Искра

      Пир был знатным, хотя и собранным впопыхах. Вкусные яства, пиво и эль лились рекой, наполняя зал густым ароматом жареного мяса, тушёных кореньев и хмеля. Длинные дубовые столы, грубо сколоченные, но крепкие, как сами северяне, гнулись под тяжестью блюд: целые кабаны с хрустящей шкурой, копчёные оленины, чёрный хлеб с мёдом, миски дымящейся похлёбки. Всё это поглощалось с аппетитом, под громкие тосты и смех.       Джекейрис сидел за главным столом рядом с Криганом Старком. Сара Сноу сидела чуть поодаль. Она склонилась к мейстеру, что-то шепча ему на ухо, а тот лишь кивал, пряча ответ за густой бородой. Северяне смешались в веселой толпе, забыв о рангах и церемониях.       Музыка гремела, заполняя зал гулкими, бодрящими мотивами. «Не то что в столице», — подумал Джейс. Там менестрели выводили томные мелодии, сладкие, как мед, но и грустные, как осенний дождь. Северная музыка била, как буря, заставляла кровь бежать быстрее, а ноги – сами пускаться в пляс.       Атмосфера была непринужденной, почти домашней. Джейс оглядел зал, и в груди его сжалось. Он видел лица – молодые и старые, грубые и благородные, все они сейчас смеялись, не подозревая, что ждет их завтра. Не подозревая, что многие из них уже в последний раз видят родные стены, слышат смех друзей, чувствуют тепло очага.

      «Половина из них, возможно, будет мертва уже через месяц..»

      Мысль обожгла.       Но судьба — неровная дорога, и никто не знает, где она свернёт. Веларион лишь надеялся, что огонь в этих людях не погаснет так скоро. Он уже привык к их прямодушию, к их грубоватой, но честной простоте. Они не преклоняли колен, не шептали льстивых слов — но если давали слово, то держали его крепче железа, и таких людей не хотелось терять.       Тень задумчивости, окутавшая Джейкериса, рассеялась в тот самый миг, когда перед ним возникла Сара. Она подошла к нему с той самой северной лёгкостью, в которой угадывалась стальная настойчивость — будто горный ветер, ласковый, но не терпящий сопротивления. После происшествия в Волчьем лесу их пути не пересекались, и теперь, увидев её, принц с удивлением осознал, как сильно рад этой встрече.       Чувство, вспыхнувшее в груди, было новым и необъяснимым. Достаточно было одного взгляда на её лицо, и сердце его наполнялось странным теплом. А уж если мысли о ней закрадывались в голову, весь мир вокруг будто становился чуть лучше, чуть светлее.       Сара Сноу поклонилась с безупречной точностью, как того требовал этикет перед царственной особой. Но в её движениях сквозила едва уловимая игра — нарочитая официальность, слегка преувеличенная почтительность. От этого Джейкерис невольно усмехнулся.       — Мой принц, — голос её звучал мягко, — не удостоите ли меня чести разделить с вами танец?       Джейс на мгновение замер. Он едва ли был мастером танца — куда лучше он владел мечом, чем водил хороводы, — и мысль о том, что он может запнуться или сбиться с ритма при всем этом люде, заставила его внутренне сжаться. Но сын Рейниры Таргариен не мог позволить себе показать слабость.       Слегка наклонив голову, он ответил:       — Конечно. Было бы невежливо отказать такой прекрасной даме.       Сара слегка улыбнулась — едва заметно, только уголками губ, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание. Лорд Старк, конечно, заметил легкий флер кокетства, исходивший от его сестры, но решил остаться к этому равнодушным. По крайней мере сейчас.       Северные ритмы заполонили зал. Люди столпились в центре комнаты, образуя живой круг, внутри которого зарождалось что-то неуловимо магическое.       Мелодия началась медленно, словно бы нерешительно. Первые ноты прозвучали осторожно, словно шаги по тонкому льду, но с каждым новым движением танцоров ритм крепчал, набирая силу и уверенность. Скрипки вибрировали в воздухе, барабаны отбивали все более резкий темп, и вот уже зал сотрясался под напором неукротимой энергии.       Группа танцующих сплеталась в одну живую, пульсирующую массу. Ноги выбивали дробь, руки взлетали вверх, локти касались локтей, и никто не оставался в стороне. Джекейрис только и успевал следить за новыми движениями, его тело инстинктивно подстраивалось под ритм, но разум то и дело отставал. Он не был привыкший к подобным необузданным пляскам, но что-то внутри него откликалось на эту музыку, звало вперед, требовало двигаться быстрее, смелее.       А Сара… Сара была прекрасна.       