Глава 14. Быть человеком

На следующее утро проснулась в своей постели с уверенностью, что меня на полном ходу сбил грузовой поезд. Собственные кости, словно стеклянные, впивались в плоть, мышцы восстали против меня и болели от каждого движения. Глаза слезились и резали так, будто в них закапали чистого бензина. Нос не дышал от слова совсем, а каждый глоток кислорода ртом жег так, словно я глотала кислоту. При всем этом было дико жарко: я цыпленок на вертеле, готовлюсь в гриле для подачи на стол в День Благодарения. Окружающий мир перед глазами плыл и качался, возвращая меня в свой первый лайнерный круиз. Мне было около шести, когда мама и Фил решили отправиться в свадебное путешествие по океану, прихватив нас с Беллой с собой. Морская болезнь так сильно схватила меня в тиски, что я не могла даже стоять на палубе. Вот и сейчас голова кружилась, кашель разрывал легкие до рвотных позывов, а сил не было даже чтобы оторвать голову от подушки. Дремлющая рядом со мной Изабелла подорвалась в панике, проснувшись от душераздирающих хрипов, которые вырывались из моего рта. Измерив заранее заготовленным градусником на прикроватной тумбочке температуру моего тела, она поменялась в лице и убежала, вернувшись через мгновение с бледным отцом. Ему хватило только одного взгляда. Чарли сгреб меня с постели вместе с одеялом и потащил в служебную машину. Под дискотеку из мигалок и сирен меня доставили в уже родное для нашего семейства приемное отделение неотложной помощи, и в мгновение я оказалась в белоснежной больничной палате. А дальше все завертелось как на неуправляемой карусели. Сложно сказать, когда именно все размылось окончательно, и сознание поглотил бред. Сны бурными потоками волн смывали друг друга. Огромные крылья с обсидиановым опереньем разрезали воздушные просторы. Массивная птица плавно летела высоко над острыми макушками елей, едва не цепляясь за них. Небо и воздух принадлежали ей. Полет приносил чувство опьяняющей свободы и власти. Из сумрачного тумана выглядывала фигура в приталенном красном плаще. На голову ее был накинут объемный капюшон. Она выставила вперед тонкие морщинистые руки, подзывая к себе. Лесная подстилка тряслась под тяжелыми когтистыми лапами. Громоздкая, но ловкая темная фигура мчалась сквозь лесную чащу с невероятной скоростью, рассекая туманную дымку. Хищник остановился на крае скалы. Его длинная морда устремилась вверх на яркий круг, который освещал ночное полотно. Огромный серый волк повернулся ко мне и зарычал. Его морда была перепачкана кровью, которая густыми потоками стекала по длинной шерсти. Из зубастой пасти торчало воронье крыло. Сэмюэл Купер смотрел на меня с укором, склонив голову вправо. Из его разодранной шеи хлыстала бурным потоком алая кровь, водопадом спускаясь по белоснежной рубашке. Он закрыл мутные глаза и покачал головой. Я горела и замерзала одновременно. Я дышала, но не чувствовала воздуха. Я смотрела, но ничего не видела, кричала, но не было и звука. Меня словно больше не существовало, а тело было погребено на шесть ярдов под землей. Но был один приятный, прекрасный сон. Белокурый ангел восседал у моей постели, окруженный ореолом чистого света. Его кожа была идеально гладкой и белоснежной, как декабрьский снег. Легкость и блаженство рассыпалось во всем теле, когда его холодные пальцы крепко держали мою руку, не давая ускользнуть обратно в пелену ужаса и тумана. Только глаза ангела были противоречиво темными, почти угольно черными, как оперение ворона. Мне хотелось дотянуться до него, но он ускользал, как вода сквозь сито. Его тонкие губы шевелились, что-то шепча, но я не могла ни слова разобрать. В ушах стоял звон церковного колокола. Единственное, что осталось в памяти — это девичий мягкий голосок, пролетевший, словно шелест ветра. — Джас, если ты это сделаешь, она никогда тебя не простит. Глупо было полагать, что прыжок со скалы в ледяную воду и нахождение на сквозняке в одной мокрой пижаме на январском ветру пройдут без последствий, но никто не ожидал тяжелый случай пневмонии. Когда я снова начала ориентироваться в пространстве, распознавать окружающую обстановку, медсестра, ставящая уколы, сообщила, что в горячке я провела два дня. Для меня они были сплошным месивом бреда и галлюцинаций, а вот для отца сущим адом. Когда он вошел в палату, а за ним вяло плелась Изабелла, я почувствовала себя настоящей падлой. Сказать, что папа был измучен, - это пустой писк. Его лицо осунулось, словно он вместе со мной прокатился по калейдоскопу кошмаров. Я попыталась выдавить из себя извинения, но зашлась в таком страшном кашле, что Белла выбежала из палаты в поисках врача. В конечном итоге в больнице я застряла на десять мучительно долгих дней. Капельницы, уколы, таблетки, сиропы — от всего этого добра организм, не знавший стационарного лечения, немного обалдел. В основном массив детских болезней на своих плечах перенесла Изабелла, взяв почти весь удар на себя. Простуды, ветрянка, диатез, аллергии, кишечная палочка — все это одолевало старшую сестру. Я никогда серьезно не болела, мой иммунитет вставал стеной перед любой инфекцией. Даже алкогольная интоксикация была милостива. Я могла выпить больше всех на вечеринке, поддерживать светскую беседу и появиться на следующее утро на тренировке абсолютно без похмелья. Если я и появлялась в больницах, то только с внешними повреждениями, полученными по своей вине: переломами, гематомами и царапинами. Мама истерила в телефонную трубку, угрожая приехать (она даже заказала билет на вылет) и забрать обратно в Джексонвилл, но мне удалось ее немного успокоить и отменить прилет, пообещав, что обязательно навещу ее на весенних каникулах. Шериф не спешил забирать домой нерадивую дочь, спя по ночам крепче, пока я находилась под бдительным присмотром квалифицированных врачей. За время моего вынужденного отдыха гостей было излишне много. Папа и сестра были постоянными визитерами, коротая вечера рядом. Когда официально разрешили посещения первыми в палату ворвались