Глава 10. 105 дней без происшествий

Май принес легкость, спокойствие и душевное равновесие. Экзаменационная неделя пролетела как во сне. Экзамены казались нечестно легкими, словно учителя даже не стараются завалить учеников, чтобы оставить в летней школе, тем самым обеспечив себе лишний заработок. Я справилась почти со всеми предметами на отлично, кроме английской литературы и испанского, которые никогда не были моими фаворитами. Когда директор, с тяжким вздохом, отдавал мне документы на перевод в другую школу, вещи были упакованы, а билет на самолет прожигал карман. Я не была намерена задерживаться здесь ни на одну лишнюю минуту. Мистер Браун честно признался, что не ожидал от меня таких результатов, когда принимал в школу, но он очень рад, что не ошибся и огорчен моим решением на переезд. Прощание с друзьями (могу же я так их называть?) прошло душевно. Майк едва ли не ронял слезы, когда сгреб меня в неловкие объятия, а я сконфужено хлопала ладонью ему по спине. Джессика и Анджела просили звонить им хотя бы иногда, но обещали, что будут пристально следить за мной в Фейсбук. Пожалуй, печальнее всего мой отъезд воспринял тренер Клэп, который рассказал абсолютно всему городу, что его команда «Пчелок» смогла получить бронзу на соревнованиях штата. Он угрожал, что в следующем году загребет себе в коллекцию золотой кубок, но узнав, что я ухожу приуныл и поубавил пыл. Каллены в основном продолжали держаться в стороне. Эдвард вежливо пожелал мне удачи в новой школе, в шутливой манере попросив осторожней обращаться с огнем; а Элис слишком крепко обняла, отрывая от земли, демонстрируя свою истинную силу, и с загадочной улыбкой угрожала, что мы еще увидимся. С Джаспером все вышло так, как я и думала. Он буквально испарился из моей жизни. Весь май я видела только его удаляющуюся фигуру в шумных коридорах. Взглядов тоже больше не чувствовала, а когда смотрела на него в кафетерии, то видела, как он прожигает глазами стол, а Элис, с беспокойством гладит его руку. Тяжкое бремя вины за смерть Сэмюэла Купера, загадки, связанные с реальным существованием вампиров, сложные отношения с сестрой — я решила все угнетающее оставить в пасмурном Форксе. Отказавшись от прощальной вечеринки, аргументировав тем, что «долгие проводы — лишние слезы», удалось улизнуть в тот же вечер, когда официально завершился учебный год. Когда самолет покидал взлетную полосу Сиэтла, а в окне уменьшался пейзаж штата Вашингтон на душе становилось спокойней. Джексонвилл — самый густонаселенный город в американском штате Флорида и двенадцатый по численности населения город в США встретил меня ослепительным солнечным светом и горячим воздухом. После длительного перелета, когда я ступила на раскаленный асфальт, я почувствовала себя как дома. Высокие ряды пальм, выстроенные вдоль дороги, практически не отбрасывали тени. Воздух был умеренно влажным и пах океанским бризом. Мама лучезарно сияла, в коротеньких джинсовых шортах, хлопковой рубашке и солнцезащитных очках, обнимая меня. Ее кожа успела покрыться ровным коричневым загаром. Двухэтажный домик из красного кирпича был намного больше, чем у Чарли в Форксе. На первом этаже располагалась огромная гостиная, столовая смежная с кухней, уборная и коморка для хранения. На втором этаже три спальни, три санузла и кабинет Фила, который больше был похож на музей спортивных наград. Из предоставленных двух спален, я выбрала ту, что поменьше, но вид на океан компенсировал все стеснения. Маме удалось перевезти все мои летние вещи из Финикса, за что я была очень благодарна, потому что приехала только с одной небольшой сумкой — большая часть теплой одежды, которая здесь без надобности, осталась сестренке в Форксе. Несмотря на свободное время, в летние каникулы, в рутину удалось погрузиться с головой. Я устроилась продавщицей на неполный рабочий день на пляже в магазинчик мороженного, каждый