Глава 8. То, что мы заслужили

Ее слова оставили горький привкус во рту, как крепкие сигареты. Слова прокручивались в голове, как заезженная пластинка, пока я пыталась осознать произошедшее, тупо уставившись на дорогу в том направлении, куда укатила Белла на подаренном Чарли пикапе красного цвета. В воздухе мое тяжелое дыхание образовывало клубы пара. В полумраке дороги, освещенной уличным фонарем, я чувствовала себя одиноким брошенным щенком. Как она могла так поступить? Что произошло? Неизвестно сколько я так простояла, пока папа не приобнял меня за плечи и не завел в теплый дом. Остановившись в кухне, он растерянно осматривался по сторонам, пытаясь что-то сделать, чем-то себя занять. Я обессилено привалилась боком к дверному косяку, наблюдая за ним. Хотелось завалиться к себе в комнату, набрать номер сестренки и хорошенько проораться в трубку, но она вероятно на звонок сейчас не ответит. Чарли распахнул холодильник, пустым взглядом осматривая полки. — Ты голодная? — спросил папа, беря себе банку пива и оборачиваясь ко мне. — Не думаю, что сейчас кусок в горло полезет, — пробормотала я, сражаясь с тошнотой только от одной мысли о еде. Он грустно вздохнул и в изнеможении провел ладонью по лицу. Для большинства людей он казался бы невероятно спокойным, но я могла представить какой ураган боли и печали творился в его душе. Папа предпочитал все держать в себе. Ранее я думала, что Белла унаследовала от него эту черту, но, оказалось, у нее есть свои пределы. — Я знаю, что со мной тоскливо, — неуверенно начал говорить он, тихим голосом, насквозь пропитанным грустью. — Мне следовало больше уделять вам времени. Следовало догадаться, что бейсбол и рыбалка вас не интересуют. — Пап… — Вы уже взрослые и мне бывает порой сложно… Наверное, я плохо старался, — он тяжко вздохнул, опустив плечи, а я не выдержала и крепко его обняла, прижимаясь лицом к его футболке. Чарли так ждал наш приезд. Билли Блэк говорил, что он светился от счастья после каждого нашего звонка, но их было так мало. Он надеялся, что мы сблизимся здесь в Форксе и станем настоящей семьей, которую Рене так глупо разрушила. — Не говори так, ты замечательно справляешься, — прошептала я, дрожащим голосом. — Я не заслуживаю такого отца как ты. Возможно, Белла была права и все это из-за меня. Из-за моего незапланированного появления на свет у Рене случилась послеродовая депрессия, которая подтолкнула ее покинуть Форкс и оставить отца одного присматривать за больными родителями. Если бы я не появилась, они бы втроем жили счастливо и главное спокойно. Чарли бы не волновался из-за того что я сбегаю гулять по ночам. Мама бы не выслушивала от директора тираду об отвратительном воспитании дочери. Белла не краснела бы от моих постоянных шуточек и подколов. Кажется, разрушается все, где бы я не побывала. Словно почувствовав мои мысли, Чарли обнял меня в ответ, крепко прижав к себе. — Прости меня, Пэгги, но я это именно тот отец, которого ты заслуживаешь, — серьезно сказал папа. Я подняла голову, чтобы встретится с его лицом. Он легко улыбнулся, хоть эта улыбка и не достигла его глаз. — Если я прекрасный отец, то у меня замечательная дочь, другой быть и не может. Я тоже улыбнулась ему сквозь слезы. Проснувшись, мне пришлось некоторое время в замешательстве осматриваться по сторонам. В голове царил туман, в памяти сплелись воспоминания прошлого дня так сильно, что я не сразу сообразила, где нахожусь. Комната оказалась знакомая. Стены, выкрашенные коричневой краской, семейные фотографии на полках. Телевизор на меленькой тумбе. Мягкие кресла. Через не зашторенные окна пробивался тусклый свет, что говорило о пасмурной погоде. Сегодня опять будет туман. Вспоминаю, как полночи прорыдала на плече папы, хотя сама должна была его успокаивать. Я задремала в гостиной на диване, а Чарли не стал беспокоить и укрыл теплым пледом. Белла нас бросила, при этом изрядно насрав в душу. Папа убеждал сегодня пропустить занятия и остаться дома, чтобы прийти в себя, но я уверенно заявила, что дома оставаться одной не хочу. Я боялась мыслей, роящихся в голове. Мне не хотелось признаваться даже самой, но слова, брошенные сестрой зацепили слишком сильно. Быстро приняв ледяной душ, я собралась, нацепив на себя первые вещи, которые попались в комнате — плотные черные колготы и серое платье в черный горох, выше колен, с рукавом в три четверти. Влажные волосы собрала в неряшливый хвост. Когда я выходила из комнаты то на свою беду уставилась на открытую комнату сестры, где все было перевернуто вверх дном, что говорило о том, что она собирала вещи в спешке. Зайдя внутрь, отметила, что большая часть ее гардероба так и осталась висеть в шкафу, а из обуви она