Глава 50

      — Гарри, мальчик мой, рад тебя видеть, но, боюсь, мне нужно заняться этой проблемой, может, потом немного поболтаем, а? — спросил Корнелиус Фадж. Он энергично пожал руку Гарри, а затем поднялся на возвышение.              — О, нет, я не… — начал Гарри, но министр уже накладывал Сонорус. Судя по виду фотографа, все еще возившегося с камерой, он был готов рвать на себе волосы.              — Друзья мои, ведьмы и волшебники, — сказал Фадж. — Не могу выразить свою благодарность за ваш энтузиазм в защите нашего героя и моего друга, Гарри Поттера.              — Друга? — спросил Рон у Гарри вполголоса.              — Ага, я этого тоже не припоминаю, — пробормотал Гарри. — Кажется, он позабыл о тех месяцах, когда называл меня лжецом.              — Я, конечно, понятия не имел, что такие обвинения выдвинуты против Мальчика-Который-Выжил! — говорил Фадж с возмущением.              Гермиона услышала резкий выдох профессора и подумала, что, возможно, он сопровождался словами “Тогда нам нужен новый министр”.              Фадж продолжил:              — Я на неопределенный срок отложил рассмотрение дела, до особого слушания, и я с уверенностью заявляю, что время нашего уважаемого Визенгамота будет потрачено на то, чтобы призвать настоящих преступников к ответу!              Тут Фадж поднял свиток с двумя золотыми печатями и чередой внушительного вида лент, прикрепленных к нему. Последовали радостные крики.              — Что думаете? — спросил Невилл остальных. — Как он мог не знать?              — О, он знал, — сказала Джинни. — Во всяком случае, я вижу на решении подпись Люциуса Малфоя, а он уже не первую неделю в Азкабане.              Корнелиус Фадж наклонился с возвышения, чтобы с энтузиазмом пожать руку Гарри.              — Молодец, мой мальчик, как ты помог аврорам!              Гермиона сжалилась над фотографом и отменила созданную ей дымовую завесу. Волшебник начал щелкать камерой, и это удержало Гарри от спора с министром.              — Так… я могу идти? — спросил Гарри.              — Да, да, конечно! Мы возьмем показания у твоих друзей, и надо будет назначить комитет, а потом его одобрить, а следом рабочую группу по самозащите, но тебе вряд ли это интересно! Гарри, обязательно приходи на обед в ближайшее время, встретишься с несколькими моими друзьями. — Фадж собирался продолжить, но тут профессор Дамблдор отвел его в сторону и принялся задавать запутанные юридические вопросы.              Толпа протестующих, теперь зная, что Гарри не будет ни защищаться в суде, ни раздавать автографы, выглядела несколько разочарованной. Люди начали складывать плакаты в кучу, и Гермиона услышала, что некоторые из них собираются пойти пообедать.              — Что ж, Гарри, какое облегчение! — Возле Гарри возникла Рита Скитер, зеленое перо и блокнот парили рядом с ней. — Теперь, когда все позади, и я та-а-ак рада, что помогла с организацией этой небольшой демонстрации, давай немного поболтаем, и ты расскажешь мне все-все! — Ее длинные ногти потянулись, чтобы уволочь Гарри от его друзей.              — Нет, спасибо, — сказал Поттер.              — Ну же, Гарри, я только что настроила публику в твою…              — Да, спасибо. Но нет, спасибо. — Гарри решительно отвернулся, и группа студентов двинулась в сторону каминов.              — Мисс Скитер, — начал Снейп. — Пожалуй, я мог бы поведать вам некоторые детали.              Голова Гермионы резко повернулась, и она уставилась на учителя, в ответ смерившего ее пустым взглядом. Девушка чуть отстала от друзей.              Рита развернулась вокруг своей оси и перелистнула страницу в блокноте.              — О… да, конечно! История изнутри мэнора… Посмотрим… — Гермиона практически слышала, как крылья журналистки предвкушающе щелкают.              — После того как я благополучно сопровожу студентов в школу. Пришлите мне детали совой, — ровно продолжил профессор.              — С удовольствием! Встречусь с вами в Хогвартсе сегодня после обеда! — Рита упорхнула.              — Так что, Рита Скитер организовала это… мероприятие ради привлечения внимания, — начал Невилл.              — Ни капли не удивлен, — встрял Рон.              — И теперь ты вне подозрений? — спросил Невилл. — Это замечательно, Гарри. Мы, конечно, не позволили бы отправить тебя в Азкабан.