день любуясь побережьем. Пока Фил был в разъездах мы с мамой коротали время прогуливаясь по городу, ставя эксперименты на кухне или играя в настольные игры. С Беллой мы созванивались стабильно раз в один-два дня, обсуждая мою новую жизнь и ее отношения с Калленом. В общем, я начала жить своей лучшей и беззаботной жизнью. К концу июля, окончательно освоившись и обзаведясь загаром местной красотки, я полностью выкинула из головы все переживания. А 29 июля родился самый важный лев. В честь великого праздника мне даже выделили на работе выходной. Выспавшись вдоволь, я лениво валялась в постели, наслаждаясь безделием, когда в мою дверь тихонечко постучали. — Входи! — крикнула я, готовая принимать поздравления. Услышав ответ, дверь распахнулась и Рене ярким потоком ворвалась в комнату. Она запрыгнула на кровать, начиная меня тискать. — С Днем Рождения, малышка! — пропела мама, бросая в воздух блестящие конфетти, которые не долго покружив в воздухе, осыпались на кровать и мои всклокоченные волосы. Я улыбнулась, тронутая ее задором и безудержным весельем. — Семнадцать лет! — раздался мужской голос из коридора. — Как же ты быстро выросла. — Ты прекрасно справляешься, Пэгги. С момента твоего переезда в Форкс ты изменилась в лучшую сторону. В школе тебе дали прекрасную характеристику, ты завела друзей, а не основала банду, как в прошлый раз. Чарли говорит, что ты даже не нарушала комендантский час, — я удивленно подняла брови: «у меня был комендантский час?», но мама продолжала с восторгом говорить. — И все два месяца, что ты здесь ведешь себя как паинька. Устроилась на подработку. Даже соседям еще ни разу не нахамила! — Я закатила глаза, поверьте они нарывались, но сдерживалась я изо всех сил. — Тебе удалось, наконец сдать на права. Поэтому, мы с Филом решили сделать тебе подарок! Я оглянулась на мужчину, стоявшего в дверном проеме. Он возвел глаза к небу, будто уже жалея об этом подарке. Мама поднялась с постели и подошла к раскрытому окну, подозвав меня рукой. — Тадааам! — пропела Рене, указывая двумя ладонями в окно. Я проследила за ее взглядом на аккуратно постриженный зеленый газон. Новые распылители лениво поливали траву тонкими струйками. Я не впечатлено посмотрела на ослепительно улыбающуюся маму. — Я беспокоюсь об остальных участниках дорожного движения, — с наигранным вздохом, сказал Фил. — Рене, может нужно было вместо машины подарить ей очки? Я подпрыгнула на месте, словно меня ударило током и снова уставилась в окно. Левее, на подъездной дорожке, прямо напротив входа, была припаркована черная машина. Да еще какая, черт возьми, машина. Это не машина, а влажная мечта любого коллекционера. Я растерянно моргнула, посмотрев сначала на Фила, который все еще ждал моей реакции, подняв брови, и маму, святящуюся от счастья. Завизжав от восхищения, практически перейдя на ультразвук, я еще раз подпрыгнула. — Эту машину? Не может быть! Вы дарите мне машину! Боже мой, это же ахиренно! Едва сдерживаясь, чтобы не обделаться от навалившегося счастья, я вылетела из комнаты, скатившись по лестнице. Пинком открыв входную дверь. И застыла во все глаза рассматривая гладкий, сверкающий на солнце, корпус настоящего произведения искусства. Абсолютно черная модель была закрытым двухдверным купе. Она имела слегка утопленную черную пластмассовую решетку радиатора в хромированной окантовке с эмблемой Chevrolet по центру, две круглые с блестящими ободками фары по краям, круглые подфарники располагались внутри. На переднем краю капота и на крышке багажника располагались серебряные надписи «Chevrolet Camaro». Гнутые боковые стёкла добавляли пространства в салоне. В полностью отделанном черным винилом четырёхместном салоне спереди располагались два раздельных кресла, сзади — общий диван. Перед водителем располагалось рулевое колесо с тремя спицами и два больших круглых индикатора на