Глава 18. Первая капля

Гроза уплыла с горизонта, оставив после себя запах озона, витающего в воздухе. Небо осталось необычайно сердитым, нависая тучами, которые вот-вот снова разразятся ленивым дождем. Когда сумерки опустились на пасмурный город, я припарковала машину напротив дома, невидящим взглядом уставившись в черные окна. Все чувства исчезли, будто их забрала с собой гроза, унося куда-то в безызвестную даль, где обитают призраки наших воспоминаний. Я знала, что насквозь мокрая одежда неприятно липла и холодила кожу. С волос и лица все еще стекали крупные капли грязной воды, а еще, возможно, это были слезы. Во рту стоял металлический привкус, заставляя закрыть глаза, борясь с подкатывающей тошнотой. Мгновенно вспомнился раскуроченный труп, валявшийся на асфальте, будто я налакалась его крови, испивая ее прямо из лужи. Каждая клеточка тела вопила от боли, напоминая об ожесточенной схватке, но, внутри меня все подозрительно затихло. Сердце отстукивает в груди спокойно, даже не думая о панике. Физические ощущения остались при мне: сырость, боль, холод, тошнота, но внутри царил мрачный штиль. Сконфужена? Унижена? Испугана? Разъярена? Нет. Равнодушна. Мне было плевать. И плевать на то, что мне плевать. Что если моя душа покинула тело, оставив после себя бродить по земле пустую оболочку? Ее мог выбить из тела удар от падения, не зря же перед глазами плясали пятна. По ее мнению мое тело оказалось слишком искалеченным — не столько физически, сколько морально, чтобы возвращаться, поэтому она ушла, забрав с собой все. Если бы сейчас мне сообщили, что к планете приближается гигантский астероид, который сегодня уничтожит все живое, я бы просто пожала плечами и сказала: «ну, ладно». Достав ключ из зажигания, я вышла из салона. Легкий ветерок всколыхнул мокрые волосы. Кто-то из соседей жарил барбекю на заднем дворе — до меня донеслись отголоски запаха дыма и жареного мяса. На улице было тихо, умиротворенно. В такую погоду даже владельцы собак не бродили вдоль лужаек со своими питомцами. С крыш домов через водосток водопадом лилась вода, журча, как ручеек. Оставляя за собой на полу лужи, я плелась сразу в ванную комнату, начиная стягивать с тела мокрые вещи прямо в коридоре. Мышцы перекатывались, словно окоченевшие, разнося по нервной системе волны простреливающей боли. Пришлось приложить усилие, чтобы шагать, казалось, будто к ногам привязали гири, а на плечах висел огромный рюкзак с последствиями всех моих глупостей. Нырнув в ванную, включила душ и настроила воду на кипяток. Буквально жалящий поток лавы из самой преисподней, омывал меня, но я стояла под ним, не шелохнувшись, наблюдая, как стекает грязная вода в сливное отверстие. Если бы можно было таким же образом отмыть все мысли, все воспоминания. Хотелось вырвать сердце из груди, вытряхнуть мозг и хорошенько всполоснуть с порошком, чтобы навсегда смыть произошедшее. После выбитых из Эрики ответов легче не стало — появилось еще больше вопросов. Кто эта вампирша и зачем я ей нужна? Она преследует меня с самого Финикса, но лично в Форкс пока не заявлялась, послав вместо себя Кингсли, с какой-то бессмысленной миссией. Кто такой майор? Я должна его знать, потому что это явно кто-то, кто всегда рядом. Почему его так боится вампирша? Что если этот майор и есть ворон? Вспомнились слова из книги: «однако, как бы совершенен ни был внешний облик демона, «Ворон» всегда чует ауру смерти, и обладает достаточной силой, чтобы обратить их в бегство». Почему в гостиницу за мной пришли люди, а не вампиры? Тема монеты по-прежнему осталась покрыта мраком, но о ней многое знает эта загадочная вампирша. И самое страшное: что я скажу Чарли? В воздухе витали клубы пара. Пахло цитрусовым шампунем и мятной зубной пастой. Вытерев ладонью запотевшее зеркало, я уставилась на свое блеклое отражение. Глаза стеклянные, с красными капиллярами на белках, а под ними пролегли темные полумесяцы от усталости и бессонницы. Щеки впали и теперь острые скулы выступают еще сильнее. Уголок нижней губы треснул от силы удара, но кровь уже запеклась толстой коркой. Ниже правой щеки, возле подбородка начинала расцветать переливами агрессивно розового и красного большая гематома. Проведя языком по зубам, убедилась, что все они на месте. Подняв одной рукой мокрые волосы, я повернулась спиной к зеркалу, готовясь увидеть самый массив повреждений. Обернувшись через плечо, я сдавленно выдохнула, понимая, что ближайшую неделю буду спать только на животе. Вся спина, начиная с грудного заканчивая поясничным отделом, была усеяна красными пятнами, будто меня пинала ногами целая толпа скинхедов. Провела пальцами по ребрам, аккуратно пересчитывая, глубоко вдохнула, выдохнула — целые. Это чудо, что я так ничего себе и не сломала. Во входную дверь три раза громко постучали. На пару секунд я замерла, превратившись в перекошенную от ужаса обнаженную инсталляцию. Вряд ли убийцы станут вежливо стучать и ждать ответа. Скорее всего, Чарли забыл ключи в участке, или Белла опять потеряла свои. Мысленно снова горестно застонала. Если меня не грохнули два амбала и злобный оборотень, то точно прикончит собственный отец — причем в очень жестокой форме. Нацепив на себя нелепый розовый махровый халат, я спускалась в коридор по лестнице, шлепая босыми ногами, попутно собрав и закинув в спальню мокрую одежду. Надеюсь, это загадочная вампирша пришла завершить неудавшееся дело. Тогда бы мне не пришлось врать, изворачиваться и имитировать положительные эмоции перед родственниками. Маргарет, возьми себя в руки! За окнами потемнело, поэтому включила на улице свет. Нужно казаться беззаботной и веселой. Положив руку на дверную ручку, попыталась налепить на лицо подобие беззаботной улыбки, и открыла дверь. Планета остановила движение по орбите, замерев в одном положении. Меня оглушила тишина. Я, выпучив глаза, смотрела на высокую фигуру в темно-коричневом пальто, едва не раскрыв рта. Сложно было забыть как все они великолепны, но я растерялась, глядя на него. Он стоял неподвижно на крыльце, поджидая меня: невообразимо красивый, неестественно застывший, с ослепительно-белой кожей и внимательно смотревший золотыми глазами. Несмотря на полумрак его медовые волосы сверкали. Они неукротимыми волнами доходили до бледного подбородка, сияя в свете желтой лампы уличного фонаря. — Что случилось с твоим лицом? — ангельское лицо исказилось гневом, и он сделал шаг вперед, оказавшись у дверного проема. Его сладкий аромат, с нотками опасности ударил в нос, заставляя подкашиваться ноги. Какого черта? Я даже не смогла достаточно совладать с выражением на моем лице, когда посмотрела на Джаспера, который казался наваждением. У меня снова галлюцинации? Вспомнился прекрасный сон, подаренный лихорадкой в больнице. Если его образ будет посещать меня в моменты болезненного помутнения — я не против. Его глаза за несколько секунд сменили медовый цвет на угольно-черный. Его взгляд, неожиданно озлобленный, был прикован к моему лицу. И тут я вспомнила, что на губах у меня была подсохшая, но рана. — Маргарет, — выдохнул он мое имя так, как никто прежде. — Э-э-э…упала? — сказала я, смущенно потянувшись рукой, чтобы коснуться ссадины. Но бледная рука меня опередила. Я затаила дыхание, чувствуя как ледяные пальцы, проворно отодвигают мои мокрые волосы и заправляют их за ухо, открывая полный обзор на формирующийся синяк. К щекам мгновенно подступила волна жара, которая слишком отчетливо ощущалась под его прикосновением. Это была реальность… Я вздрогнула, а он тут же убрал руку, сжав ее в кулак и спрятал за прямой спиной. — Прошу прощения, — его лицо снова приняло нейтральное выражение. — Но что все же с тобой случилось? Тон его голоса говорил, что если не отвечу — он все разузнает сам и последствий тогда не миновать. Мы стояли на пороге, глядя друг на друга. Он строгий, как королевский гвардеец, а я растерянная, как шут, шутка которого не удалась. Сегодня Хейл вел себя совсем по-другому — не отскакивал, не убегал, а стоял совсем рядом, будто мой человеческий запах его нисколько