Глава 20. Надолго утраченная

Три агрессивные розовые продольные полоски слишком ярко выделялись на бледной коже правого предплечья. Чуть больше года назад из Финикса приехала блестящая красотка с бронзовым загаром и глазами, исполненными азарта и веселья, а сейчас в зеркале отображалась бледная простушка с потухшим взором. Я провела пальцами по длинным рубцам, которые начинались у запястья и протягивались до самого сгиба локтя. Они были мягкими, неестественно гладкими и отличавшимися более высокой температурой чем остальная кожа руки. Несмотря на то, что Карлайл сделал все, что мог и даже больше, шрамы останутся со мной до конца, и я пыталась как-то смириться с этим. Я опустила рукав клетчатой рубашки, застегнув на пуговку, чтобы не задиралась. Белла с радостью поделилась парочкой, потому что у нее они составляли почти половину базового домашнего гардероба. Раньше я часто щеголяла по дому в футболках, но теперь мне стало «холодно», а поношенные рубашки сестры были еще и свободными, и приятными к телу. Пока более подходящего оправдания для Чарли я еще не придумала. Поэтому лучше не стоит ему о шрамах, оставленных диким зверем, пока знать. Если лето будет таким же угрюмым, как и обычно, то он и вовсе об этом не узнает, потому что в последние дни лета я покину этот город и уеду учиться в университет. Мои размышления прервал запашок горелого, донесшийся с первого этажа. Я выглянула в коридор, встречаясь с сестрой, которая так же выскочила из своей спальни. В воздухе витала едва заметная дымка. — Мы горим? — встревоженно спросила она, принюхиваясь. Я втянула воздух носом, чувствуя запах подгоревшего теста. — Скорее Чарли готовит ужин, — беззаботно пожала плечами я, предвкушая угли на тарелке. — О, черт! — в панике встрепенулась Белла, поспешив вниз. — Ну и неблагодарная же ты дочь, Изабелла! — хохнула я, презрительно скривившись, скрещивая руки на груди. — Отец старается. Все для любимых дочерей. — Тогда ты, благодарная дочь, и будешь отмывать кухню! — О, черт! — теперь уже в панике закричала я, поспешив за сестрой. Мигом слетев с лестницы, Белла в панике кинулась к подозрительно жужжащей микроволновке. Рванув дверцу, она достала банку с соусом для спагетти, которую поставил Чарли. Я с широкой улыбкой подошла к дымящимся макаронам, убавив огонь на плите — источнику запаха, который и привлек наше внимание. — Что-то не так? — недовольно спросил папа, наблюдая, как я едва сдерживаю смех. — Пап, сначала надо крышку снять. Микроволновки металл не любят, — нравоучительно сказала сестра, открывая банку и вываливая половину соуса в чашку, а потом уже поставив ее в микроволновку, а банку на место в холодильник. Она колдовала над кулинарной техникой, пока папа обернулся ко мне, поджав губы. — Спагетти-то я правильно сварил? Я заглянула в кастрюлю, схватив ложку, и попыталась разлепить разваренный комок, прилипший к донышку. Вау, это оказывается спагетти. — Я, конечно, не шеф-повар, но, кажется, их иногда мешают. Чарли вздохнул, заставляя нас с сестрой перекинуться обеспокоенными взглядами. — Что это на тебя нашло? — спросила Белла. Он скрестил руки на груди, хмуро глядя на проливной дождь за темным окнам и проворчал: — Ничего на меня не нашло. Мы снова встретились взглядами, мой был увеселительный, Беллы обеспокоенный. Даже если у него и было желание порадовать дочерей, папа обычно либо заказывал пиццу, либо тащил нас на мое рабочее место в гриль-ресторанчик, заказывая стейки и картошку фри. — Что-то я не пойму, с каких пор ты готовишь ужин, — усмехнулась Белла, доставая три тарелки с верхних полок, пока я сливала остатки воды из кастрюли. — Или, скорее, пытаешься готовить. Чарли пожал плечами. — Ни один закон не запрещает мне готовить ужин в моем собственном доме. — Ну, да, тебе ли не знать, шериф, — ухмыльнулась я, не сводя взгляд со значка на его куртке. — Ха! Один — ноль. Команда дочерей ведет, — словно вспомнив, что все еще одет, он стянул с себя куртку и повесил на специально предназначенный для нее крючок. Пояс с пистолетом уже висел на месте: Чарли несколько недель не считал нужным надевать его, уходя в участок. В городишке Форкс, штат Вашингтон, люди больше не пропадали, и загадочные волки гигантского размера больше не показывались в вечно дождливых лесах. Я молча тыкала ложкой в комок спагетти. Пока между отцом и старшей дочерью проходил неловкий разговор о том, что ей стоит общаться и с другими людьми, помимо Эдварда Каллена, жирно намекая на третье колесо, которое появилось в их отношениях. Несмотря на то, что я всячески пыталась держать нейтралитет и не вмешиваться без острой необходимости в личную жизнь старшей, меня тоже беспокоил факт ее поглощения Скорбным Эдом. После того, как она рассказала мне о ее приключениях в Вольтерре и об откровении, что она является его «певицей» крови, слаще спать я не стала. Их отношения развиваются слишком быстро, настолько, что мне кажется, что зануда скоро появится на нашем пороге с кольцом в зубах. От этой мысли по спине пробежали мурашки, будто меня погладили против шерсти. Первая любовь. Ох, сколько песен, историй и стихов ей посвящено. Ее описывают в опусах, воспевают, боготворят, презирают и ненавидят. Я лично видела, как лучшие из нас превращались в неразумные кляксы, когда в поле зрения появлялся предмет их воздыхания. Любовь в одно мгновение возносит к небесам или опускает в ад. Это чувство эфемерно, странно, необъяснимо. Откуда столько шума? Я люблю соленую карамель, но ради нее я бы не прыгнула со скалы, и тем более не заслонила бы от пули. Почему глупое, непрошенное, возникшее из ниоткуда чувство заставляет людей делать глупости? Я замерла, рассматривая слипшийся комок спагетти, будто там могла найти ответы на свои вопросы. И тут меня прошиб озноб. Что если мое сердце настолько очерствело, что я не могу полюбить? Может кто-то настолько ужасный, злой и эгоистичный, как я, не достоин любви? Я со всей силы воткнула ложку в макароны, Белла вздрогнула и переключила внимание на меня. — У тебя все в порядке? — спросила она, внимательно рассматривая выражение моего лица. — Они не разлепляются, — разочарованно сообщила я, кивая на кастрюлю. Белла потеснила меня и взяла в руки нож. Она мгновенно поняла, что ужин уже не спасти и велела накрывать на стол, пока нарезала макароны на порции. Чарли наблюдал за процессом с виноватым лицом, пока я расставляла тарелки и распределяла столовые приборы. — О, Богиня кулинарии, чтобы мы без тебя делали? — фанатично выдохнула я, подняв руки вверх, словно поклоняясь Белле. — Умерли бы от голода, — проворчала она, с легкой улыбкой, поливая месиво, что по замыслу должно было превратиться в спагетти, соусом. — Эй, начос, пиццу и бургеры никто не отменял! — Значит, от гастрита и ожирения. Свою порцию отец облил соусом и принялся с аппетитом уминать. Я не смогла удержать распирающей улыбки, такой, что щипали щеки, наваливая на комок теста соус. Папа жевал с азартом, словно поглощал, особое кулинарное произведение искусства, а я поймала себя на мысли, что если бы на него был направлен пистолет, то непременно я заорала бы: «стреляйте в меня! только не в него!». Белла с усердием разделяла макароны в тарелке, пытаясь превратить их во что-то съедобное, прежде чем отправить в рот, а я понимала, что если бы за ее спиной стояла Смерть, то я уболтала бы ее забрать меня вместо нее. Не могу сказать любовь это или эгоизм. Они продолжали обсуждать бурную личную жизнь Беллы, к ее сожалению, но я их не слушала, думая о своем. С инцидента в заброшенной гостинице прошел почти месяц, а от Эрики по-прежнему не было никаких известий — телефон отключен, электронная почта молчала. Было странно, что она пропала с горизонта так же резко, как и появилась. Тело одного мужчины, того, что пытался меня застрелить было обнаружено на парковке зверски разодранным диким зверем, а второго, которого я огрела ломом по детородным местам нашли ниже по дороге меньше мили от гостиницы. Это убийство беспокоило меня больше всего. Оборотни кромсают свои жертвы, оставляя рваные глубокие раны, вампиры — обескровливают, а у этого была свернута шея — чисто, быстро, без следа. Ни лома, ни моих отпечатков на месте преступления не было обнаружено, что говорило о том, что кто-то хорошенько успел прибраться, уничтожая любые следы моего прибывания там. Я понимала, что сделано это было далеко не от глубокой заботы о моей персоне, а из-за каких-то, пока не ясный мне, личных корыстных побуждений. Оставалось только напряженно ожидать, когда серый кардинал объявит о своем присутствии. — Ах, да! Едва не забыл! Вам пришли письма, — Чарли поставил точку в чтении нотаций старшей, и кивнул в сторону. — Они у плиты. Я не шелохнулась: мои мысли завязывались узлами вокруг вампира, которого в тот вечер учуял Пол. Это могла быть та самая вампирша, о которой упоминала Эрика — увидев волка, она забрала свою шестерку и исчезла, понимая, что теперь я под защитой квилетов и ко мне не подобраться. В том, что два амбала были лишь приманкой для выманивания моего защитника, сомнений не было. Они оказались расходным материалом для достижения определенной цели — разведки. Меня беспокоило то, что она может предпринять новую попытку и на этот раз в качестве приманки использовать сестру или отца. Здесь я обдуманно действовать уже не смогу, не то, чтобы в тот вечер я серьезно обдумывала свои действия Чарли отодвинул стул и потянулся, вставая из-за стола. Он поставил свою тарелку в раковину и, прежде чем вымыть ее, швырнул в нашу сторону два толстых конверта. Письма пролетели через стол и врезались в Изабеллу. Она поморщилась, пробормотав благодарность, и передала мне конверт с моим именем. Адрес отправителя: Юго-Восточный университет Аляски. Я нахмурилась, повернувшись к сестре, пытаясь контролировать подступающие волны удивления и негодования. Пока рядом Чарли я не могу начать орать на нее, за подделку документов. В прошлом месяце я отправляла только один единственный запрос в Калифорнию, в Стэнфордский университет. Я давно решила, что буду учиться только там, подавая заявления несколько лет подряд, пока меня не примут. — Быстро же они ответили, — сказала Белла. Она перевернула конверт и недовольно уставилась на Чарли. — Письмо вскрыто! Чарли хихикнул. — Мне стало интересно. — Шериф, я в ужасе. Это преступление против федеральных законов! — возмущенно сказала она, доставая массивную пачку листов. — Поздравляю, — сказал отец, прежде чем она даже успела что-либо прочитать. — В первый раз вы получили