Глава 21. С дьявольским упорством

В последнее время сон был слишком чутким, и шаги, разносившиеся по комнате, вырвали меня из легкой дремы, мгновенно разнося тревожные мурашки по коже. Температура воздуха снизилась на пару градусов. В комнате царил полумрак, только свет уличного фонаря освещал небольшой участок у письменного стола. В воздухе удушающе пахло сладостью и металлом. Осторожно пошевелившись, и приподнявшись на локтях, я уставилась на высокую темную фигуру, беспокойно топтавшуюся у комода. — Кто здесь? — дрожащим голосом, спросила я. Ощущение онемения медленно расползалось по всему телу. От тихого голоса, прорезавшего вязкую напряженность, шаги затихли. Резко включив свет настольной лампы у кровати, я на пару секунд зажмурилась, не в силах вытерпеть резкий яркий свет. Распахнув глаза, я вскрикнула от ужаса от представшей картины. Джаспер Хейл неподвижно стоял у моей постели. Вся его одежда, лицо и даже золотистые локоны были испачканы красными разводами. Из рта медленно капала вязкая кровь. Его бледные руки покраснели, а пальцы охватила мелкая дрожь. Мой крик вынудил его вздрогнуть и заставил, теперь уже хищные глаза, посмотреть прямо на меня. Ранее мягкий взгляд утратил всякую осознанность — теперь в нем только неконтролируемая жажда и ярость, окрашенная в бордовый цвет. Я, скованная ужасом, замерла в постели, без возможности пошевелиться. Хотелось закричать, но в горле пересохло, а язык прилип к небу. Меня буквально парализовало от вида этого чудовища. Джаспер попытался заговорить, но из него вырвался лишь глубокий животный рык. Ощущение того, что я в ловушке, запертая с хладным убийцей в одной комнате, давит на грудь. Я подрываюсь, выпутываясь из одеяла, в попытке сбежать, но меня хватает лишь на то, чтобы свалиться с постели, больно ударившись коленом, подняться, сделать пару поспешных шагов к двери и дернуть за ручку, но она не поддается. Заперта с чудовищем в одной комнате. Джаспер движется в моем направлении неспешно, почти медленно, зная, что добыче некуда бежать. Любящий взгляд золотых глаз исчез, вместо них пронзительно красные глаза, налитые кровью убиенных, скользят по моему телу. Меня сильнее накрывает дрожь, пока взгляд бешено мечется по комнате в поисках спасения. Окно было открыто — это единственный шанс. — Джаспер, — умоляюще прошептала я, словно его имя могло быть молитвой о спасении. Вампир, проигнорировав мой зов, продолжал подкрадываться. Все тело его было напряжено, как перед решительным прыжком, который нанесет мне смертельный удар. Кровь по-прежнему продолжала капать из его полураскрытого рта. За пару секунд собрав всю решимость в кулак, я метнулась в сторону, неловко, в два прыжка, миновав кровать и почти коснулась кончиками пальцев руки подоконника, как тяжелое тело повалило меня вниз на гладкий линолеум. — Джаспер! Нет! — заорала я изо всех сил, пока вампир прижимал меня к полу, всем своим весом. Холодная липкая кровь из его рта, капала на лицо. Я заверещала от ужаса и отвращения. В животе все внутренние органы сжались и поменялись местами. Хватая ртом воздух, который насквозь пропах соленым ржавым металлом. Горячие слезы, начали обжигать щеки, когда я пыталась столкнуть его гранитное тело с себя. Его совершенно не смущала моя истерика — он упивался чувством беспомощности жертвы. Джаспер склонился ко мне, его нос уткнулся в мою беззащитную шею, глубоко и громко втягивая запах. Это было отвратительно, ужасно, и я заверещала еще громче, от чего из его груди вырвался еще один клокочущий рокот. — Пэгги! — ледяное прикосновение к разгоряченной щеке, вырвало меня из объятий кошмара. Сердце громыхало в ушах так сильно, что было близко к приступу. Я заверещала резко вырвав из-под себя подушку и со всей силы огрела ей того несчастного, кто попытался прервать мой сон. От столкновения с мертвецки бледным лицом Эдварда Каллена подушка треснула и из нее полетели перья. Обсыпав нас, покрывая белым полотном, словно снег, покрывает голую поляну. В комнате было светло — я уснула с включенным светом, в обнимку с