Каждый ее жест был отточен, каждое движение — будто продолжение самой мелодии. Она кружилась в такт этой музыки, ее темные волосы рассыпались по плечам, золотясь в свете факелов. Ее ступни едва касались пола, тело изгибалось с грацией лесной кошки, и когда она поворачивалась к нему, Джекейрис не мог отвести взгляда от ее красоты.       Они менялись парами, хлопали в ладоши, следуя древнему северному обычаю, но каждый раз, когда их взгляды встречались, Веларион чувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Сара не отводила глаз, и порой в ее взгляде читалось что-то большее, чем просто веселье.       Джейс не понимал, что именно, но ему это нравилось.       Когда они снова оказались рядом, музыка взмыла вверх, и прежде чем он успел подумать, его руки уже обхватили ее стан. Он приподнял Сару в воздухе, и она засмеялась — звонко, беззаботно.       Но вот музыка смолкла, перетекая в медленный, тягучий финал. Пары замерли, затем начали расходиться, смеясь и хлопая в ладоши. Джекейрис медленно опустил Сару, но не отступил. Их тела еще соприкасались, и сквозь тонкую ткань ее платья он чувствовал тепло ее кожи. Мурашки пробежали по его спине, когда ее пальцы слегка задержались на его предплечье.       Она была так близко. Ближе, чем следовало.       Их лица оказались на расстоянии дыхания. Он уловил аромат сосновой хвои и чего-то сладкого — меда, может быть? Ее губы были слегка приоткрыты, глаза — голубые, с золотистыми искорками — смотрели прямо на него, и он вдруг осознал, что совершенно забыл, как дышать.       Но громкий звон разорвал этот миг.       Лорд Криган поднялся со своего места, с бокалом в руке.       — Друзья! — провозгласил он, и голос его перекрыл последние ноты музыки. — Позвольте мне сказать…       Джекейрис резко отпрянул от северянки, словно обжегшись. Сара тоже спохватилась, отвернулась и поправила складки платья. Оба они вдруг осознали, что танец давно закончился, а то, что происходило между ними, вряд ли входило в его рамки.       Принц закашлял в кулак, стараясь придать лицу невозмутимое выражение.       «Неловко», — подумал он. Но почему-то вовсе не жалел.

***

      Тени от пляшущих факелов скользили по высоким стенам зала, а смех и музыка постепенно стихали по мере того, как гости, утомлённые вином и плясками, расходились по покоям. Лорд Сервин стоял в стороне, скрестив руки на груди, его тёмные глаза неотрывно следили за принцем Джекейрисом, который беседовал о чем-то с Родди Развалиной.       Северянин чувствовал, как в груди клокочет неловкость — он понимал, что в тот миг в покоях Кригана был слишком резок в своих словах, и горечь, поселившаяся в сердце, не давала ему просто отступить.       Наконец, когда зал почти опустел, лорд Сервин сделал твёрдый шаг вперёд. Его сапоги глухо стучали по каменному полу, пока он приближался к принцу. Джекейрис обернулся, его фиолетовые глаза встретились с взглядом северянина — спокойные, но внимательные.       — Ваше высочество, — начал Уолтон, и голос его звучал глуше обычного, — я пришёл сказать, что был неправ.       Он не стал извиваться, как змея, не стал оправдываться длинными речами.       — Мои слова были резки и несправедливы. Я перегнул палку и не хотел вас обидеть. Просто… — он сжал кулаки, — нелегко слышать о смерти детей, когда сам…       Голос дрогнул. Лорд Сервин не был человеком, привыкшим выставлять свою боль напоказ, но сейчас он едва ли мог сдержать эмоции.       — Когда сам хоронил уже троих, — северянин провёл большим пальцем по сухим губам, пытаясь унять нахлынувшие переживания. — Нам с женой не очень-то везёт в этом плане. Видимо, в свое время я чем-то прогневал богов, раз они решили послать нам подобные испытания. Поэтому теперь… теперь любая весть, связанная с детьми, ранит глубже, чем меч.       Джекейрис слушал молча, не перебивая. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло понимание.       — Горе делает нас слепыми, лорд Сервин, — наконец произнёс он. — Я не держу зла за ваши слова. Но знайте: в следующий раз, если у вас появятся сомнения на мой счёт, не бросайте обвинений, не выслушав ответа.       Северянин кивнул. Он не ожидал прощения, но принц оказался мудрее, чем он предполагал.       Уолтон Сервин лишь едва заметно кивнул, но большего и не требовалось.       — Как ваша жена? Надеюсь в здравии?       — В полном, — ответил северянин.       — Это приятно слышать, — произнес Джекейрис, взяв кубок с вином с ближайшего столика, и протянул его мужчине. А затем добавил с легкой ухмылкой: — Давайте выпьем за это.       Сервин принял кубок, их взгляды встретились ещё раз — и в этом молчаливом согласии было больше понимания, чем в сотне слов. Они поднесли кубки к губам, и глоток тёмного вина смыл остатки напряжения.

