Глава 9. За каждым углом

Апрель стал для меня настоящим испытанием. После выписки Изабеллы из больницы, она еще пару недель сидела дома, прежде чем Каллен любезно стал таскать ее практически на себе в школу. Она искренне попросила прощения у папы и он очень обрадовался ее решению остаться с ним. Но несмотря на то, что вроде бы отношения улажены, они ходили вокруг друг друга, как по тонкой скорлупе, опасаясь что-то сказать или сделать не так. Напряженная неловкость сопровождала каждый наш ужин. Она удвоилась, когда я объявила о своем решении покинуть Форкс. На похороны Сэмюэла Купера официально прийти я не решилась. Воровато оглядываясь, как трусиха, я наблюдала за ними издалека, прячась за массивными стволами деревьев. После смерти матери Сэм жил один с отцом, больше родственников у них не было. Народу было много, кажется, весь Форкс собрался на прощание с парнем. Сил взглянуть в глаза мистеру Куперу не было. Я наблюдала за мрачной процессией людей в черном, обливаясь слезами, купаясь в чувстве вины, которая никогда меня не покинет. Учебные будни стали еще одним испытанием. Если дома царила обстановка Компьенского перемирия, то в школе начинала разгораться Вторая мировая. Мама была готова к тому, чтобы я осталась с ней и больше не возвращалась в Форкс, но рационально все обдумав, мы согласились, что стоит завершить этот учебный год, а не экстренно нагонять его летом в Джексонвилльской школе. Тренер ужесточил тренировки перед полуфиналом, большую часть вечера я пропадала на них. Несмотря на сложные отношения в команде, мне не хотелось ее подводить и бросать волейбол в самом разгаре соревнований, когда у нас появились шансы победить. Остальное время было максимально посвящено подготовке к экзаменам. Пока девушки обсуждали наряды на выпускной, я собирала чемоданы. Обеды проводились в библиотеке, прогулки в компании плеера, ночи с учебниками и книгами. Я старалась общаться с Джессикой, Майком, Анджелой и даже с Тайлером, но не видела в этом большого смысла. Через два месяца я покину этот городок навсегда. Друзья Сэма превратились в жалкие тени самих себя. Больше не было громкого смеха и бурного обсуждения комиксов. Они обедали в полной тишине, по коридорам бродили словно призраки. Мне было физически больно, когда взгляд встречался с мокрыми глазами, ранее вечно улыбчивого, Патрика. Особого экстрима в школе мне прибавляет семейство Калленов, точнее одна определенная — Элис Каллен. Если Эдвард продолжает со мной обыденное вежливое общение; Розали прожигает «угрожающими выпотрошить, если я что-то скажу об их семье» взглядами; Джаспер уже не скрывается, а просто меланхолично смотрит так, словно в голове рисует мой портрет; Эммет делает вид, что не смотрит; то Элис выходит за все рамки. Элис Каллен невозмутимо затихла — это пугает меня больше всего. Она вежливо здоровается, если мы сталкиваемся "случайно" в коридоре, и просто молчит. По истории она в одиночку завершила наш проект, о котором я совершенно забыла из-за всех событий, и сдала его учителю подписав нашими именами. Я получила совершенно незаслуженный высший балл по предмету, где я едва дотягиваю до среднего. Когда я спросила ее об этом, она безмятежно пожала плечами, коротко сказала: «Это пустяк» и умчалась по своим делам. Может, я зря нервничаю, и она просто потеряла ко мне интерес? С Беллой стало тоже все не просто. Мы хоть и помирились, казалось, что хрупкий мост, выстроенный между нами в Форксе, окончательно рухнул и мы откатились к тому, что было в Финиксе. Новость о моем переезде она перенесла стойко, я и не ожидала, что она упадет мне в ноги и станет умолять остаться, но равнодушие с ее стороны в очередной раз болезненно ужалило. Я не задавала вопросы, а она не спешила начинать мутный рассказ, пока придерживаясь общеизвестной истории о ее приключениях на лестнице отеля. Мне хотелось бежать сломя голову из этого гадкого города, который сырой не только снаружи, но и внутри. Несмотря на прием аддерала, панические атаки подкатывали на регулярной основе, чаще всего по ночам, лишая сна. Я сражалась с сонливостью, страхом и раздражением в классе, заполненном студентами, и с паранойей, когда оставалась наедине. Мне казалось, что за каждым углом меня поджидает женщина с огненными волосами и кровавыми глазами. Стоит закрыть глаза и я вижу Сэма, который винит меня в своей смерти. Этот мерзкий город подарил мне настоящего друга, но почти сразу отобрал его. Обычным пятничным вечером, когда я в очередной раз отказалась от ужина, сидела на постели уставившись туманным взглядом в справочник правил дорожного движения, думая, как дальше жить эту жизнь, дверь в спальню открылась