Глава 19. Двадцать один шов

Перед глазами все расплывалось, пока Эдвард буквально тащил меня в дом. Ноги подкашивались, шаги были шаткими, но вампир подстраивался под сбивчивый шаг, осторожно придерживая за плечи, не давая рухнуть. Ему не терпелось схватить меня и поднять на руки, но он строго следовал моей просьбе, только сопровождая, позволяя идти самой и страховать, не давая упасть. Когда мы вошли в дом, с лестницы послышался громкий топот неловких шагов — Белла едва не скатившись с лестницы, со взъерошенными волосами, предстала перед нами. Вся ее одежда была измята. На анализ ситуации у сестры потребовалась целая минута, за которую Эдвард довел меня до кухни и усадил на стул, осторожно положив истекающую кровью руку на стол. Я старалась на нее не смотреть, потому что по ощущениям, казалось, что плоть висит на кости очень тонкими нитями. Вампир метнулся к раковине, сразу же смывая с мылом под потоком воды кровь на своих ладонях. — Что произошло? — в голосе Беллы зазвенело беспокойство. — Почему Маргарет в крови? — тут уже появились истерические нотки. — Эдвард!!! — Белла, — начал Эдвард скорбным голосом, но я его прервала. — Он не виноват! — из горла вырвалось какой-то скрип, заставивший сестру вздрогнуть. Она подскочила ко мне, расставив руки в стороны, растерявшись, не зная, что делать. Ее лицо приобрело зеленоватый оттенок, видя кровь и растерзанную плоть. Стоит отдать ей должное за то, что она мгновенно не рухнула в обморок. — Это все сраные оборотни, точнее один гребанный придурок. Белла ничего не успела сказать, но на ее лице появилась гримаса ярости. Внезапно перед нами оказался Карлайл Каллен и только потом до ушей достиг хлопок входной двери. Доктор поставил кожаный черный чемоданчик на стол, и склонился надо мной. Его прекрасное бледное лицо приобрело профессиональную сосредоточенность, когда он рассматривал мои раны. Я обратила внимание на то, что он дышал ровно и спокойно, в то время как Эдвард гримасничал и затаил дыхание, вблизи человеческой крови. — Карлайл! Она будет в порядке? Вы сможете ей помочь? — пролепетала Белла, прикрыв рукой нос и рот, борясь с приступом тошноты. Мужчина не стал расшаркиваться на пустое приветствие для соблюдение мнимого этикета и сразу приступил к делу. Карлайл помедлил, внимательно осматривая рваные раны. В его тихом, но властном голосе отразился многовековой опыт в области экстренной медицины. — Белла, нужно убрать кровь. Ты справишься? — обратился доктор, кивая на пол, на котором была целая кровавая дорожка от входной двери до кухонного стола. Белла, храбрясь, решительно кивнула и метнулась в ванную за ведром и тряпкой. Доктор повернулся к сыну. — Эдвард, будет лучше, если Джаспер не попадет в дом. Парень на несколько секунд задержался, пристально глядя на отца, что-то читая в его мыслях, а потом тоже кратко кивнул, и исчез с вампирской скоростью. Когда мы остались одни, мужчина открыл свой чемодан, больше похожий на старомодный саквояж, достал упакованный шприц и ампулу с каким-то прозрачным лекарством. — Все не так страшно, как кажется. Сначала я обезболю руку, а потом начну зашивать, — пояснил он, набирая в шприц лекарство. — Ты можешь пошевелить пальцами? — спросил он, я постаралась сделать, как он попросил и доктор улыбнулся. — Отлично. Нервы не задеты. В основном пострадала дерма. Все будет хорошо, Пэгги. От запаха крови у меня кружилась голова. Золотые глаза доктора Каллена лучились добротой и заботой. Мужчина не выражал и капли беспокойства, только волнение о пациенте, ничего более. Я зажмурилась, когда он начал набирать в шприц лекарство. — Ты не возражаешь, если я спрошу, что же все-таки произошло? — мягким тоном спросил он, давая мне возможность отказать. Он уколол мне руку, и я слегка дернулась. — Мне удалось вывести из себя одного эмоционально неуравновешенного оборотня, — пробормотала я, чувствуя, как через пару мгновений начинает неметь рука и отступать боль. — Нельзя сказать, что я думала головой, когда творила такую глупость. Белла появилась на кухне в желтых резиновых перчатках с ведром мыльной воды и серой тряпкой. Сильно запахло лимонным чистящим средством, которым мы моем сантехнику. Она успела завязать волосы в небрежный хвост. Ее зеленое лицо было злым и сосредоточенным, когда она бросила на меня взгляд. Я отвернулась от нее, случайно мазнув взглядом по раскуроченной руке. В животе у меня что-то неприятно шевельнулось, но я твердо решила не поддаваться накатывающей тошноте. Белла не выдержит убирать с пола еще и рвоту, и откроет нелицеприятный блевотный аттракцион, тем самым шокируя вампиров. Я внимательно разглядывала потрясающе красивое лицо Карлайла, чтобы отвлечься от того, чем занимались его руки. Его волосы сверкнули золотом в ярком свете кухонной лампы, когда он склонился над моей рукой. Боль уже исчезла, осталось лишь какое-то легкое потягивание, на которое я старалась не обращать внимания. Раздался плеск воды и кряхтение Изабеллы. Она стала на колени, и тоже давя в себе тошноту, стала вытирать багровые капли с коричневой плитки. — Меня беспокоит, что оборотень оказался на нашей территории, — сказал мужчина, немного нахмурив брови. — Что ему было нужно? — Пол хотел проговорить со мной о чем-то, — вздохнула я и ноздри тут же заполнил отвратительный запах ржавого металла. Эдвард снова оказался в кухне, появляясь