      _________________________________

      Северус Снейп был благодарен судьбе, что эта министерская чушь завершилась, поскольку подробный пересказ хода битвы под веритасерумом стал бы для него идеальной западней: он вынужден был бы признать, что применил против Беллатрисы Лестрейндж несколько заклинаний весьма спорного происхождения. И типичным для него везением будет заслужить себе портключ в одну сторону на остров в Северном море во время суда, на котором сына Джеймса Поттера оправдают, освободят от обвинений или что там они собирались сделать, чтобы мальчишка выкрутился, свежий, как розочка.              Он как раз планировал, что сказать Рите Скитер, не сообщая ей никакой новой информации, когда Гермиона подстроилась под его шаг и пробормотала:              — Что ты… Зачем… Я знаю, ты согласился не ради Гарри, что ты затеял?              Снейп пошел рядом с Гермионой на максимально близком расстоянии и проворчал:              — Нам с тобой весьма скоро пригодится пресса на нашей стороне. Неплохо избежать хотя бы прямой неприязни.              Карие глаза Гермионы понятливо блеснули, и она кивнула.              Глядя вперед на камин, возле которого остановились пара Уизли, Лавгуд, Поттер и Лонгботтом, Северус заметил, что Поттер притих. Мальчишка — и Рональд Уизли вместе с ним — смотрел туда, где головы Северуса и Гермионы склонились навстречу друг другу, пока они шептались.              Снейп смерил мальчишек суровым взглядом, затем посмотрел на Гермиону. Уизли и Поттер сразу увлеклись тщательным изучением атриума, словно никогда его раньше не видели.              Очевидно, они что-то знают. Снейп к ней даже не прикасался. Он посмотрел на Гермиону и увидел выражение многострадальной симпатии, направленное на мальчишек, что означало… О, ну не могла же она правда быть так глупа?              Нет.              “Сын оттраханного осла, сосущий хер, прыщавая засранная жопа!” — это лучшее, что Северус смог придумать, учитывая обстоятельства.       

      _________________________________

             Выйдя из пламени, Гермиона отряхнула золу с простой синей мантии, которую надела в Министерство в надежде выглядеть респектабельно. Рон помогал Луне выбраться из камина в замковом холле — они что, снова вместе? — А Северус замыкал процессию.              Из Большого зала доносились стук тарелок и радостный гвалт по поводу конца семестра, и Рон сказал:              — Великолепно, мы не пропустили обед! — и повел друзей к еде.              Гермиона посмотрела на учителя — и замерла. Его лицо застыло от подавленного гнева. Он вполголоса произнес:              — После обеда, — и ушел по лестнице в подземелья.              Пытаясь понять, какая муха его укусила, Гермиона не чувствовала особого аппетита и в основном просто гоняла макароны по тарелке. Северуса раздражала сначала возня вокруг Гарри, а потом Рита Скитер, но по-настоящему сердитым он не выглядел. Он даже предложил интервью.              Гермионе хотелось, чтобы ее это беспокоило не так сильно. Она его равный партнер. Она не сделала ничего плохого — ведь так? Девушка усилием воли продержалась через обед, а потом выудила немного овощей из своей пасты.              Она помогла сокрушить Волдеморта. Она справится с сердитым возлюбленным.       