и на пороге показалась Белла. Синяки на ее лице зажили. Она неуклюже плелась, волоча за собой огромный гипс на ноге. Я не могла винить ее или Калленов в том, что стало с Сэмюэлем, но настойчивая мысль о том, что если бы они предупредили меня о вампирах раньше, беды можно было бы избежать. — Будешь ужинать? — снова спросила она, присаживаясь на край кровати. Пока Белла фактически инвалид, с загипсованной ногой, готовкой занимаюсь я под ее бдительным руководством, набираясь практики и опыта. Можно сказать, что благодаря ее указаниям мы едим вполне себе нормальную и здоровую пищу. — Нет, спасибо. Я не голодна. Я снова уставилась в текст с яркими картинками, на которых изображены знаки дорожного движения, совершенно их не понимая, но пытаясь показать, что очень занята. Сегодня Скорбный Эд к ней в гости не придет? Обычно именно с ним она запирается на весь вечер в спальне, делая вид, что очень упорно готовится к экзаменам. Сестра громко и показательно вздохнула. Кряхтя, она закинула ногу в гипсе на кровать, оттесняя меня к другому краю. — Пэгги, — осторожно позвала Белла, возвращая в реальность. Я оторвала взгляд от текста и взглянула на сестру. — С тобой все в порядке? — Потрясающе! — воодушевленно ответила я, взмахнув тонким справочником. — Читаю справочник, нужно готовиться к экзамену. Моя попытка сдать экзамен на получение водительских прав состоится через три дня, не хотелось его завалить, но с такой концентрацией это неизбежно. Нужно будет позвонить маме и попросить ее записать меня заранее на сдачу повторного, а точнее восьмого, экзамена в Джексонвилле. Белла подняла левую бровь. — С каких пор ты стала читать книги перевернутыми? Вернув уже сосредоточенный взгляд на текст, я разочарованно застонала — справочник действительно был перевернут вверх тормашками. Именно поэтому информация не доходила до мозга. Я поспешно вернула его в читабельный вид. Мои щеки тут же начали гореть от стыда, поспешила скрыть их за книгой. — Так все! Мне надоело! — решительно заявила она, хлопнув ладонью по бедру. — У нас сестринский совет. — Ты слишком остро реагируешь, — закатила глаза я. — Ты плохо ешь, плохо спишь, получаешь мячом по голове — опять, а теперь еще и читаешь перевернутые книги. С тобой определенно не все в порядке, Пэг, — Белла начала распаляться, а мое лицо удивленно вытягиваться. — Эдвард и Элис в один голос утверждают, чтобы я оставила тебя в покое, что тебе нужно время для скорби. Но прошло уже две недели, я так больше не могу. Я вижу, что тебя терзает случившееся. Прошу, поговори со мной. — Хорошо! Давай поговорим, — раздраженно захлопнув справочник и положив его на колени, сказала я. — И начнем, пожалуй, с того почему ты решила наорать на Чарли и свалить за горизонт? — Это сложно… — начала мяться она, а я горько ухмыльнулась. — Что и требовалось доказать! — я снова взялась за справочник. — Вот и поговорили. — Нет, подожди, — Белла вырвала справочник у меня из рук, игнорируя мой возмущенный вопль. Она бросила его на тумбочку, но промахнулась и он с хлопком упал на пол. — Все сложно, потому что я не знаю с чего начать. Что ты успела выяснить сама? — Что за убийствами стояла вампирша, — сказав это вслух, кожа непроизвольно покрылась мурашками. Сэмюэля Купера убила вампирша из-за меня. — Их было трое. Лоран, но позже он ушел, Виктория, которая пыталась убить тебя и Джеймс, — неожиданно начала рассказывать Белла. Я замерла. — Джеймс был ищейкой. Меня словно поразило молнией. В голове прогремел мелодичный голос Виктории: «Смелая, упрямая, с чутьем как у ищейки. Видел бы тебя Джеймс…». Белла, даже если и заметила мой ступор, то не стала акцентировать на нем внимание и продолжила. — У него была способность к выслеживанию, которая позволяла ему заранее предугадывать действия своей жертвы, а затем находить ее. По словам Лорана, его чувства были непревзойденными и намного превосходили чувства обычных вампиров. Это позволяло ему охотиться на свою жертву с большого расстояния, — поясняла она, словно это были обычные факты о диких животных, например, о медведях. — Мы столкнулись с ними случайно на поляне, когда Каллены играли в бейсбол. Джеймс учуял мой запах и сразу начал охоту. Я должна была обезопасить тебя и Чарли, поэтому пришлось устроить этот ужасный цирк со скандалом, чтобы уехать. Я знала, что одну ты меня не отпустишь, поэтому мне пришлось… надавить по-сильнее. Но я тогда не знала, что Виктория уже встречалась с тобой. Как это произошло? — Помнишь ночь, когда я сбежала на вечеринку? — спросила я, а она оживленно закивала. — Тогда мы с… — имя Сэма раздирало горло, и я болезненно поморщилась. — Мы с Сэмом поехали на место