излишне быстро и бесшумно. Он остановился в другом конце комнаты, опираясь о столешницу, где совсем недавно так же пристально за мной наблюдал Джаспер. Его глаза хоть и черные, были направлены только на Карлайла. — Он ушел, — произнес парень. От сказанных слов мое сердце болезненно сжалось. — Все в порядке? — спросил Карлайл, не отвлекаясь от работы, но в его тоне было слишком много других, неведомых мне вопросов. Он волновался о Джаспере, точнее о его шатком контроле. Будет очень прискорбно, если он снова повторит ту же ошибку, которая заставила их семью покинуть Форкс. — Эмметт, Розали и Элис за ним присмотрят. Карлайл удовлетворенно кивнул, продолжая работать над моей рукой. Мы погрузились в эфемерное спокойствие, пока сестра снова не дала о себе знать. — Поговорить он захотел! Я убью его, — злобно запыхтела Белла, окуная тряпку в тазик с алой водой. Эдвард метнул в нее обеспокоенный взгляд, граничащий с каким-то извращенным восторгом. А Карлайл слабо усмехнулся. — Поверь, тогда ты сделаешь для него большое одолжение, — очень осторожно сказал Эдвард, метнув в меня настороженный взгляд. — В конце концов, это моя вина, что я позволил ему приблизиться. — О чем ему понадобилось с тобой говорить? — гневно спросила Белла, швыряя тряпку в ведро с громким плеском. — Ты же его совсем не знаешь. Что ему надо? — Без понятия. Он прицепился, как банный лист, — вяло сказала я, в голове прикидывая, о чем бы хотел со мной серьезно поговорить этот напыщенный гусь. Только спустя месяцы я окончательно осознала какую бомбу сбросил сейчас на нас Эдвард Каллен. — Пол Лейхот запечатлелся на Маргарет Свон, — с отвращением сказал Эдвард, вцепившись руками в столешницу, будто удерживая себя на месте. Я была настолько поражена, что пропустила мимо ушей, что он назвал меня полным именем. Это прозвучало так, словно этот волк поставил на мне какое-то клеймо и подселил блох. Карлайл резко поднял голову, отвлекаясь от наложения швов. Его проворные пальцы замерли. На лице у него всеми красками заиграла тревога. Если бы кожа вампира не была белоснежной, я бы подумала, что глава семейства Калленов побледнел. Его золотые глаза удивленно распахнулись. — Ты уверен в этом? — Волк в этом уверен. Этого достаточно. Белла поднялась с колен, сдувая с лица волосы. Она была не удовлетворена этой маленькой, по крупицам вытянутой информацией. — Что он сделал? — недовольно заворчала она, снимая перчатки, и мне этот тон показался очень похожим на тон разочарованного Чарли. — Квилеты зовут это импринтинг, — сухо выплюнул Эдвард, глядя на своего приемного отца. — Да. Ты прав — это слишком все усложнит. — Объясните же! — воскликнула я, переводя непонимающий взгляд с Карлайла на Эдварда. Парень демонстративно поднял взгляд на потолок, даже не обратив внимание на то, что Белла толкнула его рукой в бок. — Несмотря на то, что мы заключили с ними мирный договор, они не спешили делиться с нами племенными тайнами, — вздохнул доктор, возвращая свое внимание ране. Он слишком пристально смотрел на разодранную плоть, не желая встречаться со мной взглядом. — Насколько мне известно, именно так, посредством импринтинга, они выбирают себе пару на всю жизнь. — Пару? — спросила я, а мои брови обеспокоенно поднимались вверх по лбу. — Да. Они называют таких как ты «нареченная». Любопытно, что он смог напасть на тебя, потому что тем, на кого запечатлен волк запрещено делать больно. Стая обязана охранять тебя ценой собственных жизней. Дыхание перехватило. Я удивленно моргнула, пока мое сознание проваливалось в какую-то мрачную бездну неотвратимого ужаса. Монетка была подброшена в воздух. Вокруг меня они о чем-то еще переговаривались, но в моих ушах звучал белый шум, как будто пропал сигнал вещания, отрывая меня от трансляции занудной передачи. Эдвард должно быть ошибся, что-то не так истолковав в мыслях квилета. Это не может быть правдой, потому что Пол Лейхот состоит в отношениях с Рэйчел Блэк уже давно. Девушка его любит, ее чувства заметны невооруженным взглядом — она была его нареченной, не я. И Эмбри тогда, на заднем дворе Блэков сказал… Он сказал… «…Пол всячески старался держать свою нареченную от этой тайны как можно дальше…» Эмбри не назвал ее имени, пока они с Джаредом обсуждали их обращение, но я подумала, что речь идет о старшей сестре Джейкоба. Парни косились на меня, но ничего не говорили, а я списала это на недовольство от того, что бледнолицые узнали племенную тайну. Парень Рэйчел был оборотнем, родной брат был оборотнем, но никто ей не сказал правды, потому что она не была связана с племенем так сильно… Монетка со звоном упала. — Пэг! — внезапно надо мной склонилось обеспокоенное лицо Беллы. Она внимательно рассматривала меня. — Выглядишь так, будто сейчас свалишься в обморок. Ты как? Я замотала головой, возвращаясь в реальность, делая медленные вдохи. — Я очень устала, — просто сказала я, чувствуя, как на плечи опустилась тяжесть всего дня. Доктор уже заканчивал забинтовывать руку. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. В комнате для меня больше не пахло кровью, только спиртом и лимонным чистящим средством, которым так тщательно вымыла полы Белла. — Я наложил косметические швы, но, — Карлайл вздохнул и в его взгляде появилась ненавистная мне жалось, — боюсь, рубцы все равно останутся широкими. Раны, нанесенные оборотнем, очень ядовиты и долго заживают. Шрамы остаются навсегда. — Сколько швов? — на одном выдохе, пробормотала я, обещая до конца своих дней запомнить это число. Карлайл еще раз посмотрел на мою руку, туго обвитую белоснежными бинтами. Мне казалось, что вот-вот на них проступит кровь, но материал так и оставался чистым под моим бдительным взглядом. — Двадцать один. Двадцать один, мать его. Пора ехать в Вегас, детка. Теперь я обязана выигрывать в карты. Я сжала губы и кивнула. Шрамы остаются навсегда. От движения головой с лица сорвались пара слезинок и упали на бинт, мгновенно впитываясь. В душу словно нагадили и теперь там смердит как в сточной яме. Я не могла и слова вымолвить, потому что боюсь снова зарыдать. Краткий разговор с Полом Лейхот обошелся мне в двадцать один шов. Карлайл начал наводить порядок на столе. Марлей, пропитанной спиртом, он без сожалений и искушения вытер маленькие капельки крови с поверхности. Бросая материал к остальной груде окровавленной марли, сложенной в металлическом медицинском лотке. В нос сильнее ударил жгучий запах спирта. Надеюсь, он успеет выветриться до приезда Чарли. Не хватало еще снова выслушивать лекцию о подростковом пьянстве. Сначала я не поняла, зачем Белла взяла пачку спичек с плиты и подала доктору. Затем Карлайл зажег одну спичку и бросил ее на пропитанную спиртом груду окровавленной ткани. Внезапная вспышка огня была очень похожа на ту, что пожирала мою растерзанную плоть. Доктор педантично убрал свои инструменты обратно в чемодан и достал две оранжевые баночки. — Постарайся не напрягать руку. Я оставлю тебе лекарства: обезболивающие, будь осторожна, они очень сильные, — профессиональным тоном уведомил он, — и антибиотик, чтобы избежать заражения. Выпьешь по одной капсуле сегодня перед сном, завтра утром и вечером. Мне не хотелось снова сталкиваться с жалостью в этих мудрых золотых глазах, поэтому сделала вид, что рассматриваю повязку. Все нареченные оборотней обречены на уродство? — Завтра обязательно нужно сменить повязку. Буду ждать тебя в больнице после школы, — тон его из профессионального превратился в мягкий, как у любящего родителя. — Я пришлю тебе свой личный номер телефона. Я снова глупо кивнула, как болванчик, очень тихо пробормотав благодарность, забыв испугаться, что у их семьи есть мой телефон. Карлайл поднялся, напомнив, что мне стоит сразу же позвонить ему, если меня что-то побеспокоит. Он недолго поговорил с сыном, точнее говорил только Эдвард, читая его мысли, а потом он исчез так же быстро, как и появился на нашей маленькой кухоньке, оставив после себя запах стерильности и дыма от сгоревшей ткани. Общими размышлениями влюбленных попугайчиков-неразлучников, они пришли к выводу, что я все еще нахожусь в шоке и меня нужно отправить отдыхать в собственную комнату. Пока они совещались, я пялилась в стену, уложенную кофейной плиткой, пытаясь поймать хоть одну здравую мысль, но они разбегались, как тараканы при включенном свете. Это можно назвать безумием? Эдвард скрылся на улице, пытаясь, как-то избавиться от следов, оставшихся на нашей лужайке после того, как меня едва не разорвал оборотень. Белла вела меня в комнату, буквально следуя за моей спиной, повторяя каждый нетвердый шаг, страхуя, чтобы я не свалилась с лестницы. — Он вернется, — промямлила я, застыв в коридоре, напротив комнаты. Сестра непонимающе сузила глаза. — Эдвард? Белла замялась, ее глаза забегали, глядя куда угодно только не на мое измученное лицо. Она понимала, о чем я сейчас буду говорить. Они все опасны. Оборотни, вампиры — несмотря на их дружелюбие и искренние побуждения, несмотря на то, что когда-то они были людьми. Они — нечисть, движимая агрессивными инстинктами, которые калечат людей. Белла, Сэмюэль Купер, я — прямое тому доказательство. — Наверняка тебе насрать, но я все равно выскажусь, — Белла закатила глаза, когда я устало привалилась плечом о дверной косяк. — Мне некомфортно знать, что в нашем доме, в твоей комнате, которая очень рядом с моей, всю ночь находится столетний подросток-вампир. Это отвратительно жутко! — сестра открыла рот, чтобы что-то сказать, но я категорично выставила ладонь здоровой руки вперед. — Я знаю, что ты мне скажешь: «Эдвард не такой. Бла-бла-бла-блааа», — я передразнила ее воспевания Каллена, но потом горестно вздохнула. — Просто… Я беспокоюсь о тебе, Беллз. — Обещаю, тебе беспокоиться не о чем, — твердо заверила она, абсолютно доверяя этому существу. А я вяло хмыкнула. — Клянусь, Пэгги, он мне не навредит. Надеюсь, мой скептический взгляд смог отразить все внутренние метания по этому поводу, но я сдалась, потому что она, наконец, воспряла духом, а у меня сил спорить не было. — Просто…ребята, придерживайтесь рейтинга PG-13, — разочарованно выдохнула я, сокрушаясь, что так быстро сдалась. — Не думаю, что переживу появление Бладрейн. Белла помогла мне переодеться в свободную пижаму не тревожа руку и уложила в постель. Мы сошлись, что ничего говорить о нападении папе не станем. К счастью, климат Форкса позволял мне ближайший месяц носить кофты с длинным рукавом, а дальше я что-нибудь придумаю, как и всегда. Я проснулась в панике от дикой, обжигающей боли. Вся правая рука начиная с кончиков пальцев заканчивая плечом горела так, словно ее облили бензином и подожгли. Сердце набатом выстукивало дикий ритм в груди, а все тело покрылось холодным