положительный ответ. Пэгги даже обещают стипендию, если она подтянет успеваемость по испанскому, — его тон был пропитан гордостью. Они начали спорить по поводу оплаты обучения, а я смотрела на письмо, как на личное оскорбление. Аляска — мгла, снег, нескончаемый холод и полное отсутствие солнца. С Беллой все понятно, она поступает туда ради того, чтобы быть рядом с Эдвардом, но мне там не место. Я хочу нежиться под солнышком, вдыхать полной грудью сухой зной и строить планы на грандиозное и многообещающее будущее. — Ты не очень-то рада, Пэг, — сказал папа, обращая внимание на меня. — Стэнфорд молчит, — угрюмо пробормотала я, сжимая в пальцах письмо. Мое разочарование ни от кого ни скрылось. Белла поджала губы, окинув меня виновато-угрюмым взглядом. — Этот университет намного масштабней, в него приходит огромное количество запросов. Нужно время, чтобы они прислали ответ, — мягко сказал папа с тихим вздохом. Он знает, как важно для меня это поступление, поэтому пытается вселись надежду. — Пэгги, ты самая умная в нашей семье, не думаю, что они смогут тебе отказать. Белла оживленно закивала, полностью соглашаясь с его словами. Но я думаю, что это у нее из-за чувства вины — она заставила меня сорваться из престижной школы Джексонвилла и приехать сюда, в отстающий городок, внося очередную смену школы в мой профайл. Три быстрых стука в дверь заставили Изабеллу подскочить со стула. А я и Чарли одновременно закатили глаза. Вот нелегкая и принесла Скорбного Эда. Каждый раз, когда он показывался в поле зрения папу передергивало. — Минутку! — заорала Белла и помчалась в прихожую. С тех пор как Джейкоб Блэк, словно Иуда, выложил правду о покатушках сестры на мотоцикле Чарли, ей теперь запрещено выходить из дома, а видеться с Эдвардом Калленом позволено только с девятнадцати ноль-ноль до двадцати одного тридцати, исключительно у нас дома и под пристальным вниманием шерифа, который не спускал с них недовольных глаз. Пока я начала убирать грязные тарелки, отец с кряхтением уселся за стол, развернул мокрую газету и тут же неодобрительно зацокал языком. — Па, зачем ты только читаешь эти новости? От них сплошное расстройство! Он пропустил мои слова мимо ушей и проворчал, обращаясь к газете: — Именно поэтому все хотят жить в маленьком городе. Черт знает что такое! — И чем теперь провинились мегаполисы? — спросила я, складывая посуду в мойке. — Сиэтл рвется стать чемпионом страны по количеству убийств. Пять нераскрытых убийств за последние две недели. Представляешь? Пять! — По-моему, Сиэтлу до того же Нью-Йорка далеко, — пожала плечами я, намыливая тарелки. — Чем больше население, тем больше бытовых убийств. В мегаполисах повышен стресс, поэтому больше неконтролируемой агрессии. — Вот поэтому, я бы ни за какие деньги не согласился там жить, — заявил Чарли.

***

После испанского я вяло плелась в столовую в необычайно отвратительном настроении, поглядывая на лист последней контрольной работы, на котором жирной красной пастой была небрежно выведена «D» с огромным минусом. По всем остальным гуманитарный предметам у меня не менее «B +», а по естественным одни «А». Этот испанский огромная заноза в моей заднице и портит все картину успеваемости. — Тебе нужно подтянуть испанский, — рядом со мной беззаботно порхнула Элис, заглянув в листок, который я поспешила скомкать и спрятать в боковой карман сумки. — Не нужен он мне. В ближайшее время в Мексику или Испанию я не собираюсь, — недовольно пробурчала я. — А из-за одного предмета меня не оставят на второй год. Элис остановилась и замерла, как обычно она делала, когда к ней приходили волны будущего. Я затаила дыхание, внимательно рассматривая расфокусированный взгляд маленькой девушки. Она отмерла и покачала головой, будто сбрасывая липкие оковы видений. — Не оставят же?! — испуганно выдохнула я, потому что она казалась слишком задумчивой. Не хватало мне еще и такого позора. Ее золотой взгляд встретился с моим и то, что я там увидела мне совсем не понравилось. Тонкие девичьи губы растянулись в по-настоящему хитрую улыбку, превращая ее маленького мультяшного лисенка. — Нет, но, поверь, испанский тебе подтянуть все же нужно, — загадочно сказала она, подхватив меня под руку. — Я как раз знаю того, кто тебе в этом поможет. Я закатила глаза, сразу понимая о ком идет речь. Элис торопливо засеменила по направлению к столовой, заставляя меня ускорить шаг, чтобы поспевать за ее коротенькими, но проворными ножками. — Почему мне кажется, что ты уже год как пытаешься меня с ним свести? Она бросила в меня возмущенный взгляд, когда его имя витало в воздухе, но так и не было произнесено. — Я? Как тебе такое в голову только могло прийти? — невинно спросила она, хлопая длинными ресницами. — Вы и сами неплохо с этим справляетесь. За столом уже сидели Анджела, Бен, Белла и Эдвард. Элис грациозно присела рядом с Беном, который зачарованно уставился в комикс — даже очки сползли на кончик тонкого носа. Я наклонилась, чтобы взглянуть на обложку, на которой был изображен Росомаха: «Люди Икс. Том 2». Нужно будет позже одолжить у него комикс. Мне досталось место рядом с угрюмой Беллой, стушевавшейся под взглядом миниатюрной вампирши, которая молчаливо, но ярко осуждала выбор ее гардероба. Сестра любила удобные и невзрачные вещи — футболки и джинсы, в то время, как я старалась максимально подчеркивать женственность и красоту — в черной юбке, выше колена и белой блузке с длинным рукавом. Если запереть Элис и Беллу в магазине одежды — случится масштабный модный приговор. Они завели разговор о приглашениях на выпускной. В последнее время все разговоры были посвящены выпускному вечеру. Мы с Беллой управились быстро, пригласив только маму и Фила. Анджела запричитала о том, что ее матушка хочет пригласить кучу родственников, и ей важно, чтобы приглашениях были написаны от руки. Белла ухватилась за возможность и предложила свою помощь, желая доказать Чарли, что помимо Калленов у нее так же были друзья. — Элис? Элис! — Анджела начала махать рукой перед лицом Элис, заставляя меня подобраться и обеспокоенно бросить взгляд сначала на нее, а потом на Эдварда. Девушка смотрела прямо перед собой невидящим взглядом, точно так же, как и пару минут назад в коридоре. Только вид Элис почему-то вызвал у меня приступ необоснованной паники. Она видит сейчас далеко не школьную столовую, а нечто совершенно иное, хотя в каком-то смысле столь же реальное. То, что должно скоро произойти, потому что кем-то было принято какое-то важное решение. Я побледнела, вспоминая о Виктории и неизвестной вампирше, о которой я пока никому еще не упоминала. Вдруг Эдвард рассмеялся — непритворным, беззаботным смехом, перетягивая внимание. Анджела с Беном оглянулись на него, а Элис внезапно подскочила, словно кто-то пнул ее под столом. — Что, уже время для сна? — поддразнил Эдвард, игривым тоном. Элис пришла в себя, но ее растерянный взгляд сначала встревоженно метнулся в меня, а потом потеплел и расслабился. Она обворожительно улыбнулась. — Ой, кажется, я замечталась. — Мечтать куда приятнее, чем целых два часа сидеть за партой, — заметил Бен. Мне этот парень нравится за то, что он не заостряет внимания на странности других, принимая их как данность. Элис снова втянулась в дискуссию — с еще большим оживлением, чем прежде. С нарочитым оживлением. Она всего лишь на секунду посмотрела Эдварду в глаза и перевела взгляд на Анджелу, прежде чем кто-то еще смог это заметить. Эдвард молчал, рассеянно теребя локон Беллы, пока она прожигала его горящим взглядом. Сестра тоже поняла, что произошло с нашей коротышкой. Меня еще сильно тревожил тот факт, что никто из Калленов никогда не говорил со мной о том, что произошло в гостинице. Джаспер впервые увидев мои синяки был удивлен, хотя у Элис-то должно было быть ведение о моих веселых похождениях. Мысли мои часто возвращались в тот вечер, даже когда Эдвард был рядом. Телепат должен был их услышать и хоть как-то отреагировать. Даже если бы он не решился на прямой диалог со мной, то наябедничать сестре обязан был — он ведь сделал это, когда я пыталась сбежать через окно на встречу с Сэмюэлем Купером. Но был еще один вариант, который заставлял мою душу сжаться в ледяном ужасе. Возможно, из-за моей связи с охотниками я скрыта от вампирских способностей, не полностью, конечно, но некоторые аспекты они просто не в силах увидеть, как например оборотни скрыты от видений Элис. Эдвард сам упоминал, что мои мысли странные, быстрые и неуловимые — я думаю не так, как другие люди. После обеда мы разделились. У меня намечался факультатив по химии, Белла и Эдвард ушли на литературу, а Элис упорхнула в библиотеку, прежде чем я успела ее перехватить и начать расстреливать вопросами. После занятий троица уехала по домам на машине Эдварда, а я осталась на тренировку по волейболу. Несмотря на то, что в прошлом семестре наша команда с разгромным счетом вылетела из турнирной таблицы штата, тренер продолжал гонять нас на тренировках так, будто завтра правильная передача мяча спасет нам жизнь. Девочки были очень недовольны Лорен, которая, став капитаном вместо меня, угробила всю разработанную стратегию и «Жужжащие пчелки» опозорились на первой же игре, превращая игровое поле в поле битвы. Мне было невыносимо больно, когда тяжеленный мяч бил по правой руке, но я была не против. Адреналин и боль говорили моему перегруженному мозгу, что я все еще жива. Несмотря на пустоту в душе, на все произошедшее, всех существ попытавшихся меня убить: люди, оборотень, вампир — я выжила и буду продолжать сражаться. Сегодня у меня был законный выходной в ресторанчике, поэтому после тренировки я неспешно приняла душ, наслаждаясь спокойствием, собралась и вышла из школы практически последней. Воздух был необычайно теплым для конца апреля в Форксе, несмотря на то что солнце пряталось высоко за массивными облаками. На парковке «шерволе» осталась последней машиной, но не единственной присутствующей. Рядом с ней, непринужденно опираясь спиной о водительскую дверцу, стояла высокая фигура медового блондина. Он листал в руках яркий оранжевый учебник, и когда мое сердце заикнулось в груди, он поднял взгляд на меня, отрываясь от рассматривания страниц. Его губы почти дернулись в той самой улыбке, от которой перехватывало дыхание. — Черт возьми, Элис! — прошипела я себе под нос, поправляя сползающий ремешок с плеча. Сейчас я выглядела не самым благоприятным образом — не накрашенная, с влажными волосами, которые так и не смогла нормально высушить чахлая сушилка в