убийства Уэйлона Форджа, надеясь непонятно на что. Женщина была там, она играла с нами, оцарапала мне щеку. Мне удалось ее сфотографировать, но фигура была слишком размыта. Белла нахмурилась, о чем-то глубоко задумавшись. — Почему Эдвард не сказал мне тогда? — спросила она скорее саму себя. — Откуда он мог знать, — пожала плечами я. — Ну, он… — она резко оборвала себя, — не важно. Когда я уехала из дома, оставив вас, как мне казалось, в безопасности, было решено, что я, Элис и Джаспер отправимся в Финикс, а Эдвард и остальные останутся здесь, чтобы выследить и убить Джеймса. Но он быстро понял, что мы его обманули. Он заманил меня в ловушку, заставив сбежать от Элис, сказав, что у него наша мама. Представляешь, он назначил встречу в нашей балетной студии? — Ты ненавидела туда ходить, — я фыркнула, вспоминая как неуклюже Белла раскорячивалась у станка. Она улыбнулась. — Но теперь ее все равно нет. Джеймс напал на меня, но Эдвард, Эммет и Джаспер успели вовремя. Они убили его и сожгли тело, вместе со студией. — Жаль, хорошая была студия, — меланхолично сказала я. — Как же хорошо, что Розали и Эсме остались здесь, чтобы присматривать за тобой и Чарли. Я не смогла бы жить, если бы с вами что-то случилось, — Белла вздохнула, громко втянув воздух носом. — Мне так жаль, что она напала на тебя. А мне жаль, что она убила Сэмюэла. Изабелла, ты помнишь вообще о Сэме Купере? Но я не стала ее тревожить, потому что знала ответ. — Что еще за Эсме? — я вспомнила невысокую женщину с добрым голосом и волнистыми волосами цвета карамели. — Жена Карлайла и приемная мама Эдварда. — Так значит Каллены вампиры? — вопрос звучал настолько абсурдно, что мне не верилось, что я его действительно задаю. — Да, — хрипло сказала Белла, — но они не такие как остальные. Ты же обратила внимание на их глаза? Они другие. У напавшей на меня Виктории, которую я видела один раз, глаза были кроваво-красного оттенка — забыть их будет невозможно. Глаза семейства Калленов рассмотреть удалось с разных ракурсов и в разное время, они меняли оттенки и даже цвет — от яркого золота и светлой охры, до темно-коричневого и черного — красного оттенка никогда не было замечено. — Почему они другие? — не уверена, что хочу знать, но спросить стоит. Белла была благодарна за вопрос и мое участие. Рассказывая о Калленах она сияла. Ей нравилось говорить о них, делиться информацией со мной ей в радость, а у меня бежали мурашки от каждого нового факта. — Они питаются только кровью животных уже много лет. Своего рода вегетарианцы. Это и повлияло на цвет глаз. — Ладно. Хавают Бэмби, — к их диете у меня куча вопросиков, но это потом. — Чем еще удивишь, кроме того, что они супер-сильные, ловкие и быстрые? Ее глаза загорелись восторгом, а на губах заиграла влюбленная улыбочка, заставляя мысленно закатить глаза. — Их кожа сияет на солнце! — Что? — воскликнула я, истерично засмеявшись, положив ладонь на грудь. Я ожидала чего угодно: превращение в летучую мышь, полет в виде тумана, сон в гробу (об этом стоит уточнить позже), но не гламур. Изабелла выглядела обиженно, скрестив руки на груди. — Да брось, Белла! Над тобой прикалываются, — захохотала я так сильно, что слезы выступили на глазах. — Я собственными глазами видела, как его кожа на солнце сияла словно усыпанная алмазной крошкой, — обиженно доказывала она, насупившись. — Вампиры на солнце превращаются в пепел, а не в диско-шар, — заявила я, сквозь истеричный смех, опираясь на знания, почерпнутые из фильмов ужасов и мифологии. — Наверное, позже он хорошенько отхватил у Розали или Элис за то, что стащил из косметички глиттеры. — Вот сама увидишь! — Надеюсь, что нет, — немного успокоившись, но все еще хихикая, сказала я. Желания погружаться дальше с головой в бурлящий адский котел с вампирами и их тайнами не было, намочив только ножки, я уже получила огромную эмоциональную травму, а парень лишился жизни, оставив разбитого и безутешного отца. Мне вполне нормально в неведении и спокойствии. Совсем скоро я приеду в Джексонвилл и буду нежиться на солнечных пляжах, слушая шум океана, потягивая коктейли. — Эсме приглашает тебя в гости на ужин, — неуверенно сказала Белла, очевидно зная мою реакцию. Я громко фыркнула. Конечно, я за любые подвиги в стиле «слабоумие и отвага», но добровольно идти в дом вампиров на ужин — пахнет самоубийством. — Передавай ей тысячу благодарностей за приглашение, но я, пожалуй, откажусь, — вежливо произнесла я. Но немного подумав, спросила: — Ты уже бывала у них дома? — Да, — с восторгом, сказала она. — Дом потрясающий. — Подземелье? — Нет. — Паутина? — Нет. — Гробы? — Им не нужны гробы — они не спят. — А если бы