потом. Распахнув глаза, я вначале испугалась, что потеряла зрение. В комнате было слишком темно. Откинув мокрые волосы с лица, я потянулась за мобильным телефоном, который всегда лежал на прикроватной тумбочке, но тут же вскрикнула от боли, закрывая рот ладонью, чтобы не перебудить всех своим воплем. Придется первое время приспосабливаться, возлагая обыденную рутину на левую руку. Телефон обнаружился на своем законном месте. Я открыла его, освещая себе путь к выключателю у двери. Включив свет, я увидела, что окно было плотно зашторено и, свет уличных фонарей, дарящий эффект ночника, не пробивался в замкнутое пространство. Расшторив окно и распахнув его я впустила не только мрачный свет, но и легкий прохладный вечерок, всколыхавший волосы. Я жадно вдыхала кислород, а мне казалось, что от всего моего тела исходит пар. Что если эти царапины заразят меня ликантропией? Паника потихоньку начинала подбираться, как хитрый хищник, увидевший ослабленную жертву. Мне так и не удалось узнать, как происходит процесс заражения. Что если царапин достаточно? Я попыталась успокоиться, вспоминая, что Эмили была простым человеком, хотя повреждения у нее намного масштабнее. Перед глазами предстало красивое, но изувеченное лицо девушки. Телефон в руке неожиданно завибрировал, заставляя испуганно подпрыгнуть на месте. К счастью, удалось сдержать истеричный вскрик. Я удивленно уставилась на экран, на котором отображалось имя «Джаспер Хейл». Первым порывом было проигнорировать звонок, но немного подумав, я не захотела сейчас оставаться в безмолвной тишине комнаты. — Здравствуй, Джаспер, — сказала я, копируя его тон, поднося телефон к уху. — Чем обязана за такой поздний звонок? На пару секунд в трубке царило молчание. Ни вздоха, ни шороха, ни дуновения ветра. Я забеспокоилась, но потом послышался его голос, посылающий мурашки по всему телу. — Я увидел свет в твоей комнате, — медленно ответил он, словно подбирая каждое слово. — Мне нужно было убедиться, что ты в порядке. Душевная гармония и физическое состояние были у меня далеки от порядка, но акцентировать на этом внимание не стоит, чтобы не раздуть вновь пожар самобичевания. Нужно заканчивать мою вечеринку жалости к самой себе. Я была благодарна Джасперу за то, что он воздержался от глупых вопросов: как ты? ты в порядке? почему ты не спишь? болит ли рука? Ответы ему и так известны. А сотрясать воздух напрасно для меня сейчас Сизифов труд. Я выглянула в окно, осматриваясь по сторонам. Улицу затянуло вялым туманом, который к утру должен развеяться. Лужайка с молодой зеленой травой слабо освящалась тусклым фонарем, прикрепленным к фасаду дома. Скамейка пустовала. Кусты и деревья стояли строго и даже не шелохнулись. — Ты проходил мимо случайно? — с сомнением спросила я, всматриваясь в непроходимую чащу. Если бы он просто прогуливался по улицам Форкса то не смог бы заметить мое окно, потому что спальня смотрела на темный непроглядный лес. — Или сидишь где-то в кустах, зловеще пялясь? — Я возвращаюсь с охоты, — пояснил он. Я слышала только его голос и никаких других посторонних шумов, значит сейчас он стоит на месте. — Один? — мне почему-то стало интересно охотятся ли вампиры-вегетарианцы компанией или по одиночке. Как говориться знай своего врага. — Мне так легче. Когда рядом со мной находятся другие, я становлюсь немного небрежным. — Джаспер отвечал на мои вопросы, даже если они казались ему глупыми. Это сильно подкупало. Неужели он действительно всегда будет отвечать на мои вопросы честно? Я продолжала высматривать его из окна, немного высунувшись вперед, надеясь, что он как-то себя выдаст. — Будь осторожна, не выпади из окна. Я смутилась от такого замечания и вернулась обратно в прежнюю позу. — Я тебя даже не заметила, — сконфужено сказала я, чувствуя, как начинают гореть щеки. — Не удивительно, — послышался смешок. — Я более чем в пятистах ярдах от твоего дома. Я присвистнула, подняв брови. Ничего себе, как сильно у них обострены чувства. Хотя здесь можно найти и минусы — когда видишь и слышишь слишком много это отвлекает. А запахи? Меня с человеческим обонянием воротит от запаха лака для волос от сидящей впереди девушки, что уж говорить о вампирах. — И сейчас ты, как и твой беспардонный братец, завалишься ко мне в окно? — спросила я, стараясь не выдавать странного беспокойства от этой мысли. — Нет. Без приглашения я не вваливаюсь в окна, — его тон был серьезным, но что-то подсказывало о плывущей по воздуху шутке. Мы оба прекрасно понимали, почему ему стоит сейчас держаться как можно дальше от моего дома. Несмотря на крепкие швы, удерживающие кожу вместе, тугой бинт, скрывающий рану, от меня по-прежнему слишком сильно разило свежей кровью и для вампира ее нереально перебить спиртом, моющими средствами или даже гарью. Когда-то маленькая пролитая капля вызвала огромную катастрофу, за которой, словно костяшки домино, посыпались беды. Второй раз такая ошибка непростительна. — Да вы джентльмен, мистер Хейл, — фыркнула я, взмахнув рукой и тут же поморщилась от боли, сильно закусывая нижнюю губу. — Маргарет? — обеспокоенно произнес мое имя Джаспер. Через секунду, я замычала, давая понять, что все еще на связи. — Боль не позволит тебе заснуть, — здесь уже послышался явный гнев. — Тебе стоит выпить обезболивающее, которое оставил Карлайл. Все то он знает. Взгляд сам метнулся к