взяла только кеды, в которые и была обута в ту проклятую ночь. Какая муха тебя укусила, Изабелла? Чарли любезно подвез меня в школу, опоздав на собственное дежурство больше чем на час. Он даже пытался завести разговор о вчерашней игре, похвалив мои успехи. Я отвечала односложно, чувствуя как печаль и усталость давит на плечи. Папа сказал, что позвонит Рене вечером, если до этого Белла не выйдет на связь. Я же пока звонить ей не собиралась, потому что знала, что мы поругаемся. Из-за сказанных Изабеллой слов о том, что она боится «здесь застрять, так же как и мама» я начинала винить еще и ее. Чарли заверил, что заберет меня домой по первому же звонку, но я уверила его, что смогу попросить кого-то из знакомых подкинуть домой. Успешно наврав в администрации о том, что Изабелла заболела и пару дней не появиться на занятиях, я направилась на первый урок. Вокруг все ликовали, улыбались и признательно аплодировали, когда встречали меня. Вначале я смутилась, не смогла понять, в чем дело, а потом наткнулась на огромный баннер над входом в главный корпус, который сообщал всем, что наша команда «Жужжащие пчелки» впервые за десять лет вырвалась в полуфинал чемпионата школ штата. Все это казалось незначительным на фоне рушащейся жизни. Именно так мне и казалось тогда, что жизнь моя рушится на глазах. Я осталась совершенно одна в своем горе и ни с кем не могу им поделиться, потому что чувствовала, что именно это я и заслужила. Разумеется, близкий круг общения заметил, что я не в духе. Джессика осторожно поинтересовалась в порядке ли я, но потом списала мое поведение на то, что я заразилась от Беллы и тоже начинаю заболевать. Малознакомые шептались, что новая звезда школьного волейбола «нацепила на себя корону» — ох, знали бы вы, что именно корона и довела меня до такого состояния. На обеде, без удивления, я обнаружила, что столик, который обычно занимало семейство Калленов сегодня пустует. Я не встречала их бледные лица ни на парковке, ни в коридоре, ни на занятиях. Очевидно, что эта странная семейка в очередной раз прогуливает школу, но сегодня не солнечно. Усевшись одной за их столик, уверенная, что именно здесь меня никто не побеспокоит, я достала телефон и стала печатать сообщения дражайшей сестрице: «Амеба, что за херня это была?» Ответа нет. «Если не хочешь говорить со мной, позвони отцу» Тишина. «Ты должна вернуться и поговорить с Чарли. Он заслуживает лучшего прощания» Нет ответа. «Ты там вообще живая?» Ответа по-прежнему нет. Я немного подумала, прежде чем напечатать новое сообщение. «Я оторву Эдварду яйца!» Замешены ли Каллены в бешеном извержении злобы Беллы прошлой ночью? Здесь ответ очевиден — абсолютно. Просить никого и не пришлось. Ньютон сам предложил после физкультуры подвести меня домой. В честь праздника тренер перенес все тренировки на неделю, давая девочкам отдохнуть и восстановить силы, поэтому ждать долго не пришлось. Когда после занятий Майк вышагивал по коридорам рядом со мной, он светился от самодовольства. Но весь его запал пропал, когда на парковке меня поджидала машина шерифа города. Папа сидел за рулем, высматривая через лобовое стекло меня в потоке студентов. Поблагодарив и попрощавшись с разочарованным ухажером, я скользнула в полицейскую машину, впервые чувствуя себя в ней комфортно и в безопасности. Ужин состоял из разваренных равиолей, из соседнего магазина, в очередной раз доказывая, что мы с отцом кулинарные инвалиды. Обычно готовкой занималась Белла, потому что боялась есть нашу стряпню. Вскипятив воды и бросив туда макаронные изделия, мы долго искали на упаковке время приготовления, в итоге переварив ужин. Ворочаясь ночью без сна в своей постели, я маниакально чувствовала, что за мной наблюдают. Неизвестно откуда взялось это ощущение, ведь все тревоги о силуэте женщины с фото вымело из головы после выходки сестры. Поднявшись с постели, я уставилась в открытое окно на лесной пейзаж. Деревья стояли по стойке смирно, без всякого намека на шевеление от ветра. Полумесяц прятался за массивными тучами, изредка выглядывая и освещая улицу. Где-то в половине четвертого утра телефон лениво звякнул, оповещая о новом сообщении. Схватив аппарат с прикроватной тумбочки, яркий свет экрана заставил зажмуриться, чтобы глаза не расплавились. «Эдвард не виноват» Это единственное сообщение, полученное от слабоумной сестры, заставило злобно зашипеть. Конечно, она будет беспокоиться о репутации Скорбного мать его Эда, но только не о душевном спокойствии отца. Короче, Изабелла жива и здорова — минус одно беспокойство в ближайшие пару минут (хотя она может найти чем убиться буквально в пустой комнате). Схватив телефон и начав печатать настолько оскорбительное