спали, то в гробах? — Нет! — Свечи? — ухватилась я за еще один стереотип из фильмов. — Нет, — улыбнулась Белла. — В доме окна во всю стену, очень светло. И у них есть электричество. — Стремные жуткие картины? — Картин много, но они очень даже красивые. Пойдем в гости, и ты сама убедишься. Она пыталась уломать меня еще пару минут, но я была непоколебима в своей решимости. Мы болтали до полуночи о том, что с нами произошло, и о чем мы не могли поговорить раньше. Белла рассказала, когда именно начала впервые его подозревать; о том как Эдвард спас ее от бандитов в Порт-Анджелесе; о легендах, о которых ей поведал Джейкоб Блэк. Постепенно все становилось на свои места и вопросы исчезали из моей головы. Может, Белла права, и этот разговор поможет мне обрести покой?

***

Покой обрести мне позволит только стремительный переезд, потому что каждую мрачную ночь меня мучили сны. Они были похожи один на другой — лес, поляна, странные люди в красных плащах. Я просыпалась в панике, потому что знала, что меня убили в этом кошмаре. Проснувшись, я чувствовала остаточный холод от пронзительного ветра, слышала запах перегнивших листьев, хвои и копоть от горящих факелов. Этот город отравляет мой разум. Единственным положительным моментом за этот долгий месяц было то, что мне наконец удалось сдать экзамен и получить водительское удостоверение. Не знаю кто был больше всего этому удивлен: я, Чарли или сам инструктор, который подписывал экзаменационную карточку. Теперь я официально вступила в ряды автомобилистов и могла свободно гонять на пикапе Беллы, пока она заключена в гипсовый капкан. Последние деньки апреля вознаградили мои страдания солнечными ваннами. Влажный воздух наполнился духотой и жаром. Калленов не было видно в школе уже четвертый день, поэтому я свободно, даже немного пританцовывая, двигалась по коридорам без опаски натолкнуться на золотой взгляд. На перерывах мы с девчонками купались в солнечных лучах, пытаясь впитать в себя весь витамин D, который может дать нам солнышко. Школьники повылазили в школьный двор на лавочки, наслаждаясь теплом, выставив загорать бледные плечи. Сегодня Белла была не в самом лучшем расположении духа, потому что Скорбного Эда не было рядом, да еще и кожа под гипсом жутко зудела. Она ерзала на месте, пытаясь почесать гипс. Я готовилась к экзамену по факультативу, штудируя учебник, лениво потягивая сок и грызя сырные чипсы. Джессика сидела рядом, в упоении погрузившись в роман. Анджела что-то активно записывала, а потом зачеркивала в своем блокноте. Тишина окутывала нас, пока каждая была занята своими делами, до тех пор, пока Джесс не решила сбросить на нас бомбу: — Как вампиры занимаются сексом? Джессика недавно открыла для себя вампирскую сагу «Дневники вампира», заставив мой недавно успокоившийся глаз задергаться с новой силой. Знала бы бедняжка какая драма развивается у нее прямо под носом, похлеще всех известных любовных романов вместе взятых — Ромео и Джульетта нервно курят в стороне. Белла от ее вопроса едва не утонула в бутылке газировки, корча из себя святую непросвещенную невинность. «Интересно, у них с Эдвардом уже был секс?» — мелькает у меня в голове мысль, я тут же кривлюсь в отвращении только от одного осознания, что это может произойти. О, нет, Господи, это не мое дело. Фу, какая гадость! — В смысле, у них же нет кровотока, да? Как же тогда происходит та самая реакция? — не унималась Стенли, мечтательно прижимая книгу к груди. Я лениво повернулась к девушке, агрессивно жуя чипсы, всем своим видом давая понять, что эрекция вампира - самое последнее, о чем я буду думать во время обеда. — Ты же понимаешь, о чем я? — она похабно поиграла бровями. Белле, кажется, поплохело, потому что ее лицо приобрело оттенок малинового, когда она пыталась откашляться от воды. Я понимала, что не стоит упускать такую возможность напоследок хорошенько поглумиться над сестрой. — В смысле, как у него вообще может стоять? — подключилась к разговору Анджела, томно закусывая зубами карандаш. Вот от нее это было неожиданно. Мне казалось, что мои брови сейчас улетят с лица в небо. — Вампиры - существа мистические. Это должно быть магия в их крови, — девушка улыбнулась, глядя на меня. — Может, у Пэгги есть научное объяснение? — Трупное окоченение, — самым серьезным тоном заявила я, пожав плечами, шумно отпивая сок через соломинку. Всего на секунду мы замерли в отвращении с перекошенными лицами, но потом резко взорвались в приступе безудержного хохота так громко, что сидящие рядом подростки обернулись, чтобы взглянуть на нас. — Ты отвратительна! — противореча себе, хихикала Джесс. — Что? — невинно хлопала ресницами