раздевалке, мятая блузка, перекошенный под ремешком пиджак. Я нерешительно подошла к нему. Лично мы не виделись с того самого вечера, когда Джаспер забрал мою машину в ремонт — на следующее утро она была возвращена под окно до того, как я проснулась, так же не считая нашего телефонного разговора, когда вампир бродил в пятистах милях от моего дома. И как только я оказалась рядом воздух между нами сменился, превращаясь в нечто насыщенное энергией, потрескивающей, будто живой электрический провод. — Я слышал у тебя проблемы с испанским, — произнес он без приветствия. Я немного обиделась, что не услышала его хрипловатое: «Здравствуй, Маргарет». — Не все так плохо, как кажется, — ответила я, схватившись пальцами за ремешок сумки, оглядываясь по сторонам. Кроме нас на краю парковки, бродила парочка парней, которые возвращались с тренировки по плаванию. Они громко засмеялись и их хохот разнесся по округе, словно реакция на огромное преуменьшение сказанное мной. С испанским у меня не проблемы, а катастрофа. — ¿Cuál es tu nivel de conocimiento del idioma? – легко спросил Джаспер и в его голосе отразились совершенно неслыханные ранее нотки черствой уверенности. Я уставилась на него, округлив глаза, пытаясь понять, что именно он мне сказал, лихорадочно перебирая известные мне слова и предлоги, складывая их в предложение. — Эм-м… ¿En algún lugar en el nivel de supervivencia? — запинаясь, едва сформулировала я, хмурясь после каждого слова. Он выглядел совсем не впечатленным и смотрел со строгой решимостью, наклонив голову в бок. — Ладно. Хреновый у меня уровень владения испанским. — Я могу помочь, если хочешь, — предложил Джаспер, хотя его скорое появление на стоянке у школы говорило о том, что Элис уже все решила за нас. Я замялась, не привыкшая просить помощи. Всегда и во всем я разбиралась сама от математики до латыни, но этот скучнейший язык не поддавался мне из-за полного отсутствия интереса и мотивации. Просить помощи у кого-то все-равно, что признавать свое бессилие. Присутствие Джаспера рядом в качестве репетитора будет отвлекать, но мне не хватило сил отказать, глядя в расплавленное золото его глаз. Я кивнула, доставая из кармана ключи от машины, но Джаспер меня остановил. — Не возражаешь, если я поведу? — Не доверяешь моему навыку вождения? — сощурившись, спросила я почти оскорбленно. — Опасаюсь, — ответил он, с обезоруживающей улыбкой, так и не отойдя от водительской двери. Я скрестила руки на груди, готовая сдаться без боя только от того, что его лицо засияло от неожиданно теплой улыбки. Но я высокомерно вздернула подбородок к верху. — Вы теряете очки джентльмена, мистер Хейл. — Обещаю, что наверстаю упущенное. Я закатила глаза и протянула ему ключи. Вместо того, чтобы просто забрать их, его холодные ладони нежно обхватили мою руку. Я чувствовала биение собственного сердца, наблюдая как Джаспер наклоняется и оставляет невесомый, едва ощутимый, поцелуй на тыльной стороне моей ладони. Кажется, случился массивный удар землетрясения где-то баллов на десять, потому что на пару секунд мне показалось, что земля уходит из-под ног. В первую нашу встречу мой инстинкт кричал мне о том, что в Джаспере Хейле есть что-то опасное, что-то, что заставляло меня бежать как можно дальше от него. Но теперь он ухмыляется мне лукавой мальчишечьей улыбкой, и я не могу вспомнить почему — почему я должна бежать от него, а не к нему. — Благодарю, — прошептал он, забирая ключи, задерживая прикосновения своих пальцев намного дольше, чем это было необходимо. Я медленно и глупо моргнула, открыв и закрыв рот, потому что сказать сейчас ничего не могла. Все мысли разбегались, как тараканы при включенном свете. Поспешив вперед, он галантно распахнул передо мной пассажирскую дверь, дождался пока я удобно усядусь на сиденье, поставив сумку себе на колени, захлопнул дверь и мигом оказался рядом на водительском. Я видела какого огромного прогресса ему удалось достигнуть в самоконтроле. Он больше не шарахался от меня как от прокаженной, не смотрел злобно-голодным взглядом, но все еще не доверял себе достаточно, чтобы находиться с живым человеком в маленьком замкнутом пространстве. Джаспер сразу открыл окно рядом с собой и завел мотор. Мне показалось, что, признав старого хозяина Красотка заурчала как-то по-особенному игриво от его прикосновений. Я встряхнула головой, отгоняя ревностные мысли. Отлично, Маргарет, ты ревнуешь свою машину к Джасперу Хейлу. Или наоборот? О, Боги… — Куда прикажите, мэм? — важно выпрямившись на сидении спросил он, с видом будто не за рулем спортивного автомобиля, а держит в руках поводья лошади, запряженной в упряжку. — В резиденцию Свон, сэр, — таким же важным тоном сказала я, улыбаясь. Мы выехали со школьной стоянки. Джаспер вел машину не так безрассудно, как Элис и Эдвард, это мне показалось странным. Скорее всего, он не хочет пугать меня, прощупывает почву. Я бесстыдно пялилась на него, пока он смотрел на дорогу. Джаспер Хейл был смертельно опасен во многих отношениях. Не только из-за его невозможной красоты, острых скул и светлых локонов, которые взъерошивал ветер, врывающийся в распахнутое окно. Не только из-за голоса, с южной хрипотцой и медовым акцентом, который обливал слова каким-то немыслимым упоением, вынуждая даже обыденные фразы звучать как поэзия. Нет, настоящая опасность заключалась в том, как легко он мог заставить меня забыться. — Сделай фото — тогда сможешь глазеть на меня еще дольше, — поддразнил он, и уголок его рта приподнялся в едва заметной ухмылке. Мои щеки запылали от того, что на весеннем балу именно эту фразу когда-то сказала ему я. Тогда Элис еще сделала нашу единственную совместную фотографию. Вообще, Динь-динь проявляет к нашей «паре» какую-то нездоровую заинтересованность. И все это навело меня на мысль. Я не отвела взгляд, упрямо продолжая на него пялиться — терять уже не чего, меня спалили. — Почему Элис так носится со мной? Я знаю, что ей кажется, что, мы люди, очень хрупкие и глупые, но…- Он вздернул бровь, не вербально уговаривая развивать свою мысль, при этом не отвлекаясь от дороги. Я улыбнулась шире, узнавая в его жестах себя. — В смысле, она опекает меня намного больше, чем Беллу. К ней она относится как к подруге, а за мной наблюдает, как наседка-мамаша. И меня это дико пугает. — Поверь, Элис действует из искренних побуждений, — с беззаботной улыбкой сказал он. Даже его глаза смягчились, когда он произнес имя сестры. — Просто иногда она может быть немного…увлеченной. — К этому я уже привыкла. Меня интересует только один вопрос: почему я? — Потому что, ты особенная, — мгновенно ответил Джаспер, заставляя остолбенеть от такого банального, но простого утверждения. Разве не это мечтает услышать каждая девушка? Быть особенной для кого-то волшебно. Это должно окрылять, только меня прибило к земле, взвалив на грудь тонну кирпичей. К сожалению, я и сама понимала, что отличаюсь от остальных девчонок: галлюцинациями, скверным характером и загадочной вереницей тянущихся, как шлейф, мистических загадок. И мне абсолютно не нравилось то, что Элис Каллен считала меня особенной. — И почему я такая особенная? — нахмурившись, спросила я, внимательно наблюдая за собственными чувствами. Если в них будет хоть малейшее колебание, я удостоверюсь, что он действительно влияет на меня и все, что бурлит внутри души, его рук дело. Но никакого сдвига не произошло — в груди бурлило беспокойство. — Это тебе лучше спросить у нее лично. — Не думаю, что она будет такой же открытой, как и ты. Элис - сплошная загадка. Только, наверное, от Эдварда у нее нет секретов. — Вот как раз от Эдварда у нее больше всего секретов. — Как ей удается не впускать его в голову? — я сразу зацепилась за эту возможность. — Никак. Мы можем только научиться контролировать свои мысли, а это требует годы практики. Элис научилась подменять информацию на ложную, разумеется, если он не присутствовал рядом непосредственно во время видения. Эмметт обожает раздражать его глупыми анекдотами, если увидишь, как гримасничает Эдвард рядом с ним, то Эмметт непременно отпускает в своей голове плоские шуточки. Розали просто и элегантно покрывает его трехэтажным матом, поэтому он редко читает ее мысли. Карлайл и Эсми воспринимают все намного проще — они уже привыкли, что от него у них нет секретов. — А ты? Он ненадолго встретился со мной взглядом, прежде чем снова взглянуть на дорогу. Мы поворачивали на нашу улицу. В далеке виднелся маленький домик Свон с пустой дорожкой. Шериф все еще на работе, а вот где носит Изабеллу другой вопрос. — Я просто стараюсь рядом с ним не думать. — И все? Так просто? Не думать? — скептически спросила я, а он пожал плечами. — Это вообще реально? Мне кажется, что это все равно, что постараются не думать о белой обезьяне, а она все равно скачет в твоей голове. — Как я и сказал: нужны годы практики. — Я лучше воспользуюсь способом Розали, — сказала я, а Джаспер усмехнулся. Он припарковал машину рядом с моим домом, заглушил мотор и передал мне ключи. — Спасибо, — искренне поблагодарил он. — В конце концов, это же когда-то была твоя машина, — не удержалась от колкости я, пряча ключи в сумку. Прежде чем я успела коснуться ручки, дверь распахнулась. Джаспер снова использовал вампирскую скорость, чтобы впечатлить меня. И нет. На меня это ни капельки не действовало. — Не боишься, что соседи тебя заметят? — спросила я, пытаясь вылезти как можно грациозней из салона. — Все сейчас на работе, а Чаки не умеет разговаривать. — Чаки? — поморщилась я, пытаясь вспомнить как зовут соседского ребенка и сколько ему лет. А были ли вообще у наших соседей дети? Джаспер снисходительно посмотрел на меня, а потом кивнул в сторону дома через дорогу. Мне пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть мохнатую морду золотого лабрадора, который вертелся на первом этаже у большого окна гостиной. Занавеска была отодвинута для того, чтобы хорошему мальчику лучше смотрелось на улицу пока хозяева на работе. — Меня пугает тот факт, что ты знаешь, а я нет, как зовут соседскую собаку, — честно сказала я ровным тоном. От ответа Джаспера спас внезапно раздавшийся рингтон моего мобильного телефона. Пришлось покопаться в сумке, чтобы его достать. Номер мне оказался неизвестным и на пару мгновений мне захотелось, чтобы это была мерзкая Эрика Кингсли. Я попросила прощения у парня и ответила на звонок. — Привет, Пэгги, это Эмили, — я нахмурилась, сразу признав ее голос, но мое молчание она расценила по-другому и решила уточнить. — Эмили Янг — невеста Сэма. Ты как-то была с Беллой у меня в гостях. — Я узнала тебя, — мрачно сказала я, понимая, что сейчас последует что-то очень нехорошее. Желудок неприятно скрутило. — Погоди секунду. Джаспер топтался рядом, всем своим видом стараясь показывать, что не заинтересован в подслушивании и с особым вниманием рассматривает домики через дорогу. Я прикрыла микрофон рукой и бросила в парня ключи от дома, которые он тут же ловко поймал одной рукой. — Моя комната на втором этаже слева, — сказала я, а потом покачала головой. — В общем, у тебя труда не составит ее найти. Он кивнул и тихо удалился в дом, даря мне призрачное чувство уединения. — Слушаю, — недовольно рявкнула в трубку я, тут же морщась от этого. Эмили мне ничего плохого не сделала и не заслушивает такого к себе отношения. — Прости, в последнее время я на взводе, — уже спокойней и мягче сказала я. — Ты что-то хотела? — Прости, что беспокою тебя. Я бы не стала звонить, если бы это не было вопросом жизни и смерти, буквально. Сэм был против того, чтобы привлекать тебя, но просто я не знаю, что еще можно сделать, — взволнованно, но медленно сказала она, заставляя сильно нахмуриться. Я затаив дыхание ожидала дальнейшего продолжения. Внутри меня все негодующе перевернулось, когда она сказала. — Это… Пол. — Что он снова натворил? — прорычала я, когда шрамы на руке загорелись от упоминания его имени. Эмили недолго промолчала, подбирая нужные слова, а я начинала терять терпение и едва сдерживала себя, чтобы не бросить трубку. В груди поднялась буря из злобы, обиды и отвратительной жалости к себе. — Вчера на границе Пол и Эмбри столкнулись с парой вампиров и… Пола ранили, — я громко вздохнула, не видя в этом ничего страшного. Как мы выяснили раннее, оборотни быстро исцеляются. Эмили продолжала. — Рана оказалась не страшной, но она не затягивается, продолжает кровоточить. Мы не можем отвести его к Сью, потому что он не может выйти из фазы. — В смысле? — раздраженно спросила я, топая ногой по асфальту. — После того…что случилось с тобой, Пол так и не смог снова вернуться в человеческую форму. — Ты хочешь сказать, что Лейхот бродит уже третью неделю в волчьем обличии? — почему-то мне нужно было произнести это вслух, чтобы осознать. Эмили подтвердила это кратким согласием. — Я-то чем могу ему помочь? Она немного повременила с ответом. — Я думаю, что все завязано на его чувстве вины перед тобой, — голос ее был пропитан совершенно ненужным мне сочувствием. — И? — нетерпеливо поторапливала ее я. Чем больше мне было известно о чувствах Лейхота, тем сильнее хотелось послать всех, кто о них говорит, нахрен. — Я прошу тебя поговорить с ним. Хоть я и понимала к чему все идет, я взбесилась. — То есть он мне едва руку не отсек, а я должна по первому зову мчаться спасать его жизнь? — скептически выгнув правую бровь, спросила я. — Что вы там курите у себя в резервации? — Пэгги, я как никто другой понимаю, что ты чувствуешь, — спорить с этим заявлением было невозможно, поэтому я промолчала, давая ей продолжать. — Но это куда больше, чем злость, обида и сожаление. Это выше, чем любовь или кровное родство. Эта связь, она объединяет души, — я скептически хмыкнула, но Эмили продолжала не обращая внимания. — Поверь мне, никто не желает тебе зла. Ты связана с Полом, а значит и со всей стаей. Если страдает от боли он — страдают все. Я прошу тебя, умоляю о помощи. Страдают от боли они, видите ли. Когда Пол Лейхот разорвал мне руку никто из резервации не спешил, теряя тапки мне на помощь — ее мне оказали кровожадные холодные, которых они так презирают. Никто даже не попросил прощения за то, что он со мной сотворил — именно поэтому Сэм Улей запретил им связываться со мной. Гори вся эта резервация адским пламенем. В слух я холодно сказала другое: — Я подумаю. — Спасибо, — выдохнула она в облегчении, а я тут же драматично захлопнула мобильный. Настроение скатилось на дно Марианской впадины, а температура вокруг меня понизилась на пару градусов. В ушах стоял гул собственного разгневанного сердцебиения. Я влетела в дом, словно фурия, громко хлопая дверьми, пытаясь на них выместить все свое разочарование от телефонного разговора. Забыв обо всем, я с ноги распахнула дверь в свою спальню и притихла, уставившись на слишком уж непринужденного Джаспера, сидящего в моем стареньком кресле, ставшего свидетелем очередной истерики. Черт, про него я тоже забыла. — Ты все слышал? — резко спросила я, недовольная тем, что он стал невольным свидетелем этому неприятному разговору и его последствиям. Он кивнул, поднимаясь с места, выпрямляя и так идеальную осанку. — И что ты решила? — осторожно спросил он, проводя кончиками пальцев по письменному столу. — Никуда я не поеду! Не хочу! — радикально заявила я, швырнув сумку через всю комнату. Она пролетела рядом с невозмутимым Джаспером и упала за кроватью. Он вздохнул, привлекая мое внимания. Лютая ярость очень медленно отступала, как утренний отлив океана. Угасала и вселенская обида, оставляя после себя тянущее чувство в груди. — Элис и Эдвард будут в ярости от того, что я сейчас скажу, но, думаю, тебе стоит съездить в резервацию, — неожиданно тихо сказал он, рассматривая на стене косо прилепленный плакат Blink-182. Я уставилась на него так, словно его волосы запылали. Вот это поворот: вампир уговаривает меня посетить логово оборотней. На мой негодующий взгляд, он снова вздохнул, опустив взгляд в пол. — Если волк умрет, тебя будет терзать чувство вины. Поверь, это ощущение отвратительно, и я не хочу, чтобы ты с ним сталкивалась. — Справлюсь как-нибудь, — заверила его я, резкими движениями стаскивая с себя пиджак, бросая его в шкаф. В конце концов, на моей совести уже имеется парочка смертей, от того, что в этот сундук добавится еще один мертвец, ноша тяжелее не станет. Джаспер в пару широких шагов преодолел разделяющее нас расстояние, отчего мне теперь приходится вытягивать шею, чтобы продолжать смотреть в его глаза. От него пахло южным зноем и белым кедром. С недавних пор парень никак не проявлял дискомфорта находясь рядом. Он смотрел на меня с обезоруживающей нежностью, как на глупого, упрямого ребенка. — Сейчас тебя переполняет обида и гнев, но они уйдут, обещаю. Маргарет, у тебя доброе сердце, не стоит вешать на него такую тяжелую ношу. Я фыркнула, не выдерживая его пытливого взгляда, отводя глаза в сторону на письменный стол, где сгромоздились словари и учебники по испанскому языку. — У вас не верные сведения, сэр, — педантичным тоном сказала я. — По последнему опросу населения меня считают злобной сумасшедшей сучкой, которой не рады в резервации. — Кажется, еще и злопамятной, — его смешок отозвался тихим рокотом в груди, когда он немного наклонился вперед, достаточно чтобы у меня перехватило дыхание. Джаспер Хейл решил дразнить меня весь день? — Еще какой. Наступишь мне на ногу, я плюну тебе на спину. Уж такова моя суть, — пожала плечами я, пытаясь выглядеть скучно и обыденно, полностью игнорируя, как в животе стая бабочек бьется о внутренние органы. Неожиданно Джаспер так радостно рассмеялся, что тени в его глазах исчезли, а вместе с ними и все напряжение. Его медово-карие глаза от радости казались золотыми. Как же быстро они меняют цвет. Я была настолько ошеломлена увиденным, что мой разум полностью отключился, за исключением только одной единственной мысли: «черт, какая же у него очаровательная улыбка». Джаспер Хейл никогда не улыбался в школе, наверное, потому что тогда толпы девушек преследовали бы его, а не Эдварда. — Дорогая, я знаю, что это не правда, — произнес он, хриплым баритоном, заставляя коленки задрожать. — Джаспер, ты меня совсем не знаешь, — прошептала я, загипнотизированная его яркими глазами. — Как скажете, мэм. Я криво усмехнулась, опуская голову, прерывая наш слишком уж страстный контакт глазами, но он не отступил, а казалось приблизился еще сильнее. — Для вампира ты слишком уж сочувствуешь кровным врагам, — нарочно небрежно сказала я, используя именно этот термин, которым часто разбрасывались оборотни. Я пристально рассматривала материал его синей рубашки в темную полоску. — Тебя они бы вряд ли пожалели. — Маргарет, ты неверно истолковываешь мое терпение и сочувствие, — его дыхание коснулось моего лба, а холодные пальцы невесомо пробежались по правому предплечью, покрытому легким материалом блузки. — Он сделал тебе больно — я должен был разорвать его пополам, но волк еще дышит только потому, что я не знаю, как на тебе отразится его смерть, — я резко подняла взгляд, ошарашенная его словами. Джаспер грустно усмехнулся, скосив левый уголок губ. — К сожалению, я не в силах повлиять на те узы, которые связали вас. — Так что теперь я обречена быть нареченной оборотня? — спросила я, опустив голову, чтобы избегать его обжигающего взгляда. — Никогда, — выдохнул он, теперь коснувшись холодными пальцами моего подбородка, заставляя поднять на него глаза. Я охнула, утопая в янтарном море признательности и заботы, поглотившем меня. — No te entregaré a él. Джаспер первым отстранился, а я недовольно нахмурилась от потери контакта. Умирающий рокот пикапа Беллы напомнил мне, что я нахожусь в собственной комнате с вампиром, который вообще-то пришел для того, чтобы помочь постигнуть хоть что-то в испанском языке. Встряхнув головой, я глубоко вздохнула, чувствуя свежий воздух, не заметив ранее, что Джаспер открыл окно. — Начнем с основ, — сказал парень, раскрывая учебник. Я присела рядом, подперев кулаком лицо, ожидая очередную нудную лекцию, но снова ошиблась. Джаспер оказался очень хорошим учителем. Начали мы действительно с грамматической базы. Он подробно объяснял произношение, написание, сопряжение, буквально все, едва уловив на моем лице намек на замешательство или непонимание. Он использовал смешные жизненные примеры, когда неправильное произношение приводило к каламбурам, и я хохотала, когда в коридоре показались две заинтересованные фигуры: удивленная Белла и понимающий Эдвард. Под мое закатывание глаз, они скрылись в комнате сестры, прикрыв за собой дверь, чтобы нам не мешать. — Если услышишь что-то непристойное, дай мне знать, — прошептала я, надеясь, что смогу застать Скорбного Эда врасплох. Прозанимались мы с ним еще несколько часов. От поступающей информации мой мозг начинал закипать и по мере того, как тупел мой взгляд, Джаспер решил завершить наше занятие на временном обозначении. Нам пришлось согласиться, что для Чарли будет слишком много два парня в нашем доме, поэтому пока о занятиях с Джаспером стоит умолчать.