сообщение, что в аду черти бы перекрестились, телефон снова звякнул. Сохранив текст в черновиках, я решила вначале прочитать новую весточку. «Я знаю, что это ничего не изменит, но мне очень жаль. То что, я сказала было ужасно и непростительно, мне правда, очень жаль, Пэгги» Я замерла, уставившись на экран телефона. Холодок страха пробежал по позвоночнику. Удалив все ругательства из черновика, я напечатала: «Беллз, ты в порядке?» Ответ пришел почти мгновенно. «Со мной все хорошо. Прошу, не волнуйся. И, пожалуйста, присмотри за Чарли» Конечно же, после таких сообщений волна беспокойства возросла с геометрической прогрессией. Следующий день в школе был похож на предыдущий. Концентрация, несмотря на удвоенную дозу аддерала, плыла по волнам. Я чувствовала себя одиноким парусником, дрейфующим последи безветренного океана. Уныло конспектируя лекции, даже не пытаясь осознать, что именно пишу, я волновалась о сестре. Как она там одна в Финиксе? Все ли с ней в порядке? Еще грызло чувство вины за собственное существование, подпитанное ее горькими словами, брошенными в злобе. Такую тираду невозможно придумать за секунду, она просто, наконец, озвучила именно то, что думала, то, что я заслужила. На большой перемене, когда я проталкивалась через толпу школьников, зазвонил телефон. Первой мыслью, ожиданием и надеждой был звонок от Изабеллы. Засунув книги под руку, поспешно достав телефон из сумки, меня постигло разочарование. Звонил Сэмюэл Купер. Настроение было паршивое, не настраивающее на светские беседы. Первым порывом было проигнорировать звонок, но что-то остановило меня. Мы могли бы встретиться с ним через пару минут в кафетерии, но ему почему-то срочно пришлось связаться со мной именно сейчас. Я ответила на входящий вызов, прижав трубку к уху. — Пэгги! — послышался его взволнованный голос, звучащий на пару октав выше обычного. Я напряглась. — Пэгги! — Сэм, с тобой все в порядке? — осторожно спросила я, оглядываясь по сторонам, словно он сейчас выскочит из-за угла напугав. — Помнишь, мы нашли у лодочного сарая отпечатки следов? — его голос дрожал, посылая волну беспокойства. Я испуганно молчала. — Мне удалось выяснить, кому они принадлежат. — И кому? — в ужасе прошептала я, уже зная ответ. — Пэгги, беги в участок к отцу! Она хочет заманить тебя в ловуш… — его голос резко оборвался. Послышалась возня, леденящий душу вскрик парня и грохот. Затем наступила звенящая тишина. Я приросла к месту, ошпаренная паникой. — Сэм? — позвала я, надеясь, что он всего лишь оступился и упал. Кто-то проходящий мимо, толкнул меня в плечо, заставляя дернуться, но я никак на это больше не отреагировала, полностью парализованная беспокойством. Я стояла посередине переполненного коридора, затаив дыхание, ожидая ответа друга. — Сэм! — потребовала я ответа и мне ответили. — Сэмюэл сейчас не может подойти к телефону, малышка Пэгги, — промурлыкал незнакомый женский голос, посылая жуткие мурашки по позвоночнику. — Но ты можешь поговорить со мной. — Где Сэм? Дайте ему трубку! — Какая не терпеливая, но тут можно тебя понять — жизнь так быстротечна. — Что с Сэмом? — Он скоро умрет, — спокойно отозвалась женщина, — если ты не приедешь туда, где мы впервые встретились. Я понимала, что она имеет в виду лодочный сарай. Сомнений никаких со мной говорит женщина с фотоснимка. Она следила за нами несколько дней, ожидала удобного случая, чтобы напасть и сейчас заманивает меня в ловушку. Я не видела Сэма с самого утра, но у нас общий только факультатив по инженерной физике. Неизвестно, когда и где она смогла его поймать. — Поспеши, я очень нетерпелива, — поторопила меня она. На заднем фоне разговора послышался истошный крик Сэма, заставляя сердце обливаться кровью. — У меня нет машины. Я не смогу добраться. — В боковом кармане твоей сумки ключи от машины. Я буду ждать пятнадцать минут и ни секундой больше. Надеюсь, не стоит напоминать, что я жду только тебя одну. В трубке послышались гудки. Панически закопавшись в собственной сумке, действительно обнаружила один единственный ключ от машины с желтым брелком-смайликом в боковом левом кармане, куда я почти никогда ничего не прятала. Ужас, отчаяние, паника — накрывали с головой плотным одеялом, отправляя все посторонние звуки на задний фон. Не помню, как я вырвалась из школы на стоянку. Помню только гулко бьющееся сердце в груди, которое набатом отбивалось в ушах. Прохладный воздух обжигал разгоряченное лицо, когда я бежала среди машин. Нажав на кнопку, активируя систему сигнализации, высматривала откликнувшуюся машину. Это был неприметный серый «фольцваген поло», припаркованный у самого выезда. Он приветливо мигнул фарами, притягивая к себе внимание. Добралась я очень