тумбочке, на которую Белла предусмотрительно выставила стакан с водой и два контейнера с лекарствами. Рядом лежал клочок белой бумаги, наверняка с инструкцией к лекарствам. Я посмотрела на правое предплечье, перетянутое упругим белым бинтом. Крови по-прежнему не было. Доктор прекрасно знает свое дело. Разговаривая с Джаспером, я смогла на пару секунд забыться, игнорируя боль, но сейчас рука чувствовалась так, будто ее засунули в камин и готовили барбекю. Нужно срочно закинуться таблетками. — Ты прав, уже поздно… — начала я, но Джаспер заговорил одновременно со мной. — Прости, что меня не было рядом. Я захлопнула рот, замерев, а он продолжал. — Мне очень жаль, что ты пострадала из-за этой…собаки, — в его голосе звучало раскаяние и тоска, и только последнее слово было выплюнуто с лютой яростью. — Мне не стоило оставлять тебя. — Слушай, ты не обязан меня охранять, — устало произнесла я, с ужасом вспоминая, что когда-то уже говорила это. Ответ тогда прозвучал уверенный и жесткий: «Обязан». Я зажмурилась, стиснув зубы, пытаясь выбросить из головы перекошенное от злобы лицо Пола, с которым меня заточило в заключение какое-то там «запечатление». Нужно отложить это на полку «испугаться позже». В этот раз ответ прозвучал мягко и осторожно, будто Джаспер вышагивал по краю пропасти, боясь оступиться и рухнуть вниз, только от того, что сказал это: — Но я хочу. Сердце сжалось и замерло. Мне не хотелось расплываться в ложной надежде и тем более осмысливать чувства, которые вызвали эти три кратких слова. Я угрюмо молчала, в надежде, что он продолжит говорить, но Джаспер выжидающе молчал. Надеюсь, на таком расстоянии он не может почувствовать мои эмоции. — Почему? — очень тихо спросила я и тут же пожалела, надеясь, что он не услышал вопрос, потому что ответ мне был сейчас не нужен. Пожалуйста, ничего не говори, — подумала я. Возможно, Джаспер тоже может читать мысли, потому что он промолчал. Мое несчастное сердце металось в груди, от внезапности усложненных отношений. Единственное правило, которое я больше не собиралась нарушить это: чужие парни неприкосновенны. Если у тебя есть девушка — для меня ты не существуешь. Джаспер же с Элис, да? Я пыталась вспомнить хоть какое-то их особо личное взаимодействие, кроме держания друг друга за руки, но ничего в голову не лезло. Перестань искать просвет, Маргарет! Никакой ложной надежды. Сложно сказать, сколько мы стояли в тишине и одиночестве, связанные невидимой сетью, погруженные в свои мысли, пока вновь не раздался его бархатный голос. — Дорогая, ты должна поспать, — выдохнул он так, словно сам устал. — Если я вдруг тебе понадоблюсь, то я в кустах, зловеще пялюсь на тебя, — в его голосе послышалась улыбка, я невольно улыбнулась в ответ, закрывая телефон, таким образом заканчивая разговор, не попрощавшись.

***

Утро не задалось по многим причинам. Во-первых, я не выспалась. Несмотря на убойную дозу обезболивающего предплечье горело, чесалось, давили бинты. Если пару раз и удалось погрузиться в беспокойную дрему, то любой шорох или лай соседской собаки, так не кстати выгнанной на улицу, возвращали в реальность. Во-вторых, болело все тело, начиная с головы и заканчивая ступнями ног, будто меня спустили с пожарной лестницы небоскреба несколько раз. И в основном, из-за того, что разбудил меня излишне бодрый и звонкий голос мельтешащего перед глазами маленького вихря с короткими волосами. Лучезарно улыбаясь, рассеивая своим довольным видом смурную погоду, в комнату беспардонно ввалилась Элис Каллен, а за ней угрюмо плелась сестра с взлохмаченными ото сна волосами и таким же недовольно-помятым видом, как и у меня, в кой-то веки подтверждая факт родства. — Проснись и пой, красотка! — пропела девушка, широко улыбаясь, демонстрируя излишне белые зубы. — Изабелла, тебе нужно запирать окно, — простонала я, закрывая глаза, глубже вдавливая голову в подушку, надеясь, что она меня поглотит. Хотелось исчезнуть в пространстве мягкого матраса и подушки, погрузившись в страну грез, и не возвращаться никогда. — Ее впустил Чарли, — подавляя зевок, сказала сестра. — Я думала Калленам теперь вход в наш дом воспрещен? — я приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть на коротышку, которая теперь без зазрений совести копалась в моем шкафу, выбрасывая неугодные ей вещи. — Только Скорбному Эду, — сказала она, доставая красный джемпер и критически его осматривая, словно судья на модном показе, — меня же Чарли обожает. — Значит, уже пожаловался, жук навозный, — заворчала я, перекатываясь на бок, чтобы попытаться подняться с постели, не скрывая кряхтения, опираясь на левую руку. Белла что-то недовольно заворчала себе под нос, а Элис звонко рассмеялась, бросив мимолетный взгляд на сестру. — Мне кажется, что я могу до сих пор слышать хохот Эммета, — сказала она, кидая джемпер на стул, и ныряя на нижние полки к штанам. — Он не может дождаться разговора с тобой на эту тему. Я присела на кровать и снова осмотрела свою руку — кровь так и не проступила. Бинты хоть и истрепались, но оставались такими же белоснежными. До чего же хорошо зашил раны доктор Каллен. Немного погодя, я осознала, что принятие водных процедур будет несколько осложнено тем, что рабочую руку ни в коем случае нельзя подвергать влажности. Вчера, чтобы снять одежду и нырнуть в пижаму, мне понадобилась помощь сестры. Никогда