я. — Их сердце не бьется, тело твердое как камень, значит официально они мертвы. А сексуальный контакт с трупом — это уже откровенный акт некрофилии. Изабелла возмущенно икнула, ее лицо переливалось всеми оттенками красного и фиолетового. — Меня одновременно восхищает и ужасает твоя осведомленность в данной тематике, — откровенно смеялась Анджела. Она сняла очки, чтобы смахнуть слезы в уголках глаз. Наверное, за целый месяц это был единственный день, когда я могла ощущать безмятежность и счастье, наблюдая за такими живыми и веселыми девочками, освещенными яркими лучами солнца. Тогда на большом обеденном перерыве за долгое время оцепенения я почувствовала себя снова живой. Я скучаю по зною и пальмам, бессмысленному смеху и глупым вечеринкам. Хочу снова ощущать себя обычным подростком. Мой взгляд метнулся к компании любителей комиксов. Терри и Кэрри расстались и сидели за разными столиками. Сэм Купер был их скрепкой, которая удерживала всех вместе. Сейчас же, когда его не стало, компания разваливается на глазах. Возможно, Сэм был и моей скрепкой тоже, которая удерживала все части меня в целостности, не позволяя сверхъественному бедламу, творившемуся вокруг, разметать меня по кускам. Если день был терпим, то ночи невыносимы. Заснуть удалось быстро, почти сразу как попала в постель, вымотавшись на тренировке. Погружаясь в очередной кошмар, я была спокойна, потому что знала, что увижу. Небо было ясное, без единого облачка, из-за чего полная луна освещала все как днем. Звезды яркой россыпью бриллиантов мерцали на чернильном полотне. В окружении густого папоротника и высоких елей я шагала по мягкому подлеску, направляясь на звук зловещего шепота. Преступив через поваленный ствол дерева, обросший мягким мхом, я присмотрелась. Сквозь ветки с жиденькой листвой маячил мягкий свет от огня. Отодвинув ветку в сторону для лучшего обзора на поляну, я замерла, уставившись на открывшуюся картину. На лысой поляне было многолюдно. Семь высоких фигур, облаченных в красные плотные плащи, выстроились в круг. Их лица были скрыты глубокими капюшонами и полумраком. Они стояли вокруг огромного камня, больше похожего на ритуальный алтарь из-за множества свечей, установленных на нем. Их голоса сплетались в один многогранный шепот. Фигуры подняли руки, словно обращаясь к луне и далеким звездам. И только сейчас я заметила, через мизерное расстояние между их широкими полами плащей, что на огромном валуне лежал обнаженный мужчина. Его тело было исписано какими-то иероглифами, напоминавшими древние руны, издали невозможно было определить точно. Он не был связан, был в сознании и лежал добровольно. Одна из фигур вышла в центр, приблизившись к алтарю. В крепких, но морщинистых, пальцах блеснуло смертоносное лезвие клинка. — Hic congregati sumus, fratres, ut novum bellatorem excipiamus. Quidatvitamsuaminservitiummortalium, — прогремел в тишине властный баритон. Он говорил что-то еще, но уже не так громко и разборчиво, прежде чем занести кинжал над телом мужчины. Я хлопнула ладонью по рту, чтобы заглушить вскрик ужаса, когда лезвие погрузилось в грудную клетку несчастной жертвы. — Пэгги! Я испуганно подпрыгнула, быстро разворачиваясь на позвавший голос. Сердце заметалось в груди как бешенное. В двух метрах стоял Джаспер Хейл, обеспокоенно, уставившись на меня. Его светлые, медовые волосы сияли в свете луны. Вот это уже неожиданный поворот. — Боже мой, Джаспер! — вскрикнула я, схватившись за грудь. Чувствуя под ладонью бешенное сердцебиение. — Что ты делаешь в моем сне? Я была бы не против увидеть его в своих снах, но совсем в другом контексте — романтическом или эротическом. Мечтать во сне и избегать наяву парней ведь нормально для девчонки-подростка? Особенно после наших сплетен сегодня днем во дворе школы. Но лицо Хейла было слишком обеспокоенным. Он смотрел с какой-то излишней осторожностью, двигаясь медленно, будто приближаясь к пугливому дикому животному. — Ты не спишь, Пэгги, — медленно произнес он с расстановкой. Я нахмурилась, обернувшись на поляну, которая теперь оказалась пуста. Появление в странном месте без воспоминаний о том, как туда попал, быстрая смена сцен, приглушенные ощущения. Что это может быть, если не сон? Мое дыхание участилось. — Ты видел там людей, на поляне? — почти истерично спросила я, тыча пальцем в направлении поляны. — Там никого не было, — сочувствующе произнес он, заставляя затаить дыхание. Лихорадочно соображая, я двумя пальцами схватила кожу на предплечье и ущипнула. Если это сон, то боли я либо не почувствую, либо проснусь в своей постели. Но резкая боль вспыхнула в руке, заставляя ойкнуть, потирая ушибленное место. Краем