панели приборов. Слева был спидометр, а справа на автомобиле — указатель уровня топлива. — Этого не может быть! — взвизгнула я, чувствуя, что сейчас потеряю сознание от эмоционального коллапса. — Я сплю! Если это сон, то не хочу просыпаться. Я застыла, не решаясь коснуться гладкого металла. — Нет, малышка, — мама материализовалась за моей спиной, приобнимая меня за плечи. — Ты заслужила. — Я хотел забрать ее себе, но потом понял, что все равно ты будешь ее постоянно угонять, — насупился Фил, с ревностью глядя, как я прыгаю вокруг автомобиля. — Она же стоит целое состояние! — поразилась я. — Откуда такие деньги? — Чарли немного помог, — небрежно сказала мама. — Как? — выгнув левую бровь, скептично спросила я. — Продал дом вместе с Беллой? — Не поверишь, но один парень в автосервисе умолял меня купить ее за пять тысяч — идиот, — фыркнул Фил. — Наверное, она краденная, — скисла я, понимая, что полиция ее отберет, как только эта красотка попадет на радар. — Я же не идиот, — обиженно воскликнул мужчина, подходя ближе. Он нежно провел рукой по капоту, стирая невидимые пылинки, едва не обливаясь слюной. — Я все проверил. Эта красотка чиста. И самое интересное — последнее место ее регистрации в штате Вашингтон, в Форксе. Забавно, да? — Мне кажется, это судьба, — улыбнулась мама. А вот моя улыбка медленно соскользнула с лица. Я стояла как громом пораженная, уставившись на «Chevrolet Camaro» 1967 года, чувствуя, как надо мной сгущается мрак. Казалось, сейчас налетят тучи и пойдет противный дождь, возвращая меня в самое ужасное место на планете — в лодочный сарайчик на окраине самого сырого городка. — Пэгги, ты в порядке? –спросила мама. Она обеспокоенно всматривалась в мое искаженное страхом лицо. — Нужно вернуть машину, — эйфорию как рукой сняло, а на ее месте появилась паника. — Ни за что на свете! Я влюблен, — отрезал Фил, глядя на шевроле с вожделением. – Если тебе она не нужна, тогда я оставлю ее себе. — Как выглядел продавец? — Обычный парень. Крупный такой, темноволосый. — Его глаза! — потребовала я, не обращая внимания, что на меня смотрели как на безумную. — Какие у него были глаза? — Не знаю я. Может, карие? Я у него машину покупал, а не на свидание звал! Я, в общем-то, тоже офигел от такого предложения, знаешь ли. — Как вы познакомились? — На прошлой неделе я смотрел старые машины, а он просто подошел. Мы разговорились, я сказал, что ищу подарок для падчерицы на день рождения. — Ты называл мое имя? — Господи, Маргарет, что за допрос? — Ответь на вопрос, Фил. Ты называл мое имя? — Нет! Не волнуйся, ты осталась инкогнито! — раздраженно взорвался Фил. — Маргарет, у тебя опять сносит крышу? — Фил! — вскрикнула мама. Его раздражение ничуть не обижало. Он не понимал всю опасность ситуации, а я не могла ему адекватно все объяснить. Внезапно возникшая дорогущая машина прямиком из города, которому посвящены мои кошмары, не просто настораживала, она верещала об опасности. Но если кто-то (читай — вампирша Виктория) хочет мне навредить, зачем буквально дарить машину? Она проклята в стиле Кристины? Я взглянула на машину и мне показалось, что она пылает адским огнем. Но небо над головой продолжало быть безоблачным, что казалось хорошим знаком. Нужно успокоиться и хорошенько взглянуть на документы. В конце концов, Фил не идиот, и если в машине есть какая-то неисправность, он бы это заметил. К тому же вампирам будет проблематично шататься по солнечному Джексонвиллу и остаться незамеченными. Мониторя новостные сайты и всевозможные криминальные сводки за все мое время нахождения здесь, подозрительных убийств в вампирском стиле не замечено. Я тяжко выдохнула, пытаясь успокоить паранойю. — Прости, Фил, — мягко, с раскаяньем в голосе, сказала я, печально округлив глаза. — Просто это все так подозрительно. Отчим был очень отходчивым, чтобы довести его до дергающегося глаза и ярости нужно