прежде я не чувствовала себя так беспомощно. Когда я поднялась с постели и потянулась за полотенцем, висящим на стуле, сестра громко завопила: — Я первая в душ! — вскрикнула Белла и с громогласным топотом убежала к себе. Я недовольно заворчала, а Элис, полностью игнорируя меня, залезла в комод с нижним бельем. Она достала капроновые носки, швырнув их к джемперу и брюкам, и стала копаться в трусах и лифчиках. — Эм… Элис? — неловко позвала я, чувствуя дискомфорт от того, что кто-то буквально копается в моем нижнем белье. Она обернулась и невинно уставилась на меня, держа в руках красный кружевной бюстгальтер. — Пэгги, тебе не о чем беспокоиться. Хоть я и вампир, физиология у меня такая же, как и у тебя, — беззаботно сказала она, прикладывая к своей груди, покрытой кремовой блузкой, бюстгальтер. — Хотя грудь у тебя больше, — добавила она с лукавой улыбой. Хоть Элис Каллен и была идеальной, но эта информация мне совершенно была не нужна. Я разочарованно застонала, откидывая голову назад, вспоминая все грехи (список был не маленьким), за которые я так сейчас сгораю от стыда. Миниатюрная вампирша выудила из комода трусы и бросила их к остальной груде одежды, сгроможденной на стуле. Потом она приступила к перебиранию косметики на столе. Я осторожно, с некой обреченностью, поднялась с постели, приняла таблетки, о которых мне все настырно напоминали и потянулась за полотенцем. Заметив мое движение, бледная девушка бросила все свои дела, метнувшись ко мне. — Ну, пойдем. Я тебе помогу! — Элис подпрыгнула с пятки на носок, хлопнув в ладони, явно намекая на совершенно личную помощь, о которой я и в страшных снах не осмелилась бы просить. — Абсолютно нет! — возмутилась я, побледнев. Последний раз с купанием помогала мама, когда мне было лет шесть и у меня была сломана рука. — Вчера я вполне смогла справится сама! — соврала я, намеренно забыв о помощи Беллы. — Это была чистой воды случайность, — возразила она, покачав головой. — Карлайл сказал, что первые пять дней заживления самые важные — допускать разрывы швов нельзя, иначе шрамы будут еще больше, чем уже есть. Скажи ей, Белла! Элис повернула голову к двери, где застыла от такого неожиданного внимания сестра. Она была одета в нелепый розовый банный халат, ее волосы были завернуты в ядерно-зеленое полотенце. Белла растерянно замерла, пригвожденная на месте требовательным золотым взглядом. На ее лице было полнейшее изумление и растерянность, словно она витала в облаках и совершенно не слыша ранее заданного вопроса (что не удивительно). — Э-э-э, да, — она прочистила горло и кивнула, вместе с ней сдвинулась и башня, выстроенная из полотенца. — Элис права. Снова эта овца думает только о Скорбном Эде, а точнее скорейшей встрече с ним в школе. Я округлила глаза, вылупившись на нее взглядом полного предательства и возмущения, обещая все возможные виды пыток. Белла сделала вид, что не заметила моего горящего взгляда, беззаботно пожала плечами, и ускользнула в свою спальню, оставляя меня на милость вампирше. — Нет! — покачала головой я, схватившись, здоровой рукой за край кровати. — О, да! — запела Элис, схватив меня за талию, без усилий отрывая от земли и закидывая меня на хрупкое плечо. Дорогой дневник, мне не подобрать слов чтобы описать боль и унижение которые я испытала сегодня, моя жизнь поломана навсегда… какая-то мелкая девчонка, со сверхъестественной силой, буквально сорвала с меня одежду и затолкнула в ванную комнату, заставляя купаться прямо на ее глазах. Элис бдела за каждым моим движением, запрещая буквально шевелить забинтованной рукой. Она была взволнованная и сосредоточена, словно мать, впервые купающая новорожденного младенца, задавая глупые вопросы: Вода не слишком холодная? Гель не слишком воняет? Вода не чересчур горячая? Ты же не захлебнешься под этой струей? Может, мне стоит сменить мочалку? Я все терпела, понимая, что в каждом ее чересчур осторожном движении сквозила иррациональная забота и беспокойство, но не понимала, почему. Элис тряслась надо мной так, будто я античная фарфоровая ваза, которая развалится от любого необоснованного резкого движения. — Что ты такое сказала Чарли, что он разрешил тебе со мной нянчиться? — заворчала я, выбираясь из высокой ванны, держа покалеченную руку выставленную вперед, а целой удерживая на себе полотенце (хотя скромность мне уже не к чему), пока между нами клубились комки пара. — Что мы встречаемся! — жизнерадостно ответила она, а я запнулась, поскользнулась и полетела вниз. Элис рассмеялась, поймав меня в полете за талию, подняла в воздух, как пушинку, и вытянула из ванны, не давая завалиться и расшибить себе еще и лоб. — Ч-что? — выдохнула я, заторможенно моргая, когда ноги оказались на сухом мягком коврике. — Я пошутила, сладкая! — девушка хохотала от души, глядя на мое изумление. Она легко коснулась холодным пальцем моего носа, заставляя подпрыгнуть. — Но на будущее знай — я свободна. В мозгу взорвался фейерверк. Она сказала, что свободна, а это значит… — Я думала, ты с Джаспером… — промямлила я, договаривать мне не пришлось, потому что она накинула второе полотенце мне на голову и стала осторожными, едва ли не роботизированными движениями сушить волосы, но голова моя все равно телепалась в разные стороны. — С чего это ты взяла? — в голосе Элис проскользнула тревога, а потом она замерла на пару