***

      Ночь окутала Винтерфелл, его древние камни казались еще холоднее под покровом тьмы. Пир давно закончился, а Джекейрис все продолжал ворочаться в своей постели, сон никак не шел.       В его руке лежал тяжелый, искусно выполненный серебряный кулон, который он недавно подобрал, возвращаясь в свои покои. Пальцы скользили по холодному металлу, пока не нащупали крошечную заклепку. Под ней, в потайном отделении, скрывался миниатюрный, но удивительно детальный портрет. Голубые глаза, обрамленные темными ресницами, смотрели на него с нежной задумчивостью, а на ее губах играла легкая, едва уловимая улыбка.       В сознании снова возник образ Сары Сноу. Он был уверен, что именно ей принадлежал кулон. Джейс видел его на ее шее.       Он знал, что должен был вернуть украшение хозяйке.       Первая мысль была отправить его через слугу. Это было бы просто, эффективно, не требовало бы личного участия. Но что-то внутри него противилось этой идее. Возможно, ему просто хотелось еще раз увидеть ее, обменяться парой слов, увидеть, как ее голубые глаза вспыхнут при виде возвращенной вещи.       И он решил, что личная встреча будет более уважительной, менее обезличенной. Поэтому и решил отнести кулон сам.       Тихо поднявшись, он накинул на себя теплую тунику и вышел из своих покоев. Коридоры Винтерфелла были лабиринтом теней, освещенных лишь редкими факелами. Он направился в ту часть замка, где располагались покои лорда Кригана и его семьи. Но, дойдя наконец до нужного места, его взгляд упал на темные пятна на полу.       Это была кровь.       Несколько капель, затем еще одна, тонкой дорожкой ведущие куда-то вперед. Сердце принца сжалось. Он осмотрелся, пытаясь найти источник, но ничего подозрительного не обнаружил.       «Мало ли отчего могли остаться капли», — подумал он, успокаивая себя. — «Возможно, кто-то поранился на кухне или во время охоты, а может, просто подрался»       Но пройдя чуть дальше, Джекейрис почувствовал нарастающее беспокойство. Эта часть замка, как он знал, должна была охраняться круглосуточно. Но сейчас здесь было подозрительно пусто. Ни одного стражника. Тишина была неестественной, давящей.       Возможно, из-за пира, который шумел сегодня, северянам было сделано послабление. Многие, должно быть, были пьяны, а караул либо уменьшен, либо вовсе снят.       Наконец, завернув за очередной угол, Джейс увидел, что дверь в покои леди Сары была приоткрыта. Из-за щели пробивался слишком яркий, дрожащий свет, отбрасывая причудливые тени на коридор. Чутье, которое не раз помогало ему в небе, закричало об опасности, и, недолго думая, принц ринулся вперед.       Картина, представшая его взору, заставила кровь застыть в жилах. В центре комнаты, освещенной качающимся пламенем свечей, стоял крупный мужчина в темной одежде, его лицо было скрыто капюшоном. Он медленно перекидывал нож из руки в руку, его движения были угрожающими и расчетливыми. Напротив него, прижавшись к стене, стояла Сара. Ее волосы были растрепаны, а в руке она держала небольшой нож, который теперь выставила вперед, пытаясь защититься. Ее глаза, в свете свечей казались огромными и полными ужаса.       Мгновенно среагировав, Джекейрис набросился на пришельца. Это был не поединок, а яростная схватка. Принц не уступал в ярости, его мышцы напряглись, а на лице выступили капли пота. Он получал удары, но умело их парировал, стремясь добраться до убийцы. Сара, воспользовавшись замешательством, вызванным появлением принца, медленно продвигалась вдоль стены, пытаясь добраться до двери и позвать на помощь. Но каждый ее шаг был затруднителен, ноги подкашивались от страха.       Пришелец обрушил тыльную сторону своего меча на голову Джейса. Он застонал, его зрение померкло, и на мгновение он потерял сознание, рухнув на пол. Наемник, поняв, что шум поднялся нешуточный, решил покончить со всем быстро и яростно. Он повернулся к Саре, его глаза горели злобой.       Саре снова пришлось защищаться. В её руке блеснуло лезвие. Она понимала, что кричать бесполезно — никто не услышит. Она оглянулась на Джекейриса, но тот все еще лежал без сознания, его тело было распластано на полу. Наемник в мгновение ока бросился на нее, схватив за запястье, и вывернул нож из ее руки. Сара вскрикнула, но не выпустила орудие из рук. Вместо этого, собрав последние силы, она вонзила нож ему в ногу.       Наемник взревел от боли. Он оттолкнул ее, но затем с еще большей жестокостью набросился сверху. Его руки сомкнулись на ее горле, и он начал душить. Сара извивалась, ее легкие горели, а мир вокруг начинал меркнуть. Силы покидали ее, ей казалось, что это было ее концом.       Но в тот момент, когда тьма уже начала затягивать ее сознание, из горла наемника вдруг брызнула кровь. Он захрипел, его хватка ослабла, и он, кряхтя, рухнул на пол. Тело его обмякло.       Джейс стоял позади него, тяжело дыша, его грудь вздымалась от напряжения. В его руках был окровавленный кинжал, тот самый, что ему подарила мать перед поездкой на Север. Его глаза были дикими, полными ярости и решимости.       Сара перевела испуганный взгляд с мертвого наемника на принца. Ее тело все еще дрожало, а горло болело от удушья. Со стоном облегчения и ужаса она бросилась к принцу в объятия, крепко обхватив его руками. Джекейрис, все еще держа кинжал, попытался обнять ее одной рукой, прижимая к себе.       В его глазах читалась невысказанная клятва – никогда больше не допустить, чтобы что-то подобное случилось с ней.

