к ним подошел поздороваться мистер Буше, но, непонятно откуда взявшийся, Рахул сработал на опережение и чуть не сломал ему пальцы. Хизер закричала, а «охранник» одарил ее взглядом, будто она следующая. Но это не помешало ей сделать вывод, что это было весьма сексуально. — Ощущаю себя особо опасным преступником. — призналась Грета. — Зря. Я бы примерила на себя роль ультра популярной звезды с собственным телохранителем. Он даже не старый и не страшный. Просто надевай солнцезащитные очки, прямую осанку и деловое недовольное лицо, как будто ты съела невкусный бургер. Когда Грета рассказывала об этом инциденте Амриту по телефону, он почти не удивился, а лишь усмехнулся и напомнил, что в браке придется привыкнуть к особому вниманию. В один из жарких июньских дней темная машина стояла около дома. Грета вынесла охраннику стакан охлажденного апельсинового сока и печенье с кокосовой стружкой. Он сдержанно поблагодарил девушку. Солнце встало с другой стороны участка, отбрасывая тень под козырьком дома, поэтому Грета решила почитать на улице. Рахул чинил что-то в машине, знал, что в это время подопечная не покидает дом. Джейс приехал на выходные из лагеря домой. С интересом выглянул из окна, но сразу скрылся, когда заметил, что сестра за ним смотрит. Через десять минут брат вышел на улицу с непринужденным видом. Проверил дверную ручку, постучал по деревянной балке, заглянул в пустой почтовый ящик и измерил ладонью уровень травы. — А правда, что вы там, в Индии, едите жареных скорпионов? — Джеймс незаметно материализовался около Рахула. Рахул совсем не удивился ни его появлению, ни вопросу и почти не отвлекаясь от работы ответил: — Только по большим праздникам. На завтрак с вареньем. За ужином Джейс объявил, что Рахул «свой в доску чувак». *** Руки тряслись, голова перегревалась от попытки запихнуть всевозможные формулы перед последним, самым сложным экзаменом — математикой. Грета даже согласилась поехать на машине с Рахулом. Дорога пролетела незаметно в попытке оттянуть неизбежное. Она бесконечно теребила край синего платья, обнажая колени. Охранник посмотрел на нее через зеркало заднего вида: — Господин тоже нервничал из-за учебы в школе. Грета не нашла, что сказать от изумления, но благодарно улыбнулась. Фантазия о тревожном индийском мальчике, ее будущем муже, переключили внимание. Вчера Амрит звонил ей из Филадельфии. Сказал, что без нее солнце там бледное и кислое, как высохший лимон. Грета ответила, что здесь, в Оазис Сайде, луна вообще не хочет светить — тонкий белый диск упрямо кутается в облака. Девушка села за парту и посмотрела в оконное отражение. Выглядела она сегодня хорошо, но вдруг поймала себя на том, что на нее смотрит другая девушка. Спокойная и уверенная. Учитель раздал задания и стрелка часов отбила начало. Грета знала ответ на первый и второй вопрос, но третий и четвертый пропустила, а на пятый, шестой и седьмой ответила на авось. Душная тишина обрастала постукиванием карандаша о стол, притоптыванием каблуков и несчастными вздохами. Справа от нее сидел Роб, у него с точными науками было хорошо, но даже друг прикусил нижнюю губу до красной кровавой полоски. Дик Эриксон сдал листок первым. За ним решительно встала Грета. Хизер разинула рот, провожая подругу взглядом. — Удивила, Пател. Могу вообразить только две крайности: либо ты словила алгебраический гений, либо сдала пустой листок. Зачем так быстро ушла? Еще двадцать минут оставалось. Дик выдохнул сигаретный дым. Они ждали Хизер на парковке. Девушка облокотилась к нагретой на солнце стене и лишь равнодушно пожала плечами. Легкость, которая накрыла ее в начале переросла в разновидность скуки. Простое осознание — нет интереса забивать себе этим голову. Высокий или низкий балл — безразлично. Эта математика выпила достаточно ее крови. — Идешь сегодня на вечеринку к Остину? — Смеешься? Грета же тихоня, она скорее выпьет теплое молоко с медом перед сном и почитает рыцарский роман в пижаме. — Хизер появилась из-за угла и прижалась к своему парню, виртуозно перехватила у него сигарету — затянулась. Он недовольно нахмурился — забрал обратно и затушил об подошву. К компании присоединился Роб и еще пара одноклассников. Несмотря на разногласия в их троице, а скорее конкретно между ним и Гретой, все испытывали призрачную эйфорию после сдачи последнего экзамена. Остальные принялись обсуждать впечатления и грядущую свободу. Воздух стоял дикий, предзакатный. Никто не дождался ее ответа. Грета посмотрела на небо, прищурилась