быстро — минут за девять. В городе еще долго будут помнить мою экстремальную езду на красный свет, под возмущенные гудки автомобилей, которые удалось успешно подрезать. Если кто-то из местных узнал меня за рулем, то права мне не видать еще пару лет. Сидя в машине, я смотрела сквозь окно на бывшее и возможно в скором времени будущее место преступления. При дневном свете здесь все оставалось таким же жутким, как и ночью. Ближайшие дома давно пустовали, злобно уставившись на меня темными окнами. Желтая полицейская лента, развивающаяся на ветру, была единственным ярким пятном на фоне зеленого леса и темно-коричневых мокрых досок сарая. До боли прикусив нижнюю губу, я съежилась на сиденье, чувствуя, как сердце в панике мечется в грудной клетке. В голове билась только одна мысль: «Это все из-за меня». Соврав о фигуре на фотографии, я подписала Сэму смертный приговор. Мне стоило предупредить его об этой странной женщине, которая двигается неуловимо для человеческого глаза. Нужно было сказать, что убийца на самом деле выглядит как человек. Если бы я сказала ему быть осторожней, если бы предупредила, этого бы не произошло. Крепко стиснув зубы, я вывалилась из машины на улицу, тихонько прикрыв дверь. Трава под ногами была мокрая от моросящего мелкого дождика. — Сэм? — громко позвала я, осматривая периметр, закидывая сумку на плечо. Вокруг не было ни души. Лодки, привязанные у пристани, были неподвижны на глади мутной воды. Только редкий плеск лягушек и перешептывание вековых деревьев, которые осуждали мои действия. Храбрясь, стискивая пальцы на ремешке сумки, я вошла в приветливо приоткрытую дверь, надеясь неизвестно на что. Внутри царил полумрак. Пахло тиной и пылью. — Сэм? — прошептала в тишину, надеясь, что парень выскочит и весело засмеется от того какое испуганное у меня лицо. Делая два нерешительных шага вперед, я прислушивалась. Половицы сырых досок протестующее заскрипели. — Сэм, ты здесь? И снова это чувство тревоги, чувство, словно кто-то пристально смотрит на тебя, не спуская глаз, изучая каждое движение. Дверь за моей спиной с громким хлопком закрылась, заставляя резко обернуться — никого. Уже знакомый холодный ветерок за спиной, всколыхал волосы. Быстро обернулась — никого. Кроме моих движений больше ничего не было слышно. — Да покажись ты уже! — раздраженно закричала я, задыхаясь. Мне надоела эта игра в прятки. Мою просьбу удовлетворили очень быстро. Через секунду рядом со мной появилась красивая высокая женщина, с яркими огненными волосами. Она казалось опасной и сумасбродной в потрепанной одежде и накинутой на плечи грязной белой шубе. Ее взгляд пригвоздил меня к месту. Если глаза Калленов казались притягательно странными, то женщины вызывали трепет ужаса. Радужная оболочка глаз была кроваво-красной, не воспаленной или покалеченной, а просто ярко алой. — Здравствуй, Маргарет, — она зловеще улыбнулась, обнажая ряд ослепительно белых, на удивление вполне человеческих, зубов. Я не нашла что сказать и тупо уставилась в ее гипнотические глаза, сильнее сжимая пальцы на ремешке сумки, потому что руки начали неистово дрожать. Все сомнения отпали — она не человек. Может быть, когда-то и была им, но не сейчас. Она двигалась в кошачьем темпе, идеальными шагами, кричащими о ее сверхъестественной ловкости. Только она не была похожа на домашнюю игривую кошечку, от нее исходила энергетика смертоносной хищницы, которая уловила запах легкой добычи. — Тебя невозможно выкинуть из головы, — ее голос был мягким, высоким сопрано, который контрастировал с её свирепой внешностью. — Смелая, упрямая, с чутьем как у ищейки. Видел бы тебя Джеймс… — она втянула воздух у моего уха. — Не могу понять, что он нашел в твоей сестрице. Ты пахнешь намного ароматней. Она встречались с Беллой? Может именно от нее и этого Джеймса она сбежала? — Я пришла, как ты и просила. Где Сэм? — испуганно прошептала я. Сердце оглушительно билось в груди, каждый его удар звучал так, словно он станет последним. Нужно тянуть время и найти Сэма. Возможно, удастся наладить с ней контакт и договориться? — За тобой очень интересно наблюдать, — она шагнула поближе, но я не нашла в себе сил отступить и просто стояла на месте, дрожа. — Интересно, именно это чувствует мать, увидев первые шаги ребенка? Или может, художник, наблюдающий, как его произведение искусства начинает приобретать очертания? — Может, серийный убийца, борющийся с приступами шизофрении? — предложила я, совершенно не понимая к чему весь этот бред. Я повторила свой вопрос уже тверже: — Где Сэм? — С чувством юмора, придется немного поработать. Оно у тебя какое-то тревожное, — ее улыбка смягчилась, когда она начала медленно вышагивать вокруг меня. — Это