***

      После нападения на Сару в стенах Винтерфелла воцарилась тревожная тишина, нарушаемая лишь шагами стражников и приглушенными голосами слуг. Криган, с лицом, окаменевшим от ярости, тут же приказал обыскать каждый уголок замка — от темных подземелий до высоких башен. Но всё было тщетно: ни следов, ни улик, ни даже намека на то, кто мог стоять за этим покушением.       Сара сидела у камина в своих покоях, бледная, но собранная. Ее пальцы сжимали край плаща, наброшенного на плечи, а глаза, широкие и яркие, неотрывно смотрели на Джекейриса. Благодарность в них была так явна, что казалось, она вот-вот сорвется с губ признанием. Он спас ей жизнь. Если бы не его внезапное появление… Она даже не хотела думать о том, что могло бы случиться.       Принц стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, будто пытаясь сохранить дистанцию, но взгляд его выдавал больше, чем он хотел бы. Хотя он и старался скрыть своё настроение, чтобы лорд Криган не заметил этих слишком откровенных взглядов, которыми они обменивались с его сестрой.       Криган стоял у высокого окна, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В его жилах кипела ярость — черная, густая, как северная смола. Кто-то осмелился поднять руку на его сестру. Кто-то, чье имя он еще не знал, но чью голову уже видел на пике.       Он оглянулся на сестру. Ее глаза, обычно такие ясные, теперь были полны тени. Северянин перевел взгляд на принца. Джекейрис Веларион. Именно он оказался рядом, когда тень занесла кинжал. Именно он встал между Сарой и смертью.       Криган стиснул зубы. Благодарность горела в его груди, но вместе с ней ползло другое чувство. Что принц делал у покоев его сестры в такой час? Вопрос висел в воздухе, невысказанный, но от этого не менее острый.       В покоях показался лорд Сервин. Он вместе со своими людьми обыскивал замок, но это также не принесло никаких успехов.       — Ты спас жизнь моей сестре, — проговорил Криган, смотря на принца. — Я этого не забуду.       Джекейрис ничего не ответил, лишь переметнулся с одной ноги на другую.       Лорд Сервин медленно поднял голову.       — Все это, конечно, хорошо. Но вопрос не в том, кто спас Сару, — произнес он, — а в том, кто хотел ее убить. И почему?       Тишина повисла тяжелым пологом.       — Несомненно, это было направлено против меня, — сказал Криган. — Сара в жизни не причинила вреда ни одному живому существу.       Девушка лишь молча подняла глаза на собравшихся, не в силах произнести ни слова.       — Кому же ты так сильно насолил, милорд? — спросил Джекейрис, глядя на Старка.       — Наёмник не побоялся совершить свой ужасный поступок прямо в стенах Винтерфелла, зная, насколько это опасно, — подхватил мысль лорд Сервин. — Он сознательно шел на риск.       — Все мои враги давно мертвы, — произнес Криган.       — Как оказалось, не все, — заметил Джейс.       — Только этого нам не хватало, — тяжело вздохнув, добавил Уолтон Сервин.       — Я не оставлю это просто так...       — Я думаю, что это не имеет к тебе никакого отношения, — произнесла Сара, осторожно взглянув на брата, словно пробуя слова на вкус. — Дело не в твоих врагах, Криган, а в моей крови. Для многих этого достаточно.       Все сразу поняли, к чему она клонит.       — Это какой-то бред, твое положение никак не влияет на... — начал северянин, но был перебит.       — Ты лорд Винтерфелла. Хранитель Севера, — продолжала Сара, плотнее укутываясь в меховой плащ, словно пытаясь спрятаться за ним. — Тебя уважают и доверяют. Несмотря на свою молодость, ты для многих являешься примером, а я лишь грязное пятно на твоей репутации. Я бастард.       Джекейрис вдруг побледнел. В его глазах вспыхнула тень — быстрая, но заметная.       Бастард.       Слово вновь ударило его, словно кинжал. Он и сам всю жизнь слышал эти шепоты за своей спиной: «Говорят, когда юный принц смотрится в зеркало, в отражении он видит отнюдь не Лейнора Велариона!»       Он видел все это, замечал каждую деталь: каждый взгляд, полный сомнения, каждый намек — и все это оседало в нем, как яд. Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.       Сколько же людей желают и его смерти?       Лорд Старк и слушать не хотел сестру. Он подошел ближе и взял ее за плечи.       — Мы найдем того, кто это сделал, — проговорил он, прерывая тягостное молчание. Его голос звучал как обет. — И заплатит он кровью, можешь не сомневаться. Оставь дурные мысли и просто отдыхай.       — Леди Саре нужен покой, — глухо проговорил лорд Винтерфелла, поглядывая на присутствующих.       В тот самый момент в покоях покаялась седая голова мейстера Эмброуза, в его руках побрякивало несколько склянок, видимо, какие-то настойки, а может, и маковое молоко. Более мужчинам здесь делать было нечего, теперь именно старик должен был заняться девушкой.       Джейс, бросив последний взгляд на Сару, заметил, как она едва уловимо кивнула ему. Криган и Уолтон направились на выход, принц последовал за ними. На каменных плитах все еще виднелись капли крови, как суровое напоминание того, что опасность может поджидать даже в стенах собственного дома.