одноклассники. Анджела, Бен, Джессика, Лорен, Майк, Тайлер влетели в палату необузданным вихрем. Они вели себя бдительно и осторожно, но заполнили собой все пространство малюсенькой палаты, рассказывая последние школьные сплетни. Девочки из волейбольной команды притащили с собой кучу воздушных шаров, которые несколько дней болтались под потолком, вылетая из комнаты в коридор при малейшем открытии двери. Джейкобу и Квилу посчастливилось где-то нарвать полевых цветов в начале февраля. Они рассказывали забавные факты о резервации, шутливо переругиваясь, постоянно друг друга перебивая. На одиннадцатый день Чарли пришлось забрать меня домой. Несмотря на заметное улучшение самочувствия, доктор Джеранди продлил мой больничный еще на четыре долгих дня, приписав гору антибиотиков и литры сиропа от кашля. Ехали мы по пустому городу в мрачном молчании, под горестные вздохи отца. Дворники неустанно работали, смахивая крупные капли дождя с ветрового стекла. Хотелось, наконец, попросить прощения за выходку, но я даже не знала, с чего стоит начать. Когда машина остановилась у родного дома, и он заглушил мотор, мы заговорили одновременно. — Пап… — Пэгги… И опять одновременно неловко умолкли, боясь встретиться друг с другом взглядами. Сегодня была пятница, поэтому Белла, находящаяся в школе, не сможет спасти нас. Я, закусив нижнюю губу, рассматривала собственные руки, ковыряя ногтем облупившийся красный лак. — Я понимаю, что в последнее время, тебе очень сложно, — собираясь с мыслями, медленно проговаривал отец, — выпускной класс, экзамены, поступление в колледж, переезд, Белла… — имя старшей дочери он произнес слишком болезненно. — Сейчас ты находишься в огромном стрессе и это очень плохо сказывается на твоем состоянии, а в Джексонвилле ты достигла больших успехов. Не стоило тебе срываться с места и приезжать. — Я резко подняла голову, испуганно уставившись на него. Папа устало провел рукой по лицу. — Я думаю, будет лучше, если ты вернешься в Джексонвилл. — Нет! — едва сдержавшись от крика, сказала я более-менее ровным тоном. — Белла никуда отсюда не уедет. — А и я говорил только о тебе, — мягко сказал папа. Он не раз пытался отправить Изабеллу к Рене, но та упиралась рогами так сильно, что до истерики оставалось пару вскриков. — Хоть отец из меня ужасный, но я вижу, что Форкс тебе не подходит, Пэгги. Твоей неугомонной натуре здесь скучно. Мне кажется, ты начинаешь чахнуть. — Это не так! — оживленно возразила я. — Ты прекрасный отец! И город замечательный. Мне нравится здесь! Тем более третий переезд и смена школы никак не поможет с поступлением. — Может, тебе стоит взять перерыв? Подашь документы на следующий год? Хорошенько отдохнешь, восстановишь силы. Тебе только семнадцать, ты ничего не потеряешь. Мы с Рене обсуждали возможность взять академический отпуск… — Ни в коем случае! — резко оборвала его я. Нельзя все просто взять и бросить, когда я только начала понимать происходящее. Возможно, найдя зацепку — монету — удастся разобраться со всей сверхъестественной пургой, которая происходит со мной. — Ты ходишь во сне, малышка. Это очень опасно. — Это обычный приступ сомнамбулизма, вызванного стрессом. Ничего особенного. Это пройдет! — Ты угнала машину Беллы и добралась в таком состоянии до резервации Ла-Пуш. Это чудо, что ты не попала в аварию. — Ну, а это — стресс из-за того, что ты забрал мою любимую машинку. — Маргарет! — раздраженно выдохнул Чарли, прикрывая глаза. — Я говорю серьезно. — Я тоже. Пап, прошу тебя, не прогоняй меня, — взмолилась я, округлив глаза, стараясь выглядеть как можно печальней. Даже нижняя губа затряслась, как будто я сейчас зарыдаю на взрыв. Глядя на меня, папа беспомощно покачал головой, понимая, что мне удается манипулировать им этим жалким слезливым взглядом уже семнадцать лет. В его карие глазах, таких похожих на мои, отчетливо вспыхивали отголоски эмоций, которые он переживал. Хоть мы и не были близки, но я могла читать его как открытую книгу. Чарли смотрел на меня с родительской любовью и беспокойством, осознавая, что ловить преступников и составлять квартальные отчеты по правонарушениям намного проще, чем быть папой. Он понимал, что нужно разбираться с дочерьми самому, а не просто спихивать их проблемы на бывшую жену. — Мы еще вернемся к этому разговору, мне нужно в участок, — сказал папа, опуская плечи. Ничего лучше, чем сбежать и выиграть немного времени он не придумал (вот еще одно сходство между нами), по пути заглянув на консультацию к местному психотерапевту. Он вручил мне в руки зонт и бумажный пакетик с медицинскими зельями. — Не забудь принять лекарство. Осознавая, что разговор не окончен, а всего лишь откладывается на неопределенное время, пока шериф не наберется смелости мне противостоять, я выскользнула из машины, открывая зонт. Крупные капли дождя гулко застучали по нейлону, пока я провожала взглядом патрульную машину. За какой-то скоротечный год моя жизнь успела несколько раз перевернуться, я сменила три места жительства, узнала и приняла существование сверхъестественного, стала частью какой-то немыслимой загадки этого города. Становилось тошно от того, как быстро пришлось с этим всем смириться, но выхода другого нет. Времени, чтобы как следует испугаться, не было. Мне нужно было срочно разобраться с тем, что происходит с моей головой и как можно быстрей. Поднявшись на крыльцо, я закрыла зонт, достала из кармана связку ключей и начала отпирать входную дверь, когда снова ощутила это странное чувство. Волосы на руках становились дыбом, а по позвоночнику прибегала рябь мурашек. Казалось, что я могу ощутить на себе тяжесть взгляда того, кто за мной наблюдал. Обернувшись, я всмотрелась вдаль, но ничего за пеленой дождя слабому человеческому взору видно не было. Разочарованно покачав головой, решив послать к черту всех, кто тратит свое время за моим наблюдением, я вошла в дом, злобно хлопнув дверью. Оставив бумажный пакетик на письменном столе, осмотрелась. Вещи остались лежать на своих местах, но стало намного чище. Белла