не обязательно, но мне было бы приятно перед пытками и смертью узнать, что случилось с моим другом, — протараторила я, вжав голову в плечи, потому что она слишком жадно осматривала ее. — Поверь, он тебе не пара, — она раздраженно закатила глаза. — Совсем скоро ты о нем забудешь. Нет, договориться не получится. Ледяные пальцы коснулись обнаженной кожи шеи. Они были такими холодными, словно кубики льда. Женщина перекинула мои волосы за правое плечо, громко втягивая воздух носом. А сейчас меня убьют. Вот тут-то я и поняла, что жареным не просто пахнет, а горит ярким пламенем вся моя жизнь. Не уверена, что мною двигало и почему забыла, что женщина двигается с невероятной скоростью, возможно, инстинкт самосохранения сдал сбой, но я сорвалась с места быстрым спринтом. Ногами разбрасывая песок в разные стороны, направилась к двери, которая раньше казалась ближе чем на самом деле. Оказалось, что женщина не только быстро двигается. Она схватила меня за шиворот и отбросила в сторону дальнего угла с такой легкостью, словно я ничего не весила. Пролетев пару метров, упала на землю плашмя, не успев подставить руки для мягкого приземления. Именно там лежало тело, до груди накрытое болоньевым брезентом. Наткнувшись на распахнутые прекрасные карие глаза, которые хранили в себе запечатленный перед смертью ужас, услышала леденящий душу крик, и только спустя ничтожное мгновение я осознала, что он принадлежал мне. Я верещала во все горло, глядя на бледное лицо Сэма. Он лежал в неестественной позе на спине, беспомощно раскинув руки. Его кожа была такого же цвета, как и мел, только на шее рваная рана выделялась ярким красным пятном. — Прости, пришлось пожертвовать твоим дружком, иначе я не смогу сдержаться и осушу тебя полностью, — сказала она, нарочно медленно присаживаясь рядом, чтобы я смогла следить за ее движениями. Она крепко схватила меня за запястье правой руки, выгибая ее назад. Сопротивляясь, я закричала от боли, чувствуя, что она вот-вот с хрустом сломается. Стальные тиски ледяных пальцев сжимали запястье так сильно, что казалось, будто она держит меня за оголенную кость. Умудрившись перевернуться на спину, я лягнула ее ногой в коленку, но она только звонко засмеялась. — Еще и бойкая. Мне нравится, — промурлыкала она. — Будет немного щипать. Злой блеск кровавых глаз подсказал, что боль будет неописуемой. Мне хотелось заверещать, но горло пересохло. Мысленно попрощавшись с мамой и папой, оставалось надеяться, что все произойдет быстро. Женщина не успела даже наклониться, когда входная дверь сарайчика слетела с петель и внутрь, словно вихрь, ворвалась еще одна женская фигура. Не сразу признав в блондинке Розали Хейл, я в отчаянии подумала, что прибыли сообщники женщины, и они тоже нападут, продолжив мои мучения. Затем страх затмило осознание и волнение, что из-за меня может погибнуть кто-то еще. — Розали, беги! — закричала я изо всех сил, в попытке предупредить блондинку, но она меня проигнорировала. Девушка угрожающе надвигалась на нас, чеканя шаг, но при этом, выглядя грациозно, будто она вышагивает по подиуму. Яростный рык, злой пантеры, вырвался из красивой блондинки. Я моргнула и рядом с ней появилась вторая фигурка чуть поменьше. Женщина с красными глазами замерла на месте, настолько крепко сжимая руку, что я перестала чувствовать пальцы. Ее лицо, в ореоле горящих огнем волос, казалось испуганным. Она смотрела насторожено, словно решаясь, сможет ли одолеть двух противников. Понимая, что шансы не равны она отбросила мою руку и умчалась с бешеной скоростью, перепрыгнув через лодку, погружаясь в воду. — Роуз, проследи за ней, — произнесла неизвестная мне женщина. Мне подумалось, что именно такой голос должен быть у диснеевской принцессы. Розали почтила меня секундным взглядом, в котором было столько смешано чувств, что их не разобрать. Девушка исчезла так же быстро, как и женщина с красными глазами. У Калленов тоже есть такие способности. И их глаза, хоть они и другого цвета, очень похожи. Глаза нелюдей. Когда женщина с волнистыми волосами цвета карамели начала приближаться, я шарахнулась назад, наткнувшись на бледную ледяную руку. Бездыханное тело несчастного Сэма по-прежнему лежало на сыром песке. Крик застрял в горле, когда я осознала, что стальными тисками меня удерживала давно мертвая, окоченевшая женщина, которая двигалась с невероятной скоростью, обладала огромной силой и питалась человеческой кровью. Это был вампир. — Милая, ты ранена? — мягко произнесла женщина. Она не приближалась, остановившись на месте, когда заметила, как я отшатнулась. — Обещаю, я только хочу помочь. Я не осознавала, что она говорит. Мой мир перевернулся от осознания того, что все время я