***

      Прошло уже два дня с тех пор, как Джекейрис, вместе с остальными обитатели замка, не видели Сару Сноу. Она не выходила из своих покоев, будто растворилась в сумраке высоких каменных стен. Джейс спрашивал служанок о ее самочувствии, но те отвечали заученно: «С ней всё хорошо, милорд». Однако он знал — это ложь. В их голосах не было уверенности, а в глазах — правды.       Криган был сосредоточен на том, чтобы найти и наказать тех, кто стоял за нападением на его сестру. Однако пока что его усилия не увенчались успехом.       Но Джекейрис не мог сидеть сложа руки. Потому после очередного собрания у лорда Старка он стал думать, как поступить, как помочь девушке, ведь и сам едва ли находил себе место. И он понял. Конная прогулка — вот что могло вернуть её к жизни. Джейс слышал, что Сара любила лошадей, любила скорость, ветер, рвущий волосы навстречу свободе.       Он твёрдо решил действовать. Однако, опасаясь, что его присутствие может усугубить страх девушки или напомнить ей о случившемся, Джейс не осмелился подойти к ней напрямую. Вместо этого он написал письмо — короткое, но искреннее, и передал его через верную служанку.       Конечно, он не был уверен, что северянка согласится на его предложение, но он все же запряг двух лошадей и стал ждать у конюшни.       И вот она появилась.       Сара выглядела не так, как всегда. Ни тени привычной мягкости в чертах, лишь усталость и темные круги под глазами. Вчера она чуть не погибла. Вчера смерть коснулась её плеча — и отступила.       — Вы пришли, — тихо сказал Джекейрис.       Она кивнула, не глядя ему в глаза.       — Я не могла пренебречь вашим вниманием. Это было бы неуважительно, — Сара натянула меховую перчатку.       — Если вы не готовы, то я не настаиваю...       — Нет, нет, все в порядке. Не стану спрашивать, куда мы поедем. Спрошу лишь, знает ли об этом мой брат?       — Конечно, он знает, — произнес Джейс, поправляя уздечку на её коне. — Кто я, по-вашему, разбойник, пытающийся выкрасть принцессу?       Сара ухмыльнулась, впервые за долгое время. Джекейрис протянул ей руку, она, немного поколебавшись, приняла сей жест и с его помощью забралась на коня.       Пришпорив лошадей, они выехали из Винтерфелла. Кони, почуяв простор, сразу перешли в галоп, и вскоре их стремительный бег слился в единый порыв. Лёд под копытами трещал, холодный воздух обжигал щёки, но Сара, наконец, расслабилась.       Джейс наблюдал за ней украдкой: как её пальцы уверенно держат поводья, как ветер играет её тёмными волосами, как в её глазах снова появляется огонь. Ему действительно нравилось сейчас дарить ей это ощущение — лёгкости, силы, жизни.       В воздухе закружились лёгкие снежинки, и Сара, накинув капюшон, спрятала свои волосы от холодного ветра. Она остановила коня и стала наблюдать за тем, как принц пытался грациозно гарцевать перед ней.       — Этому трюку меня научил конюший в столице, когда я была уже ребёнком, — сказал Джекейрис, умело управляя вороным жеребцом. Подчиняясь его командам, конь ловко цокал копытами, поворачиваясь то вправо, то влево. Его движения были настолько виртуозными, что вскоре Сара заметила, как под копытами животного возникает замысловатый рисунок. — Конечно, у меня не получается так изящно, как у него, но…       — Вы очень талантливы, ваша милость, — перебила его Сноу. — Это редкий дар.       — Я далеко не так хорош, как кажусь.       — Я вижу обратное, — Сара смахнула снежинки с гривы своего коня. — За что бы ни брались, во всем преуспевайте.       Джекейрис поднял на нее свой взгляд. Сара заметила это и продолжила:       — Вы спасли моего брата от вепря, да и меня два дня назад.. Похоже, мы теперь в неоплатном долгу перед вами.       Принц скривился, будто вкус её слов был ему неприятен.       — Я сделал лишь то, что должен был.       Но Сара не унималась. Все это время благодарность переполняла её, горячая, как кровь в жилах, и теперь слова лились сами собой:       — Если бы не вы, меня бы уже не было... Я благодарю вас за то, что вы оказались около моих покоев в тот миг, хотя и не знаю, что вы там делали.       Джекейрис приблизил своего коня ближе к ней и потянулся в карман.       — Я хотел отдать вам это, — в его руках показался маленький серебряный кулон. — Думаю, эта вещь дорога вашему сердцу.       — Откуда?... — Сара опешила.       — Нашел его после пира. Наверное, вы потеряли его во время танца, — ответил Веларион.       