      _________________________________

             Тем временем Северус Снейп как раз успел довести себя до состояния, которое, как он однажды подслушал, Толстый Проповедник называл “глубоким возмущением”.              Чем, семи кругов ада ради, Гермиона думала? Она рассказала Поттеру, который Снейпа ненавидел, и Уизли, чьей матери нельзя доверить секрет, даже если она будет заперта в сейфе Гринготтса. Рассказала ли Гермиона еще и этой не от мира сего Лавгуд? Что насчет Лонгботтома?              Снейп хотя бы уже написал заявление об уходе.              Когда в дверь кабинета постучали, Снейп дернул ручку и шагнул в сторону. Гермиона вошла, задрав нос, словно ей море по колено.              Он закрыл за ней дверь, поймав дуновение амортенции, когда девушка проходила мимо.              — Муффлиато.              Гермиона стояла перед его столом с решительным выражением на лице. Если Снейп заговорит первым, он потеряет преимущество. Ему стоит дать ей возможность извиниться. Время тянулось, но он не сдавался.              — Ладно, я вижу, ты расстроен, — не стала ходить вокруг да около девушка. — Давай обсудим.              Он не удержался и, воспользовавшись своими привычными угрожающими приемами, навис над Гермионой, вынуждая ее смотреть на него снизу вверх.              — Я знаю, вы умны, мисс Грейнджер, что полностью лишает меня объяснения, почему вы решили швырнуть нас обоих под метафорический “Ночной рыцарь”, — прошипел он.              — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, очевидно не устрашенная.              — Разглашали вы или же нет своим идиотам-подельникам, что наши отношения несколько большее, нежели платонические?              Гермиона вскинула брови.              — Да, я рассказала Гарри, Рону и Джинни, что мы… встречаемся. Но я не говорила им ничего о… о наших приватных… Ну, ты знаешь, об интимной стороне наших отношений.              Снейп оцепенел.              — Ты еще и девчонке Уизли рассказала? Почему бы не прокричать об этом с Астрономической башни? Сообщить по волшебному радио? — спросил он с сарказмом.              — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — парировала Гермиона. — Я не сказала им о тебе ничего личного и…              — Тут все личное! — закричал он. — Из-за тебя меня выгонят, нас обоих изваляют в грязи…              — Они не расскажут, — твердо заявила Гермиона.              — Ты никак не можешь этого знать!              — Я знаю! Гарри, Рон и я семь лет храним секреты друг друга, и я думаю, что мы были в этом даже успешнее, чем нужно для спокойной жизни. Я сказала им не болтать, и они обещали, что не будут. — Гермиона говорила спокойно, но Снейп видел, что ее задели его слова.              — Мне все равно, готовы ли они принести Непреложный обет, — прорычал он. — Ты рискнула всем ради ничего! — Снейп прекратил ходить туда-сюда и уселся на край стола.              Гриффиндорка склонила голову набок, размышляя.              — Северус, они мои лучшие друзья. Мне нужно было им сказать, — сказано было так, словно этим все объяснялось.              — Ах, идеальный Поттер, твой лучший друг, — ухмыльнулся он. — Если рядом есть Поттер и Уизли, будет чрезмерным просить от тебя проконсультироваться с кем-то еще.              Лицо Гермионы темнело, и Снейп понимал, что достигает пределов ее терпения, но он был в ярости. Он продолжил свое беспокойное хождение и снова заговорил:              — Я хочу знать, что именно ты им сообщила, мне нужно знать, насколько большую проблему ты создала. Немедленно расскажи мне все!              Тучи, сгущавшиеся на лице его ведьмы, почти метали молнии, подумал Снейп. Ладно. Лучше всего разделаться с этим. Он надавил на нее:              — Подобные поступки показывают, насколько незрелая, неразумная…              — Экспеллиармус! — сказала ведьма. Она ловко поймала его палочку.              Северус рванулся к Гермионе, но серебро Ограды Иценов вспыхнуло вокруг нее, ее собственная боевая раскраска, и он замер. Она была необыкновенна, совершенно женственна и невероятно воинственна.              Девушка держала его палочку направленной в пол, вместе со своей, стоя лицом к лицу с ним, она сказала низким голосом, словно из самой глубины легких:              — Я не твоя мать и не Лили Поттер, и я не позволю тебе оттолкнуть меня.              