убралась в моей спальне: помыла полы, вытерла пыль, сменила постельное и застелила кровать. Монета на цепочке, выловленная мной из океана, лежала на прикроватной тумбочке, в очередной раз, подтверждая, что все произошедшее было более чем реально. Присев на кровати я взяла в руки монету, взвешивая ее в ладони. Она оказалась тяжелее, чем запомнилась. Хотелось закончить этот фарс, найдя на поверхности надпись вроде «сделано в Китае» или что-то вроде заводской метки, но никаких опознавательных знаков указывающих на принадлежность к магазинам приколов не найдено. Первым делом было решено выяснить настоящее ли это золото или обычная подделка. Ближайшая ювелирная лавка находилась в Порт-Анджелесе, поэтому решено обойтись собственными усилиями и базовыми знаниями физики и химии. Найдя на кухне девятипроцентный уксус и вылив его в высокий прозрачный бокал, я опустила туда монету на цепочке и стала ждать, внимательно наблюдая за жидкостью. Настоящее золото — это плотный и тяжелый металл, поэтому я не удивилась, когда медальон грузно упал на дно бокала. По своей природе золото инертно, то есть не вступает в реакцию. Через пять и даже десять минут уксус так и оставался прозрачным, а медальон отказывался менять свой цвет. Отыскав в гараже Чарли магнит я решилась на проведение следующего опыта. Благородный металл относится к немагнитным, поэтому медальон никак не отреагировал на магнит, оставаясь статичным, в отличии от моих браслетов, которые с большим трудом удалось от него оторвать. Проведя два разных опыта в домашних условиях, можно сказать, что медальон-монета и цепочка сделаны из настоящего золота. Нельзя сказать, что сплав сделан из чистого метала, потому что, судя по цвету и отливу, имеется примесь меди, иначе мягкий металл давно бы потерял свою форму. — Feci quod potui, faciant meliora potentes, — я провела пальцем по выбитой надписи, словно зачарованная произнося ее в слух. Начав поиски с базового — интернета — я не нашла много информации. Это действительно было латинское крылатое выражение, которое употребляют, подводя итог своим достижениям в какой-либо области или представляя на чей-либо суд свою работу. Эта стихотворная фраза возникла на основе формулы, которой римские консулы заканчивали свою отчетную речь, передавая полномочия преемникам. Но знаки отличия римских консулов не совпадали с письменами на другой стороне монеты. Они казались намного древнее латинского языка. Если фраза получила широкое распространение в 106-43 годах до нашей эры, то письмена майя и ацтеков возникли намного раньше. Я вспоминала краткий и сумбурный разговор с женщиной, из которого стало ясно лишь несколько вещей. Во-первых, только квилеты называют их «вороном», потому что затаили обиду; во-вторых, она говорила о себе во множественном числе, значит таких, как она, несколько; в-третьих, призраку Сэмюэля Купера как-то удается вступить со мной в контакт во сне; в-четвертых, монета должна положить конец моим страданиям. Как? Если всю большую часть времени таинственная женщина затягивала беседу о моей неминуемой и такой необходимой смерти. И тут мое тело похолодело от ужаса. Я отбросила от себя золотой предмет и монетка, звякнув, упала на пол, закатившись под стол. Что если на этой монете лежит смертельное проклятие? — Пэгги? — позвал меня осторожный голос. Я резко дернулась, поднимая взгляд на Беллу, стоявшую в дверях спальни. Вид у нее был немного обеспокоенный, но она была рада моему возвращению. Я настолько сильно задумалась, что выпала из реальности, упустив грохот подъезжающего пикапа и появление сестры в доме. — Привет! — я поднялась с места, а сестра быстро подскочила ко мне, заключая в объятия. Она неожиданно крепко вцепилась в меня, прижимая к себе, словно я сейчас оттолкну ее. Неловко ответив на объятия, я замерла. — Я так рада, что ты выздоровела, — сказала она, отстраняясь. Ее голос был строгим, но любящим. — Больше никогда, никогда не пугай меня так. Когда я вошла в твою спальню и увидела пустую кровать, я чуть с ума не сошла. Потом папа заметил, что пропал пикап. Ты разворотила приборную панель и завела его, соединив провода, словно в каком-то блокбастере! — Прости за пикап, — опустив взгляд в пол, сказала я. Не думала, что могу такое делать. В фильмах это кажется плевым делом, но на практике практически нереально. Теоретически, для общего развития, я читала о возможности завести машину, замкнув провода, но на современных моделях это сделать невозможно и данная выходка скорее спалит к чертовой матери всю электронику. — Все в порядке. Джейк его уже починил, — она махнула рукой. Имя Джейка с ее губ сорвалось легко и безмятежно. — Меня больше волнует то, что ты могла сильно пострадать. Что ты вообще забыла в резервации? Как тебе удалось добраться туда в таком состоянии? — Не знаю, но все же обошлось, — беззаботно пожала плечами я и слукавила. — Надеюсь, это был первый и последний раз. — Меня это и пугает, потому что это был далеко не первый раз. Ты что не помнишь? — покачала головой Белла, заправляя за ухо выбившуюся из хвоста прядь. — Нет. Не помню, — я удивленно подняла брови. Может, она видела как меня приводил домой Джаспер, после того как я уже однажды прогуливалась? Или замечала как я хожу по дому? — Тебе было тринадцать, когда впервые обострилось СДВГ. Ты ходила во сне по дому и говорила… — она неожиданно осеклась, а лицо ее осунулось и немного побледнело. — Что я говорила? — спросила я, наблюдая, как ее глаза мечутся по комнате, пытаясь не встречаться со мной взглядом. На ее лице отобразилась немыслимая боль. — Белла, что я говорила? — Ты говорила, что в городе появился вампир, — хрипло произнесла она, словно у нее резко пересохло в горле, — и если ты не будешь на чеку, то он придет за тобой. Холодок ужаса пробежал по спине. Мы умолкли, погруженные в напряженную тишину. Она наверняка сейчас погрузилась во вьетнамские флэшбеки, связанные со Скорбным Эдом. А я понимала, что, возможно, еще в детстве начала ощущать влияние чего-то сверхъестественного. Странно, что