Сара нежно перебирала кулон, чувствуя его холод своими пальцами. Открыв его, она взглянула на маленькое изображение внутри, и на её глазах выступили слёзы.       — Этот кулон... В тот вечер я повсюду искала его и очень расстроилась, когда не смогла найти. Наверное, именно поэтому и не заметила приближающейся опасности. — Северянка сжала кулон в ладонях, а затем приложила его к сердцу. — Это кулон моей мамы. Точнее, я сделала его в память о ней.       — Она была красивой женщиной, — произнес Джейс, когда они снова тронулись в путь. Сара взглянула на него с удивлением. — Я заглянул внутрь.. Прошу прощения, иногда мое любопытство не делает мне чести.       — Ничего. Вы правы, она действительно была красива, хоть и не благородна, — произнесла Сара, взглянув на кулон, и наконец надела его на шею. Джекейрис отметил, что она уверенно держится в седле, порой даже не держась за поводья. — Некоторые говорят, что она просто околдовала моего отца, но я уверена, что это была настоящая любовь. И хотя лорд Рикон не сделал её своей женой — она и не ждала этого — он всегда был рядом с ней, любил и заботился о ней.       — Как звали вашу матушку? — спросил Джекейрис, считая, что имя человека раскрывает его душу.       — Нико́ла.        — Весьма необычное имя.. Но красивое.       Сара украдкой взглянула на принца. В её груди разлилось тепло, и по какой-то причине ей захотелось рассказать чуть больше о своей матери.       — Она была совсем не похожа на северянку. Слишком мягкая, слишком добрая... Север ее отталкивал. Она родилась в Просторе.       — В Просторе? А где именно?       — В небольшом городке, кажется, он назывался «Пламенная Роза».       Джекейрис несколько замедлил коня.       — «Пламенная Роза»… Я знаю это место, — произнес он.       Сара в удивлении приподняла брови.       — Вы там бывали?       — Нет, — ответил Джекейрис. — Но я знаю, что он находится недалеко от родового замка Селми, почти у самой границы с Дорном.       — Мама всегда говорила, что солнце там печёт так, словно дракон дышит…       — ...тебе в спину и воздух пахнет специями, — закончил за нее Джейс, улыбаясь. Но Сара не разделяла его эмоций, скорее она насторожилась, потому как была обескуражена.       Джейс заметил ее растерянность и поспешил добавить:       — На Драконьем Камне есть кухарка, она часто повторяет эти слова.. Признаться, я удивлён, никогда бы не подумал, что мир настолько тесен.       Сара тоже нашла это совпадение забавным. На её лице появилась улыбка.       — Но почему же ваша матушка вдруг решила уехать на Север, раз ей здесь так не нравилось?       Сноу тяжело вздохнула, глядя куда-то вдаль.       — Она рано осиротела. Вскоре её забрала тётка — и увезла на Перешеек, а потом… судьба забросила её сюда.       — Нелегкий путь для южной женщины, — подытожил Джекейрис.       — Вы правы, — ответила Сара. — Но она никогда не жаловалась. Говорила, что Север подарил ей больше, чем забрал.       — Вы говорили, что матушка ваша была мягка. Но ведь мягкость не означает слабость. Я, наоборот, считаю, что человек с мягким характером в своем роде сильнее, мудрее и рассудительнее остальных. Он умеет правильно расположить к себе людей и найти уважение в их глазах, — Джейс улыбнулся. — Так что не спешите списывать вашу матушку со счетов. Она все же была сильной женщиной и передала вам это умение, вне всяких сомнений.       Сара удивлённо подняла на него глаза. Она привыкла слышать о своей матери лишь холодные слова, будто та была лишь тенью, не оставившей ничего, кроме незаконной дочери. Сердце Сары сжалось. Слова принца, такие простые и тёплые, давали ей успокоение.       — Спасибо, ваша светлость, — прошептала она, и в глазах ее сверкнуло что-то неуловимое. Какая-то искорка, которая никак не хотела затухать. — Так не хочется возвращаться в замок...       — Нам и не нужно. Кажется, однажды вы намекнули мне, что моя компания вам крайне интересна, — принц улыбнулся. — Следуйте за мной, миледи.       Ответить Саре было нечего, а может быть, она просто не хотела. Поэтому, потуже натянув поводья, она резво поскакала за Веларионом, совсем не ожидая того, куда юноша ее завезет.       Вермакс порядком устал от постоянного холода и снега. Даже здесь, на старой мельнице, куда северный ветер не мог добраться сквозь толстые стены из серого камня, мороз прокрадывался в щели, оседал на чешуе, заставляя её покрываться инеем. Дракон свернулся кольцом в углу, прикрыв морду крылом, но это не помогало развеять угрюмое настроение. Он был зол, обижен и, что самое опасное, — одинок.       