***

Я проснулась в холодном поту внезапно и резко, подрываясь на постели. Сердце безумно стучало в ушах, а дыхание сбилось, пока я в панике глотала ртом воздух, пытаясь осознать, что нахожусь в собственной спальне. Это определенно был кошмар, один из ужаснейших когда-либо снившихся мне, но я не могла вспомнить его. Чем сильнее я хваталась за ниточку, пытаясь в него вернуться тем сильнее сгущался туман. Такого со мной раньше не наблюдалось. За окном относительно рассвело, если так можно считать легкий туман, покрывший мокрую улицу и полное отсутствие солнечных лучей. Я выбралась из постели, чувствуя, как неприятно липнет материал пижамы к коже и поплелась в душ, пытаясь смыть остаточный шлейф беспокойства. Завтрак прошел в относительной гармонии, если не считать ворчливого бормотания Чарли, громких прихлебываний кофе и нетерпения Изабеллы перед новой встречей со Скорбным Эдом. Теперь она каждое утро собиралась со скоростью света, едва ли не подпрыгивая от ожидания. Каждое утро он и Элис заезжают за ней и отправляются в школу, пока я в гордом одиночестве, наслаждаюсь собственным автомобилем. Несколько раз они пытались меня переубедить, но в постоянной компании двух вампиров я почему-то стала вечно мерзнуть (интересно, что рядом с Джаспером такого не наблюдалось). В школе я была вся как на иголках, ожидая скорейшего окончания занятий. Хорошенько обдумав слова Джаспера, я поймала себя на мысли, что как бы сильно не дымилась от ярости на весь Божий свет — ничего плохого остальные оборотни мне не сделали. Не стоит оценивать всю стаю лишь по одному отбитому на голову псу. Стая безоговорочно защищала Беллу, Чарли и меня, хоть и не были обязаны это делать — мы не живем в резервации. Парни всегда были дружелюбными, когда оказывались рядом. Эмбри я вообще знала до его обращения в зверя, и он произвел на меня впечатление очень доброго, скромного и ласкового парня, о котором только могут мечтать девчонки (уверена, у него сейчас отбоя от них нет). Ребята ярко улыбались, шутили, заигрывали, спорили — в общем были обычными пубертатными подростками, несмотря на то, что тела их внезапно вытянулись и налились мышцами. Никто из них не просил этого проклятия для себя. Мне вспомнилась их счастливая и беззаботная динамика на кухне Эмили — они вели себя как большая и дружная семья, хоть и были абсолютно разными по характерам. Джаспер был прав: сейчас меня переполняет обида и гнев, но когда они уйдут, в груди поселится опустошение от того, что у меня просили помощи, а я в ней отказала только потому, что по-детски надулась на то, что меня случайно поцарапали. Эмили смогла простить настоящие увечья, которые невозможно скрыть, а я отделалась лишь легким испугом и малой кровью. Но я не Эмили и скорее всего никогда не прощу Лейхота за то, что он сделал, но несправедливо, если из-за этого будут страдать другие ребята. Если я действительно могу чем-то помочь, то сделаю это и сразу же уеду. Когда прозвенел звонок с последнего занятия, я сорвалась с места, заранее собрав вещи, и вылетела из класса как летучая мышь из ада, расталкивая всех на своем пути, чтобы как можно скорее добраться до парковки. Даже если Эдвард и прочел мои мысли, он отреагировал весьма спокойно, когда я пробегала мимо него, лишь проводив задумчивым взглядом. Его густые брови были сведены к переносице, будто он сидит в туалете, зачитывая инструкцию для применения освежителя воздуха. Выскочив во двор одной из первых, я, оглядываясь по сторонам, мчала к Красотке, блестящей от капель дождя. У меня было очень мало времени, потому что моя смена в ресторанчике начнется через три часа, а если я не поспешу, то застряну в пробке на парковке как минимум минут на двадцать. Забравшись в салон, я бросила сумку на заднее сидение, вставила ключ в замок зажигания и повернула. Машина пробудилась сладким рокотом, заставляя невольно улыбнуться и ласково провести ладонью по колесу руля. — Это плохая идея, Маргарет, — раздался рядом со мной перезвон колокольчиков, заставляя подпрыгнуть на сиденье и хлопнуть ладонью по груди, не литературно выругавшись. — Элис! — вскрикнула я, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце. Я даже не слышала, как она пробралась в машину. Не было ни скрипа, ни хлопка двери. Даже кожа на сидениях не зарепела под ее весом. Девушка сидела совершенно неподвижно, глядя на меня золотыми глазами с таким укором, словно я на ее глазах вываляла в грязи сумку «Прада». — В резервации тебя ничего хорошего не ждет, — строго сказала Динь-динь, из ее тона пропало всякое веселье, осталась острая строгость. — Когда ты туда ездишь, твое будущее пропадает, не просто на пять минут, а словно ты исчезаешь для меня навсегда. Мы не можем нарушить договор и защитить тебя там. — Защита мне не нужна, оставь ее Белле. Я могу за себя постоять, — заверила ее я, пытаясь не закатывать глаза. Элис выглядела не убежденной, а скорее раздраженной. — Я была в ужасе от того, что сказал тебе Джаспер. Ты не обязана помогать этому псу, особенно, после того, что он сделал с тобой. — Я знаю, поэтому делаю это не ради него, — я пыталась вложить в эту фразу особый эгоизм, свойственный только Маргарет Свон. — Но и не ради себя, — она покачала головой, раскусив мой блеф. — Ты ничего не должна этой своре. Я повернулась к ней, выглядя очень решительно. Почему-то меня обижало то, как она говорила о стае — пренебрежительно, оскорбительно, будто они были не живыми людьми, а каким-то мусором, скопившимся за горизонтом ее идеального мира. — Ты меня не остановишь. — О, я могу, — ее голос зазвенел в угрозе, — но не стану этого делать. Элис не скрывала разочарования от того, что не смогла меня переубедить. Она нарочно медленно открыла дверь, грациозно вышла из салона, но наклонилась, заглядывая внутрь. Ее золотой взгляд опустился вниз, губы сжались в тонкую линию, на красивом лице отразилась неожиданная нерешительность, которая ей совершенно не свойственная. — Я волнуюсь за тебя, Пэгги, — сказала девушка уже мягким, своим привычным тоном. — Каждая поездка туда не способствует улучшению твоего будущего. Я открыла рот, чтобы сказать что-то, что еще не придумала, но от ее заявления холодок пробежался по спине. Элис закрыла двери, развернулась и ушла, оставив после себя удушающий запах дорогущих духов. Я сконфуженно смотрела на ее удаляющуюся фигурку, понимая, что следующий разговор по душам у меня состоится именно с ней. — Знаешь, а она права, — послышался с заднего сидения загробный голос Сэмюэля Купера. — Хоть ты: заткнись! — зарычала я, выезжая с парковки, а на выходе уже скопилось шесть автомобилей. Резервация квилетов встретила меня неожиданным солнечным лучом, выглянувшим из-за пышной тучи, когда я поворачивала на узкую проселочную дорогу. Стоит посчитать это хорошим знаком. Эмили Янг топталась на крыльце дома, будто бы высматривая меня. Когда я вышла из машины, она подбежала и заключила в неожиданные, но искренние объятия. От нее вкусно пахло ванилином и жженым сахаром. — Спасибо, что приехала. Я заварила чай с пирожными. Будешь? — она отстранилась, лучезарно улыбаясь. Я подняла брови — оказывается меня ждали. На мой удивленный взгляд девушка пояснила: — Сэм услышал, как ты подъезжаешь. — Он здесь? — я стала оглядываться, высматривая широкую фигуру вожака. — Нет. Он решил, что нам стоит поговорить наедине. В маленьком домике по-прежнему было тепло и по-домашнему уютно. На столе уже стояли две кружки, поднос с кремовыми пирожными, размером с мою ладонь, и дымящийся чайник. Я присела за стол, и Эмили сразу начала разливать чай. В воздухе заплясал аромат мяты и бергамота. На кухне было тепло, можно даже сказать жарко. — Слышала ли ты когда-нибудь о запечатлении? — начала она, подталкивая меня к разговору. Я поморщилась, вспоминая как об этом впервые сказал Скорбный Эд. — К сожалению, да, — тихо сказала я, опустив плечи. — Пришлось кое-что узнать. Эмили кивнула, обхватывая ладонями кружку, будто пытаясь заземлиться перед тяжелым разговором. — Импринтинг — это непроизвольный механизм, с помощью которого оборотни находят свою вторую половинку. Это глубокое, интимное явление, и они не делятся этим с чужаками, — осторожно начала говорить она. — Когда оборотень запечатлевается на девушке, он становится безоговорочно привязанным к ней на всю оставшуюся жизнь. Он будет для нее тем, кем захочет она: другом, братом, возлюбленным… — Мудаком, — закончила я, потирая горящее правое предплечье. — Короче, мне несказанно повезло, что Пол Лейхот решил, что я для него идеальная вторая половинка, — мой голос сочился сарказмом. — Но я задам один единственный вопрос, который решит все: а как же Рэйчел? Эмили переменилась в лице, внезапно побледнев. Ее миндалевидные глаза наполнились блеском вины, словно это она обманывает девушку Пола, а не он. Она старалась не смотреть мне в глаза, рассматривая подтаявшие пирожные. Сегодня и вправду было жарковато. — Они не могут контролировать это явление. Это может случиться с кем угодно, независимо от предыдущих личных отношений. Поверь, Пол хотел, чтобы