глаза я заметила, что Хейл странно дернулся на месте от моего вскрика. Какой нервный. — Боже, это не сон… — в ужасе прошептала я, округлив глаза. Мой голос нарастал, приобретая истеричные нотки. — Как я сюда попала? Что за черт?! Я стала быстро осматриваться по сторонам, но кругом был бесконечный лесной простор и пустая, лысая поляна. Меня начинало трясти, я обхватила руками плечи, осознавая, что кожа была очень холодной и покрытой мурашками. Я была одета в ту же шелковую фиолетовую пижаму, в которой ложилась спать — короткие шорты и майка на тонких бретельках. Джаспер же стоял передо мной одетый по погоде Форкса — в джинсах, рубашке и кожаной куртке. Опустив растерянный взгляд на ноги, убедилась, что была босая. Мои ноги были погружены в мягкую и влажную лесную подстилку. Тревога подкралась, но не успела захлестнуть полностью, потому что ее смыло волной умиротворения. Джаспер снял с себя куртку, сделал один шаг вперед и протянул мне ее. Немного поколебавшись, прикидывая шансы выжить в конце апреля месяца одетой в пижаму ночью в лесу Форкса, я с благодарностью приняла куртку. Просовывая руки в рукава, я поняла, что материал был ледяной, словно куртка провисела всю ночь на ветке дерева в лесу, и ее не носил рядом стоящий со мной человек, нет, вампир. Рукава были большими, но радовало то, что куртка оказалась достаточно длинной для меня, чтобы прикрыть кожу ниже середины бедра. Джаспер был крупнее Эдварда, но не таким громоздким как Эммет. Он был широкоплечим и мускулистым, если судить по тому, как рубашка обтягивала его тело. Я отвлекаюсь. Нужно было выбираться отсюда, пока я не заработала цистит или воспаление легких, стоя как истукан на холодной земле. Поистерить о том, как я оказалась в лесу посреди ночи, я смогу позже, оказавшись в безопасности, желательно без вампиров рядом. С глюками или излишне реалистичными снами разберусь позже, возможно это еще одна побочка от лекарств. Необходимо в первую очередь выйти на дорогу или тропинку, там можно сориентироваться по направлению к дому. Надеюсь, мне не удалось забраться слишком далеко. — Не подскажешь, в какой стороне мой дом? — любезно поинтересовалась я, стараясь сохранять хладнокровное спокойствие. К огромному удивлению, голос дрожал только от холода. В груди было обманчиво спокойно. Зная себя, я сейчас должна орать в ужасе о помощи, но желания такого почему-то нет. Если Джаспера и удивил мой вопрос, вида он не подал. Парень указал рукой в левую сторону. Я благодарно кивнула, повернулась в указанную сторону и решительно зашагала, чувствуя под ногами мягкость влажной земли, иголки елей и листву. Раньше я никогда не бродила во сне, потери памяти тоже не было. Лунатизм мог быть одним из побочных эффектов чрезмерного приема аддерала. Я могла спать до того момента, пока Джаспер меня не окликнул. Нужно будет проконсультироваться у доктора. Только в больницу Форкса я не пойду даже на грани смерти. Придется потерпеть до прибытия в Джексонвилл. Шли мы в угнетающей тишине. Я не слышала шагов, но чувствовала его присутствие. Оно давило на затылок, накрывая слабым оттенком паники, который через напускную безмятежность едва ощущался. Что происходит с моими чувствами? Не в первый раз рядом с Джаспером Хейлом замечаю, что не могу доверять своим ощущениям. Нельзя чувствовать себя безмятежно, когда за спиной крадется кровопийца. — Ты просто прогуливался или что-то искал здесь? — спросила я, пытаясь по голосу определить его местоположение. — Я искал тебя, — сразу ответил Джаспер. Он держался на почтительном расстоянии, но рядом. Я оглянулась через плечо — парень был в паре шагах. — Откуда ты узнал, что я здесь? — Элис увидела, как ты бродишь по лесу. Мне знаком твой запах, и найти тебя не составило труда, — просто ответил он. Мое сердце тревожно забилось, но внутри по-прежнему был покой. — Ты раньше ходила во сне? — Нет. Это в первый раз, — раздраженно ответила я, когда наступила на ветку. Коряга болезненно впилась в ступню, к счастью, не слишком глубоко. — Позволь, я понесу тебя? — неуверенно отозвался он. — Нет, — я упрямо шагала вперед, помогая себе набирать скорость, размахивая руками. — Ты поранишься. — Переживу. — Боюсь, что нет, — с легким смешком сказал он. Я замерла, резко обернувшись, испуганно уставившись на него. — В отличие от своих братьев и сестер, я относительно недавно стал вегетарианцем. Капля твоей крови может меня спровоцировать, а мне нужно доставить тебя домой целой и невредимой. Его слова подействовали освежающе, примерно, как ведро ледяной воды на голову. Что я здесь делаю? Как Элис смогла меня увидеть в лесу, если ее здесь нет? Осознание, в какой серьезной