была слепа. Рваные раны на шее, отсутствие крови в телах — все так очевидно, а я уперлась как баран, пытаясь найти рациональное объяснение, и теперь Сэмюэл пострадал. Нет, он не пострадал — он мертв. Мне нужно было бить тревогу, кричать во всю глотку об опасности, но я соврала ему, глядя в глаза, успокоила и отправила на убой. Я поднялась на колени, упираясь руками в песок, поворачиваясь лицом к телу. Парень, нет совсем мальчишка, невидящим взглядом смотрел вверх, приняв свою смерть. Он был добрым, смелым и честным другом. Ему еще столько всего предстояло сделать в своей жизни. Я всхлипнула, осознавая, что наконец-то плачу. В носу щипало, а в груди щемило так сильно, что хотелось лечь и умереть рядом с ним. — Пэгги, мне так жаль, — сказала незнакомая женщина. В ее тоне было столько сочувствия, что в нем можно было утонуть. Я взвыла, захлебываясь слезами. Мне не нужна жалость, сочувствия я не достойна. Я заслужила боль, которую должна была причинить мне женщина с горящими волосами. Это мое тело должно здесь лежать, но не его. Рыдала я бесконечно долго, пока не по-женски сильные руки не подняли меня, обхватив за плечи. Перед глазами все расплывалось, пока меня волокли из сарая.

***

Проснулась я в своей постели, в той же одежде, выпачканной мокрым песком, с ощущением того, что моя голова увеличилась на пару размеров. Чудно было бы хотя бы на секунду усомниться в реальности, но воспоминания не были похожи на сон. Все тело болело от падения, ладони расцарапаны, а на запястье, которое сжимала женщина проступили черные кровоподтеки в форме ее пальцев. За окном темнота вступала в свои права, поглощая дневной свет. Внутренние часы подсказывали что сейчас где-то шесть-семь вечера. В доме царила зловещая тишина. Без всякого желания подниматься с постели, я уставилась в окно безжизненным взглядом. Даже если кровать внезапно начнет пылать огнем все равно не встану. Множество мыслей вертелось в голове, но ни одна не задерживалась больше чем на секунду. Получив ответ на одну единственную загадку, я невольно получила бездну новых вопросов. Обнаружили ли уже тело Сэмюэла? Как скоро полиция догадается, что я тоже там была? Спишут ли его убийство на очередное нападение зверя? Или обвинят меня? Почему мне на помощь пришла Розали Хейл? И кто был с ней еще? Каллены тоже вампиры? Как мне жить дальше с таким грузом на сердце? Я лежала на кровати и не ощущала ее под собой, словно повисла в невесомости. Мой желудок урчал от голода, но думать о еде невозможно. Казалось, что окружающий мир иллюзия, которая может разрушится от любого неосторожного движения. Я страдаю, следовательно — я существую. Провалялась я так еще пару часов, пока не услышала шум гравия от подъезжающей патрульной машины. В мрачной тишине все звуки обострились. Затем входная дверь громко захлопнулась и послышался громкий топот старых ботинок по лестнице. — Пэгги? — в дверь комнаты учтиво постучали, прежде чем войти. Вид у папы был взволнованный, можно даже сказать испуганный. Он тяжело дышал после пробежки по лестнице. Я скатилась с постели, безрезультатно расправляя смятую одежду. Переведя дух, Чарли уставился на меня, словно оценивая мое душевное равновесие. Выглядела я, думаю, спокойно, потому что уже подготовилась к допросу, в конце концов, это не первое мое рандеву — поездка в полицейский участок не так страшила, как встреча с отцом Сэма. — Пэгги, — предупредительно и слишком нежно выдохнул отец мое имя, а я внутренне собралась к трудному разговору шерифа и дочери-уголовницы. — Это Белла. Мир поплыл перед глазами. Сердце замерло в груди. Изабелла. — Что? — выдохнула я, присаживаясь обратно на постель, не чувствуя собственного тела. Видимо побледнела я слишком сильно, потому что Чарли подскочил ко мне, становясь на колени у кровати. Он взял мои ладони в свои холодные после улицы руки. — Мне сейчас звонил доктор Каллен, он сказал, что Белла упала с лестницы и выпала в окно, — торопливо говорил он. — Рене летит в Финикс, утром будет там. И снова здесь оставили след Каллены, словно за ними тянется кровавая дорожка. Я стиснула зубы так сильно, что они заскрипели. — Она… — Карлайл сказал, что у нее сломана нога и пара ребер, большая кровопотеря. Сейчас она в больнице без сознания, но ее жизни ничего не угрожает. Я выехать сегодня с тобой не могу, потому что… — он осекся, но я все поняла — тело Сэма обнаружили. — В городе произошло еще одно убийство, я нужен здесь. Я так благодарна ему, что он не стал называть имя. Папа решил пощадить мои чувства, умолчав о жестоком убийстве одноклассника. Ох, знал бы ты, Чарли, всю правду. Угрюмо кивнув, я поднялась с постели, взяла в шкафу сумку, безэмоционально начиная собирать свои