Северус понял, что забыл, что в песне благородство шло вместе с отвагой и силой духа, и у благородства нет пола.              Девушка вопреки всему отказывалась ругаться с ним. Напади Гермиона на Северуса в ответ, он бы знал, как действовать дальше. Она бы сказала что-нибудь о его характере или терпении или воспользовалась палочкой, а он бы тогда вышвырнул ее отсюда за ухо и вернулся к своему одиночеству — сердце прошептало иное слово, и теперь Снейп мог слышать его голос.              Уверенность Северуса увяла вместе с ответами, что он держал наготове.              Гермиона положила его палочку на стол так, чтобы ему было легко дотянуться.              — А теперь не мог бы ты спросить у меня то, что хотел спросить, хотя бы сделав вид, что уважаешь мою точку зрения?              Снейп не мог заставить себя поднять эбонитовую палочку, это бы показало, что ему что-то нужно от нее, что она превзошла его. Он оставил палочку. Северус не представлял, что ведьма-подросток может так осадить его. Тяжело вздохнув, он сел за стол.              Слова хрипло вышли наружу:              — Я не понимаю, Гермиона. Ты всегда осторожна, практична, продумана — и тут это?              — О, — произнесла она, затем ненадолго задумалась. — Понимаю. Поскольку ты не… Не знаю, как это сказать, — начала она неуверенно. — Я знаю, это… Но… У тебя нет друзей, таких как Гарри и Рон. Тебе будет сложно понять, потому что они занимают в моей жизни место, которое… — Гермиона умолкла и посмотрела на него почти что с жалостью.              — Но если я не буду держать их в курсе, я их потеряю. Я почти потеряла их в этом году, потому что хранила от них большой секрет, — она вздохнула.              Эта вспышка эмоций была где-то вне понимания Северуса.              — Они знали все, что им нужно знать: мы работали над зельем; они бы не поняли остального, даже если бы ты сказала им, — заметил он.              — Нет, нет, не это, — Гермиона нетерпеливо помотала головой. — Они… Секрет не в том.              Снейп продолжил пытаться найти смысл в ее словах. Ничего не пришло на ум.              — Я влюблялась, Северус. Я впервые в жизни влюблялась и не могла сказать никому, даже моим лучшим друзьям. Даже тебе.              Его мозг затих на мгновение, обдумывая, насколько ужасно важным это казалось для нее.              — Я не знал, — было единственным, что он смог придумать.              Гермиона ласково ему улыбнулась.              — Нет. Я понимаю.              Снейп мало знал о том, как исправить произошедшее ранее. Казалось, он понимал, что хотел сказать, но не мог подобрать слов. То, что он хотел описать, было мягким, сухим и дрожащим. Возможно, ему удастся передать без слов.              Северус протянул Гермионе руку, и она подошла к его столу. Стоило ему отодвинуть свое кресло, Гермиона уселась ему на колени и обхватила его за шею. Поскольку так ее грудь оказалась очень близко к лицу Снейпа, он не возражал. Он поднял палец и выровнял опаловый кулон, который она носила.              — Ой! Ты хочешь его… То есть ты планировал отдать его мне? Теперь, когда битва закончилась, ты хочешь его забрать?              — Золото мне не идет, — язвительно ответил он, но позволил уголкам губ чуть приподняться.              — Тебе не обязательно делать мне подарки, — сказала Гермиона. — Они мне очень нравятся, но я их не жду, знаешь. Ладан, книжный футляр, этот…              — Гермиона, — начал Снейп, — ты услышишь от меня мало нежных слов. Это не то, в чем я хорош. Но я видел, как ты сражаешься и планируешь эту победу, и видел Боудикку, Этельфледу и Грейс O`Мэлли. И когда я хотел подарить тебе что-то, я думал о том, что дарят королевам: ладан, пурпурный шелк, золото.              Гермиона отклонилась на пару дюймов:              — Ты в книге по истории искал, что дарить женщине?              Похоже, ведьма не понимала.              — Нет, мне плевать, что дарят другим женщинам. Я воспользовался историческим трудом, чтобы найти подарок для тебя, — настаивал Северус.              Гермиона прикусила губу, но, казалось, улыбалась при этом.              — Знаешь, а ты можешь быть моим идеальным партнером. — Она взяла его за подбородок и потянула к себе, решительно целуя.              — Если твой идеальный партнер — это безработный лишенный друзей мизантроп, тогда мои поздравления, — пробормотал он, теряясь в их поцелуе.       