я ничего об этом не помню. Может, на мою память как-то повлияли таблетки, которые выписывали мне психотерапевты? Взгляд Беллы начинал затуманиваться, поэтому срочно нужно перевести тему разговора во что-то более радужное. — Эй, в то время по телеку неустанно крутили «Дракулу», а в тринадцать лет мне этот фильм казался дико страшным, — я хлопнула ее по плечу, возвращая в реальность. — Это уже сейчас, с опытом, я понимаю, что Гэри Олдмен очень даже горячий мужик. Ты видела его в роли Сириуса Блэка? Это же мой типаж! Ранимый, харизматичный, весь в татуировках… — Беглый заключенный, превращающийся в собаку теперь твой типаж? — усмехнулась сестра, оживая и закатывая глаза. — Его осудили несправедливо! — возразила я, размахивая руками. — Не могу дождаться лета, когда выйдет «Гарри Поттер и Кубок огня»! Мы обязательно пойдем в кино…несколько раз! Белла встрепенулась, доставая мобильный телефон для проверки времени. Она тяжко вздохнула, убирая его обратно в карман. Я наблюдала за ее действиями, скептически выгнув левую бровь. Куда-то она опять спешит — не к Джейку ли? — Кстати о кино, — неуверенно начала она. — Как ты себя сегодня чувствуешь? — И как это должно быть связано? — Сегодня я, Джейкоб и Майк идем в кино, — разочарованно сообщила она, ожидая от меня множество подколок и не прогадала. Долго сдерживаться я не смогла. — О, Боги, Белла, ты решила замутить тройничок? — я захихикала, а сестра застонала и промчалась мимо меня, драматично падая на кровать. — Твои вкусы весьма специфичны, но Майк хотя бы совершеннолетний. Джейкоб Блэк стал крутым накаченным чуваком, но совсем ребенок. Я не осуждаю, может быть, немного завидую твоей решимости крутить сразу с двумя парнями, но устраивать такую свиданку… — Это не свидание!!! — заорала она, швырнув в меня подушкой, от которой мне удалось легко увернуться. Она пролетела мимо меня и врезалась в письменный стол, сметая все вещи находящиеся там. Я, не впечатленная, уставилась на нее. — Мне нужно было просто обозначить границы с Джейком. — А что не так с границами и Джейкобом? — я подошла поближе и осторожно уселась на край кровати, чтобы успеть маневренно уклониться, если в меня полетит вторая подушка. — Он подарил мне конфеты на День святого Валентина. — И? — спросила я, совершенно не понимая ее беды. — Тебе напомнить, что в этот праздник я всегда домой тащила мусорный мешок набитый конфетами, игрушками и открытками. Мальчишки любят проявлять знаки внимания красивым девушкам, особенно в такой праздник. — Он намекает на что-то большее, чем дружба, что-то чего я никак не могу ему дать, — разочарованно сообщила она. Белла только спустя вагон времени начала осознавать, что мальчик к ней не ровно дышит. С течением времени я могла бы сказать, что и Изабелла засматривается на Джейкоба не совсем по-дружески, но сейчас эту тему поднимать рано. Я оказалась на распутье чужой жизни, где время играет очень важную роль. Спешить нельзя, потому что тогда сестра может испугаться и снова замкнуться в себе, но и если затянуть эту драму, то получим мы еще одно разбитое сердце. — Вот я и решила очертить границы и пригласить его в кино, как друга, с компанией моих и его друзей. Но Джессика и Лорен сразу отказались, подговорив Тайлера и Коннера, Анджела слегла с желудочным гриппом, а Бэн отказался без нее идти, Квила оставили на отработки в школе за драку. Вот и остались я, Джейк и Майк. Белла уставилась на меня с умоляющим выражением на лице, но я только сжала губы в тонкую линию и отрицательно покачала головой. — Я не могу пойти с тобой по двум причинам, — важно выпрямив спину, нравоучительным тоном сказала я. — Во-первых, если я пойду, то мальчишки решат, что у нас двойное свидание — это фу! Во-вторых, если Чарли вернется, а меня нет дома, его терпение лопнет, и он точно запрет меня в комнате на замок. Так что прости, Беллз, из этой ситуации тебе придется выпутываться самой. К счастью, она поняла мои опасения и не стала настаивать. У нее оставалось еще немного времени, поэтому я пыталась объяснить ей, как себя вести, чтобы не привлекать внимание, не выделять фаворита из мальчишек, чтобы все прошло гладко, спокойно и все были довольны. Через полчаса у порога дома притормозила очень знакомая машина. Джейкоб Блэк выскочил из салона и гордо прислонился к капоту белого «фольксваген-рэббит» восемьдесят шестого года. На его лице сияла широченная улыбка. — Не может быть! — закричала Белла, спрыгивая с крыльца. — Ты все закончил! Глазам не верю! — Вот вчера вечером. Это его первый рейс. — Джейкоб улыбнулся еще шире. — Невероятно! — Белла подняла руку. Он хлопнул ее по ладони, но руку не отпустил, а переплел свои пальцы с ее. Я усмехнулась, опуская взгляд на деревянные доски под ногами, понимая, о каких границах говорила Белла. Паренек даже меня не заметил — все его внимание было поглощено Изабеллой, которая не знала, куда спрятать глаза. От квилета буквально сыпались, как из рога изобилия, влюбленные флюиды. — Крутая тачка, Джейк! — воскликнула я, привлекая к себе внимание. Мой голос все еще звучал хрипло при повышении интонаций. Услышав мой голос, парень вздрогнул и поднял взгляд на крыльцо, только сейчас осознавая мое присутствие. Я куталась в теплую куртку, пытаясь спрятаться от промерзлого вечернего ветра. Щеки мои неестественно горели, последние минут двадцать вернулась слабость и ломота в теле. Вероятно, снова начала подниматься температура, потому что я пропустила прием вечерних жаропонижающих. — Пэгги! Тебя уже выписали! — удивленно воскликнул Джейкоб. Он несколькими широкими шагами пересек разделяющую нас дистанцию и сгреб в охапку, отрывая от пола и крепко обнимая, словно я была плюшевой игрушкой. Надо как-то ему напомнить, что меня начинают раздражать объятия, в которых я не могу контролировать процесс. — Сегодня утром шериф привез меня домой, — я неловко улыбнулась, похлопав его по спине. — Поставь меня, пожалуйста, на место. Джейкоб засмеялся и выполнил мою просьбу. — Ну и напугала же ты всех, — со смешком