вещи. — Я уже заказал билет на ближайший вылет, — папа поднялся с коленей и присел на край кровати, с осторожной заботой наблюдая за моими движениями. — Если выедем в течении часа, то успеем вовремя прибыть в Порт-Анджелес. Час езды на машине до Порт-Анджелеса, еще час перелет на маленьком самолете до Сиэтла, пересадка и еще четыре часа лету до Финикса. С равнодушием и пустотой в душе я покинула Форкс. Бежала, словно спасаясь от землетрясения, даже не обращая внимания на рушащуюся под ногами землю. Эгоистично, не оглядываясь, бежать от последствий — только это и умею. Оставила Чарли разгребать весь кошмар, заточенный в старом лодочном сарайчике. Солнечная долина встретила меня радостно, словно здесь я не успела никому нагадить. Финикс — пальмы, низкорослый кустарник, беспорядочно пересекающиеся автострады, зеленые полосы полей для гольфа и бирюзовые бассейны. Родной город был окутан легкой дымкой и окружен скалистыми грядками, которые на фоне гор Форкса не имели право называться горными хребтами. На шоссе косо падали тени пальм — более четкие и резкие чем мне помнилось, и вместе с тем более бледные, чем им следовало быть. В такой тени не спрячешься. Одетая в теплую куртку, свитер и штаны, я казалась здесь неуместной чужачкой, в толпе шорт, рубашек, маек и коротких юбок. Ни облегчения, ни радости от возвращения домой я не испытала. Четыре стены и крыша встретили одинокой тишиной. Послонявшись призраком по комнатам, я приняла душ, переоделась в легкий черный сарафан в крупный белый горох, и помчалась на автобусе в больницу. Когда мама встретила меня в бесконечно длинном больничном коридоре, она сразу бросилась с объятиями, тихонько рыдая мне в макушку, угрожая никогда и никуда нас больше от себя не отпускать. Я стояла, окруженная теплыми объятиями матери, безэмоциональная, как манекен в магазине модной одежды. Думая про себя, какое именно принятое неверное решение привело меня сюда, в такое состояние. Господи, когда моя жизнь пошла по лону, подарившему мне ее? Мама назвала номер палаты, и отправилась за неизвестно каким по счету стаканчиком крепкого кофе, упомянув что мне тоже он понадобится. — Вид у тебя ужасный, малышка, — печально улыбнулась она, погладив меня по голове. Надеюсь, сестренка еще не очнулась. Разговаривать с ней не хотелось, но и просидеть все время в коридоре больницы, не вызвав подозрений у мамы невозможно. Не надеясь на покой и блаженное одиночество, я направилась прямо по коридору, выискивая нужный номер. Изабелла находилась в отдельной белоснежной палате, залитой ярким светом искусственных ламп. Ближайшую стену закрывали длинные вертикальные жалюзи. Она лежала на кровати с перилами, которые страхуют больного от падения, как иронично. Сестренка бодрствовала, в отличии от Скорбного Эда, который дремал в бирюзовом кресле в углу в позе, обещающей защемление позвоночника. Если Каллены тоже вампиры, могут ли они спать? Тихонько прикрыв дверь, чтобы не разбудить ходячий герпес, я скользнула в комнату. Белла сразу уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Вначале ее взгляд кричал об облегчении, затем сменился стыдом, позже его затмила печаль. — Ты здесь. Ты в порядке! — оживленно заговорила она, пока аппарат с левой стороны, указывающий сердцебиение нещадно пищал. Я шикнула на нее, показывая взглядом на Эдварда. — Да, нужно же отвести тебя обратно в детский дом, — пропыхтела я, устраиваясь удобней на твердом стуле, рядом с ее постелью, скрестив руки на груди, имитируя позу для неудобного сна. Я закрыла глаза, чтобы не смотреть на ее лицо, усеянное царапинами и синяками. — Мне так жаль, Пэг. — Ну, что ты. Мое эго ранить сложно, оно же размером с поезд, — пробормотала я, не открывая глаз. — Он сказал… Я думала, что ты мертва, — всхлипнула она, заставляя резко распахнуть глаза. — Он сказал, что Виктория добралась до тебя. Меня прошибло разрядом электрического тока, возвращая все притупившиеся чувства — гнев, боль, ужас. Ее звали Виктория. Это имя будет навечно выжжено в моем мозге, сердце и душе. — Добралась, — тихо выдохнула я. И убила — прошептал в голове мерзкий голосок. — Прости меня, Пэгги, за все злые слова, что я тогда тебе сказала, — на грани слез, заговорила она весьма искренне, нервно комкая простыню. — Я не имела их в виду. Никогда не жалела о твоем появлении! Она имела в виду все, что говорила. Даже я жалею о собственном появлении на этот проклятый Свет. Но я не могу злится на нее, когда она в таком состоянии. Как вообще можно злиться на недалекую, вечно витающую в облаках Изабеллу? Но я ответила в своем стиле, чтобы не вызвать у нее никаких подозрений. — Не то, чтобы я злюсь, но если бы ты горела в огне, а у меня в руках была вода, я