опасности нахожусь, наворачивало тревогу. Почему он все еще не убил меня? Потому что они убивают только животных. Взглянув в его глаза, цвета раскаленного золота, я с удивлением увидела там беспокойство и заботу. — Ладно, — нехотя согласилась я, выдыхая облачко пара. — Можешь меня понести. Он осторожно подступил ближе. Я закинула руку ему за шею, он с легкостью подхватил меня под колени и поднял, прижав к себе. Контраста температур ощутить не удалось, так как сама чувствовала себя кусочком льда. Внезапно его грудь перестала двигаться, словно он вовсе перестал дышать. Джаспер замер всем телом, закрыв глаза, превратившись в статую. Его длинные черные ресницы трепетали на алебастровой, неестественно гладкой коже. Я тоже воздержалась от движений, насторожено следя за ним лишь краем глаза, отмечая его неестественную красоту. — Ты в порядке? — осторожно, полушепотом поинтересовалась я, стараясь звучать не слишком панически, и контролировать участившееся дыхание. — Прости. Это оказалось тяжелее чем я думал, — сдавленно проговорил он. — Неужели я так сильно растолстела? — я пыталась проглотить поднявшееся возмущение и обиду. Раньше меня девчонки спокойно подбрасывали на пирамиду. Стоит все же помимо волейбола заняться пробежками. Джаспер неожиданно сдавлено рассмеялся, но глаза не открыл. — Нет, ты очень легкая. На самом деле я беспокоюсь, что ты недоедаешь, — теперь его тон был немного расслабленнее. — Просто одно дело стоять рядом с тобой, а совсем другое держать совсем рядом в руках. — Знаешь, наверное, я все же пройдусь, — я попыталась выбраться из его рук, но они только сильнее сомкнулись на мне, прижимая крепче. — Сопротивление не помогает. Не забывай, что мной движут инстинкты хищника. — Хорошо, — сдалась я, расслабившись. — Скажи мне что делать? — Просто будь собой, — сказал он, открывая потемневшие глаза. — Говори. Твой голос меня заземляет. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Он начал двигаться, быстро, но с человеческой скоростью, перешагивая массивные коряги, обросшие зеленым мхом, на пути. — Все, что угодно. Но больше всего мне хочется узнать что-нибудь о тебе. Как ты попала в группу поддержки в Финиксе? — Серьезно? Хочешь узнать, как меня занесло в чирлидинг? — сконфужено нахмурилась я, но он кивнул. Хорошо, если ему нравится, как я болтаю, и это спасет мою жизнь, начну из далека. — Это вышло случайно. Ты, наверное, уже знаешь, что в детстве мы с Беллой недолго занимались балетом. Сестренка у станка была как цапля на льду — мама забрала ее почти сразу, а мне стало скучно. Балет оказался слишком консервативным, поэтому меня выгнали через год из-за постоянных срывов дисциплины. Балетмейстер оказалась хорошей женщиной, она заметила во мне потенциал, и посоветовала Рене отправить меня на художественную гимнастику. И мне понравилось там настолько, что я задержалась на восемь лет. Мама до сих пор катает везде с собой коробку с моими медалями. Я неловко рассмеялась, а Джаспер внимательно слушал, впитывая каждое сказанное слово. Вспоминая эту часть моей жизни, я и не осознавала, как сильно скучала по тренировкам с булавой, мячом, скакалками, обручами, любимой лентой. Тогда соревнования были моей жизнью. Я обожала блистать на выступлениях — всегда в центре внимания. Но все разрушилось, когда мне исполнилось двенадцать. СДВГ перевернуло привычный ритм жизни, а прием аддерала поставил крест на спортивной карьере. Но вместо тоски меня охватила приятная легкость от счастливых воспоминаний. — Мне было тринадцать, когда во время игры нашей школьной футбольной команды я на спор украла у какой-то девчонки-старшеклассницы из группы поддержки пипидастры и форму, — я даже не помню ее имени, — и выскочила на арену, исполнив сольный танец под «It’s Raining Men». Тренер была вне себя, команда чирлидирш плавилась от ярости, но на трибунах никто ничего не понял — они подумали, что это тоже часть шоу, — я снова засмеялась, от нахлынувшего веселья, вспоминая их лица. — На следующий день меня пригласили к директору — думала меня исключат, но мистер Периш похвалил мой талант и предложил вступить в группу поддержки, назначив сразу со-капитаном. — Ты стала самым молодым со-капитаном в истории школы? — спросил он, очевидно зная ответ. — Да. Я попала в чирлидинг, как и Гарри в квиддич. — Хотелось бы мне это увидеть, — с искренней улыбкой произнес Хейл, а я неожиданно им снова залюбовалась, против собственной воли. — Возможно, когда-нибудь, — туманно пробормотала я, понимая, что этого никогда не произойдет. На горизонте, за редеющими деревьями, показались силуэты домов. Я взглянула на улыбающегося Джаспера. Он выглядел