учебником по испанскому языку. — Я все еще восхищен тем, как тебе удается застать меня врасплох, — пробормотал парень, сведя брови на переносице, невозмутимо выплевывая перышко изо рта. Я рвано дышала, глотая ртом воздух, чувствуя на своем лице мерзкую липкую кровь. Уселась и провела ладонями по щекам, чтобы убедиться, что ее нет и это всего лишь холодный пот. Все было слишком реальным. Вот этот кошмар хотелось бы забыть. Эдвард тихонько сидел на краю кровати, поглядывая на меня с заинтересованной тревогой. — Какого дьявола ты здесь делаешь? — прошипела я. Для меня уже не секрет, что он коротал ночи в спальне сестры, жутко пялясь на нее пока она спит, что до чертиков меня раздражало, но вопрос был поставлен с интонацией на то что он забыл в моей спальне. — Ты закричала. Мне нужно было убедиться, что все в порядке, — ответил он, после небольшой паузы. — Это был обычный кошмар. Ты и сам это знаешь, — пробормотала я, не желая встречаться с его сочувствующим лицом, поднялась с постели, оглядывая весь беспорядок. Сердце все еще металось в груди. Он же сам видел, что мне снилось. Прекрасно знает, что его названный брат влечет меня, но и отталкивает своей смертельной опасностью. К чему эта учтивая осторожность? — В последнее время они слишком часто тебе снятся, — парень говорил тихо, чтобы не побеспокоить сон, дорогой девушки в соседней комнате. — Почему ты не поговоришь о них с Беллой? — В большинстве своем я их не помню. Не о чем говорить, — сказала я, передернув плечами, в попытке скинуть с себя липкие оковы ужаса. Только сегодняшний кошмар прилип к мозгу основательно. Мурашки пробегали от красного взгляда Джаспера, наполненного лютой жаждой. Я невольно снова содрогнулась. — Они ужасны, — ледяным тоном произнес Эдвард. Я подняла голову встречаясь с его взглядом. — Наверное, даже лучше, что ты их не помнишь. — Замечательно. Ты еще и во сне у меня в голове копаешься, — злобно заворчала я. — Ты у меня допрыгаешься, и я точно сделаю из тебя диско-шар. Скорбный Эд вздохнул и притих, внимательно разглядывая собственные руки, сложенные на коленях. Я начала сгребать перья и складывать их в наволочку, чтобы потом выбросить. — Я больше не могу тебя слышать, — признался он, не пытаясь скрыть досады в голосе. Я удивленно застыла, широко распахнув глаза. — Отчетливее всего я слышал твои мысли в ваш первый день в школе. Далее, по мере того как вы здесь осваивались, твой разум затуманивался для меня, я словно читал перевернутую книгу. После твоей встречи с Викторией, что-то произошло: мысли ускорились, появились пробелы. Элис заметила, что теперь она может видеть только то, что уже случилось. А после того, как на тебя напал оборотень, твои мысли исчезли, как и будущее. Теперь Элис может видеть тебя только, если ты рядом с кем-то из нас или с Беллой и Чарли. — Когда я одна она меня не видит? — решила уточнить я, сжимая в руке горсть мягких перьев, чувствуя, как острые кончики впиваются в кожу. Эдвард кивнул и присоединился ко мне, ловко выбирая маленькие перышки из одеяла. — Значит, со мной что-то не так? — прошептала я. От беспокойства в животе образовалась огромная пустота. — Мысли Беллы я тоже не могу читать, — напомнил мне он, складывая все собранное в наволочку. — Хоть Элис и волнуется, Карлайл говорит, что по мере столкновения со сверхъявственным у тебя развивается иммунитет от наших даров. Я выбросила перья, убрала разорванную подушку под кровать и достала запасную из шкафа, неловко замерев, обнимая ее. — Еще вся ночь впереди. Тебе стоит поспать — завтра в школу. — Эдвард подошел к окну и распахнул его, собираясь куда-то уйти по вампирским делам. — Погоди! — я бросила подушку на кровать и поспешила к нему, пока он не выпрыгнул в окно. Эдвард остановился и повернулся ко мне. — Если ты больше не можешь читать мои мысли, откуда знаешь, что сны ужасны? Выражение его лица потемнело. Он колебался, раздумывая, стоит ли говорить. — Ты бормочешь во сне, — нерешительно сказал Эдвард, взгляд его был направлен в окно. — Кажется, в этих кошмарах тебя… убивают.