сказал он, взъерошивая мои волосы. — Ага. Мне в последнее время часто это говорят, — раздраженно цокнула языком я, отбрасывая его руку и пытаясь пригладить волосы. — Нет. Серьезно. Вся резервация гудела. Даже Пол первые два дня ходил бледнее мела, — в его голосе промелькнула злость при упоминании имени парня. — Он даже пару раз снизошел до того, что спросил у меня, как ты себя чувствуешь, представляешь? — Пол? — я нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это такой. А потом вспомнила, что о нем рассказывал юный Блэк. — Парень Рэйчел? А он тут причем? — Это он привез тебя домой той ночью, — напомнил Джейк, а потом раздраженно фыркнул. — Придурок даже представиться не соизволил. И тут меня прошиб ледяной ужас от осознания безысходности. Если этот Придурок Пол успел наболтать шерифу, что выловил меня из океана после прыжка со скалы — мне конец. Позорный билет к психиатру за попытку самоубиться обеспечит мне будущее местной сумасшедшей, без перспективы обучения в высшем учебном заведении. Этот парень спас мою жизнь, но и в одно мгновение мог ее уничтожить. — И что он сказал? — едва шевеля пересохшими губами, пробормотала я. Парень непонимающе моргнул, заставляя уточнить. — О той ночи? — Ну, мы с ним по душам не болтаем, — пожал плечами Джейк. — Он сказал шерифу только то, что нашел тебя на пляже, когда занимался ночной пробежкой. Сказал, что ты уже мокрая сидела на песке и трусилась от холода, а он спросил твой адрес и привез тебя домой. Это правда? — Да. Все так и было, — я сдержала в себе выдох облегчения. Нужно будет поблагодарить этого Пола. — Пэгги… — начал он, но к моему счастью его прервали. Из-за угла показался «субурбан» Майка. Джейкоб поморщился так, что я не выдержала и хихикнула под строгим взглядом Беллы. — Помню этого парня, — тихо сказал он, когда Майк припарковался на другой стороне улицы. — Он никак не мог определиться, кто из вас ему нравится больше. Он уже определился? Я приподняла бровь. — Кажется, его выбор пал на Беллу, — сказала я, подливая масла в огонь страстей. Если бы взглядом можно было убить — Изабелла уже прятала мой труп. — У меня, кажется, поднялась температура. Развлекайтесь, детишки! — скороговоркой пробормотала я, кивнув Майку, и скрылась в доме, захлопнув за собой дверь. Она мне еще это припомнит. Я выглядывала из окна в гостиной, скрываясь за ажурной шторкой, наблюдая за неловкой беседой тройничка. Они решили все вместе ехать на одной машине Джейкоба, из-за чего тот сиял как начищенная монета. Майк был угрюмей туч Форкса, когда он усаживался на заднее сиденье «рэббита», с гримасой отвращения. Почему-то мне кажется, что этот вечер закончится катастрофой. Заварив себе травяной чай, я измерила температуру и убедилась, что внутренние ощущения не подводят. Температура тела была выше нормы на два градуса, что значительно затягивало выздоровление. Выпив выписанные доктором таблетки, я расстелила постель и улеглась. Собственная кроватка оказалось слишком мягкой, после больничного жесткого матраса. Только засыпать не спешила. Мне было страшно закрывать глаза, потому что невозможно было предсказать, проснусь ли я в собственной постели. Вот так постоянно ворочаясь, я, то погружалась в беспокойный сон, то просыпалась в холодном поту. Я слышала, когда вернулся домой Чарли и осторожно заглядывал в мою комнату для проверки. Потом он смотрел матч в напряженной тишине. Белла вернулась домой раньше запланированного срока, поэтому сразу поняла, что встреча прошла не так, как запланировано. Она тихонечко шмыгнула в свою комнату, пред этим тоже заглянув ко мне, чтобы убедиться, что я на месте. Мне не спалось, поэтому осторожно выскользнула из кровати и пошла в коридор. В темном коридоре ярко светилась полоска света из-под ее двери. Я постучала, прежде чем ворваться во внутрь так и не дождавшись ответа. Белла уже переоделась в пижаму и убирала учебники и тетради, которые ранее сбросила подушкой со стола. Она обернулась ко мне лицом, наполненным усталостью и поражением. — Как прошел вечер? — я с разбегу бросилась на кровать, подпрыгнув на матрасе. — Судя по твоему раннему возвращению — отстойно, но мне нужны все подробности. — Это было ужасно. Майк заболел и нам пришлось уйти раньше, — разочарованно выдохнула она, забираясь ко мне, и поморщилась в отвращении. — Его рвало всю дорогу обратно. Джейкобу тоже стало не хорошо… — Меня бы тоже стошнило. — Я скривилась, представляя эту неприятную картину, как Майк Ньютон блюет на заднем сиденье, пока Джейкоб метает в Беллу влюбленные взгляды. — Его очень сильно лихорадило, даже немного трусило, — говорила Белла, устраиваясь рядом у изголовья. — Он даже не позвонил, когда добрался домой. Трубку взял Билли, он казался чем-то сильно обеспокоен. — А как насчет «границ»? — я выделила это особое слово в импровизированные кавычки, для наглядности показывая их пальцами. — Ты доходчиво объяснила ему, что вы друзья и только? Тут Изабелла опустила взгляд, густо покраснев. Я разочарованно застонала, звонко хлопнув себя ладонью по лбу, драматично упав спиной на подушки. Ей, наверняка, удалось еще сильнее усугубить ситуацию. — Изабелла… — простонала я. — Маргарет, это ты у нас специализируешься на профессиональном разбитии мужских сердец, — возразила она, легонько толкнув меня в плечо. — Я сказала ему, чтобы он не тратил времени на меня. И чтобы не ждал от меня большего. — А он? — Он сказал, что это его проблема, и он это переживет. Что всегда будет рядом и никогда не подведет и не бросит. Джейкоб Блэк сказал ей именно то, что она и хотела услышать, но только не от него, а от другого парня. По ее горящему взгляду, понимала, что сказано влюбленным мальчишкой было куда больше, и что-то она захотела оставить в секрете не только от меня, но и от собственного рационального сознания. Он является ни чем не больше, чем замена Скорбного Эда, которая сейчас тешит самолюбие утопающей в собственном отчаянье Беллы. В этой Санта Барбаре будет слишком много разбитых сердец, если ее затянуть. — Ты сказала