не беспокоил. Но я знала его достаточно, чтобы понять, как ему тяжело. Он делает небольшой вдох — все его тело напрягается еще сильней. Казалось, словно он пытается понемногу привыкать к моему запаху. — Много чего, — прошептала, наконец, ответила я, отворачивая от него взгляд, разрушая магию. Хватит так пялиться, это как минимум не прилично. Он рассматривает тебя как будущую добычу, а ты, Маргарет, влюбленно глазеешь на него как школьная простушка. Влюбленно? Абсолютно, нет! Что за чушь? Пытаясь не смотреть на Джаспера Хейла, я взглянула на настоящую и единственную любовь — машину. Лучше бы я этого не делала. Планета резко снова завертелась по орбите, как сошедшая с ума карусель. Я положила руку на грудь, туда, где так болезненно екало сердце. Оно внезапно зателепалось в груди так сильно, что вздрагивали ребра. Мои глаза в ужасе распахнулись, а рот непроизвольно открылся в немом крике. Начала медленно пятиться назад. Джаспер затаил дыхание, обеспокоенно оглядывая меня взглядом, словно сейчас я завялюсь на пол замертво. — Маргарет, что с тобой? — обеспокоенно спросил он. — О, нет! Нет! — возмущенным шепотом говорила я. А потом вскрикнула: — Красотка! Я бросилась бежать, мгновенно минуя порожек, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Выскочив на улицу, я возмущенно взвизгнула, расставив руки в разные стороны. Джаспер появился рядом, мелькнув размытым пятном, не скрывая сверхъестественной скорости. Его волосы слегка качнулись у лица. На его лице читалась какая-то отчаянная паника, граничащая с безумием. — Прошу, скажи мне, что случилось? — его лицо исказила какая-то болезненная гримаса. Темные глаза сверлили мое лицо в поисках ответа, не понимая такой резкой смены настроения. Мазнув по парню быстрым взглядом, я уставилась на помятый металл «шевроле». Падение было такой силы, что крыша просела под моим весом. Я драматично показала двумя руками на машину, не понимая, как он мог не заметить этой громадной катастрофы. Подняв голову вверх к бескрайнему, беззвездному небу и я взвыла: — Моя машинка! — Маргарет, — слишком громко выдохнул вампир, опустив напряженные плечи. Он разочарованно покачал головой, прикрыв веки. Я продолжала прыгать вокруг машины, пыхтеть и возмущаться. — Боже мой, Красотка, прости меня! — вопила я, понимая, что машина спасла мне жизнь, смягчив падение, при этом катастрофически пострадав. Исправить этот апокалипсис будет слишком дорого. Всех накопленных денег не хватит, чтобы выпрямить, а тем более заменить крышу. — Ты так расстроилась из-за машины? — медленно спросил Джаспер, переведя взгляд на вмятину на крыше. Его лицо снова превратилось в спокойную маску. — Это не просто машина! — я гневно уставилась на него, ткнув пальцем. — Это… это…это! — я запнулась, не в силах описать бурлящие во мне чувства и громко ухнула. Джаспер послал в меня вопросительный взгляд, прося пояснить мое многогранное «это», но он был полностью проигнорирован. — Чарли, снова заберет ее у меня, — простонала я, спрятав лицо в ладонях. Какого черта творится в моей жизни? Это конец — я не смогу адекватно объяснить отцу, что произошло. А если скажу правду — меня официально лишат не только машины, но еще и свободы — буквально посадят в тюрьму за причинения тяжких телесных повреждений, и причастии к убийству. Вампиры, оборотни, экзамены, Эрика, подача заявления в университет, убийцы, сраный Пол Лейхот, глупая Изабелла. Все накатилось снежной лавиной, а смятая крыша машины стала причиной обрушившей ее. Меня накрыло, погребая под всей тяжестью событий. Эмоции нахлынули слишком внезапно, поглощая с головой. Ярость, страх, паника, боль. Я чувствую себя так, словно сижу на карусели, которая не может остановиться, а только ускоряет свой ход. Весь мир вокруг размывается в бесконечном вихре, не позволяя успевать за мелькающими сценами. Слезы брызнули из глаз, и я закрыла рукой рот и нос, чтобы снова жалко не всхлипнуть. Как же надоела эта мешанина беспомощности, злобы, безысходности и разочарования в собственной жизни. Этот коктейль из мерзких эмоций переполнил графин и теперь они вытекают из меня горькими слезами. Не хочу, чтобы Джаспер видел меня в таком состоянии, поэтому поспешно отвернулась. Я плакала, мои плечи вздрагивали от глубоких, резких вдохов. Как же сильно я устала от всего этого. Почему я не могу жить спокойно и нормально? Хотелось закричать и орать до тех пор, пока силы не покинут мое тело. На мое плечо практически невесомо, очень осторожно легла холодная ладонь. По телу мгновенно разнеслась легкость и спокойствие, вытесняя из груди панику и грусть. Карусель замедлила свой ход, позволяя немного расслабиться, расправив плечи. Я обернулась и подняла глаза на, стоящего рядом, расплывающегося от слез, Джаспера Хейла. В его глазах не было и капельки сочувствия, только понимание, будто он тоже окунулся в мой котел отчаяния. А потом я вспомнила, что он каким-то образом связан с эмоциональным фоном. Я устало опустила голову, скривив губы в натянутой, но благодарной улыбке. — Прости, — прошептала я, глядя на мокрый асфальт под босыми ногами. Теперь для него я предстала в своей истинной истеричной ипостаси. Попыталась оправдаться: — Просто все как-то навалилось… — Никогда не извиняйся за свои чувства, — сказал он, касаясь кончиками пальцев моего подбородка, приподнимая его вверх. Меня едва не сбила с ног искренняя забота в темных глазах. Его прикосновения хоть и были ледяными, но теплота от его слов это компенсировала. Я запомнила, что в его руках лучше обойтись без резких движений, поэтому замерла, едва дыша. Не то чтобы хотелось отстраняться. Он сказал, что им движет инстинкт хищника. Сейчас передо мной хоть очень красивый и добрый, но хищник. Никогда не стоит об этом забывать. Так почему же так рвется сердце? — Если хочешь, я могу помочь, — легким тембром отозвался Джаспер, словно сейчас перед ним моя жизнь не катилась к абсолютному коллапсу. — Я знаю мастера, она прекрасно справится с этой небольшой проблемой. Тем более она уже знакома с этой машиной. От этого заявления мое настроение снова затянули грозовые тучи. Фил сказал, что машина была ранее зарегистрирована в Форксе. Заметив напряжение, Джаспер убрал руку от моего лица, но не отступил. — Что значит: уже знакома? — я негодующе подпрыгнула, но он даже не пошевелился. По его самодовольному лицу все сразу стало понятно. Я возмущенно вскрикнула: — Погоди! Это твоя машина! — он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я строго уставилась на него, напомнив: — Ты сказал, что будешь говорить мне правду. — Нет. Она когда-то была моей, но теперь она твоя, — спокойно поправил он меня, немного приподняв губы в улыбке. — Прости, это было эгоистично, но мне показалось, что «шевроле камаро» очень тебе подходит. — И как давно она тебе принадлежала? — С 1970. Я выиграл ее в покер в Лас-Вегасе, — его глаза сверкнули счастьем, от этого воспоминания. — Значит, это ты в Джексонвилле продал ее Филу? — Нет. Эммет. Я тогда был…занят, — сказал он, мазнув взглядом по капоту. Я видела, как он колебался, словно обдумывал, что из всей истории стоит сказать, а что умолчать. — Мне хотелось, чтобы у тебя осталось что-то от меня. Опять же это было слишком эгоистично, но ничего поделать с собой я не мог, особенно после того, как Элис сказала, что она тебе слишком понравится. Я вижу, она в очередной раз оказалась права. — Ты продешевил, — угрюмо сказала я, скрещивая руки на груди, — она стоит намного дороже. — Твое счастье для меня бесценно, — просто заявил он, выбивая почву из-под ног. Вот это заявление. Я подавилась воздухом, странно крякнув. Поверить не могу, что слышу это именно от него. Он что клеит меня? В животе вспорхнули бабочки, но тут же поумерали налету. Иррациональная радость утонула в озере разочарования. А как же Элис? Джаспер вздохнул. — Я ответил на твои вопросы. Настала твоя очередь, — серьезно сказал он, не намекая, а требуя сказать, что случилось с моим лицом. — Это уже не важно, — покачав головой, сказала я, содрогнувшись. Мне хотелось хоть на мгновение забыть