***

Надоели мне все эти недомолвки и загадки. Я чувствовала себя хомячком в колесе, который безрезультатно бегает по кругу, тратя на это бессмысленное занятие всю энергию. Хоть разговор с Эдвардом и внес небольшую ясность в мои коммуникационные отношения с его семейством, вопросов оставалось по-прежнему слишком много. Я попыталась разузнать больше у той, кто обладает огромным объемом информации о прошлом, будущем и настоящем. В школе Элис сидела на занятиях рядом, но мастерски уворачивалась от любого вопроса о видениях, а на переменах успевала сбежать так быстро, что я и моргнуть не успевала, оставляя ни с чем. На следующий день она вообще решила не явиться в школу, игнорируя мои звонки. Во время обеда Эдвард сообщил нам официальную версию: Элис простудилась. От этого заявления я громко хрюкнула в свой сок, едва не захлебнувшись. После сокращенной, но напряженной смены в ресторанчике, я вернулась домой уже ближе к девяти вечера, успевая в самый накал семейного скандала. — Об этом речи быть не может! — громко раздался голос папы, когда я распахнула входную дверь. — Почему? — с невинным удивлением в голосе поинтересовался Эдвард. — Ведь вы только что сказали, что Белле стоило бы съездить. Я появилась в коридоре, с опаской заглядывая в кухню. Картина предстала драматичная. У Чарли едва ли пар из ушей не валил, настолько его лицо было красным от гнева. Белла была очень напряжена, как вулкан перед извержением. Только Эдвард держал обманчиво расслабленную позу. — Да! Вот пусть и езжает с Маргарет! — закричал папа, заставляя вмешаться. — И куда это Маргарет уже уезжает? — спросила я, скрестив руки на груди, облокачиваясь спиной о дверной косяк. Никто еще тогда не мог представить, что это появление было судьбоносным. Белла и отец вздрогнули от моей внезапной материализации на кухне, устремив удивленно-разъяренные взгляды. Эдвард не обернулся, продолжая расслабленно стоять у кухонной столешницы, никак не показывая удивление. — Маргарет не сможет. Скоро экзамены. На этих выходных она занимается с моим братом испанским, — это сообщение так легко слетело с его уст, что Маргарет закоротило от неожиданности, и она забыла, как произносить слова ртом, и начала думать о себе в третьем лице. Чарли закоротило так же. Он замер, оставаясь в позе разгневанного бизона, только теперь уставившись на меня. Белла еще больше побледнела, сливаясь с белоснежной кастрюлей в зеленый горошек на плите. Я тщетно пыталась вспомнить, что именно меня зовут Маргарет и почему-то семейная драма резко сделала оборот и повернулась в мою сторону. Два карих и один золотой взгляд смотрели на меня с совершенно разным коктейлем эмоций, заставляя запаниковать и выдать: — Так ты решил меня, упырь, под амбразуру кинуть? — зашипела я, делая шаг к вампиру, заставляя Эдварда выпрямиться и нервно прочистить горло. Мы же всем большим собранием решили держать мои занятия с еще одним Калленом в секрете от Чарли, чтобы еще больше его не нервировать. У главы семейства Свон уже глаз подергивается. Я сверлила, как мне казалось, очень недовольным взглядом столетнего подростка. Кажется, у этого придурка был какой-то план, в осуществление которого меня не спешили посвящать. — Я просто пытаюсь сказать, что было бы не рационально отрывать тебя от занятий, когда на кону стоит стипендия в одном из лучших университетов, — лучезарно улыбнувшись произнес он, пытаясь смягчить нанесенный ущерб. Я зубасто оскалилась в ответ, имитируя улыбку, от которой Эдвард побледнел еще сильнее. — Серьезно, Маргарет? Еще один Каллен? — взревел папа, вскинув руки вверх, когда полученная информация усвоилась в его голове. — Если тебя это успокоит — официально его фамилия Хейл, — поспешила оправдаться я, но на отца это не особо подействовало. — Мы только занимаемся испанским! Ничего больше! — я поспешила сметить тему, снова взглянув на Эдварда, надеясь, что это