      _________________________________

             Директор Минерва Макгонагалл стояла у каменной балюстрады, откуда открывался вид на замковый холл, и смотрела, как последние студенты покидают школу в конце очередного года. Декан Слизерина наблюдал их отправление, молча стоя в стороне и принимая единичные кивки и рукопожатия от своих змеек.              — Лавгуд наконец-то согласилась уехать при условии, что я пришлю ей сову, если увижу малейшие признаки повторного заражения нарглами, — сказала Джудит Ехезкель, подходя и опираясь на перила.              — Что ж, один пункт из списка вычеркнули. Спасибо, Джудит, — ответила Минерва.              Женщины смотрели, как иссяк поток бегущих студентов, и Минерва подумала, как здорово, что ей не надо отсылать профессора по Защите ни в Азкабан, ни в Святого Мунго.              Макгонагалл уже собралась уходить, убедившись, что ее подопечные уехали, но тут еще одна студентка спустилась по мраморной лестнице. Гермиона Грейнджер. Минерва улыбнулась одной из своих любимчиков.              Грейнджер заметила Снейпа и шагнула к нему, ее пушистая каштановая голова приблизилась к его жирной темной. Конечно, Грейнджер будет любезна со всеми учителями, невзирая на… Но вместо рукопожатия она обняла его.              Минерва заметила, как ее руки без промедления обхватили талию Снейпа, и то, как носки ее ботинок уверенно приблизились к его. Это не робкое первое объятие, эта пара уже не в первый раз вместе, они знают, как их тела подходят друг другу и как их ступни лучше всего разделяют те же несколько дюймов пола. Они двигались, словно их притягивало друг к другу, словно они больше не могли быть на расстоянии.              Попытка отношений с мальчишкой Уизли и правда провалилась, и между ними не было той глубокой химии, что должна быть. Она была между Гермионой Грейнджер и Северусом Снейпом, не между Грейнджер и Уизли или даже Грейнджер и Поттером.              Снейп повернул голову, что-то пробормотав, и взгляд Грейнджер вскинулся к балюстраде, где стояли два учителя. Посмотрев в глаза директору, молодая ведьма чуть опустила брови, глаза ее распахнулись, и ее поза изменилась, как будто Гермиона была готова отражать атаку. В этот момент Минерва поняла две вещи:              Первое: Гермиона Грейнджер сделала свой выбор.       Второе: Нет смысла пытаться переубедить ее.              Подобное запрещалось не без причины. Знай Минерва раньше, она остановила бы это и защитила Грейнджер. Вся их история навсегда будет подпорчена слухами, и годами ни один из них не сможет укрыться от скандала.              Грейнджер останется с разбитым сердцем. Такие отношения не длятся долго. Только… Северус уволился.              Тут Макгонагалл заметила, что Джудит Ехезкель тоже смотрит на них, но без удивления. “О нет”. Если знал учитель… Школа может понести ответственность. Минерва явно не знала своих сотрудников так хорошо, как ей казалось; и что еще могло происходить? Грейнджер зрелая для своего возраста и сильная, но если студент помладше… и если больше, чем один…              — Профессор Ехезкель? — холодно спросила Минерва.              Лицо Джудит приобрело выражение вежливой незаинтересованности.              — Что вам известно о Грейнджер и профессоре Снейпе? — прошептала Макгонагалл.              — Ничего, — прозвучал прохладный ответ.              — Чепуха, — сказала Минерва. — Меня можно обвинить во многом, но не в чистом идиотизме. Вы видели то же, что и я, и вы не удивлены. Эрго, вы знали.              Профессор Ехезкель посмотрела снова на учителя и студентку, теперь стоящих ровно на расстоянии личного пространства.              — Я подозревала, после того как услышала сплетни среди студентов. И если вы с ней поговорите, то узнаете, что я спрашивала Грейнджер, есть ли между ними что-то, и она сказала “нет”, — она вздохнула. — Неоднократно.              — Мне все равно, что она сказала, она будет… Ты должна была рассказать мне, Джудит!              Джудит повернулась к ней.              — Рассказать что? Ту студенческую сплетню? — она пожала плечами. — Я выяснила что смогла, но Гермиона мне не доверилась, и с чего бы ей? Я предала ее доверие, когда привела профессора Дамблдора послушать ее планы. — Джудит снова пожала плечами. — Она вероятнее рассказала бы своему декану, но, очевидно, не захотела.              Тут Макгонагалл вспомнила день, много месяцев назад, когда Гермиона явно собиралась попросить помощи. И она отказала девушке, занятая мыслями о квиддиче. Господи, сжалься.              Теперь она могла видеть своего коллегу, пока он наблюдал, как уходит Грейнджер. Будь его взгляд материален, он мог раздеть ее догола, а затем любовно завернуть ее в шелка. Он был серьезен, но ласков — слово, которое Минерва никогда бы с ним не ассоциировала. Что бы ни происходило между ними, оно было мощным. И даже если Снейпа использовали, он сам этого не знал.              Мастер Защиты продолжала наблюдать за Снейпом.              — Сомневаюсь, что ты это так воспримешь, но я защитила твое правдоподобное отрицание.              — И свое, как я заметила, — сурово добавила директор.