об этом. — Я с этим разобралась. Джаспер выглядел не убежденным. Он смотрел на меня строго и требовательно, а я боролась за то, чтобы сохранять холодный рассудок. Господи, я же в первую нашу встречу даже внимания на него не обратила, почему все так сильно изменилось сейчас? Вампиры притягательны, чтобы было легче соблазнять свои жертвы. Они хладнокровные и расчетливые убийцы, и неважно, что сейчас он пьет кровь животных — наступит день, когда он может оступиться, — твердила я в своей голове. — Я, по-твоему, похожа на девицу в беде? — немного оскорбленно спросила я, переступив с ноги на ногу, вспоминая, что стою на улице босая. — По-моему, ты похожа на девицу, которая эти беды устраивает, — и тут проскочил тот самый южный акцент, который ранее я слышала по телефону. Крыть было нечем. Я действительно шагала рука об руку с бедой. Она стала моей верной и единственной подругой. Но прежде, чем уныние снова успело коснуться моей души, оно рассеялось в безмятежности, исходившей от вампира. Джаспер тихо вздохнул и указал рукой на дом. — Пойдем в дом? Я не хочу, чтобы ты снова заболела, — я не знала, стоит ли впускать его внутрь, пока нахожусь здесь одна, после того что произошло с Беллой. Заметив мой ступор, он огорченно добавил: — Обещаю, я не трону тебя. Сейчас моя жажда под контролем. Мне ничего не оставалось, как просто согласиться. На маленькой кухне семейства Свон Джаспер смотрелся неуместно, примерно так же как смотрелась бы статуя Аполлона в деревенском хлеву. Я подожгла плиту и поставила чайник, чтобы хоть как-то себя занять, но продолжала бросать мимолетные взгляды на вампира. Он стоял на почтительном расстоянии у двери, спрятав руки за спину, предпочитая не приближаться слишком близко в замкнутом пространстве. Если на свежем воздухе он и позволил себе вольность прикосновений, то в доме его со всех сторон окутывал аромат человека. Я заметила на столе клочок бумаги, вырванной из блокнота, в котором мы записывали кто кому звонил и что надо передать. Взяв его в руки, прочла: «Папа, я с Элис. Эдвард в беде. Можешь стереть меня в порошок, когда вернусь. Знаю, как тебе нелегко. Прости. Пэгги ничего об этом не знает, не ругай ее. С любовью, Белла». — Изабелла! — зашипела я, сминая записку в руке. Поверить в это не могу — история снова повторяется. Опять эта дура побежала на встречу неприятностям, словно преданный щенок, стоило показаться на горизонте Скорбному Эду. Я так надеялась, что с появлением в ее жизни Джейкоба Блэка все наладится. Депрессивный период ее жизни остался в прошлом только благодаря его солнечному свету. Она начала тянутся к этому влюбленному по уши парнишке. Взгляды, которые она на него бросала, были не только дружелюбные, в них четко виделась забота и любовь. А теперь Белла решила перечеркнуть все чего добилась, ради мимолетной встречи с парнем, который разбил ей сердце, помчалась черт знает куда только ради одной встречи. Я бросила записку на стол с омерзением, словно держала в руках склизкого слизняка. Чайник на плите вскипел и издал унылый свист. Он резал по ушам, и я сморщилась, бросаясь, чтобы выключить огонь. — Собственно из-за этого я и пришел, — отозвался Джаспер. Он стоял так тихо, что успела о нем забыть. — Какого хрена ему надо? — злобно бросила я, стискивая зубы. — Я думала, что Эдвард окончательно ее оставил. Злость одолевала меня, но, к счастью, он не спешил манипулировать моими эмоциями и подавлять праведный сестринский гнев. — Произошло недопонимание, а Эдвард слишком драматично отреагировал…как и всегда, — в его голосе проскользнуло раздражение. Он тоже был не в восторге от того, что происходит. — У Элис было видение, как Белла прыгает со скалы, но не выплывает. Она поспешила приехать в Форкс, чтобы самой во всем убедиться. — Когда эта дура успела прыгнуть со скалы? — нахмурилась я. Сегодняшний день был слишком бурным на события. Пока я махалась с амбалами, сестренка развлекалась, прыгая со скал. Такое впечатление, что у нас с ней соревнование, кто первой доведет Чарли до инфаркта. — Розали сказала об этом Эдварду, и он подумал, что Белла погибла, — продолжил свой рассказ Джаспер. — Теперь он направляется в Италию, чтобы спровоцировать могущественный клан вампиров. — Спровоцировать на что? — в ярости сказала я, чувствуя необходимость что-то швырнуть в стену. Взгляд метался по кухне: любимая кружка Чарли, горячий чайник, баночки со специями, стойка с ножами. Под руку попадались вещи, которые было жалко разрушать. Джаспер снова вздохнул, приковывая внимание к себе. Как-то слишком много горестных вздохов от того кому совсем не требовался воздух. — Эдвард не хочет без нее жить, поэтому надеется, что они его убьют. — Он дурак что ли? — вырвалось у меня первое, что пришло в голову. Джаспер согласно хмыкнул. Эд оказался еще скорбней, чем я могла себе представить. Эта суицидально-любовная эпопея начинала конкретно раздражать, перегоняя по эпичности событий даже «Санта-Барбару». Неужели так сложно было притащить свой бледный зад в Форкс и убедиться собственными глазами, что Изабелла жива? Зачем этот помпезный драматизм несчастного Ромео (все, что я знаю об этом хрене из Вероны, я знаю против собственной воли). — Господитыбожемой, — простонала я, в собственные ладони, присаживаясь на стул. Я промолчала, пыхтя в собственные руки, выдержав драматическую паузу. Джаспер тихонько стоял у двери, продолжая пытаться слиться с интерьером. — Зачем? Он же все равно ее бросил! — В его оправдание скажу, что он надеялся обезопасить ее, — в его голосе послышалось понимание. — Эдвард посчитал, что Белле будет лучше без него. — Он просчитался! — фыркнула я, отнимая ладони от лица. — Эта амеба и без него прекрасно справлялась с миссией самоубиться. — Они…очень подходят друг другу, — Джаспер неожиданно улыбнулся. — О, да! Он яркий представитель уныния, а она чемпион идиотизма, — я ударила ладонями по столу и поморщилась от боли, вставая. Нужно что-то срочно придумать, пока не появился Чарли. — Значит, сестренка отправилась в тур по Европе, а меня бросила на растерзание разочарованного отца? Замечательно! — всплеснула руками я. Мне бы со своим дерьмом разобраться, так Изабелла еще и своего кучку подложила. Джаспер повернулся к окну, прислуживаясь. — Шериф Свон будет здесь менее, чем через пять минут. Будет лучше, если я заберу машину в ремонт до того, как он увидит повреждения. Прежде чем подумать, я побежала наверх в свою комнату, чтобы забрать ключ из куртки. Вручая его Джасперу, я растерялась. — Что мне ему сказать? — неловко спросила я. Что-то внутри меня переворачивалось от настойчивого темно-золотого взгляда. Сложно было сказать: нравится мне это или нет. — Ты можешь сказать отцу то же, что и мне, — насмешливо сказал он, — а можешь придумать ложь получше. — Я могла упасть. — Нет, не могла. Эта отговорка могла сработать с Беллой, но не с тобой. Ты никогда не падаешь, тебя либо толкают, либо не удерживают, — решительно отрезал парень. В этот момент я поняла, что знал он меня куда лучше, чем я могла себе представить. В одну секунду я моргнула, Джаспер исчез и послышался хлопок двери и рокот мотора «шевроле». Оставшись стоять одной на кухне, я пыталась придумать какую-нибудь достоверную и очень безобидную отмазку. У меня идеальная координация, которая позволяла балансировать на трехэтажных пирамидах в чирлидиге и падала я только тогда, когда девочки нарушали технику или отвлекались. Поэтому вариант с падением нужно отмести. И, конечно же, через минуту я услышала, как к дому подъехала полицейская машина. Выглянула в окно — Чарли шел медленно по дорожке, опустив голову и плечи. День у шерифа тоже выдался не легким. Я метнулась к холодильнику, и стала доставать вчерашний стейк и картошку, чтобы разогреть ему ужин, попутно обдумывая как помягче преподнести ему новость об отъезде Изабеллы. Входная дверь открылась и закрылась. Я слышала шорох его куртки и шаги по деревянным половицам. Он присел с тяжким вздохом за кухонный стол. — Хей, пап! — притворно весело поприветствовала я его, под шкварчание мяса на