ему, что он для тебя только друг? Вообще тобою было произнесено слово "друг"? — решила сразу все разъяснить я. Белла отрицательно покачала головой, а я в очередной раз убедилась, что там у нее пустота. Очень сильно захотелось ударить ее по лицу. — Белла! — Я знаю! Знаю! — вскрикнула она, пряча лицо в ладонях. — Я слишком эгоистичная с ним. Но Джейк мне нужен больше, чем ты себе представляешь! С ним я снова могу дышать, чувствовать себя живой. Знаю, что использую его, но ничего не могу с собой поделать. — Ты его любишь? — прямо спросила я. Голос мой был очень строгим, заставляя сестру отнять руки от лица и посмотреть на меня, слезящимися глазами. Она была в отчаянии из-за разрывающих противоречивых чувств. — Как лучшего друга и только, — выдохнула она. Кажется, она сама верит в то, что говорит, но мне хотелось сказать ей, что у нее никогда не было лучшего друга, чтобы сравнивать эти чувства. Я сжала губы в тонкую линию и кивнула, потому что могу выплюнуть слова, которые сильно обидят. — Как жаль, что Джейкоб не мой брат, единокровный брат, на которого я бы обладала правами, одновременно освобождавшими меня от чувства вины. Это самое эгоистичное, что приходилось слышать от нее и в этот момент мне стало слишком грустно. Меня словно кувалдой ударили по голове от осознания, что когда-то и я крутила парнями, используя их влюбленность в собственных целях, но я никогда не позволяла этому зайти далеко и тем более самой утонуть в мнимых чувствах. — Белла, не стоит давать ему надежду, — мягко произнесла я, пытаясь выдавить из себя сочувствие. — Это же Джейк, он слишком наивный и добрый. В шестнадцать лет первая любовь граничит с эйфорией и пыткой — тебе ли не знать? — по ее лицу пробежала волна боли, но я продолжала говорить. — Играть на его чувствах таким образом ужасно. — Ты права, — слабо кивнула она, соглашаясь. — Мне нужно с ним серьезно поговорить. Дальше мы старались абстрагироваться от этой темы, но неприятный осадочек остался. Я задавала вопросы о машине, на которые Белла отвечала вяло, потому что не разбиралась. Фильм оказался полной кровавой баней, и мне бы очень понравился. Все было бы хорошо, если бы парни так рьяно не сражались за ее внимание. Мы снова ненароком вернулись к Джейкобу и сошлись на мнении, что завтра стоит заглянуть к нему в гости и привести куриного супчика. Вряд ли Билли смог бы хорошо заботится о беспомощном сыне. Не уверена, кто из нас задремал первой, но я проснулась в районе половины пятого от того, что Белла так рьяно вскочила с постели, что ударила меня локтем в бок. Она, на ходу выпуталась из одеяла, и рванула в ванную комнату. Послышались приглушенные звуки рвоты. Просто замечательно. Я тоже поднялась с постели, спустилась вниз на кухню и набрала стакан воды. Белла лежала на полу, прижавшись щекой к холодному краю ванны. На лбу ее выступили капельки пота. Я присела на корточки и поставила рядом с ней стакан с водой. — Желудочный грипп? — констатировала я. — Да, — выдохнула она. Эта инфекция довольно заразная и мерзкая, проявляется через десять-двенадцать часов после первого контакта с зараженным, а так как почти половина школы уже успела переболеть — вопрос, когда подкосит Изабеллу, был лишь временным. Основные симптомы настолько прекрасны, что жизнь скатывается на совершенно новые круги ада: тошнота, рвота, диарея, спазмы и боли в животе и вишенка на торте — высокая температура. Слизистая желудка и кишечника в период болезни раздражена настолько, что организм не может удержать в себе ничего. Остается только лежать пластом, желая скорой смерти, и пережидать приступы накатывающей тошноты. Как говорилось ранее, я никогда прежде не болела инфекционными заболеваниями, и знаю эту информацию только благодаря наблюдениям за больными родственниками. К счастью, пик желудочного гриппа проходит только в первые сутки, а дальше организм восстанавливается и общий период заболевания не длится более четырех-пяти дней. Лечение этого мерзотного гриппа может быть только одно — покой и обилие жидкости. — Тебе что-то нужно? — спросила я, поднимаясь, чтобы взять мягкое полотенце и сложить его как небольшую подушку. — Позвони, пожалуйста, Ньютонам, — хрипло ответила она. — Скажи, что у меня то же, что и у Майка, и я сегодня не смогу выйти на работу. Извинись за меня. — Конечно, не вопрос, — заверила я ее. Дождавшись рассвета и хотя бы семи утра, я набрала по городскому телефону номер дома Ньютонов. Трубку взяла миссис Ньютон, и я ей кратко описала ситуацию и извинилась. Она оказалась весьма милой женщиной, которая в красках расписала мне все симптомы сына и как с ними сражаться для того, чтобы я смогла помочь сестре. Было одновременно забавно и мерзко слушать о том, как сильно блюет Майк, и насколько часто он бегает в туалет. Чарли, горестно вздыхая, ожидая, что его тоже в скором времени постигнет такая участь, после завтрака умчался на работу, заражать полицейский участок. Пока Белла валялась в ванной комнате на втором этаже, я всеми силами пыталась провести день продуктивно, раз в полчаса заглядывая к ней, принося воду. Мне было скучно и одиноко, но я не решалась включать музыку, чтобы не беспокоить Беллу, которая блевала в туалет практически в полуобморочном состоянии. Продолжать поиски интересующей меня информации в интернете не было смысла, а научных книг, посвященных исследованиям древнейших цивилизация и их письменности, дома не имелось, поэтому я посвятила время вялой уборке (раньше я никогда в жизни так часто не убиралась дома), сухому обеду из ветчины, сыра и кружки чая, и готовке ужина для отца. Я надеялась, что не испорчу форель, если запеку ее в духовке только с добавлением соли, перца, лука и лимона. Когда до папиного появления дома оставалось чуть меньше двух часов, я поставила форель в печь, три раза на всякий случай ее перекрестив, и зажгла самым минимальный огонь, надеясь на лучшее, но и вспоминая, где находится огнетушитель. В крайнем случае пожара, я успею заказать пиццу. Официально: Маргарет Кристал Свон