от удовольствия. Роль тихони-невидимки изучена ей от и до. — А ты, Роб, с нами? — Хизер вернулась к теме вечеринки. — Почему бы и нет. Да хотя бы потому что никто из них троих не любил вечеринки и никто их обычно не приглашал, только Хизер изредка. — И я пойду. Но сегодня все играли по-другому сценарию. Более пяти пары глаз удивленно обернулись на голос Греты. — Вы ж мои зайки. — Хизер потрясла в хитром предвкушении Роба и Грету за плечи. *** Рахул не обрадовался перспективе девушки выйти после восьми на улицу — так решила сама Грета, потому что по ровному лицу мужчины не было возможности разобрать хоть какую-либо эмоцию, да и он не проронил ни слова. Она степенно собиралась, не спешила. Несколько раз передумала, но какое-то новое, неочевидное любопытство внутри неумолимо подталкивало. Платье сменяло одно другое, пока Грета неудовлетворенно сравнивала финальный образ в голове с реальной версией в зеркале. Как правило, девушка одевалась однотипно. Легкие платья пастельных оттенков с цветочными принтами — излюбленная часть гардероба. Все возможные комбинации существовали и ей не приходилось долго выбирать. Но социальный инстинкт подсказывал, что это не то. В углу гардероба взгляд упал на светлые джинсы, которые почти никогда не надевались. Сверху появилась льняная рубашка яркого малинового цвета, которую она заправила в джинсы. На этот раз Грета удовлетворенно осмотрела себя. Волосы после душа высохли пышными локонами. Это было… хорошо? Соответствующе? Девушка потянулась за сережками и сбила с полки маленькую широкую вазу. Оттуда высыпалось несколько предметов. Она присела на пол и стала суетливо собирать, поглядывая на дверь. Мамина красная помада, забытая в маленьком ящике в ванной, статья из журнала с заголовком «Искусство эротического взгляда: сила женственности», полупустой флакон пробника духов — пряный, головокружительный аромат, который Грета не считала подходящим для себя, винтажная маленькая фотокарточка с изображением обнаженной дамы, которая лежала на диване, элегантно прикрываясь длинной тканью — когда-то Грета нашла ее в качестве закладки в одной из библиотечных книг, но никому не стала показывать. Она стыдилась этих вещей, но не могла выкинуть. Маленькие артефакты постепенно нашли ее сами, поселились в ее тайной сокровищнице. Если бы кто-нибудь обнаружил их — девушка бы провалилась от стыда. Даже лучшей подруге она не хотела показывать. Хотя Хизер и бровью бы не повела. Все это она могла запросто хранить у себя на столе, на всеобщем обозрении. Но то была Хизер — открытая и прямолинейная. Ей оставался совсем небольшой шаг до женщины. Грета видела в желаниях сохранить странный набор вещей — порок. Стыд давил на пятки, но сильнее оказался интерес. Блаженство, когда она вдыхала аромат от крышечки духов. Ее уносило в яркую, теплую, праздничную страну, где женщины показывали танец живота, а мужчины кружили их в объятиях, желая прикоснуться. Любование, когда она обводила пухлые губы алой помадой, когда никого не было дома, смотрела в зеркало, на свое взрослое, незнакомое лицо. Все черты становились больше и ярче. Потом она торопливо стирала ее с лица и какое-то время губы оставались чуть опухшими, более розоватыми — ей нравился этот пост эффект маленькой тайны. Волнение, когда она перечитывала небольшую статью и вглядывалась в изображение женщины на ретро снимке. «Сексуальность — это не только про постель. Это про энергию. Она в том, как ты откидываешь волосы с лица, как проходишь мимо, как поправляешь браслет на запястье, какой темп речи выбираешь. Это осознанность». Так гласил один из абзацев статьи. Иногда Грета представляла, что это не она красит губы, любуется своим телом, читает откровенные статьи. Словно существовала вторая Грета. У нее могло быть другое имя, например, Изабелла. Изабелла никогда не проявлялась при общении с людьми, парнями, фантазиях о будущем, при готовке или выпекании, когда Грета отлетала в свои вымышленные миры, словом, нигде в повседневной жизни и даже не везде внутри. Только в редкие моменты, когда ее взгляд натыкался на предмет, напоминающий Изабеллу или что-то, что могло бы понравиться Изабелле. Она была спокойная, уверенная, знала, чего хочет. Знала какой-то секрет, который не знала Грета. Ее догоняло подозрение, что в некоторые моменты близости с Амритом Изабелла хотела взять бразды правления. Она вспомнила, как посмотрела в свое отражение на стекле в школе сегодня днем и с изумлением обнаружила, что видела там не себя, а Изабеллу.