постараться. И как бы я не пыталась, пока не выходило. Взглянув в мои жалостливые глаза, он сразу растаял, опустив плечи. — Так как тебе подарок? — пошел на мировую он, хлопнув ладонью по крыше моего нового автомобиля. — Она шикарна, — честно призналась я, широко улыбаясь. В такой машине и умереть не грех. — Может прокатимся в «Толлермент»? Поедим пиццы? — мама достала из кармана шорт ключи и бросила их мне. Я ловко поймала двумя руками единственный ключ и брелок в форме маленькой черной машинки. — Маргарет за рулем? — притворно ужаснулся Фил. — Мне нужно взять с собой Библию! Конечно же, вместе с подарком последовала лекция об осторожном вождении и дорогостоящем ремонте. Мама ненароком упомянула, что если я возьмусь за старое, то лишусь этой красотки навсегда. Фил клятвенно пообещал, что если меня поймают за превышение скорости, то ключей я тоже больше не увижу. Я буду самым занудным и осторожным водителем, все что угодно, только бы она осталась со мной навеки (что это, если не любовь, а?). Вот так у меня появилась машина, которая в первый мой день в новой школе оставила десяток школьников и не только с вывихом шеи. На парковке красовалось множество новеньких, сверкающих машин (учились здесь дети среднего класса и выше), но моя была примадонной, даже на фоне недавно спущенного с конвейера «Porsche Boxster S». Когда я припарковалась, все взгляды были нацелены на меня. Я усмехнулась, представляя, как Каллены переживают такое каждый день, и тут же встряхнула головой, выбрасывая эту семейку из головы. Подъезжая к территории школы, сразу в глаза бросается высокий металлический забор по всему периметру, словно это не школа, а федеральная тюрьма с особо опасными преступниками. По огромной территории, засеянной декоративным зеленым газоном, было разбросано шесть огромных корпусов. Но далеко не это вызывает изумление, в отличие от Форкса народ здесь был не такой общительный — все держались сформированными группками и не спешили знакомиться с новенькой, предпочитая не замечать, но это мне было даже на пользу. В общем, школа мне понравилась, несмотря на то, что старожилы поглядывали на меня косо и с неприязнью, обещая нелегкую социальную жизнь. Заводить друзей здесь не целесообразно. До университета остался один год, и нужно его провести с высокой продуктивностью. Решено было сделать максимальный упор на естественные и технические науки. Записавшись на все необходимые факультативы, я с грустью поняла, что для безделия и гулянок времени не остается, но ничего, я все компенсирую в Стэнфорде. 13 сентября знаменательный день в семействе Свон. Старшей дочери — Изабелле — сегодня исполняется восемнадцать лет. Несмотря на то, что Белла находилась за тысячи миль от нас мама приготовила грандиозный ужин в честь этого события. Грандиозный означает размороженную фасоль, заказанный в ресторане ужин и купленный в ближайшем супермаркете торт. Так как именинница попросила обойтись без подарков, мы с самого утра сделали ей крупный денежный перевод, чтобы совершеннолетняя, взрослая дочь начала планировать свое взрослое будущее. Отдельно мама сговорилась с папой, чтобы тот купил фотоаппарат и фотоальбом, чтобы Белла навека запомнила свой выпускной год в школе. Из-за разницы в часовых поясах пришлось подождать пару часов, прежде чем позвонить сестренке. Ее сонный голос скрипуче зазвучал в трубке спустя множество гудков. — Пэгги, ты время видела? — С Днем Старения тебя, сестренка! — пропела я, прижимая трубку к уху, а двумя свободными руками выкручивая руль. Мне удалось дотерпеть до семи тридцати утра, пока я не приехала в школу. Паркуясь на одном из свободных мест, мне удалось ей дозвониться с восьмой попытки. — Сейчас четыре тридцать утра! — возмущенно выдохнула она. — Если я поздравлю тебя на пару часов позже ты станешь еще старше! — Маргарет, я тебя ненавижу. — Ворчишь как старуха, — я заглушила