секунд, остановив все действия, превращаясь в хладную статую. Испугаться я не успела, потому что она так же внезапно отмерла. — Не важно. Знай, нас с Джаспером связывает только крепкая дружба. А дальше стало не до разговоров. Я на самом деле превратилась для нее в куклу. Как бы я не возмущалась и не трепыхалась, Элис обсушила, одела, накрасила и уложила волосы так, как нравилось именно ей. Девушка сотворила с моим лицом чудеса, идеально загримировав: убрав синяки под глазами и искусно скрыв желтовато-сиреневую гематому на половину челюсти. Мне показалось, что кроме ясновидения, у этой коротышки имеется в запасе сверхъестественное убеждение, потому что ей, как-то удалось убедить Чарли, что в нашей школе был введен экологический проект, в котором все школьники на протяжении десяти дней, будут следить за экологией Форкса, сокращая эксплуатацию транспортных средств. Удивительно, но эта невинная ложь обрекала меня на поездки в сопровождении с ней до тех пор, пока доктор Каллен не решится снять с руки швы. Стоит ли умолчать, что это так же обязывало Беллу кататься с Эдвардом, потому что ее пикап сильно загрязняет атмосферу? Шериф милостиво упустил из виду, что четыре человека смогли бы уместиться и в одной машине. Грех было жаловаться внутри кожаного салона канареечно желтого новенького «порше», пахшего салоном и альпийским ароматизатором, которого совсем недавно стала хозяйкой Элис Каллен. Она водила так же безрассудно, как и сводный братец, не обращая внимания на мое сжатое у двери тело. В школе все стало еще хуже. Эммет и близнецы Хейл завершили обучение в прошлом году, поэтому на занятия вернулись только Элис и Эдвард Каллен. Школа с большой радостью приняла их посреди учебного года обратно, позволив выбрать самим необходимые предметы. Как-то вышло, что Элис теперь сопровождает меня на каждом уроке. На тригонометрии, она подсела рядом, спугнув миниатюрную рыжеволосую девушку, имени которой я даже за несколько месяцев сидения рядом не удосужилась узнать. — Ни в коем случае! — строго зазвенел ее голос, но слишком мягко ее ледяная ладонь накрыла мою руку. — Тебе нельзя напрягать руку, мы же не хотим разорвать швы. — Мне нужно делать конспекты, — напомнила я, кивая головой на доску с формулами. Элис широко и хитро улыбнулась. — Я все напишу за тебя. Не переживай, Пэгги. Такая забота начинала напрягать, но сделать я ничего с раскуроченной рукой не могла. Спасибо тебе большое, сраный Пол Лейхот!

***

Дни сменяли друг друга, мельтеша перед глазами, пока из меня буквально сделали инвалида. Дома все обязанности Белла взяла на себя, в школе помогала Элис, доктор выписал тренеру справку, освобождающую от физкультуры, а шериф продолжал находиться в блаженном неведении. На третьем осмотре доктор Каллен заверил меня, что рана заживает быстро, поэтому швы можно будет снять через семь дней, на которые придется взять отпуск в гриль-ресторанчике. Боль была неописуемой и большую часть времени беспокоила по ночам, несмотря на принятые обезболивающие. Карлайл пожимал плечами, утверждая, что скорее всего она исходит не от раны, а от самого Пола, с которым мы теперь как-то связаны, после его запечатления. К счастью, от оборотней больше ничего не слышно. Мохнатые ублюдки исчезли из моей жизни, словно никогда и не появлялись. Только двадцать один шов и адская боль напоминали мне о их существовании. С появлением семейства Калленов квилеты больше не рисковали пересекать границу города. Белла пыталась поддерживать связь с Джейкобом, который упрямо игнорировал ее звонки, передавая записки через Чарли и Билли, но все безрезультатно. Она получала незрелые, краткие отговорки по типу «мы больше не можем быть друзьями, потому что ты не выбрала меня». Пару раз сестра порывалась съездить в Ла-Пуш к альфе стаи, чтобы вытрясти из него объяснения на счет этого странного запечатления, но мне и Эдварду удалось убедить ее оставить этот вопрос на потом, когда я поправлюсь. Мне вообще даже думать об этом не хотелось. Возможно, если длительное время игнорировать эту проблему, может, она раствориться сама собой? На десятый день, после занятий, Элис отвезла меня в больницу для снятия швов. Она всю дорогу чирикала, что это событие стоит отметить, закатив вечеринку, а я всячески пыталась ее от этого отговорить, не забыв упомянуть, что прошлая вечеринка ничем хорошим не закончилась. В больнице меня начали узнавать медсестры, что уже было тревожным звоночком. Я надеялась, что до шерифа слухи не доползут. Доктор Каллен встретил меня легкой улыбкой в коридоре и проводил в личный кабинет, по-отечески приобнимая за плечи, пытаясь приободрить. Принимать он меня начал у себя, потому что в первый раз я почти потеряла сознание в процедурном кабинете, окруженная стерильностью, запахом медикаментов, острыми предметами и странными инструментами. Каждый раз доктор пытался отвлекать меня светскими беседами, рассказывая о своих многочисленных путешествиях по Европе и Азии, а я слушала с придыханием, совершенно забыв, что он колдует над моей раной, которая должна неистово болеть. Рядом с ним моя внутренняя сирена никогда не срабатывала. Я чувствовала себя в полной безопасности, рядом с главным вампиром местного ковена. Вообще Карлайл, несмотря на солидный возраст оказался интересным собеседником, с терпением и азартом, поясняющим любой мой вопрос. Процесс снятия