расслаблено, словно не тащил меня на руках пятнадцать минут. Мне даже показалось, что Белла права, потому что от его кожи исходило какое-то теплое и легкое свечение. Я закусила губу, решаясь на вопрос. — Вы правда светитесь на солнце? Он взглянул на мое лицо. Его глаза, цвета охры, сменили темный оттенок на светлый, и в них плясало веселье. Я смущенно улыбнулась, понимая, что ему не стоит делиться такой информацией с чужаком. — В процессе трансформации клетки вампира становятся чрезвычайно твердыми, прочными и преломляющими, делая наши тела почти непроницаемыми, — ответил Джаспер. Его тон был серьезными, словно он читал лекцию, но совсем не соответствовал выражению лица, — словно наша кожа состоит из множества маленьких призм. — Световые лучи изменяют направление движения при переходе из одной среды в другую, — процитировала я закон преломления света. — Человеческая кожа поглощает солнечные лучи, а ваша — отражает. Звучит уже не так волшебно. Он удовлетворенно кивнул, соглашаясь с моей теорией. От легкого движения головы его золотые локоны слегка покачнулись. Никогда прежде я не видела такого медового цвета волос. Мне захотелось ощутить, такие же они жесткие, как все его тело или мягкие, как и выглядят. — Хочешь знать что-то еще? — И ты честно ответишь на любой мой вопрос? — подняв бровь, недоверчиво спросила я. — Я всегда буду говорить тебе правду, Маргарет, — от того, как нежно он произнес мое имя, пробежала дрожь. Одна часть меня разрывалась от возможности узнать что-то новое, особенно касающееся самого Джаспера Хейла, вид которого раньше заставлял меня панически искать пути отступления, а теперь несшего меня на руках, в которые я сама практически и прыгнула. Но другая, рациональная часть моего мозга, говорила, что лезть в омут с чертями не стоит. Рядом с ним меня поглощают разные странные эмоции, которые вызывают бурю противоречий. Не хватало, как и сестрице, беспамятно влюбится в вампира и застрять в этом городе навечно (буквально). Я отрицательно покачала головой, чувствуя в его груди вздох разочарования. Джаспер подошел к окраине леса, наш небольшой домик был в паре десятков метров. В окнах была темнота, что говорило о том, что домашние не в курсе о моей ночной прогулке и безмятежно спят. На улице царила блаженная тишина. Он бесшумно поднялся на крыльцо и бережно опустил меня на ноги, почти сразу отступая на шаг назад, спрятав руки за спиной. Я замялась, не зная, что сказать. — Спасибо, что нашел меня и принес домой, — застенчиво сказала я. Прозвучало это так, словно я потерянный кошелек, который вернули рассеянному владельцу. Неловко подняв руку, чтобы запустить ее во взъерошенные волосы, я вспомнила, что на мне большая куртка. Я сняла ее и протянула владельцу. — И за куртку тоже спасибо. В нем произошли разительные перемены, когда он поставил меня на пол, словно вернулся тот невозмутимый и холодный Джаспер из школы. Он сдержано кивнул, забирая куртку. Наши пальцы соприкоснулись, и неожиданная грусть сковала сердце. Эта эмоция точно не моя. Вот теперь я смогла понять, что Джаспер каким-то образом проецирует на меня свои эмоции. А может, он еще и манипулирует ими? Дыхание перехватило от паники, но она отступила, заставляя убедиться в своей теории. — Тебе лучше зайти в дом, пока ты окончательно не околела. Я кивнула, но уходить почему-то не хотелось. Хотелось задать ему возмутительно много вопросов, говорить с ним, слушать его голос, раз он решил отвечать честно, но, пересилив себя, я отвернулась, схватившись за дверную ручку. Казалось, что когда я войду в дом и закрою за собой дверь, то больше его никогда не увижу, хотя у нас еще впереди целый месяц обучения в одной школе. Приоткрыв дверь, я собиралась зайти внутрь, но его голос заставил замереть. — Говорят, ты уезжаешь в Джексонвилл? — Будешь уговаривать остаться? — я постаралась сделать так чтобы голос звучал дразняще, но он странно проскрипел этот вопрос. — Нет. Я хочу пожелать тебе удачи, — решительно заявил он. — Думаю, ты поступишь в Стэнфорд. У тебя все будет хорошо. От его слов я почувствовала, как с души свалился камень. В глазах Джаспера была печаль, но он улыбался. Таинственное понимание и единение, когда он нес меня в своих руках, развеялось словно дымка. Эмоции его больше не терзали меня, он словно отгородился плотной стеной, оставив меня в пустоте. Его улыбка была похожа на ту, которой он одаривал меня в школе — вымученной, словно ему было невыносимо больно. Я поняла, что так он прощается со мной. Его слова звучали хоть и отчаянно, но искренне, поэтому я широко ему улыбнулась, а глаза невольно заслезились. — Я думаю, у тебя тоже все будет хорошо, Джаспер.