мотор и схватилась рукой за телефон. — Хотя ты же и есть старуха! — Я старше тебя всего на десять месяцев, — разочарованно сообщила она. — Ну и как там во взрослой жизни? — не унималась я, мерзко хихикая. — Давление скачет? Спина болит? Вместо того, чтобы ответить, она выругалась и положила трубку. Наверное, удалось зацепить какую-то особую струну в ее душе. Злорадно похихикав, я снова погрузилась в новую жизнь в солнечном городе. Когда мне исполнится восемнадцать — лучшим подарком будет письмо из Стэндфордского университета, где они сообщают, что принимают меня на обучение, назначая огромную стипендию. Через пару дней после дня рождения Изабеллы, поздним вечером раздался телефонный звонок. В тот момент мы дружно сидели в гостиной за большим столом, празднуя очередную победу бейсбольной команды Фила. Нам даже удалось самостоятельно и без последствий для кухни приготовить спагетти болоньезе. Мама выскочила из-за стола, чтобы добраться до домашнего телефона. Ее не было достаточно долго, чтобы Фил успел поделиться со мной бокалом красного вина, налив его в мой стакан вместо сока. Рене медленно вошла в комнату с телефонной трубкой. На ее лице отражалась глубокая задумчивость и печаль. — Что случилось? — сразу напрягся Фил, отложив столовые приборы. — Эдвард расстался с Бэллой, представляешь? — мама так и уселась на стул, прижимая телефонную трубку к груди. Ну, нельзя сказать, что я сильно удивлена. Возможно, только возможно, что после этого объявления маленький камушек беспокойства за сестру упал с груди. Стремительно развивающиеся романсы никогда ничего хорошего не предвещают — в большинстве своем: разбитое сердце и венерический букет. Слышала, что чем ярче страсть, тем быстрее она потухает — и вот прямое тому свидетельство. Эдвард Каллен ей не подходил, и у меня был на случай аргументации заготовлен огромный список, который конечно же заслушивать сестра отказалась. Без Скорбного Эда ей будет намного лучше, а без вампирской семейки еще и безопасней. Нужно будет позвонить ей после ужина, когда буду одна в комнате, чтобы выяснить все обстоятельства. И если этот ходячий герпес воспользовался ею и слинял, то я выясню, как грохнуть вампира, найду его блестящую задницу и убью с особой жестокостью. — Прискорбно, — пробормотала я, продолжая поглощать спагетти. Пока я все это обдумывала, на моем лице ни единый мускул не пошевелился. — Чарли говорит, что на нее больно смотреть, — мама взглянула на меня с укором. — Любовь отстой, — с видом прожженного жизнью философа, констатировала я, отпивая якобы виноградный сок из высокого стакана. — Но она справится. — А я вижу фанатом этого Эдмунда ты не была? — хмыкнул Фил. Вообще, он старается держаться подальше от нашей личной жизни, но тут не выдержал. — Эдварда, — поправила мама. — О, нет. Он именно Эдмудень! — согласилась я, хихикая. — Белла будет в порядке. — Сколько они, вообще, встречались? Я недолго подсчитала в уме: в январе мы приехали в Форкс, а в марте закрутилась вся белиберда. — Полгода, — теперь уже хмыкнула я. — Не уверена, что там настоящая любовь. — Ты настоящую любовь не узнаешь, даже если она тебя по голове огреет, — сказал Фил, возвращаясь к своей еде. Он все еще обижается, что я не даю ему уехать на моей машине на соревнования в другой штат. Я бросила в мужчину самый стервозный взгляд из всех имеющихся в арсенале. — Ну, вот, я же говорю. — Они были такой прекрасной парой, — причитала мама, не обращая на нас никакого внимания. — Мисс ледяное сердце, — дразнил меня отчим. Ему часто приходилось отвечать на телефонные звонки от моих неудачливых ухажеров и врать, что я «очень» занята и перезвоню позже. — Не ледяное, а самое закаленное сердце, — важно поправила я, гордо распрямляя спину. — И мальчики меня сейчас не интересуют. Я сама не понимала почему, но сравнивала всех подкатывающих ко мне парней с одним определенным. Хотелось