сковородке. Ответом мне послужило совершенное несвойственное ему подавленное гудение. Я боялась поворачиваться к нему избитым лицом, поэтому быстренько мазнула по нему взглядом через плечо, показывая не избитую часть. Чарли, не сняв куртку, сгорбившись сидел на стуле, положив руки на стол, глядя на них потухшим, почти невидящим взглядом. Меня ударило в холодный пот. Что если он уже знает о моей причастности к заварушке в отеле? — Тяжелый день? — осторожно спросила я, вываливая картошку в сковородку к мясу. — Сегодня утром у Гарри случился сердечный приступ, — горько сказал он, а у меня из рук выпала лопатка. Сознание перенесло меня в дворик перед домом семейства Блэк. Был приятный пасмурный вечер. Мы покатывались над очередной шуткой из молодости Билли, когда я краем глаза снова увидела Сэмюэла Купера. Мой смех резко оборвался, а в груди поселилось чувство первобытного ужаса. Все звуки затихли, погружая меня в напряженную тишину. Купер, белый как мел, стоял за левым плечом Гарри Клируотера и смотрел на него темными глазами, на лице его была скорбь. В вытянутых ладонях, перепачканных кровью, сложенных лодочкой, лежало человеческое сердце. Господи, только не это! Внутри все резко сжалось и затряслось, будто вхожу в зону турбулентности. Я покачнулась и осталась стоять на ногах только потому, что крепко схватилась руками за столешницу. — Он скончался пару часов назад. Я обернулась к убитому горем отцу, который на меня не обращал никакого внимания. Насколько мне известно, с Гарри он знаком очень долго, слишком долго. Это был его закадычный друг, с которым он делил не только дружественные и счастливые мгновения на рыбалке, но еще подростковые воспоминания и горестные моменты потери родителей. Выключив огонь на плите, я накрыла сковородку крышкой и метнулась к отцу. Едва не сбив его со стула, я крепко его обняла, прижимаясь лицом к его голове. Папа крепко вцепился пальцами в обвившую его руку. — Мне очень, очень жаль Гарри, — искренне выговорила я, борясь с иррациональным чувством вины, подступающим к горлу, давящим, словно ошейник. — Мне действительно будет его очень не хватать, — пробормотал Чарли, сдерживая эмоции. — Как там Сью? — Она, похоже, в шоке, словно не до конца все осознала. С ней остался Сэм… — папа говорил нечетко. — Бедные дети. Лия всего на два года старше тебя, а Сету лишь четырнадцать… — он покачал головой, по-прежнему крепко держа меня за руку. — Сью может полностью рассчитывать на нашу помощь, — заявила я, прикидывая сколько у меня отложено денег. — Завтра я непременно отправлюсь к ней. Нужно помочь все организовать. — Пэг, — протянул папа, посмотрев на меня. Горе на его лице мгновенно переросло в беспокойство. Я отстранилась, примирительно выставляя ладони вперед, жалобно округлив глаза. — Все нормально, пап, — быстро сказала я, — это пустяк. — Маргарет! Что случилось? — медленно спросил он, с напускным спокойствием. А в голове у меня заревела сирена. — Это пустяк, — небрежно пожала плечами я, а у него едва ли не пар из ушей повалил. Неверная стратегия! — Маргарет Кристал Свон!!! — он произнес мое полное имя, опять. — Когда я ехала с работы у меня взорвалось колесо, — быстро затараторила я, — я испугалась и резко ударила по тормозам. Меня немного занесло, я ударилась лицом о руль. Прости, забыла пристегнуться. — Где машина? — строго спросил он, врубая режим полицейского. — В автосервисе. Не переживай, она не пострадала, мне только заменят колесо. Папа горестно глубоко вздохнул. — Я беспокоюсь не о машине, — поправил он меня, — а о тебе. Ты была у врача? Сама ехала за рулем? — Со мной все хорошо, отделалась синяками, — поспешно импровизировала я. — Меня забрала Белла, а машина на эвакуаторе. Папа немного расслабился. Сложно сказать, поверил ли он моей наспех придуманной сказке. Он осмотрелся по сторонам, словно выискивая, и я сжалась, понимая кого именно. — Я разогрела тебе ужин! — нервно пропела я, метнувшись к кухонным шкафчикам, доставая тарелку и столовые приборы. — Где Белла? — тихо спросил папа. Пришлось притвориться тупой идиоткой, продолжая шуршать на кухне, как отчаянная домохозяйка. Вывалив порезанный стейк с картошкой на тарелку, я бросилась к холодильнику, доставая утренний овощной салат. Он немного стек, но был вполне съедобным. Папа вопрос не повторил, даже возмущенно мое имя не выкрикивал. Когда я обернулась, шериф читал записку сестры, которую я по неосторожности бросила на столе, а он, погруженный в собственное горе, сначала не заметил. Чарли в гробовой тишине изучал ее содержимое, а моя душа (так некстати снова вернувшаяся в тело) выворачивалась наизнанку, из-за его лица, перекошенного от боли и предательства. Поставив тарелки на стол перед разочарованным в собственных дочерях, и опечаленным от гибели друга, отцом, я закрыла глаза, чувствуя горечь, подступающую к горлу. Меня тошнило от бесконечной лжи, от собственной эгоистичной натуры, которая так боится и всеми силами пытается избежать наказания, от боли, которую переживает сейчас отец. Пауза затянулась, я распахнула глаза. Бомба взорвалась. — Неужели я настолько ужасный отец? — заорал папа, стукнув кулаком по столу. Тарелки подпрыгнули, мягко звякнув. Я стыдливо опустила взгляд на пол. — Старшая дочь убегает из дома, младшая — участвует в боях без правил! — Я ударилась, пап, — промямлила я, пытаясь слабо оправдаться. — Я могу отличить непроизвольный удар столкновения, от удара рукой, Маргарет! — вскипел Чарли, тыча пальцем в мою щеку. — Тебя кто-то ударил! И ты почему-то его покрываешь! Я подняла взгляд и случайно встретилась с его карие глазами, такими же, как у меня. Забота, обнаруженная в них, выбила почву из-под ног, отправляя в космос. Чарли Свон был единственным мужчиной в моей жизни, который безвоздмезно мог отдать свою жизнь ради меня, просто потому что любил. Когда мы уехали, Рене переоборудовала наши с Беллой спальни в студию для йоги и библиотеку, а Чарли сохранял наши комнаты на протяжении семнадцати лет, ничего в них не меняя. И только сейчас осознание того, что я очень сильно люблю своего отца, сбило меня как грузовик на полной скорости. Как сильно хотелось оградить его от боли, невзгод и переживаний — это чувство было взаимным. Несмотря на то, что общались мы редко, общих интересов совершенно не было — он понимал меня лучше всех. Сейчас, для его успокоения я могла сделать только одно. — Поверь, себя я никогда в обиду не дам, — серьезно сказала я. Нет, пообещала. — Знаю. Ты боец, Маргарет, и никогда не сдашься без боя. Понятия не имею, откуда в тебе это, — без промедлений ответил он. — Именно это в тебе меня пугает больше всего. Тебе семнадцать, малышка, забота о тебе моя обязанность, не твоя. — Я снова опустила голову. — Пообещай мне, что если тебе будет грозить опасность, ты сразу скажешь об этом мне! Я опять подняла на него заплывший от слез взгляд, со всей силы закусив нижнюю губу. Такого пообещать не могу, потому что тогда под ударом окажется он. Вампиры, оборотни, мои глюки, черт знает, что еще и один бравый отец будет стоять на страже — не в мою смену. Папа смотрел строго, с непоколебимой решительностью, сжимая в руке записку старшей дочери, которая свалила вслед за своей болезненной любовью. Наклонив голову в бок, я сжала губы в тонкую линию, не желала снова врать. Я просто больше не могу лгать ему в лицо. Меня спас раздавшийся телефонный звонок. Папа строго указал на меня пальцем, говоря этим незамысловатым жестом, что разговор еще не окончен и я должна стоять на месте. — Шериф Свон! — рявкнул в трубку он. Его лицо по-прежнему сохраняло суровую маску, но теперь еще и брови нахмурились в беспокойстве. Ответ был краткий, но очень емкий. — Хорошо. Скоро буду. Он повесил трубку и обернулся ко мне. Я старалась не показывать на лице вспыхнувшего облегчения. Эта легкость парила во мне до того, как он сказал. — Мне нужно ехать на работу, — устало выдохнул Чарли, хватаясь пальцами за переносицу. — Что случилось? — спросила я, хотя отлично знала ответ. — Рядом с отелем «Лесные мечты» очередное нападение зверя. Нашли