Когда заскрипели петли дверей, Вермакс не поднял головы. Он давно учуял приближение хозяина, но обида была слишком глубока, чтобы просто так её забыть. Лишь когда шаги приблизились вплотную, он медленно приоткрыл один золотистый глаз, сверкнувший в полумраке, и фыркнул. Горячее дыхание вырвалось клубами пара, напоминая, что даже в этом ледяном одиночестве он оставался драконом — существом, способным на ярость.       Джекейрис остановился в шаге от него, не торопясь протягивать руки.       — Ты все еще сердишься? — его голос звучал спокойно, но Вермакс уловил в нем лёгкую нотку вины.       Дракон отвернулся, но не стал отстраняться, когда пальцы принца коснулись его загривка. Лёгкие поглаживания разогревали застывшую чешую, и по телу пробежала дрожь. Он не хотел поддаваться, но… Это был его человек.       И только тут Вермакс почуял другого.       Запах чужака был слабым, замаскированным под одеждами принца, но драконье чутьё не обманешь. Шея резко выпрямилась, крылья распахнулись, готовые к удару.       Сара сделала шаг вперед.       Страх сжимал горло ледяными пальцами, заставлял сердце биться так громко, что казалось, его слышит даже камень. Но шанс увидеть дракона так близко — не сквозь дымку легенд, не в отблесках потухших костров, а здесь, в плоти и крови, в ярости и величии — пересиливал все.       Вчера она чуть не умерла. Кто знает, сколько ей осталось? Если уж суждено ей сгореть, пусть хоть будет что вспомнить перед тем, как тьма накроет навсегда.       Дракон застонал. Глухой, хриплый звук, будто сама земля скрипит под тяжестью веков. Каждое ее приближение отзывалось в нем новым рычанием, новым предупреждением. Глаза, горящие, как расплавленное золото, следили за ней, сужаясь в щели.       Джекейрис стоял между ним, словно незыблемая глыба.       — Спокойно, Вермакс. Это не враг.       Из глубины глотки вырвался грозный рокот, и стены мельницы содрогнулись.       — Dohaerās! Lykirī! — выкрикнул Веларион на валирийском, дабы его слова уже точно возымели эффект. — Я знаю, ты злишься. Но будь спокойнее, пожалуйста.       Сара все еще стояла рядом, хотя умом она понимала, что лучше было бы уйти, убежать куда подальше, но она продолжала заворожённо смотреть на древнего исполина.       — Вы можете подойти, — произнес Джекейрис. Дракон вроде как успокоился, хотя и оставался на стороже.       — Не слишком ли это..       — Я рядом. Не бойтесь, — Джейс протянул ей свою руку. — Вермакс не обидит тех, кто мне по душе. Доверьтесь мне, леди Сара.       И она доверилась.       Робко ступая все ближе к зверю, Сара приняла руку принца и твердо сжала ее в своих ладонях. Это успокаивало. Руки принца были достаточно грубыми, что намекало на его частые тренировки, но одновременно тактильными. Джекейрис мягко сжал ее руку, намекая приблизиться ближе.       Вермакс трепыхнулся.       Он приложил ладонь Сары к чешуе, ее рука дрогнула, соприкасаясь с неизвестной ей кожей. Чешуя была совсем иной, не такой, какой она себе ее представляла. Кожа дракона не была твёрдой — что удивило ее — она была крепкой, но едва ли непробиваемой.       Джекейрис держал её руку в своей, осторожно, словно боясь сломать хрупкие пальцы. Его ладонь была тёплой и твёрдой, а её кисть — лёгкой, почти невесомой, как крыло птицы. Он водил её ладонью по чешуйчатым пластинам, медленно, позволяя ей ощутить каждый изгиб, каждый шершавый выступ.       Сара чувствовала нежность, с которой принц относился к ней в эту минуту. Его движения были лишены привычной твёрдости, той, что он демонстрировал перед северянами и ее братом.       Во рту пересохло от близости. Но от чьей именно: дракона или принца?       — Люди не понимают истинного предназначения драконов, — проговорил Джейс, его голос звучал глухо, но твёрдо. — Они считают их опасными тварями, крылатыми демонами, но на деле… — его пальцы слегка сжали её руку. — Драконы нужны не для запугивания и террора.       Он провёл её ладонью вдоль мощного бока зверя, и Сара ощутила под пальцами пульсацию жизни — глубокую, древнюю, непостижимую.       — Безусловно, они символ власти, — продолжал принц, — но кроме этого, они несут в себе иную силу: ответственности, стойкости, свободы… и защищённости.       