бы сказать, что наконец, определилась с типажом, но тут было что-то другое. Они говорили не так и не то, смотрели по-другому. Его не было рядом, но сверхъестественное влияние осталось. Я не произносила его имени даже в мыслях, но оно упорно вертелось на кончике языка. Мог ли он меня загипнотизировать, чтобы теперь в толпе я всегда с замиранием сердца искала его высокую, неестественно прямую фигуру? Слишком уж сильно хотелось столкнуться вновь с его золотым взглядом. У нас с ним ничего не было, да и ничего не вышло бы (все-таки разные биологические виды). Надеюсь, это скоро пройдет и меня отпустит. Ему же удалось отпустить меня. — Перешла на девчонок? — хоть голос и был спокойным, но прослеживалась в нем какая-то паника. Фил знает, что от меня можно ждать чего угодно. Я загадочно ухмыльнулась, а мужчина округлил глаза. — О, Боже! — Может, стоит забрать ее в Джексонвилл? — спросила мама, оглядываясь на нас, в поиске ответов. Ее сильно беспокоило состояние ранимой и меланхоличной Изабеллы. Но я знала, что добровольно покинуть Форкс она пока не решится. — Я поговорю с ней, — сказала я, вставая из-за стола, понимая, что спокойно поужинать сегодня не выйдет. Трубку в тот вечер, как и в последующий Белла не взяла. Я разговаривала с обеспокоенным Чарли. Голос у него был потухшим, что говорило о глубоком переживании за дочь. Надеюсь, Джессика и Анджела смогут вытащить ее из своего кокона. Октябрь пронесся оранжево-черным вихрем, с оттенком ужаса подступающего Хэллоуина. В школе нагрузка была колоссальной, после вялой программы Форкса и летних каникул, мозг начинал подгорать от поступающей в него информации. Я сражалась с контрольными, домашними и самостоятельными работами, буквально утопая в скуке и однообразии, пока мама наслаждалась идеальным поведением дочери. Времени буквально ни на что не хватало. Конечно, не обошлось и без залетов, когда я случайно, неконтролируемым хуком справа, сломала нос парню, одетому в костюм графа Дракулы, когда он выскочил из темноты на вечеринке, посвященной Хэллоуину. Несчастный Алан хотел меня развеселить, но получил перелом и лавину крови. Он оказался хорошим парнем и не стал предъявлять обвинения, всего лишь посмеявшись и похвалив мой удар. Пока я пыталась извиниться и загладить свою вину, мы как-то ненавязчиво подружились с ним и его девушкой Оливией. Благодаря Оливии появились в моей кругу общения и другие девушки. Постепенно я стала снова обрастать социальным кругом. Тыквенная лихорадка сменилась паническими настроями большого пира в честь Дня благодарения. В Джексонвилле всегда солнечно и жарко, поэтому за сменой сезонов сложно уследить. Календарь неустанно продолжал листаться, а я начинала тосковать по прохладе. Прогуливаясь на выходных в ноябре по пляжу в солнцезащитных очках, купальнике и коротких джинсовых шортах, я улыбалась друзьям, но думала о ледяном бризе пляжа Ла-Пуш. К школьной нагрузке я привыкла, выполняя ее почти что со скукой. Чарли с мамой стали созваниваться на регулярной основе, обсуждая состояние дочурки. Третий месяц она убивается по Эдварду Каллену, который бросил ее в лесу одну и сбежал. Как бы Рене не настаивала на переезде к нам, Изабелла оживлялась не на долгое время, уверяя, что Форкс теперь ее дом, и менять школу в середине учебного года не рационально. Наши с ней разговоры сократились до моего короткого монолога и ее вялого мычания в трубку. В декабре мне впервые приснился Форкс, его бескрайние зеленые леса и стена холодного дождя. К счастью, я не бродила в сумеречной гуще мрачной лесной рощи, а просто сидела на крыльце дома, укутавшись в теплый плед, с кружкой горячего чая, наблюдая за пейзажем. Улицы Джексонвилла преображались искусственным снегом и рождественскими украшениями. Несмотря на то, что температура воздуха стала потихоньку падать, о настоящих сугробах можно было только мечтать. В магазинах