гениальный шеф-повар! Если не сложится со Стэнфордом, то пойду на кулинарные курсы и открою свой ресторан. «Мишлен» будет обливаться слезами, давясь своими звездами. Рыба даже не пригорела, хоть и томилась в духовке чуть больше сорока минут, а покрылась румяной корочкой и осталась сочной внутри. В начале Чарли с большим опасением, под моим бдительным взором, пробовал первый кусочек, но потом удивленно поднял брови и начал расхваливать приготовленную пищу. Я тоже отнеслась к его похвале с настороженностью, пока не попробовала сама. В общем, ужин удался на славу. Жаль, что Белла не смогла насладиться моими успехами в кулинарии. Ближе к ночи мы с папой перетащили ее в комнату на кровать, потому что звуков рвоты не слышно уже более трех часов, и она просто спала на полу. Укрыв ее одеялом и оставив на тумбочке стакан воды, я отправилась отдыхать в свою комнату. Пока в нашем доме было полно забот, папа не спешил поднимать тему о моем подозрительном поведении. Воскресенье прошло пресно. Улицы по-прежнему заливал мелкий дождик, нагоняя холод и тоску. Белле стало немного лучше и ей даже удалось вылезти из постели и съесть на завтрак соленые крекеры. Она поблагодарила меня и Чарли за заботу, хотя мы ничего особенного не делали. Пока я и Чарли смотрели по телевизору очередную мыльную оперу, сестра терроризировала по телефону Джейкоба Блэка, который, кажется, заболел чем-то посерьезней, чем желудочный грипп. Пришлось почти весь вечер выслушивать ее подозрительные теории на этот счет. В понедельник Белла все еще чувствовала слабость, поэтому осталась дома, решив, с позволения папы, пропустить один школьный день. Я же наслаждалась последним официальным днем больничного. Температура больше не повышалась, горло не саднило, легкие не хрипели. Я чувствовала себя прекрасно, если не считать зеленой тоски в душе и за окном. Желудочный грипп миновал нас с Чарли, видимо посчитав, что Белла выполнила план по мучениям в туалете за всю семью. Большую часть времени она провалялась, в постели читая какой-то слезливый роман, пока я летала по всему дому, пытаясь куда-то выпустить скопившуюся энергию. Ближе к обеду, когда я занималась в своей комнате гимнастической разминкой, я услышала до боли знакомый рокот мотора. Подорвавшись с места, распахнув окно, я едва из него не вывалилась, когда увидела как рядом с домом паркуется машина моей мечты. Капельки дождя сияли на гладком черном капоте. Папа с влюбленной улыбкой вылез из салона, проведя рукой по двери. В груди появилось невиданное ранее чувство волнения и беспокойства. Я закатила глаза, осознавая, что ревную машину к собственному отцу. Когда он вошел в дом, я едва ли не скатилась с лестницы. Папа, ничуть не удивившись, окинул меня родительским взглядом. Вся взлохмаченная, раскрасневшаяся и взмокшая от тренировки, я едва стояла ровно, практически подпрыгивая в нетерпении, как пятилетний ребенок, выпрашивающий на Рождество пони. — Я верну тебе машину, но только с одним условием… — сказал Чарли, строго указав на меня пальцем. В его руке был зажат ключ с брелком-машинкой. — Господи, да! Все, что угодно! — восторженно восклицая, прервала его я. Он глубоко и устало вздохнул. — Через час тебя ждет в больнице доктор Персиваль. Он прекрасный психиатр… — Ты записал меня к мозгоправу?! — взвизгнула я, всплеснув руками. Волна возмущения и обиды затмила восторг от возможности вернуть любимую машину. Я резко отвернулась от него, пытаясь дышать глубоко полной грудью. Взгляд случайно метнулся в фотографию на камине, где родители счастливо улыбались на фоне водопада. — Я волнуюсь за тебя, Пэгги, — слишком мягко произнес Чарли. Его тон был выверенным и осторожным, словно он ходил по тонкому льду. — Возможно, тебе не стоило так резко бросать прием аддерала, и хождение во сне - это нежелательный эффект отмены, — я разочарованно закрыла глаза, покачав головой. — Прошу тебя, всего одно посещение. Я прижала ладони к глазам, чтобы не видеть эфемерные моменты счастья разведенной пары, прижимая их так сильно, что в темноте стали плясать пятна. В конце концов, Чарли прав — стоит убедиться, что все происходящее не плод моего воображения и происходит в реальности. Рискованно продолжать гулять во сне по городу, надеясь на удачу и мистически сложившиеся обстоятельства. Нельзя отказываться от профессиональной помощи, когда на кону может стоять собственная жизнь и тем более спокойствие отца. И, конечно же, приятный бонус в виде богини всех машин. — Ладно! — Я повернулась к нему лицом, грозно уставившись в карие глаза отца, протягивая руку. Он неловко улыбнулся, не спеша возвращать ключи. — Я поеду с тобой. — Что? — недовольно выдохнула я. Если меня признают невменяемой, я не хочу видеть разочарование и боль на его лице в этот момент. — Ты несовершеннолетняя, я имею полное право находиться на осмотре или хотя бы в коридоре. — Ты что мне не доверяешь? — занудно заныла я, топнув ногой. Папа не убежденно поднял брови на мой весьма детский жест. Ну, ладно, было пару раз, когда я лгала родителям о том, что была в больнице, а в это же время просто торчала пару часов в приемном отделении и сматывалась. — Хорошо! — заскулила я, сдаваясь. — Но я поведу! Папа снова заворчал о седых волосах на его голове, но ключ все же вернул. Никогда в жизни я не собиралась в больницу по собственной инициативе так быстро. Ополоснувшись в душе, переодевшись в наиболее повседневную одежду: синие джинсы и голубой свитер, я нанесла минимум макияжа, чтобы подчеркнуть здоровый блеск глаз и свежесть лица. Домчались мы в больницу с ветерком, пока шериф, вцепившись обеими руками в ручку на двери, обливался холодным потом. В четко записанное время, я сидела в кабинете психиатра, пока папа охранял дверь в коридоре, чтобы мне не удалось сбежать. Доктор Персиваль оказался невысоким мужчиной в районе пятидесяти лет. В его густых каштановых волосах поблескивала седина. Он был одет в строгий синий деловой костюм, поверх которого был накинут белоснежный халат. — Маргарет Свон, — он взглянул на