Его слова висели в воздухе, тяжёлые, словно дым от драконьего дыхания. Сара смотрела на него, и в её глазах читалась невысказанная нежность.       — То, каким когда-то вырастет дракон, лежит на плечах его наездника, — добавил Джейс, и в его голосе прозвучала странная нота — то ли гордость, то ли тревога.       — Ваш дракон очень похож на вас, — наконец произнесла северянка. — Я едва его знаю, но он уже успел подарить мне чувство безопасности.       Вермакс, видимо польщённый столь теплыми словами, совсем уж расслабился. Он никогда не был так близок с незнакомцами. С людьми, которых никогда не чувствовал, не знал... Но в Саре он чувствовал спокойствие и теплоту, или, быть может, это были эмоции его хозяина?       Джейс повернулся к ней, и его глаза впились в нее, стараясь разгадать ее мысли.       — Несмотря на весь ужас, вы стараетесь держаться, миледи. Это добрый знак. — произнёс Веларион. — Вы истинная дочь своего отца, и неважно, что говорят другие.       — А вы истинный сын своей матери, ваше сиятельство, — ответила Сара, чуть поддавшись вперёд. Руки их все еще были сплетены. — И неважно, что думают остальные.       В этот миг между ними не осталось ни расстояния, ни сомнений.       Сара, недолго думая, поддалась порыву.       Её губы нежно прижались к его. Свободной рукой она прикоснулась к его лицу и почувствовала, как по пальцам прошёлся ток, но вдруг она резко отступила.       Джекейрис замер. Мир перевернулся.       — Простите... — она отшатнулась от него. — Я не знаю, что на меня нашло.       Ей вдруг стало по-настоящему стыдно за себя, за то, как она осмелилась припасть к его губам. Так, словно они давно принадлежали ей. Словно он был ее.       — Я глупая, глупая девчонка... — она начала пятиться обратно к выходу. Страх того, что без поддержки принца дракон мог вновь посчитать ее врагом, сейчас ей был неведом. Ее мысли были далеко от этого. — Я вдруг подумала, что... Что должна вас как-то отблагодарить за свое спасение.       Она запнулась за огромный валун, но устояла. Всё, чего ей хотелось, это быстрее исчезнуть из поля зрения принца. Она повернулась в сторону выхода, но дальше ступить не смогла, потому как крепкая рука Джекейриса сомкнулась вокруг ее запястья.       — Не уходи... — произнес Веларион, резко притянув ее к себе.       Их взгляды встретились — в его глазах плясали отблески пламени, горячего и неистового. В ее — нежность и робость.       Он впился в ее губы влажным и тягучим поцелуем, словно это было единственно возможным завершением данного разговора.       Сопротивление Сары растаяло, как снег на застывших поленьях в ее очаге. Она почувствовала его — тёплое дыхание, лёгкий винный привкус на губах, оставшийся, должно быть, от утренней трапезы, твёрдость его тела, прижатого к её. В этот миг мир был сужен до единственно важного: до них, до их поцелуя, наполненного всем, что не было сказано словами.       Ее руки сами нашли его плечи, пальцы вцепились в ткань его камзола, будто боясь, что он исчезнет. В этом поцелуе была благодарность — за спасение, за защиту, просто за то, что он был рядом.       Джекейрис же вложил в этот поцелуй нечто большее — обещание. Он словно пытался передать ей через прикосновение, что больше не позволит никому причинить ей вреда.       За окном что-то стукнуло. Джейс оторвался от её губ, дыхание сбивчивое, глаза тёмные, от накатывающих чувств. Лишь тогда они слегка отстранились друг от друга, но не разошлись — их лбы по-прежнему почти соприкасались. Принц медленно провёл по её нижней губе, словно проверяя — реальна ли она? Не мираж ли это, рожденный его возбужденным разумом?       Тихий рокот Вермакса разорвал мгновение. Дракон фыркнул, выпуская струю тёплого воздуха в сторону парочки, словно напоминая, что они не одни. И только тогда они словно очнулись.       Сара смущённо потупила взгляд, а Джекейрис слегка выдохнул — низко, глухо, как человек, который впервые за долгое время почувствовавший что-то, кроме гнева, боли и обиды. А потом они, будто два пристыженных юнца, неожиданно для самих себя рассмеялись.       Вчерашнее происшествие ещё висело над ними тёмным пятном, напоминая о хрупкости и жестокости этого мира. Но сегодняшний день — этот миг, этот поцелуй — напоминал: тьма не бывает вечной.       После самых густых туч всегда появляется солнце. Даже здесь, в далеком и холодном краю, где зима длится годами, все таки бывают мгновения тепла.