скапливались очереди из желающих приобрести подарки по дешевой цене, веря в силу мистической «черной пятницы». Приближались длинные зимние каникулы, поэтому в атмосфере висела тяжесть подступающих итогов семестра. В школе все ученики суетились, пытаясь успеть сдать все задания в срок, потому что с января месяца начнется оформление документов для рассылки по колледжам и университетам. В преддверии праздника Рене с полной серьезностью и капелькой фанатизма отнеслась к украшению дома. Фасад переливался огнями всех цветов так ярко, что его можно было рассмотреть из космоса. На газоне паслись пластмассовые олени, отставшие от упряжки. Гостиная превратилась в пестрый кошмар с бантами, полосатыми леденцами и сапожками Санты. Огромная ель, занимавшая большую часть пространства, неуместно пахла хвоей в душной обстановке. Температура опустилась до шести тепла, заставляя надеть куртки и относительно теплые джинсы. На Рождество мама и Фил, за окончание семестра с высоким средним баллом, раскошелились и подарили новенький ярко-розовый складной телефон от Motorola. После веселья у ели, я убежала в свою спальню, испробовать новый аппарат. Он может послужить сегодня с пользой. В честь великого праздника можно поболтать со старыми друзьями из Форкса. Я мало интересовалась жизнью сестры, понимая, что нужно время для излечения раны на сердце, но вчера Чарли упомянул о кошмарах. Первым желанием было позвонить Джессике Стенли, чтобы узнать все мерзкие подробности о расставании Беллы и Эдварда, чтобы, наконец, понять, что происходить в ее дырявой голове, но потом я вспомнила, с каким потоком лишней информации придется столкнуться. Лорен Мелори звонить было не вариант, потому что после моего переезда эта мерзкая сучка стала капитаном команды и запретила даже упоминать мое имя, поэтому выбор пал на милую Анджелу Вебер. Мы часто списывались в Фейсбуке, обмениваясь фотографиями. Можно было сказать, что после моего отъезда мы подружились сильнее. У нее, оказалось, есть два младших брата, которые по натуре очень вредные, но, не смотря на это, девушка их очень любит и часто говорит об их семейном отдыхе. На мой звонок она ответила почти сразу, когда я уже осознала, что у нас разница в три часа. — Счастливого Рождества! — засмеялась она в трубку, несмотря на раннее утро. На заднем фоне слышался гул из разных голосов. Наверное, семья собралась у рождественского дерева и сейчас открывает подарки. — Счастливого Рождества! — я искреннее улыбнулась, услышав ее счастливый голос. — Как каникулы? — О, замечательно, — мечтательно протянула она, но потом закричала: — Это мой подарок, Джош! Я звонко засмеялась, вспоминая, как отбирала подарки Изабеллы, заставляя ее бегать за мной по дому. Мы разговорились с Анджелой о погоде и школе. Она рассказывала об их прекрасном свидании с Беном Чейни. После того, как она решилась пригласить его на выпускной бал, пара стала практически неразлучна. Забавно слушать, с каким упоением Анджела говорит о Бене, когда совсем недавно убивалась безответной любовью к Эрику, на которого сейчас даже не смотрит. Может, это и нужно Изабелле — переключиться на другого парня? — Знаешь, я никогда у тебя не спрашивала, но все-таки, как там Белла? — немного помявшись, спросила я, кардинально меняя тон разговора. О сестре мы практически не говорили. Анджела легка в общении и не была сплетницей, за что сильно ее уважаю. В трубке послышался тяжкий вздох и шорох. Видимо, она решила уйти в другую комнату. Спустя пару мгновений снова послышался ее голос. — Честно, я думаю, что плохо, — тихо сказала девушка. Я разочарованно закрыла глаза, зажимая пальцами переносицу. — Белла никогда особенно общительной не была, но последние месяцы она сама не своя, после… Ну, ты знаешь. — Вы общаетесь? — Я пыталась с ней поговорить, но она не слушает, словно находится где-то в другом месте. Ничего не