это была Рэйчел, но навязать запечатление нельзя. — Да что ж мне везет-то так? — пробормотала я, шире распахнув куртку, чувствуя, как взмокла спина. — Мы с тобой похожи больше, чем кажется на первый взгляд. — Ага, прямо близнецы, — фыркнула я, но тут же пожалела об этом. — Прости, — пробормотала я. Эмили, наверное, единственный человек, который удостоился стольким искренним извинениям от меня. — Характер у меня не такой ангельский, как у тебя. Она пропустила это мимо ушей, махнув головой. Я отхлебнула чая, чтобы снова не вывалить какую-нибудь грубость. — Сэм не просто так запрещает ребятам видится с другими людьми, которые раньше были в их жизни. — Теперь это стало понятно. Несмотря на всю их мимишность, они очень даже взрывоопасны. — Не только это. Он очень боялся, что история, произошедшая с нами снова повторится. Оказалось, что не зря, — она набрала воздуха полную грудь, словно перед прыжком с большой высоты, прямо вводу. Ее взгляд, направленный на кружку, затуманился, возвращая ее в те дни, когда их история только началась. — Ни Сэм, ни я до запечатления даже не разговаривали. Я жила в резервации Макадо, а он встречался и был счастлив с моей кузиной Ли Клируотер. Когда-то мы с ней были не разлей вода, я часто приезжала к ним в гости на пару недель, — она грустно улыбнулась, воспоминаниям о девушке. — Однажды, в один из таких дней я встретила Сэма. Он уставился на меня, распахнув рот и даже пролил свой напиток. Я тогда на него не обратила особого внимания, подумав, что он чудак. Но через пару дней Сэм подкараулил, когда я возвращалась домой из магазина. Всунул мне в руки огромный букет полевых цветов и неожиданно стал признаваться в любви. Я так опешила, что засмеялась, а он выглядел так, будто я пнула щенка на его глазах. Я попыталась представить, как выглядит уязвленно-обиженное лицо грозного Сэма Улей. — Мне казалось, что это все какая-то глупая шутка, и он с Ли решили меня разыграть, но правда оказалась ужасной. Он с ней расстался на следующий день после нашей встречи. Сэм бегал за мной везде, обливая влюбленными взглядами, пока Ли утопала в горе и слезах. — Помимо воли мое сердце рвалось к нему навстречу и от этого мне стало только хуже. Я не хотела делать больно сестре. Он все время возвращался, несмотря на то, как бы сильно и какими бы словами я его не гнала. Меня злило то, что с каждым разом сопротивляться ему становилось все невыносимей. Когда Сэм снова пришел ко мне, я сказала то, что никогда не должна была, — она вздохнула, прикрыв глаза, выдерживая паузу, я не торопила. — Его ладонь удерживала мое лицо, когда я сказала, что он такой же, как и его отец — бегает за мимолетным увлечением, бросив женщину, которая любит его… Сэм всегда был спокойным и терпеливым, единственное, что могло вывести его из себя это упоминание о Джошуа Улей, который бросил его мать ради другой, — Эмили распахнула глаза, в которых стояли слезы. — Дальше нашу историю ты уже знаешь. Ее рассказ только укрепил мое мнение, что импринтинг это проклятие, которым наказывают квилетов. За все нужно платить, особенно за вечность и силу. Вампиры прокляты жаждой человеческой крови, а оборотни расплачиваются обреченными отношениями с любимыми и беганьем за навязанной им «нареченной». Если бы у меня был выбор — я бы выбрала суицид. — После случившегося Сэму потребовалось достаточно много времени, чтобы успокоиться и снова стать человеком, но боль все еще жгла его сердце — даже я могла ее почувствовать. Я слушала затаив дыхание, внимательно впитывая каждое слово. Эмили сидела рядом в одной футболке, поэтому немного поколебавшись, я сняла куртку и повесила ее на спинку стула, оставаясь в черной водолазке. — Я думаю, что с Полом происходит то же самое. Зная его темперамент, один он точно не справится. — Но что могу сделать я? — Сэм слышал в его мыслях, что однажды тебе удалось его успокоить достаточно, чтобы он не перешел в фазу. — Да, а потом взбесить так, что он взорвался прямо рядом со мной, — сказала я, содрогнувшись от воспоминаний. — Все еще думаю, что это плохая идея. — Когда я пришла в себя в больнице, все мое лицо, туловище и рука были обмотаны бинтами. Мою кожу будто подожгли. Никогда в своей жизни я не испытывала такой сильной боли, и отчасти она шла не от ран, а из сердца, — сказала она, а я вспомнила собственные ощущения и они никак не могли сравниться с ее. — Мне хотелось взглянуть ему в лицо после того, что он сделал — увидеть: сожалеет ли, так ли правдивы были его сладкие речи о любви. Но то, что я увидела вырвало мне душу. Он был уничтожен. Сэм молчал, но внутри кричал от боли — я могла прочесть это в его глазах. Я таким благодушием не страдаю. Закатив рукав водолазки, я обнажила шрамы на обозрение, положив руку на стол. — Мне теперь приходится постоянно ходить с длинным рукавом, — сказала я, поджимая губы. — Я прячу их, чтобы не увидел Чарли, сложно будет объяснить появление медведя у нас дома. — Здесь Чарли нет, а ты сидела и парилась в куртке при включенном отоплении. Нет. Ты прячешь их от самой себя. Мне вот мои не скрыть, — она грустно усмехнулась, окидывая рукой обезображенную сторону лица. — Я вижу их в собственном отражении, в выражениях лиц, смотрящих на меня. Сэм злится, когда кто-то таращится, а мне тошно от того, как все отводят взгляд. То, что произошло неотвратимо и оно будет преследовать нас оставшуюся жизнь, но мы научились с этим жить. — Тяжко так жить, — прошептала я, впервые открыто посмотрев в ее лицо. Девушка действительно была красива, но не как шаблонная красота на телеэкранах или неестественно застывшая как у вампиров. Она была очаровательна в своей уникальной, всепоглощающей красоте: добрые глаза, очаровательная улыбка, мягкие черты глаз и носа. — Почему ты так просто его простила? — Я простила его, когда в больнице Сэм встал на колени у моей постели и зашептал: «Умоляю тебя, Эмили, попроси меня умереть. Прикажи мне умереть - я это сделаю, потому что твое желание для меня закон». Тогда, заглянув в его глаза, я поняла, что он действительно это сделает, — она поднялась с места и забрала наши пустые кружки, оставляя их в мойке. — Пэгги, наши жизни слишком коротки, чтобы тратить их на ненависть и обиду, когда рядом с тобой находится человек, готовый вырвать сердце из груди и положить к твоим ногам. Импринтинг — это куда больше, чем любовь, о которой поют в песнях. — Не думаю, что это относится к нам с Полом, — пробормотала я, выводя пальцами узор на ажурной салфетке, постеленной на стол. — Тебе с легкостью удалось то, на что мне требуются усилия, — неожиданно прогремел за моей спиной голос Сэма. Я подпрыгнула, а Эмили счастливо улыбнулась, глядя на него поплывшим взглядом, склонив голову. Мужчина пересек комнату парой широких шагов так быстро, словно его магнитом притянуло к невесте. Он сгреб ее в объятия, начиная покрывать поцелуями испещренную шрамами сторону лица. Я нахмурилась, не обращая на них внимания, пытаясь вспомнить, когда это я успела сотворить чудо. Пол обернулся ко мне, злобно рыча, даже оскалился. Дрожь пробежала по его рукам, а я подавилась воздухом. — А ну быстро успокоился, она же идет сюда! Пол удивленно моргнул и уставился на меня так, будто на моей голове вырос рог единорога. Его глаза широко распахнулись, как тогда на пляже, и он снова потерял дар речи…это сработало и трусить его перестало. — Ты заставила его успокоиться только одной фразой. Хоть и с огромным возмущением, но Пол успокоился, — подтвердил мою догадку Сэм, по-мальчишески улыбнувшись Эмили. Я встряхнула головой, пытаясь уложить в ней всю полученную информацию. Боль начинала возвращаться, но пока только фантомно покалывала в левой части затылка. С импринтингом более менее разобрались, но пока все еще не ясно, как от этого избавиться. Настенные часы показывали половину третьего — до рабочей смены осталось менее полутора часа. Я хлопнула ладонью по столу, решительно вставая. — Ладно! Давайте, попробуем, — сказала я, снова натягивая куртку. Сэм с сомнением посмотрел на мою обреченную решимость, продолжая прижимать к себе Эмили. — Пэгги, импринтинг ни к чему тебя не обязывает, — тихо произнес он, в глубине души надеясь, что от этого его заявления я не передумаю. — Знаю. Давайте будем реалистами: я могу сейчас забыть все, что вы мне рассказали, сесть в машину, утарахтеть обратно в Форкс и никогда больше здесь не появляться. Итогом такого расклада будет моя беззаботная житуха, но Пол, скорее всего, пробудет достаточно в обличии оборотня, чтобы одичать и навредить кому-нибудь, — твердо произнесла я, указав рукой сначала на себя, а потом на Сэма. — Или же ты ведешь меня к нему, и я пытаюсь нормально поговорить с ним. Волки разговаривать не умеют, поэтому не думаю, что он сможет в очередной раз назвать меня «сумасшедшей сукой» и изрядно выбесить. В этом случае я хоть попытаюсь что-то сделать и не буду винить себя в том, что этот мудак откатился к развитию питекантропа. Знаю, карьера дипломата мне не грозит, но Сэм согласился с моими рассуждениями почти сразу. После того, как он