два тела. Мне хотелось спросить точно ли два тела и кто они, но, боюсь, это будет слишком подозрительно, поэтому пришлось только смиренно кивнуть, а выглядеть испуганной получалось и так. Сердце сжималось от того, что ему придется расследовать преступление, в котором замешана я. Чарли окинул меня тяжелым взглядом, а потом удалился из дома, громко хлопнув дверью. Думаю, не стоит объяснять, почему сон в эту ночь ко мне так и не пришел. Папа вернулся домой около трех часов ночи и, вымотанный, завалился спать прямо на диване в гостиной. Ворочаясь в постели с боку на бок, я думала о том, что происходит в моей жизни, невольно обвиняя во всем сестру. Если бы она не притащила нас в этот проклятый Богом город, в котором собралась вся нечисть, моя жизнь продолжила бы течь медленным ручьем, изредка обтачивая камни, попадавшиеся на пути. Я бы училась в школе Джексонвилля, занималась спортом, постигала бы естественные науки, готовилась к поступлению в университет, возможно, покрутила бы с парочкой парней. Но нет же, мне нужно думать о сверхъестественной чепухе, убийствах, Белле, бегающей за вампиром, собственном сумасшествии, отце, расследующем мое дело и… Джаспере Хейле. Магическим образом мысли всегда оказываются материальными. Телефон пиликнул на прикроватной тумбочке, осветив вялым светом комнату. Первой мыслью было то, что Белла соизволила дать знак о собственном благополучии, но надежды — отстой. «Доброй ночи, Маргарет. Надеюсь, ты уже отдыхаешь, и это сообщение тебя не потревожит. Прошу, если тебя что-то побеспокоит, набери этот номер. Джаспер Хейл» Я зависла на пару мгновений, уставившись на сообщение, а потом, совершенно не подумав, набрала этот самый номер. Ответили мне почти мгновенно. — Маргарет? — прозвучал в трубке излишне бодрый голос в данное время суток. Вампиры не спят. Совсем не спят. — Были ли новости от Элис? — спросила я, потратив пару мгновений на формирование правильного вопроса. — Они успели на рейс в Сиэтле. Сейчас направляются в Сидней, там им предстоит пересадка, — Джаспер немного задумался. — Элис убедила меня, что с ними все будет хорошо. — И ты ей веришь? — я приподнялась, устроившись полусидя на постели, опираясь спиной о спинку кровати. — Элис видит будущее, — просто ответил он, но мне этого было недостаточно. — Но она ошиблась, когда решила, что Белла мертва, — сказала я, контролируя свой тон, чтобы не заорать и не разбудить уставшего папу. — Что еще за клан такой, что его боятся все вампиры? — Вольтури. Они весьма древние и могущественные, — ответил Джаспер. Голос звучал его легко, но в трубке был ветер и шум, словно он куда-то бежал. — Они что-то вроде полиции в мире вампиров, следят за исполнением наших правил. — И много их? — Только одно — держать наше существование в секрете. Эдвард это правило не нарушал, значит, у них нет причин уничтожать его. — Но этот драматичный придурок может что-то отчудить, — возразила я. — Маргарет, сейчас мы можем только довериться Элис и Белле, — голос его по-прежнему был спокойным. — Поверь, она сделает все, что в ее силах, чтобы спасти их. Мы ничего не сможем сделать, разве что только навредить. — Знаю! — выдохнула я, запустив пальцы в волосы, взъерошивая их. — Просто ненавижу ждать и бездействовать. Джаспер хмыкнул. — Мне это знакомо. Мы погрузились в странно комфортную тишину. Я бродила взглядом по темной комнате, из окна свет уличного фонаря практически ничего не освещал, только маленький участок возле распахнутого окна. Единственная объединяющая нас тема исчерпала себя, но разговор с ним заканчивать почему-то не хотелось. — Что ты сейчас делаешь? — решилась на личный вопрос я, закусив нижнюю губу. В последнее время она страдала больше обычного и оказалась слишком нежной от укуса. — Обследую территорию. Нужно найти Викторию и уничтожить, пока она не навредила еще больше, чем уже это сделала. — Один? — встрепенулась я, вспоминая, что оборотни не слишком жалуют вампиров. — Это слишком опасно! В трубке послышался слабый смешок и шорох листвы. — Дорогая, тебе не о чем беспокоиться, — сказал он, южный акцент разбавили нотки какого-то странного удовольствия. По телу пробежала дрожь от того как он произнес «дорогая». — Тебе нужно отдохнуть. Засыпай, Маргарет. Обещаю, ты в безопасности. И почему-то я ему поверила. После краткого прощания, оставившего на душе непонятный осадок, я провалилась в спокойный и беспамятный сон без сновидений, обещая себе разобраться с этим немного позже. В эту ночь кошмары не решились меня посетить, боясь наткнуться на гневный и отчаянный отпор. Следующий день начался для меня после полудня. Папа уже проснулся и шумел на кухне, вступая в неравный бой с кулинарией так громко, будто на первом этаже кипела подготовка к бою с боссом высокого уровня. Предвкушая моральные травмы, соскребла себя с кровати. Подняться удалось с третьего раза, с многострадальным кряхтением. Спина сильно болела и ныла, особенно от любого движения мышцами, поэтому приходилось жестикулировать с особой заторможенностью. Улицы Форкса снова затянуло зловещим туманом, предвещая нелегкий день. На стеклах окон все еще висели капли дождя. Выглянув в окно, увидела на своем законном месте любимую «шевроле», словно вчера она никуда не исчезала. Ее крыша оказалась идеально прямой и блестящей, будто приключения в отеле были страшным сном, но боль в спине возвращала к мрачной реальности. Без присутствия Изабеллы завтрак шел в угнетающем молчании. Папа был напряжен, но старался не поднимать щекотливые темы, угрюмо глядя на мою щеку, где фиолетовым ореолом, сияла гематома. После приема пищи, он снова отправился в участок, а я, предварительно загримировавшись не хуже актеров театра кабуки, отправилась в Ла-Пуш. В доме Клируотеров настолько тяжко было находиться, что даже воздух загустел от плавающего в нем отчаяния. Сью витала в облаках, накаченная успокоительными настолько, что даже не осознавала, когда к ней обращались, Лия сбежала из дома в полдень, когда отца увезли в больницу в тяжелом состоянии, а Сет заперся в спальне и не выходил уже почти сутки. Можно было сказать, что я и Эмили были единственными, не считая Сэма, постоянно торчавшего у спальни Сета, кто хоть как-то поддерживал жизнь и порядок дома. Пока я проводила генеральную уборку, Эмили оккупировала кухню, готовя поминальный обед на все население резервации. Сразу предупредив девушку, что возле плиты я принесу больше бед, я, вооружившись шваброй, тряпкой и ведром, стала шуршать по дому, изредка помогая невесте оборотня, отвлекаясь на доставку продуктов. Когда я выливала грязную воду на заднем дворике, то заметила знакомую фигуру младшего Блэка. Он выгружал из «рэббита» ящики с выпивкой, поднимая их на крыльцо дома. Он был последним, кто говорил с Беллой перед ее отъездом в Италию. Мне захотелось разузнать больше подробностей, поэтому я отставила пустое ведро и поспешила к дому. — Хей, Джейк? — позвала я, но парень сделал вид, будто не услышал и развернулся, чтобы уйти. Я последовала за ним, выбежав на дорожку, чтобы поспевать за его широкими шагами. Он должен был меня услышать, но, почему-то предпочел игнорировать. — Джейкоб Блэк! — заорала я во все горло. Он остановился, но так и не обернулся. Плечи его были напряжены, как стены дамбы, удерживающей напор тонн воды. — Тебе не рады в резервации, Пэгги. Лучше тебе вернуться в Форкс, — стальным тоном сообщил мальчишка. — Кровососы вернулись — теперь ты под их защитой, — выплюнул он, так и не обернувшись. Я обомлела, потеряв дар речи на пару секунд, глупо открывая рот, словно выброшенная на берег рыбка. Дерьмо попало в вентилятор и теперь летит со всех возможных сторон. Я знала, что ему больше нравилось внимание Изабеллы, но даже и представить себе не могла, что он буквально терпит мое присутствие только ради нее. Теперь, когда она выразила официальное предпочтение другому, он осознал расклад, решив выместить на мне свою злость. Я вскипела, хватая его за горячую руку и поворачивая к себе, совсем забыв о вопросах, которые хотела задать. Джейкоб мне позволил