рассказывает, просто кивает или отвечает односложными фразами. Мы с Беном присматриваем за ней, но больше ничего не можем сделать. — Она сидит с вами в кафетерии? — Нет. Столик Калленов свободен и она теперь сидит там одна. Ничего не ест, просто сидит, смотрит в окно и молчит. Пэгги, я о ней беспокоюсь. — Да. Я тоже, — мрачно сказала я, повалившись на постель. — Жаль, что тебя нет рядом, — с тоской произнесла Анджела то, о чем я уже давно задумывалась, но старалась не признаваться даже самой себе. Переезд обратно в штат Вашингтон перечеркнет абсолютно все, чего удалось добиться в школе Джексонвилла и о Стэнфорде можно будет позабыть. Никакой уважающий себя университет не примет к себе студентку, которая каждый семестр учится в новой школе. Ученые мужи, управляющие высшими учебными заведениями, любят постоянство и дисциплину, которой я никогда не отличалась. Кошмары не беспокоили уже 105 ночей, только их бледный оттенок едва щекотал инстинкт самосохранения. От аддерала я отказалась три месяца назад, возвращая полный и ясный рассудок. Стоит ли всем этим рисковать ради разбитого сердца Изабеллы? Ответ пришел от нее же: «- Это все ты! Родители всегда волнуются только о тебе, гадая, какую гадость ты вытворишь снова. Королева Маргарет сжигает спортзал, и мы отправляемся в ссылку в Богом забытое место. Тебя даже не наказали за это, а просто перевезли в другой город и сбросили на попечение мне! Всю жизнь ты думаешь только о себе, поступая, как тебе выгодно. Я устала вечно опекать тебя и расплачиваться за твои ошибки» Пора и мне чем-то пожертвовать ради Беллы. Ей нужна была помощь еще в сентябре, но я упрямо игнорировала это, надеясь, что все обойдется, что и тут мне удастся убежать. Но невозможно всю жизнь избегать саму себя и проблемы, которые я же и устраиваю. Остается лишь вопросом времени, когда успею напортачить и здесь. Вампиры покинули Форкс, поэтому теперь там стало намного безопасней. Уровень преступности с таким шикарным шерифом на нуле. Город маленький и спокойный, опасаться стоит разве что только гололеда и неумелых водителей. Что может пойти не так? В конце концов, не выбегут же из леса оборотни? На размышление и осмысление последствий ушло пару дней. Мама восприняла мое решение мрачно, но с пониманием и благодарностью. Она надеется, что мне удастся уговорить Изабеллу, и мы через пару недель приедем к ней, навсегда оставив Форкс в мрачных воспоминаниях. От моего звонка папа воспарил духом, хотя и несколько раз переспросил: уверена ли я в своем решении. Честно говоря, ни в чем я не уверена. В последнее время удавалось вяло жить плывя по течению и ни о чем не беспокоясь, только провожая взглядом проходящие деньки. От Джексонвилла до Форкса примерно три тысячи двести пятьдесят миль, если преодолеть их на самолете с тремя пересадками в Вайоминге, Сиэтле и Порт-Анджелесе, то на дорогу уйдет не более двух дней. Нужно было буквально пересечь Соединенные Штаты Америки, сменить несколько часовых поясов и покачаться на климатических качелях. Безопасно, быстро и просто. Звучит идеально для девушки, которая семь месяцев была дома четко в десять вечера, подрабатывала в ларьке с мороженным, не прогуливала школу, исправно делала домашнее задание и ни разу не нарушала правила дорожного движения. А вот автомобильная поездка через семь штатов необъятной страны займет около четырех дней, три ночи из которых нужно будет переночевать в придорожных мотелях. Это прекрасная возможность побыть с собой наедине, посмотреть страну, набраться опыта и повеселиться. Это безрассудно, опасно и безответственно. Звучит идеально для Маргарет Свон, которой жутко надоело быть идеальной девушкой. Даст ли на это разрешения мама? Абсолютно нет! Разочарую ли я родителей? Конечно же да! Объявят ли меня в федеральный розыск? Не без исключения. Это была ужасная идея, поэтому, конечно же, я решила ее попробовать.