швов занял у него не более десяти минут. Он смотрел на руку с профессиональной сосредоточенностью и строгостью, словно сам был недоволен своей работой, хотя я знала, что он сделал все, что мог. Я впервые за десять дней взглянула на правое предплечье, чтобы увидеть три злых красных рубца начинающихся от кисти и заканчивающихся у локтя. Каждый из них был не менее одного сантиметра в ширину. Я смотрела на это уродство с ненавистью, болью и горечью, отдающей в горле. Эти шрамы теперь со мной до конца жизни и даже немного дольше. Скрыть их никакой косметикой не удастся. — Со временем рубцы побледнеют и не будут такими выпуклыми, — сказал Карлайл, нанося тонким слоем белую мазь. Я уже привыкла к его ледяным прикосновениям и больше не вздрагивала. — Через пару лет можно будет попробовать удалить их хирургическим путем. — Я думала они будут заживать намного дольше, — пробормотала я, рассматривая почти зажившие полоски. Гематома на щеке хоть и стухла, но желтоватый цвет все еще остался, а тут огромные рассеченные раны почти зажили за десять дней. — Честно говоря, я тоже, — нахмурился вампир, осторожно положив мою руку на стол и потянувшись за бинтами. — У некоторых видов хищников, таких как гигантская сколопендра, утконос, химера, оборотень в когтях находится яд, который разъедает плоть, не позволяя жертве быстро исцелиться, отравляя ее организм. У тебя же наблюдается огромная сопротивляемость к этому яду. Помимо боли и лихорадки тебя больше ничего не беспокоило? — Нет. В первую ночь была температура, но она прошла после приема антибиотика, — пробормотала я, а потом мои брови удивленно взлетели до линии роста волос. — Погоди! Химеры существуют? Карлайл ответил, глядя на меня спокойно и задумчиво: — Они считаются вымершим видом. В последний раз я встречал химеру в Греции в 1726 году. Она была ранена и никого к себе не подпускала. Я хотел ей помочь, но она опалила мне волосы, — доктор усмехнулся, указывая на свои сияющие белокурые локоны, — пришлось подстричься. «Вау!» — восторженно и безмолвно выдохнула я, представляя, как молодой добрый вампир встречает на своем пути огнедышащее чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом в виде змеи и пытается безрезультатно уговорить его обработать рану. Только подумать! Карлайл был в Греции в 1726 году! Сколько же исторических событий произошло на его глазах. Погодите-ка! Если он жил так долго, то может знать что-то и о той самой монете, которую мне удалось выловить из океана пару месяцев назад. Я взглянула на доктора, который умело и быстро забинтовывал мне руку, не решаясь снова побеспокоить глупыми вопросами. Я даже и не знала с чего стоит начать этот странный разговор, но доктор неожиданно, почувствовал мой интерес и сам повел его в нужное русло. — Что-то беспокоит тебя, Пэгги? — Доктор Каллен, — начала я, но он посмотрел на меня слишком снисходительно, заставляя сразу же исправиться, — Карлайл, вам что-то известно о том, кого квилеты называют вороном? Его лицо вдруг снова оказалось серьезным, и мне стало интересно раздумывает ли он о том, чтобы солгать мне. Но мужчина снова меня удивил, ответив искренне: — Мы, вампиры, звали их охотниками, а они себя гордо величали — хранители равновесия. Этот древнейший орден когда-то был создан для уничтожения сверхъестественных существ, которые напрямую угрожали человеческим жизням. — Вы говорите в прошедшем времени, — почему-то прошептала я, наклонившись, словно эта тема была вампирским табу. — За все время своего существования они нажили себе множество могущественных врагов, которые впервые в истории объединились и открыли на них охоту, — со вздохом сказал Карлайл. — Насколько мне известно, их всех истребили до конца девятнадцатого века. — Неужели такую величественную идею могли просто истребить? — пораженно спросила я, нахмурившись. Разве борьба со злом, угрожающая существованию мирных людей, могла просто кануть в лету? Идеология может процветать и после исчезновения носителей. — Разве не должны ли остаться последователи? — Этот орден был не религиозным, и не основывался на одной лишь идее. В нем состояли особенные…существа, — осторожно, обдумывая каждое слово говорил мужчина. — Охотники — это не простые люди, следующие за идеей и справедливостью, это были воины, рожденные для сражений. Идею уничтожить невозможно, но вполне реально стереть с лица земли генетический вид. — Как химеру, — тихо сказала я, Карлайл согласно кивнул. — Верно. Охотники представляли огромную угрозу для существования целых видов сверхъестественных существ, поэтому их и уничтожили. Говорят, что большая часть из них вообще были безумцами, потому что ритуал посвящения был настолько ужасен, что умы их помутились, а сердца очернялись настолько, что грани добра и зла стирались. Они могли выжжечь с лица земли целые деревни для того, чтобы найти одного вампира. От услышанного по телу пробежали мурашки. Эти вороны — хранители равновесия — казались страшнее вампиров и оборотней вместе взятых. — И вы никогда их не встречали? — спросила я, чувствуя, как немеют пальцы на руках. — Мне повезло, что на моем пути их не было, — с неким облегчением, сказал доктор. — Но я слышал, что перед смертью охотник передает золотую монету последователю и на ней что-то написано… — он задумался, а я перестала дышать.

«я сделал, что мог, кто может, пусть сделает лучше»