это. — Слушай меня сюда, ты, эгоистичный кусок собачьего дерьма, — зашипела я, угрожающе ткнув в него пальцем, — я здесь не ради тебя, Сью или кого-то из чокнутых детишек, так вовремя слинявших от ответственности, предпочетших где-то драматично порыдать. Я здесь ради Чарли, который потерял друга, и только. Поверь, нахождение в вашей резервации не приносит мне ни капли удовольствия. Я с превеликим удовольствием свалю отсюда к чертовой матери после похорон Гарри, и нога моя больше никогда не переступит границу Ла-Пуш. А до этих пор, ты, сосунок, будешь относиться ко мне с должным уважением, потому что я ничего плохого тебе не сделала. Сначала мальчишка опешил настолько, что удивленно распахнул рот. Я издевательски поиграла бровями, пытаясь его выбесить. Джейкоба затрясло мелкой дрожью от моей тирады, но я только злобно прищурилась, ожидая взрыва. Как же достали меня эти гребанные оборотни, с королевским самомнением. Его голова резко поднялась вверх. Я проследила за его взглядом. Сэм Улей смотрел на нас из окна второго этажа. — Если до тебя дошли мои слова, можешь просто сказать «угу», — продолжила я, не обращая никакого внимания на недовольного вожака стаи. — Угу, — прорычала псина, прежде чем стремительно умчаться с моих глаз долой. На следующий день были назначены похороны Гарри Клируотера. Я едва узнала отца, когда наутро, еще до восхода солнца, он спустился по лестнице в старом костюме, в котором я его никогда в жизни не видела. Пиджак был расстегнут, и я подумала, что это потому, что Чарли располнел и он на нем не сошелся бы. Возможно, это тот самый легендарный пиджак со свадьбы родителей. На шее у отца висел слишком старомодный галстук. Папа удивился, увидев меня в гостиной. Нацепив на себя самое консервативное черное платье и завязав волосы в скромную косу, я маялась полночи, ожидая начало конца. Я почти снова не спала, после вчерашнего посещения Ла-Пуш головная боль не отпускала, прыгая от левого затылка в висок, сколько бы обезболивающих я не пила. Мне хотелось поскорее покончить с похоронами и навсегда забыть о резервации квилетов, принесшей столько разочарований и потрясений. Прощание оказалось тяжелым и затянутым, потому что народу было слишком много. Я старалась держаться рядом с отцом и не покидать его без особой нужды, буквально преследуя его по пятам. Несколько раз ко мне подходил Сэм Улей, пытаясь поговорить, но я всячески игнорировала его горящие взгляды, хватая папу за руку. Чарли был слишком опечален, чтобы заметить мое странное поведение. Стиснув зубы, я молчала практически до самого вечера, терпя нестерпимую, сверлящую боль. Находясь на похоронах можно было не скрывать слезящиеся глаза. Когда поздно вечером везла подвыпившего отца домой, я испытала огромное облегчение, покинув территорию резервации, пообещав себе никогда больше туда не возвращаться, даже под угрозами собственной жизни. Каникулы закончились так же неожиданно, как и наступили. В понедельник в школе снова пришлось импровизировать, выдумывая для Изабеллы очередную болезнь. Я отомстила знатно, придумав взрывную диарею с красной сыпью на лице. Никто из друзей ее отсутствию не удивился, только Анджела обеспокоенно поинтересовалась состоянием ее здоровья и пожелала скорейшего выздоровления. На четвертом уроке я получила сообщение от Джаспера, что Элис, Белла и Эдвард приземлились в аэропорту Сиэтла. Когда я приехала домой со школы, на пороге меня встретил Чарли, недовольно расхаживающий из стороны в сторону по крыльцу. Он был одет в форму, а возле дороги была припаркована полицейская машина. Что-то очень срочное сорвало его с работы. Внутри у меня все похолодело — неужели нашли лом с моими отпечатками пальцев? Папа с яростным лицом спустился с крыльца и направился ко мне. Тяжело сглотнув, вышла из машины, на подкашивающихся ногах. Он строго взглянул на меня, пронзив тяжелым взглядом. — Все в порядке, шериф? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Белла вернулась, — сказал он, сквозь зубы, — ее сегодня привез домой Каллен. О, Боже мой, меня не посадят в тюрьму! — была самая первая мысль, мелькнувшая в голове. Потом вспомнилась пропавшая сестра. Я незаметно перевела дух, чувствуя, как отпускает беспокойство. Хоть Джаспер каждый вечер и присылал мне сообщения, держа в курсе о статусе их суицидальной поездки, но тот факт, что сестра невредимой вернулась домой, сбросил хотя бы один камень с души. Только вот озлобленность отца меня не радовала. — Это же хорошо? — с неловкой ухмылкой поинтересовалась я. — Или мне заказать ей билет в Джексонвилл? — Да как он только посмел заявиться в мой дом?! — негодующе сказал Чарли, полностью игнорируя мой шутливый вопрос, а я сразу поняла о ком идет речь. — Значит, Скорбный Эд вернулся тоже, — хмыкнула я. В этом и была суть поездки. — Она в порядке? — Да. Спит у себя в комнате, — немного спокойней сказал он, опустив плечи. — Я ждал тебя, мне нужно вернуться на работу. — Хорошо, я за ней присмотрю. Он кивнул, и хотел было уйти, но помедлил, очень строго и внимательно посмотрев на меня, заставляя выпрямиться, как старлея перед генералом. — И вот еще, что если он снова заявится — не пускай его. Я запретил ему переступать порог моего дома. Чарли не произносил его имени, оно теперь в его обществе было под строжайшим секретом. В доме семейства Свон Эдвард Каллен теперь Нежелательное лицо номер один. Не то, чтобы я была против. — Как скажете, мой Фюрер! — с немецким акцентом отрапортовала я. Отец закатил глаза, но прежде чем он ушел, я заметила маленькую улыбку, коснувшуюся его губ. В доме было слишком тихо. Мне нравилась такая расслабляющая тишина, в которой буквально слышно как скрипят половицы под ногами. Она больше не напрягала, а дарила чувство спокойствия и защищенности. От адской головной боли остались только воспоминания. С появлением в Форксе Калленов оборотни больше не будут здесь свободно разгуливать. Я заметила странное совпадение, что боль в левой части головы возникала только при их непосредственной близости рядом со мной. Этот факт наталкивал на мысль, что у меня вполне возможно какая-то аллергия на этих огромных волков. Кошмары подозрительно отступили. Хоть бессонница и становилась верным спутником моих темных ночей, но зато я перестала бессознательно разгуливать по ночному городу. Эрика Кингсли исчезла с горизонта. Я пыталась позвонить ей, но ее номер все время находится вне зоны действия сети. Очевидно, что нужный посыл ей все же вампирше удалось передать — Маргарет Свон без боя не сдастся и находится под охраной немыслимого чудовища. Жизнь начинала приходить в более-менее нормальное состояние. Я из коридора забросила школьную сумку на кровать, и заглянула в комнату Изабеллы. В ее личном пространстве всегда было чисто, но возле шкафа валялись вещи, которые девушка повываливала экстренно собираясь в поездку. Сестра спала укрытая до самой головы. Она тихонько сопела, уткнувшись лицом в подушку. Даже во сне выглядела она очень уставшей. Рядом с ней на подушке лежала книга, тот самый разочаровывающий роман английского классика «Ромео и Джульетта». Я взяла книгу, осматривая ее с разных сторон. Мягкая обложка была потрепанной, но целой. Некоторые страницы были загнуты, как пометки. Белла всегда бережно относилась к литературе, но этот роман она перечитывала в последнее время слишком часто. Может, стоит его и мне прочесть? Я уже направилась в коридор, но мне послышался какой-то странный скрежет, исходивший из окна. Он был очень тихим, едва не уловимым, словно мышиная возня. Я замерла в двери, прислушиваясь, заправив волосы за ухо, обернувшись через плечо. И тут на подоконнике показались бледные длинные пальцы. Страх не успел поглотить, уступив место чему-то другому более древнему. Сначала сработал инстинкт, а потом уже мозг. Тело действовало механически — быстро развернулась, замахнулась и швырнула книгу. В открытом окне показалось очень удивленное лицо Эдварда, с широко распахнутыми золотыми глазами, а потом в одно мгновение после встречи с книгой оно исчезло. На улице послышался