захватил запасные бриджи для парня, мы через десять минут мчались по проселочной дороге вдоль густых зарослей леса. Застряв в волчьей шкуре, Пол поселился в глубине леса, вдали от жилых домов и отказывался выходить. Наверняка, тот факт, что он не может вернуть себе контроль, бесит его еще сильнее. Чтобы он не страдал в одиночестве, рядом с ним постоянно находился кто-то из стаи. Сегодня очередь Эмбри. Когда мы пробирались через выпирающие из-под земли массивные корни деревьев, я пожалела о выборе обуви. На мне были новенькие замшевые ботильоны на каблуке и высокой платформе, что значительно усложняло передвижение по неровной поверхности и мокрой земле. — Значит, Лейхот не единственный, кто облажался с запечатлением, — произнесла я, когда мы свернули с протоптанной дорожки и пошли по зарослям. Сэм вздохнул. — Мы это не контролируем…но, да, я тоже в этом облажался. — Нет, серьезно, я хочу просто разобраться в том, как это происходит. Вот, например, ты любил Ли всем сердцем, знал ее достаточно долго, потому что вы с одной резервации, учились в одной школе. И тут — бац! На твои глаза попадется Эмили, и ты больше не любишь Ли, повадки и привычки которой тебе хорошо знакомы. Теперь твои сердце, душа, жизнь и бла-бла принадлежат ей, прекрасной незнакомке, — я поморщилась, когда увидела комки грязи, налипшие на подошву. — Статистически доказано, что любви с первого взгляда не существует. Это своего рода влечение, из-за эффекта ореола — если человек в чем-то произвел хорошее впечатление, мы склонны приписывать ему и другие положительные черты. Когда страсть рассеивается, оказывается, что человек привлекший тебя не так уж и прекрасен. Я остановилась, потому что делать шаги становилось тяжело. На подошве налипла куча грязи, листьев и травы. Черт возьми, в Джексонвилле я вывалила пятьдесят долларов за эти ботильоны. Сэм заметил, что я отстала, и притормозил. — Так, подержи меня, — пробормотала я, вцепившись в его руку, начиная об корягу очищать налипший мусор. При этом меня снова понесло в философию. — Если мы говорим о любви в масштабном смысле, то это сложно назвать одним только чувством. Я считаю, что это совокупность привычки, смирения и жертвенности. Но разве ты готов пожертвовать всем ради только что встретившейся девушки? — Ради Эмили — готов, — сразу же безапелляционно ответил Сэм. — Духи связывают нас только с тем, кто идеально соответствует нам. Я громко цокнула, закидывая ногу повыше, чтобы содрать с подошвы листву. — Значит, импринтинг можно назвать обычной биологической реакцией. У оборотней ведь обостренные чувства. Бессознательно мозг оценивает вероятные выгоды и риски отношений, а также насколько потенциальный партнер подходит для продолжения рода. Если оценка положительная, это может привести к мощному эмоциональному влечению, — констатировала я, под очень недовольный взгляд Сэма. — Кажется, теперь я понимаю, как тебе удалось довести Пола, — пробурчал он, выпутываясь из моей хватки сразу, как только две мои ноги оказались на земле. Я сгримасничала. Ничего этот мужлан не понимает. Когда я в более осознанном возрасте стала разбирать причину развода родителей, то осознала, что они поженились слишком рано, так и не узнав друг друга. Из-за того, что у них были разные интересы, образы жизни и даже ценности — брак логично оказался обречен. Сэм вывел меня на небольшую поляну, окруженную пнями, разномастными кустарниками и соснами. Посередине, на примятой траве, свернувшись в огромный комок, лежал серебряный волк. На его светлой шерсти отчетливо выделялось красное пятно. Дыхание его было громким, больше похожим на пыхтение, из-за чего массивная фигура заметно поднималась и опускалась. Как только я показалась на поляне, его темный взгляд устремился на меня. Я замерла, даже сначала не заметив второго исполина, топтавшегося немного левее. Серый волк с черными пятнами по всему телу, размером с мой рост, радостно виляя хвостом, кинулся ко мне, заставляя дернуться в сторону и врезаться в грудь Сэма. Вожак наградил молодого оборотня очень строгим и недовольным взглядом, но промолчал. Все в порядке, это всего лишь Эмбри. Наверное, он забыл, что находится в форме громадного волка и просто хотел меня поприветствовать. Храбрясь, я сделала шаг вперед к массивной мохнатой фигуре. — Привет, Эмбри, — прошептала я, когда он прилег на передние лапы, как дружелюбный пес, ломая все мои мнения и устои о кровожадных монстрах. — Мы вас оставим, — сказал Сэм оглушительным басом, заставляя беспокойно встрепенуться от этого. Мы так не договаривались. Мне не хотелось оставаться одной рядом с Ним. Эмбри повернулся к вожаку, и в его глазах я могла увидеть отражение собственного испуга. — Не бойся. Он с места не двинется, пока ты его не попросишь, — заверил меня мужчина, передавая бриджи, и кивнул Эмбри в сторону, уводя его за собой. С обреченностью, я наблюдала, как они уходят, бросая меня один на один с чудовищем, разодравшим мне руку. Желудок сжался в болезненный комок, когда я снова на него взглянула. Волк лежал, не шевелясь, только умные глаза следили за каждым моим движением. Оглушающая тишина накрыла нас, поглощая под волной неизбежной катастрофы. Все мысли вымело из головы, которая начинала опухать от боли. Я замялась, переступая с ноги на ногу, вытирая о джинсы, вспотевшие от нервов, ладони. Что мне ему сказать? «Абракадабра! Превращайся в человека!». — Мне тут провели краткий ликбез о импринтинге, и рассказали одну печальную историю любви, так что в большинстве своем я в курсе дел, — сказала я, и голос мой звучал легко, не считая того, что сердце билось в груди как воробышек о клетку, а в мозг снова начали вставлять иголки. Серебряный волк лежал, внимательно наблюдая, как я нервно расхаживаю метрах в пяти от него. — Умные люди учатся на ошибках других, а мы с тобой ярые приверженцы практики. Я вздохнула, запустив руку в волосы, взъерошивая их у корней, в очередной раз, вздыхая что-то похожее на протяжное: пу-пу-пу. Пол явно не станет мне помогать в этой всей ситуации. Мне даже кажется, что он молчаливо насмехается над моими жалкими попытками начать разговор. Черт возьми, все было бы намного легче, если бы этот неотесанный мужлан просто выложил правду, а не стал оскорблять, тогда на моем заднем дворе. Мы оказались здесь, и все это из-за сраного Лейхота. — Послушай, я не злюсь на тебя, — сказала я настолько фальшивым тоном, что сама скривилась от этих слов. Волк поднял на меня морду и посмотрел издевательски скептично. — Ладно! Злюсь! — всплеснув руками, вскрикнула я, спугнув птиц на ветках, отчего они возмущенно взмыли в небо. — Во всем мире не хватит ромашкового чая, чтобы успокоить меня! Ты вошь лобковая и глаза бы мои тебя никогда не видели, но я не хочу твоей смерти, — оборотень склонил морду, а я закатила глаза. — Ну, может быть немного! Но! Один мудрый вам…чувак сказал мне, что сейчас я переполнена обидой и слишком импульсивна, чтобы рассуждать трезво. Ха! Напоминает кого-то, да? — я показала сначала на себя пальцем, а потом на него. — И могу сейчас наломать дров, из-за которых буду сильно себя винить. И снова кого-то напоминает? Я отвернулась от него и замолчала, опустив руки, пораженно уставившись на лесную подстилку у себя под ногами. Вся эта гневная и очень глупая тирада в очередной раз подтверждает слова Джаспера — я еще несмышленый подросток, с кучей комплексов и обид, готовая убить обидчика только для того, чтобы почувствовать какую-то толику иррационального эфемерного удовлетворения, движимая неоправданной и жестокой местью. Я устало выдохнула, проводя ладонью по лицу. После случившегося в Финиксе, опять же по моей глупости, я хотела стать лучше, добрее…и вот где я сейчас. — Просто я хочу сказать, что понимаю, что случившееся было не твоей виной. Я злюсь. А кто бы не злился на моем месте? Но я понимаю…и мне нужно время чтобы… …шрамы немного побледнели, — хотелось сказать, но ему не эти слова сейчас нужны. Думать было сложно, пока твой череп сверлят невидимой дрелью. Я зажмурилась, хаотично подбирая более мягкие слова. Упоминать о том, что я свалю из штата после окончания школы тоже не стоит. Самоуничижение сейчас сыграет хорошую роль. — Мне нужно время, чтобы немного остыть. Сам заметил, что характер у меня тоже не диснеевской принцессы, — хотелось снова назвать его Покахонтас, но это может его разозлить, поэтому пришлось оставить эту шутеечку на потом. — Всем этим вялым монологом я хочу сказать, что теперь мы с тобой в одной лодке с этим запечатлением. Ни ты, ни я от него не в восторге. Нам нужно сотрудничать, а не вгрызаться друг другу в глотки, как бы сильно не хотелось, потому что только вместе мы сможем со всем этим разобраться. Ничего. Я сжала губы в тонкую линию, поднимая брови. Ответом мне послужила тишина. Я закатила глаза, оборачиваясь, бормоча: — Ты там хоть рыкни, чтобы я поняла, что не с белк… О, фу! — скривилась я, отворачиваясь и швыряя в его сторону бриджи, потому что в паре метров от меня стоял абсолютно голый Пол Лейхот. — Прикройся! Не хватало еще, чтобы твой