бы ее выпила, — сказала я, с ухмылкой, заставляя Беллу засмеяться и болезненно ойкнуть. Я сделала вид, будто не заметила, как спящий Эдвард приоткрыл один глаз и обеспокоенно взглянул на Беллу. — Ты имеешь полное право сердиться, я понимаю, — оживленно заговорила она. — Обещаю, я все компенсирую. — Ты будешь писать за меня эссе до конца школы. — Что? — Ты очень глубоко ранила мои чувства, — неприступно заявила я. — Ладно, — заворчала она, — до конца этого учебного года. — Я так мало для тебя значу… — Господи, хорошо! До конца учебы! Ладно! Я сделаю все, что угодно, только бы ты простила меня. Я подняла взгляд на сестру, понимая — на глазах выступили слезы, потому что комната начинала расплываться. Ее грязные волнистые волосы, были разбросаны по подушке и казались намного темнее чем должны были быть. Лицо бледнее чем обычно, впалые глаза. Я могла ее больше никогда не увидеть. Я потянулась к ее руке, стараясь взять аккуратно, чтобы не побеспокоить капельницу. Ее взгляд сразу метнулся к черному синяку в виде пяльцев вампирши на моем запястье. — Мне столько нужно тебе рассказать, — прошептала она, сильнее сжимая мою ладонь. — Теперь ты поймешь… Но разговор по душам пришлось отложить, потому что голос мамы был совсем близко. Она устало и расстроенно с кем-то говорила, наверное, с медсестрой. Потом дверь приоткрылась, Рене заглянула в палату. Увидев Эдварда в кресле, она на цыпочках прошла к кровати. — Он, что вообще уходить не собирается? — проворчала она себе под нос. — Боюсь, теперь он присосался к ней как пиявка, — прошептала я, заслуживая от Изабеллы возмущенный взгляд. Я подняла брови, возмущенная в ответ, что она не заценила такой удачный каламбур. Мама глубины шутки не поняла, поэтому ограничилась взглядом уставшего и разочарованного родителя. — Мама, как я рада тебя видеть! — Белла решила перевести все внимание на себя. Рене склонилась, осторожно обняв дочь. — Белла, я так перепугалась! — Прости, мама. Но все еще хорошо, все в порядке, — успокаивала ее Белла. — Тебе повезло, что рядом оказался доктор Каллен. Такой приятный человек…хоть и очень молодой. И похож скорее на супермодель, чем на врача… — Ты познакомилась с Карлайлом? — мне почему-то резануло слух как фамильярно Белла называет его по имени. — И с Элис, сестрой Эдварда. Она очень милая. — Очень, — с жаром отозвалась Белла. Я нахмурилась от всего абсурда, который происходил в моей жизни последние пару суток. Что вообще происходит? — И еще раз, напомните мне, как здесь оказались Каллены? И что вообще произошло? — я бы хотела, чтобы в голосе было меньше злобы, но так и не смогла ее подавить. Рене оглянулась через плечо на Эдварда, с закрытыми глазами полулежащего в кресле. — Эдвард приехал со своим отцом и сестрой, чтобы уговорить Беллу вернуться в Форкс. Она приехала в их отель, споткнулась и упала с лестницы и вывалилась в окно. — Очень на нее похоже, — мой голос был настолько мрачным, что становилось не по себе. Но мама, окрыленная тем, что с Беллой все в порядке даже этого не заметила. Ее телефон громко завибрировал. Она вздохнула и бросила виноватый взгляд на Беллу, когда начала читать пришедшее сообщение. — Это Фил. Он беспокоится, — мама быстро напечатала ему ответ. — Пусть остается во Флориде. — С ним подписали контракт? — предположила я. — Да! Пэгги, у тебя всегда была такая потрясающая интуиция? С «Санс», представляете? — Здорово, мама! — воодушевленно, как только могла, откликнулась Белла. — Вот увидите, в Джексонвилле вам понравится! — стала рассказывать, захлебываясь, она. — Когда Фил завел разговор об Акроне, я немного забеспокоилась — там снег, и все такое, а вы ведь знаете, я терпеть не могу холод, и вот теперь пожалуйста — Джексонвилл! Там всегда солнечно, а влажность терпимая. Мы подыскали чудесный дом — желтый с белой отделкой, с верандой, как в старых фильмах, и огромным дубом за окном. И всего в нескольких минутах до океана. Вдобавок у каждой из вас будет отдельная ванная — не нужно будет ругаться по утрам… — Нет, мама! Я хочу жить в Форксе, — неожиданно прервала Белла. — Что? — Я хочу жить в Форксе, — решительно заявила она. — В школе я уже освоилась, у меня появились друзья, — мама снова бросила взгляд через плечо на Эдварда. — И потом, я нужна Чарли. Ему там совсем одиноко, а готовить он вообще не умеет. — Ну, ладно, — мама бросила на меня короткий взгляд. — Мы это еще обсудим. Обсуждать тут нечего, горько подумалось мне. Белла настроена решительно, а у меня в голове образовался план. Наши пути разойдутся — именно так. Отговорить ее никто не сможет, а спасти тем более. Она останется в мокром Форксе, рядом со стремным парнем, возможно вампиром, а я убегу в солнечный Джексонвилл.