приглушенный грохот, будто кто-то выбросил из окна мешок со старым барахлом. Изабелла продолжала сладко сопеть в своей постели, не подозревая, что мне каким-то волшебным образом удалось выбросить ее горе-ухажера из окна. Закрыв окно на щеколду, задернув шторы, я с чувством выполненного долга, кивнула самой себе и вышла из комнаты сестры, прикрыв за собой дверь. Этот парень, как комар — ему не рады, а он все равно решил шустренько протиснуться в окно. Спустившись вниз, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю, я поспешила выйти на улицу, но меня опередили. Во входную дверь тихонько два раза постучали. Я закатила глаза, прекрасно зная, кто это. Распахнув дверь, уставилась на суицидального вампира. Эдвард Каллен был, как и всегда, великолепен, но печаль, усталость и необъятная вина, омрачили его прекрасное лицо. Его золотые глаза, удивленно, даже с каким-то недоверием смотрели на меня. Медные волосы оказались взъерошены больше чем обычно. Как бы сильно не бесил меня Скорбный Эд, я переживала за этого гиперэмоционального столетнего эмо-подростка. Увидев его собственными глазами, я испытала иррациональное облегчение, и даже оттенок какой-то извращенной радости. Сложно признаваться даже самой себе, но я скучала по его постному лицу. Стоит списать это все на радость того, что Изабелла больше не будет предпринимать авантюрные попытки самоубиться, прихватив меня с собой за компанию на тот свет. — Так ты не сдох? — возмущенно фыркнула я, скрещивая руки на груди, окидывая его фигуру самым не впечатленным взглядом из своего арсенала стервозных взглядов. На вампире не было ни царапинки. На меня он смотрел с уже привычной трудно трактуемой гримасой, говорящей либо о хорошем настроении, либо о недельном запоре (тут я плохо разбираюсь — нужна консультация Изабеллы). — Рад видеть тебя, Пэгги, — сообщил он такой интонацией, что для него предпочтительнее было бы встретить огнедышащего дракона, а не младшую сестру девушки, которой он разбил сердце. Вампир протянул мне роман «Ромео и Джульетта». — Не стоит бросать хорошие книги. Я усмехнулась, забирая книгу, засунув ее подмышку. — А хороших девушек бросать можно? Эдвард поморщился так, будто этим вопросом я ударила его под дых. — Я… — Он сделал глубокий вдох. — Мне нет оправданий, но клянусь, я посвящу все оставшееся время на то, чтобы загладить свою вину перед Беллой. Я скептически уставилась на него. Хотелось уточнить чье именно «оставшееся время» он решил потратить на бесполезные извинения, учитывая, что он бессмертный. Но глядя на него, как его терзает чувство вины, я испытывала удовольствие вперемешку с жалостью. Натворил дел, теперь мается. Я отступила в сторону, кивая, давая ему возможность зайти в дом. Я пожалею об этом. Эдвард опустив голову вошел в гостиную, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я уставилась на него, злобным взглядом. — Ты придурок, — прямо сказала я, он согласно кивнул, — и мудак. Я так много хочу сказать тебе, но даже не знаю с чего начать. И будить Беллу не хочу своим ором. Век бы на него смотрела сквозь оптический прицел. Как можно было быть таким глупым опарышем и бросить Беллу, которая так сильно и искренне его любит? Неужели он, имбецил застывший, и подумать не мог, что без него теперь она не представляет своей жизни. Из-за этой паскуды контуженной она превратилась в сраного зомби, который едва не довел отца до нервного срыва, а меня до сумасшествия. Из-за него, манекена угрюмого, за ней теперь ухлестывает Виктория, и Белла связалась с оборотнями. Мне пришлось бросить все и приехать снова в эту жопу мира для того, чтобы хоть как-то поддержать сестру. Да я его превращу в диско-шар и подарю оборотням в Ла-Пуш, будут дискотеки со светомузыкой устраивать. — Прошу, сохрани свое дыхание, — он зажмурился. — Я все это уже услышал, не стоит повторять. Меня впечатлил набор ругательств, подозреваю, что это не предел твоего красноречия… Я окаменела, вылупив на него глаза. Я ведь даже еще не начинала ругаться, а только перечислила поводы для крика в своей голове. Этот упырь, что может читать мои мысли? Только не это. Черт, он в курсе, что я называю его Скорбным Эдом? — Да, — только и ответил он, на все мои вопросы. — Как ты смеешь лезть в мою голову? — зашипела я, снова швырнув в него книгу. В этот раз он ее ловко поймал. — И Белле нравится, что ты читаешь ее мысли? Или ей ты об этом не сказал? — Она знает, и ее мыслей я не слышу, — мрачно сообщил Эдвард. — Если тебя это утешит, то твои мысли даются мне нелегко. — Чего? — скривилась я. — Твои мысли очень…странные. Ты думаешь не так, как остальные люди. — Я не поняла, ты сейчас на грубость нарываешься? Пока в изгнании был, к Гудвину за храбростью заскочил? — Это не оскорбление, а скорее восхищение, — парень тяжко вздохнул, тщательно подбирая слова. — Пэгги, ты думаешь как-то по-другому. Мне приходится прилагать усилия, чтобы тебя слышать. Читать твои мысли все равно, что быть привязанным к хвосту кометы — образы мелькают слишком быстро, почти неуловимо… Эдвард неожиданно замолчал, не окончив предложение. — Со мной что-то не так? — тихо спросила я. Он не ответил, продолжая молчать. Положил книгу на стол и обошел меня. — Хей, я с тобой говорю? — возмутилась я, потому что вампир казалось, вообще меня не слушал. Парень замер каменным изваянием, прищурив глаза и наклонив голову в бок, словно прислушивался к чему-то. — Интересно, — пробормотал Эдвард, нахмурив брови. Он повернулся к окну и уставился на окраину леса. Я затихла, затаив дыхание. Он кого-то учуял. Неужели Виктория настолько отважилась, что решилась на прямую атаку, пока в доме находится Эдвард? Может, она не нападала, потому что все это время ждала именно его? А что если это другая вампирша? — Что такое? — одними губами прошептала я, пытаясь все вопросы вместить в один. Эдвард с ответом не спешил, сверля взглядом улицу. Становилось не по себе, но парень рядом не спешил срываться с места и действовать. На мой вопрос ответила полуобнаженная фигура, показавшаяся из лесного массива. Я недовольно стиснула зубы, узнавая квилета. Моя персональная головная боль — Пол Лейхот вяло шагал к дому, но остановился, где-то в двадцати метрах от нашего двора, резко поднял голову и уставился в окно, из которого мы выглядывали. — Вы, должно быть, издеваетесь надо мной, — заворчала я, устало проведя ладонью по лицу. — Что ему надо? — Он хочет поговорить, — сказал Эдвард, внимательно его изучая, а потом добавил немного тише уже обращаясь не ко мне: — Довольно смело было так открыто заявиться сюда. — Пусть проваливает. — Боюсь, он не уйдет, — недовольно сказал парень, переведя взгляд на меня. Его золотые глаза широко распахнулись, внимательно осматривая мое лицо, будто увидели впервые. Он выглядел не просто удивленным, а шокированным. — Попасется возле дома пару часов и свалит в закат, — грозно сказала я, отходя от окна. Я начала экстренно перекладывать вещи с места на место, чтобы чем-то себя занять. Взгляд Эдварда обжигал спину. Он что-то очень важное услышал в его мыслях. Я отбросила подушку обратно на диван и повернулась к нему, уперев руки в бока. — Не сможет. Вожак приказал ему стоять у твоего дома до тех пор, пока он не поговорит с тобой. Оборотень не может ослушаться приказа альфы. Тем более ему нужно сказать тебе… — Каллен осекся, и сморщился в отвращении. — Он должен сказать тебе что-то очень важное. Я закатила глаза, представляя реакцию Чарли, когда он увидит полуголого парня жаждущего моего внимания. Хотелось бы, чтобы папа его пристрелил, но, боюсь, это не поможет, а только покалечит психику отважного шефа полиции. — Поговори с ним, Пэгги. Я разочарованно застонала. Не нужны мне в моей жизни оборотни! В груди учащенно забилось сердце, разгоняя кровь по венам с высокой скоростью, когда я выскочила из дома, гневно размахивая руками. Снова начинал накапывать мелкий дождик. Пол стоял на месте, с непонятным выражением на лице. — Зачем ты пришел? — закричала я, еще даже не приблизившись к нему. От скорости моих шагов воздух развевал волосы. Пол