вялый опарыш беспокоил меня в кошмарах. Честно говоря, я не ожидала, что все пройдет так быстро и гладко. Оказывается, с ним нужно было просто поговорить нормально, чтобы Пол снова превратился в человека. Сэм, что совсем не пытался? Наверное, только рычал, и раздавал альфа-приказы. Я закатила глаза, нервно притоптывая ногой. — Ты не должна была приходить, — тихо выдохнул он, заставляя осторожно обернуться, стараясь смотреть только на его лицо. Парень уже выглядел прилично в своих шортах, и я выдохнула с облегчением. Кожа его стала еще бледнее, чем во время нашей последней встречи. Глаза впалые, скулы слишком четко выделялись на лице, словно все это время он голодал. Его потухший взгляд метался между моим лицом и правым предплечьем, скрытым рукавом куртки. — Ты в порядке, — тихо выдохнул Пол, будто убеждая самого себя в этом. — Ага. Блистаю, — закатила глаза я, взметнув руки вверх. Не думала же я, что первыми его сказанными мне словами будут извинения? Я махнула рукой на его рану и показала в сторону. — Пойдем, нас Сэм уже заждался, а ты как бы кровью истекаешь. Но он не пошевелился. Снова тупо стоял и пялился на меня, как на картину в галерее. Я официально ненавижу здешних парней. — Ты не должна была приходить, — снова завел он эту пластинку, я раздраженно застонала. — Ну, извини, что нарушила твой волчий дзен. Идем уже! Я начала от него удаляться, но не услышала шума шагов. Обернувшись через плечо, снова закатила глаза. Если я буду делать это так часто, то получу травму. Пол стоял, опустив плечи, уставившись себе под ноги. Из глубокой раны на боку стекали багровые реки крови, пачкая темно-зеленые бриджи. — Я прошу тебя, пожалуйста, пойдем, — взмолилась я, мечтая убраться из леса как можно скорее, — тебе нужна помощь. — Это то, чего ты хочешь? — едва ли не шепотом спросил он. — Да! — вскрикнула я, понимая, что такими темпами опоздаю на работу. — Я хочу, нет, требую, чтобы мы с тобой вышли из леса, и ты пошел к Сью Клируотер! Неожиданно Пол слабо кивнул, не встречаясь со мной взглядом, обогнул меня огромной дугой и пошел вперед. Я присвистнула, опешив от его резкого послушания. Он двигался быстро, можно сказать поспешно, словно и вовсе не истекал кровью. Я едва успевала за его шагами, отбрасывая руками ветки. Мы прошли около пяти минут в тишине, и я убедилась, что Сэм настолько доверился Полу, что бросил меня с этим монстром наедине в лестной глуши. Нужно будет устроить ему моральную взбучку или просто пожаловаться Эмили. Тишина давила на мозг. Она была невыносима, поэтому пришлось нехотя завести диалог. — Как там у тебя с Рэйчел? — спросила я, чтобы хоть как-то скоротать наш медлительных поход. Только спустя очень долгое мгновение я осознала ошибочность выбранной темы, потому что мышцы на спине Пола напряглись, и я в ужасе от него отпрыгнула. Разговор о любимой девушке не пройдет хорошо с той, кому ему насильно навязала судьба. Наверное, теперь она для меня табу. Лейхот остановился, но не повернулся, а всего лишь немного наклонил голову в мою сторону. Его начинает трясти? Не могу понять. Я выставила руку вперед, сделав еще два шага назад. — Можешь не отвечать! В лесу сегодня прекрасно, можем пройтись в тишине, наслаждаясь природой, — торопливо забормотала я, а потом меня осенило, что в последнюю встречу я тоже много чего ему говорила. «Пристегните ремни, мы входим в зону турбулентности». Я не видела выражение его лица, потому что он глубоко вздохнул и продолжил идти дальше. Немного погодя, убедившись, что его тело не дрожит, я засеменила за ним, стараясь держаться на расстоянии, но не слишком явном. Хотелось ударить себя по лбу за неверно выбранную стратегию — нельзя давать понять хищникам, что их боятся. Мы прошли в тишине около двадцати метров, выйдя на протоптанную туристами тропинку, когда он неожиданно заговорил: — Мы расстались, потому что я рассказал ей правду. — Ого! Погоди! — удивленно воскликнула я, схватив его за руку, выше локтя. Парень остановился и замер на месте под моим прикосновением. — Ты рассказал ей об оборотнях? — Нет. Почему-то в груди вспыхнуло крошечное необоснованное чувство вины, но его почти сразу затоптала обида, размером с Эмпайр-стейт-билдинг. Мне тоже его привязанность ни о обо что не облокотилась. Я нахмурилась, не осознавая, как сильно снова сглупила, забыв, что он не простой парень, потерявший девушку. — А как ты объяснил ей импринтинг, опустив детали того, что ты буквально превращаешься в волка, который запал на первую встречную девчонку? — Я не говорил ей ничего об импринтинге, — мрачно пробурчал он, не встречаясь со мной взглядом. — Нам запрещено говорить об этом вне стаи. — Я совсем теряю суть, — я покачала головой, медленно моргнув. — О какой тогда правде идет речь? Он развернулся ко мне всем корпусом, а я теперь осознала, что моя рука продолжала его удерживать, и стояли мы слишком рядом — на вытянутой руке. Я отдернула ладонь, потому что она начинала буквально гореть на его коже, и удержала себя от того, чтобы не отпрыгнуть, потому что тревога снова завопила. Пол заглянул мне в глаза, его лицо было слишком серьезно, когда он произнес. — Я сказал ей, что полюбил другую. «Внимание! Самолет падает! Пристегните ремни безопасности и наденьте кислородные маски!» — Ты дурак? — спросила я риторически, потому что ответ мне известен. — Я же только что тебе сказала, что мы с этим разберемся. Нужно скорее бежать к ней и все нормально объяснить. И под нормально объяснить, я имею введу, эту хрень с волками. — Я не могу ей сказать об этом, — мрачно и упрямо заявил Пол. Его ладони сжались в кулаки. — Ладно, — решительно кивнула я, очень внимательно наблюдая за каждым его движением. Если затрясется — побегу сломя голову. — Хочешь, я подстрелю тебя из ружья отца, когда она будет смотреть, и ты взбесишься и обратишься? Мне в удовольствие, тебе на пользу. Тогда уж мы будем обречены на объяснения. Пол глубоко втянул воздух носом и через две секунды выдохнул ртом. — Она уехала из Ла-Пуш к сестре, — излишне ровным, безэмоциональным тоном сказал он. Пора закругляться с этой темой, потому что имя Рэйчел слишком сильно на него влияет. Я спокойно кивнула. — Окей. Повторюсь: мы разберемся с этим запечатлением, ты немного усовершенствуешь свой контроль, а потом помчимся к твоей ненаглядной и завоюем ее сердце, — примиряющим, мягким тоном говорила я. — Обещаю, я даже не стану с ней флиртовать. Хотя нет, не обещаю — Рэйчел красотка. Лейхот грустно усмехнулся, опустив взгляд, тихо пробормотав: — Да, она красотка. Дальнейший краткий путь был преодолен в тишине. Я так внимательно наблюдала за напряженной фигурой оборотня, что часто запиналась о коренья под ногами. Когда мы подходили к окраине леса, за редкими стволами высоких сосен показались четыре фигуры полуголых парней, топчущихся в нетерпении. Пол каким-то образом четко вывел нас в то же место, где я и вошла. У оборотней чувство направления развито намного лучше, чем у меня и Беллы вместе взятых. Значит, машина тоже припаркована неподалеку. И действительно, Красотка сияла немного левее, метрах в двадцати от оживленной компании. — Ладно. Больше так не делай, окей? Увидимся, — беззаботно сказала я, махнув рукой, поспешив развернуться и уйти, не дожидаясь его прощания. Срочно надо сваливать отсюда, пока моя голова не раскололась пополам. Встречаться со всей стаей мне хотелось меньше всего. Они и так могли слышать все, что было между нами сказано. Лейхот в безопасности и относительно в стабильном состоянии — моя работа здесь завершена. Мне удалось сделать только пару шагов по направлению к машине, как меня остановил его голос, позвавший по имени. Я напряглась, но обернулась, натянув на лицо безмятежность. Пол остался стоять на месте. Взгляд его был хмурым, но не злым. Сегодня ярости от него не наблюдалось, словно она вся сейчас горит в моих шрамах. — Ты должна понимать, что связь между нами разорвать невозможно, — говорил он таким тоном будто уже болтался в петле, а стул валялся под ногами. Я широко усмехнулась, впервые за весь день искренне и исполненная надежной, нисколько не разделяя его мнения. — Это ты должен понимать, что для Маргарет Свон нет ничего невозможного. Больше я ничего ему не могла сказать. Кивнув Сэму, который теперь смотрел на меня с каким-то немым уважением, я как можно скорее побежала к машине, чувствуя на затылке множество заинтересованных взглядов. Когда Красотка отъехала где-то на милю от того места, где осталась команда оборотней, боль настолько сильно сковала виски, что перед глазами заплясали мутные пятна. Дорога стала расплываться, будто ее заволокло густым туманом. В носу собрались мерзкие сопли — наверное, меня просквозило прошлой ночью из-за открытого окна. Мне пришлось съехать на обочину и притормозить. В зеркале заднего вида отражалось мрачное лицо Сэмюэла Купера. Я провела ладонью под носом, и замерла, чувствуя, как внутри каменеют все внутренние органы, ощущая во рту солоноватый привкус меди. Я взглянула на руку и судорожный выдох вырвался из груди — она была в кровавых разводах.