меня поверх массивных круглых очков в черной оправе. — Просто Пэгги, — сразу поправила его я и внутренне скривилась. — Хорошо, Пэгги. Что тебя ко мне привело? — Шериф Свон, — фыркнула я, скрестив руки на груди, но тут же вспомнила, что значит этот жест, и села более расслабленно, сложив руки на коленях. Доктор продолжал сохранять профессиональное хладнокровие, упоминая, что отец сказал ему о моих ночных приключениях. Он начал нудный опрос с базовых вопросов о самочувствии, хронических заболеваниях, препаратах, которые раньше я принимала. — Частые смены настроения? — он не отрывал взгляда от бумаги, на которой делал заметки после моего каждого ответа. — Мне семнадцать, доктор. Частые смены настроения - это бонус к прыщам и скачущей самооценке, — уже раздражаясь, сказала я, откидываясь на спинке стула. Он снова продолжил игру в двадцать вопросов: как давно СДВГ, что я принимала от него, сколько, когда. Врач собирал данные о моем детстве, о детстве сестры, истории семьи: развод родителей, новом муже мамы, прошлых друзьях в Финиксе, Джексонвилле. Мне кажется, что даже в ФБР не так сильно рассматривают твою личность, как на приеме психиатр. Затем последовал не менее нудный тест на склонность к суициду и приступам паники. А потом, после часа пыток, он глубокомысленно изрек: — Я думаю, что у тебя стресс. И все. Сказать, что я офигела ничего не сказать. Выписал витамины, какие-то успокаивающие таблетки и отпустил. Из кабинета я вышла с таким лицом, что Чарли испуганно моргнул, и не стал задавать вопросов. Я всучила ему в руки выписанный рецепт и поспешила скрыться отсюда к чертовой матери, зарекаясь когда-нибудь сюда приходить. Вечер прошел более томно. Я просидела у себя в комнате, выискивая в интернете сайты с объявлениями о работе. Стоило этим заняться еще в первую неделю прибытия. Даже Белла работает в магазине Ньютонов. Хоть Чарли и пригнал мою «шевроле» с полным баком, я задалась вполне логичным вопросом: на какие шиши я буду ее заправлять? Карманных денег, выделенных папой, хватало только на школьные обеды, а просить больше не позволяла совесть и жалование шерифа. Форкс, в отличии от Джексонвилля, - городок маленький, да и я пока несовершеннолетняя, поэтому вакансий на неполный рабочий день было только две: помощник библиотекаря (лучше я еще раз спрыгну с утеса) и официантка в местный гриль-ресторан. Завтра после школы стоит заглянуть в «Лодж». Думаю, Чарли не будет против, потому что он часто там обедает в свой перерыв, хорошо знает владельца, и заведение относительно не далеко от дома. Во вторник мы вернулись в школу с новыми силами на машине Беллы — мне не хотелось пока тратить бензин из-за простых понтов. Всю дорогу она жаловалась на то, что Джейкоб ей не перезванивает, пока я с грустью пялилась в зияющую дыру вместо магнитолы, понимая, что нытье об Эдварде сменилось на нытье о Джейкобе. Занятия проходили мирно, программа все еще была отсталой, так что ничего существенного пропустить не удалось. Отметившись с больничным листом у каждого преподавателя я отнесла бланк в администрацию. Тренировка прошла не по плану из-за конфликта в расписании команд, потому нам пришлось делить спортивный зал с командой по плаванию. Тренер Клэп был не в восторге от этого, но распускать нас не стал, устроив дополнительные физические нагрузки. Мы бегали кругами, прыгали, отжимались, качали пресс, одновременно любуясь прекрасными парнями. — Он такой горячий, — томно выдохнула Грета, положив руку на грудь. Ее взгляд был устремлен за мое левое плечо, поэтому пришлось обернуться, чтобы увидеть, на кого же так пялилась девушка. Теодор Миллер, более известный как просто Тео, бежал во главе шеренги. Он был среднего роста, умеренно подкачен, широкоплеч. Зеленые глубоко посаженые глаза, нос картошкой, тонкие губы и острые скулы. Со-капитан команды Форкса по плаванью. Хороший мальчик, конечно, но из довольно религиозной, строгой католической семьи. Если мы с мамой наведываемся в церковь только в преддверии Рождества, при этом надеясь, что не воспламенимся, когда наша нога пересечет порог божественного здания, то семейство Миллеров отмечается в церкви каждое воскресенье. — Думаю, мне стоит пойти и пофлиртовать с ним, — на ее губах заиграла влюбленная улыбка. Грета тоже была вполне себе симпатичной девушкой, с волнистыми рыжими волосами и темными зелеными глазами. На лице девушки была россыпь веснушек, которая придавала ей дерзкого задора. Я хмыкнула, не впечатленная парнем, возвращаясь к приседаниям. — Только не набрасывайся на него слишком рьяно, а то его мамаша может выскочить из рюкзака со своей Библией и окропить тебя святой водой. Девушка захихикала, но все же решила рискнуть. Она бросила взгляд на тренера, который ругался с мистером Хейли из-за расписания и не обращал на нас внимания, и прошествовала к парням. Я же продолжила заниматься. Физические упражнения выбивали порывистым ветром все глупые мысли из головы. Сбилась со счета, но продолжила приседать, чувствуя, как горят коленные суставы. Все шло своим чередом, пока до меня не донеслись отголоски разговора Лорен и Джессики. Они находились правее и о чем-то шептались, я не замечала их, отвлеченная болтовней Греты. Но теперь смогла разобрать часть их разговора, когда Джесс громко не воскликнула. — Неужели этот медведь смог добраться до Порт-Анджелеса?! Я, тяжело дыша, остановила приседания, и замерла, упираясь ладонями в колени. Пришлось напрячься, чтобы хорошо услышать, при этом не спалившись за подслушиванием местных сплетниц. — А я тебе о чем! Мужика буквально разодрали. Сьюзен сказала, что всюду были лужи крови и кишки. — Ну и жуть! — Это случилось в паре домов от нее. Она говорит, что теперь боится выходить на улицу. Мама предложила ей перебраться на пару недель к нам, пока этого медведя не поймают. Если они действительно приедут, это будет сущий кошмар. Отец ненавидит Дэвида. Дальше я уже не слушала. Спорт зал закачался перед глазами. В животе образовалась яма от осознания того, что самое страшное впереди.