переступил с ноги на ногу. Он смотрел куда-то поверх моей головы, не решаясь встретиться со мной взглядом. Выглядел парень, откровенно говоря, хреново — бледный, что очень бросалось в глаза из-за его обычно коричневатой кожи, с кругами под глазами, словно не спал несколько ночей. На плече у него красовались почти зажившие желтые гематомы. — Ты была права — нам надо поговорить, — сказал он, сжимая руки в кулаки. Я громко и демонстративно фыркнула. — О, так теперь ты хочешь поболтать? — гаркнула я, подходя к нему почти вплотную. От него пыхало уже привычным жаром. Он согласно кивнул, но был этот жест каким-то странным, сделанным через силу. — Я пришел извиниться… — выжал он из себя с огромным усилием. Это прозвучало настолько фальшиво, что его лицо не выдержало фарса и скривилось. — В рот мне ноги, вот это поворот! — наигранно хохнула я. — Я должен извиниться… — Должен? — взвизгнула я, топнув ногой, офигев от такой неистовой наглости. — Это Сэм тебя послал просить прощения, чтобы ты не замарал моральный облик стаи, да? — Ты дашь мне договорить или нет, ты, сумасшедшая сучка? — взревел Пол, обнажив белоснежные зубы в яростном оскале. Я возмущенно отпрянула, поднимая высоко брови. Как вообще он смеет так со мной говорить? — Начать извинения с оскорбления это вершина твоего дипломатического мастерства? — говорила я, меня тоже начинало трусить от ярости.– Проваливай с моей лужайки! Можешь сказать своему папику, что извинения приняты на рассмотрение! — Ты не понимаешь, — прорычал он, трясясь всем телом. — Нет! Не понимаю! И не хочу понимать! — я расставила руки в разные стороны. — Знаешь, я тут подумала: ты мне никто и я тебе тоже. Так какого черта? Почему мы, внезапно с твоей стороны и очевидно с моей, возненавидевшие друг друга, должны вообще говорить? Я благодарна тебе за спасение моей жизни, правда. Позже пришлю тебе по почте банку с печеньем и, даже, обещаю, его не отравлю. Но впредь, я не желаю, чтобы твоя блохастая задница показывалась на горизонте моей жизни! Только спустя бесконечно долгую секунду я понимаю, что моя маленькая тирада обойдется слишком дорогой ценой. Моя жизнь изменилась навсегда после того, что произошло сегодня. Глупо было стоять рядом с разъяренным оборотнем, у которого явные проблемы с контролем гнева, да еще и орать на него, брызгая слюной. Опасность ситуации очевидна с самого начала, но дошло до меня слишком поздно — когда его уже начало не просто трясти, а разрывать. Все случилось слишком быстро, чтобы можно было достоверно описать. Пол буквально взорвался на моих глазах, обрастая густой темно-серебристой шерстью, а я только успела сделать единственный шаг назад и прикрыть лицо правой рукой. Что-то отбросило мое тело назад, я взмыла вверх, а потом приземлилась на мокрую траву многострадальной спиной. Кто-то закричал. Я сразу узнала фигуру Эдварда Каллена, который стоял между мной и оборотнем, готовясь к драке. Только спустя пару мучительных мгновений, до меня дошла обжигающая боль. Она охватила всю правую руку. Я задохнулась от ужаса — на правом предплечье обильно кровоточили три глубоких продольных пореза. Кровь лилась густым ручьем, стекая по пальцам, крупным градом падая на землю. Голова закружилась, потому что мне показалось, что я могу видеть собственные мышцы в разрезе. — Тебе лучше уйти, — едва разборчиво прорычал Эдвард, закрывая собой от обозленного оборотня. Его спина была жутко напряжена, а руки раскинуты в стороны, словно он готовился голыми руками поймать волка, если он решит броситься в атаку. Вампир даже не обернулся, словно его ничуть не беспокоила льющаяся понапрасну человеческая кровь. Мое дыхание было частым и резким. Я горела от поглотившей сознание паники — Пол мог своими когтями полностью отрезать мне руку, если бы Эдвард вовремя не отбросил меня. Серебряный волк зарычал, оскалив острые зубы, его хвост метался из стороны в сторону. Если начнется драка, то меня вообще могут затоптать и даже не заметить. Я здоровой рукой уперлась в землю, а ногами отталкивалась, пытаясь хоть так отползти от них. Чудовище пригнулось, неистово рычало, готовое к атаке, беспокойно виляя хвостом. — Я не причиню ей боли, а ты уже это сделал, — немного спокойней сказал Эдвард, но голос его был жестким. Звериный, но такой осознанный взгляд Пола метнулся в меня и вся его огромная фигура замерла. Каллен продолжал мирно говорить: — Ей нужна медицинская помощь, а лучшее что можешь сделать ты сейчас это просто уйти. — Уходи, Пол, — я всхлипнула от боли, презирая свой слезливый голос. — Сейчас я доверяю Эдварду больше, чем тебе. Эти слова плеткой хлестнули по его духу, он заскулил, отступая назад, а потом поднял голову и завыл настолько протяжно и тоскливо, что внутри все сжалось. В этот момент сложно было понять кому из нас больнее. Он бросил последний взгляд на меня, прежде чем развернуться и трусцой убежать в лес, поджав хвост. Эдвард еще недолго простоял неподвижно, внимательно всматриваясь в лесную чащу, а потом обернулся через плечо. Мое сердце испуганно сжалось. Сложно было что-то понять по его перекошенному лицу, но его золотые глаза сначала посмотрели на мою руку, а потом на стремительно бледнеющее от боли лицо. Тот факт, что его глаза не потемнели от жажды крови уже радовал. Каллен стремительно исчез на вампирской скорости, мелькнув размытым пятном, а потом резко снова появился уже совсем рядом. — Я очень виноват. Прости, мне стоило вмешаться раньше, — произнес он, присаживаясь рядом, осматривая мою руку. По его лицу скользнула гримаса боли. — Я подумал, что он не сможет… Мне казалось, что вам стоит поговорить наедине, но я ошибся. — Ты не виноват, — впервые я не могла винить его в произошедшем. Не стоило Полу вообще сюда приходить, а мне тем более злить его еще сильнее. Я знала, чем все закончиться, но злость захватила разум и последовала мгновенная неминуемая расплата. Я заметила в его руках два кухонных полотенца. Его ледяные руки казались блаженством на горящей от боли плоти. Он осторожно касался моей раненой конечности, осматривая повреждения. — Он ушел? — прокряхтела я, стараясь не сорваться на вопль, когда материал коснулся разорванной плоти. Эдвард мимолетно оглянулся через плечо, словно оборотень вот-вот возникнет за спиной. — Нет. Прячется недалеко в кустах. Он боится, что я на тебя нападу. — А ты нападешь? — глупый вопрос, но задать его стоило для успокоения души. Если бы Скорбный Эд не контролировал себя — я была бы уже давно мертва. Эдвард криво усмехнулся, и этот его жест выражал в себе какаю-то внутреннюю боль, намного больше той, что я чувствовала в руке. Вампир скрутил полотенце в жгут, завязывая его выше локтя, пытаясь замедлить сильное кровотечение. — С недавних пор жизнь сестер Свон беспокоит меня больше, чем их кровь. — С Беллой все понятно, но причем тут я? Эдвард поднял на меня свой прекрасный взгляд в изумлении, словно я не понимала чего-то очевидного. — Ты не такая уж и плохая, как хочешь казаться, Пэгги, — мелодичным тоном произнес он. — К тому же Белла готова отдать за тебя жизнь, поэтому моя тоже в твоем распоряжении. — Боже, какие же вы влюбленные идиоты, — фыркнула я, закатывая глаза. Сердце затрепетало от любви к сестре. Ни в коем случае нельзя показывать, как сильно меня зацепили его слова. Значит ли это, что теперь я так же должна грызть глотки за Эдварда. Ну, да он мудак стремный, но если Изабелла его так сильно любит (а в этом времени было предостаточно, чтобы убедиться) стоит быть с ним немного помягче. Я не хочу, чтобы она снова превратилась в это ходячее неразумное месиво пустоты и отчаяния. — Наверное, мне стоит наведаться в больничку, — пробормотала я, глядя на то, как кровь уже пропитала полотенце. Мне казалось, что начинается лихорадка. — Пара швов и укол от бешенства мне не помешают. — Я уже позвонил Карлайлу, — когда это он успел? — Он скоро будет здесь. Ты можешь встать или мне тебя повести? — Сама! — резко сказала я, дергаясь от него, но тут же зажмурила глаза от нестерпимой обжигающей боли. — Только, пожалуйста, присмотри, чтобы я не упала.