уберет меня с линии огня. — Так у вас с Изабеллой намечается романтическое путешествие? Чарли запыхтел, а Белла злобно скрипнула зубами. Обстановка накалялась. — Мы едем в Джексонвилл, повидать маму! — заорала сестра, а потом сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Она закрыла глаза, схватившись двумя пальцами за переносицу и уже спокойней произнесла: — Я могу поговорить с отцом наедине? Каждый из нас перекинулся угрожающими взглядами, словно мы сейчас находились на Диком западе в преддверии ковбойской дуэли. Казалось, что воздух накалился, под ногами раскаленный песок и между нами катятся комки сухой травы. Первый сдался Скорбный Эд, тяжко выдохнув и кивнув. Я швырнула сумку на ближайший стул, отчего он со скрипом немного проехался по кафелю. — Можно тебя на два слова, Эдмунд? — любезнейшим тоном поинтересовалась я, но ответа придурка не дождалась, и схватила его за руку с легкостью вытягивая в коридор, ломая ногти об его гранитную кожу. Он не сопротивлялся, позволяя вытащить его из кухни в темный закоулок коридора и толкнуть к стене. Эдвард был выше меня на целую голову, поэтому пришлось подскочить на носочки, схватившись за его футболку, чтобы наклонить лицо сконфуженного вампира к себе. — Я запытаю тебя такими пытками, которыми в истории пыток не пытали никогда! — яростно зашипела я ему в лицо, сминая в руке мягкий материал его футболки. — Назови мне хотя бы один повод не убивать тебя прямо сейчас. Он смотрел на меня без страха, но с огромным удивлением, которое легко читалось в прекрасных золотых глазах. Эдвард снова вздохнул. Я чувствовала, как поднимается и опускается его холодная грудь. — Наверное, стоит начать с того, что у тебя это вряд ли получится, — тихо сказал он, пока его глаза метались по моему раскрасневшемуся от злобы лицу. Я усмехнулась, склонив голову на бок. — Но это не значит, что я не попытаюсь. Слышала, что из вас получается прекрасная растопка для костра, — прошептала я, уничтожая любое расстояние между нами, буквально вжимая его своим телом в стену. — Позову оборотней, устроим барбекю. Скорбный Эд сильно занервничал, и возможно покраснел бы, если бы кровь все еще бурлила в его венах. Он буквально замер, боясь шевельнуться. — Говори, что ты задумал! Почему я так быкую рядом с бессмертным всесильным вампиром, который может уничтожить меня одним движением пальца? — спросите вы у меня. Ответ прост, как элементарная математика — это Эдвард Каллен. Банально, парень растерялся и буквально до сердечного приступа смутился от того, что симпатичная девушка зажимает его, посягаясь на его целомудренность. Еще я сестра его девушки, если он меня грохнет, даже случайно, Белла никогда его не простит. И неприятный факт, из которого можно вынести немного пользы — на мне запечатлен Пол Лейхот. Если кто-то из Калленов посмеет мне навредить, начнется самая настоящая война оборотней и вампиров. Поэтому Скорбный Эд бессильно сглатывает накопившийся во рту яд, хмуря брови. — Виктория вернулась. Элис видела ее недалеко от Форкса, — выдавил он из себя с такой гримасой, словно слопал целый лимон. — И? — это не было для меня неожиданностью, но потом до меня дошел ход его заторможенных мыслишек. — Ты пытаешься обманом вытянуть Беллу из города, чтобы твоя семейка смогла спокойно на нее охотиться? — шепотом заорала я, чтобы Чарли не смог услышать моего недовольства. — Так для нее будет безопасней, — подтвердил мои догадки Эдвард, заставляя увидеть красный. В голове закипел чайник терпения, издавая оглушительный визг. То, что безопасно для одного может обернуться настоящей катастрофой для другого. — Я знаю, что у вас, недоумков, мозг отключается, когда на горизонте ваша недовечная любовь, — быстро затараторила я, сильнее сминая в пальцах футболку, — но помимо вас, есть и другие, кто может пострадать! — Джаспер не позволит чтобы с тобой что-то случ… — КАК ЖЕ ЧАРЛИ!!! — шепотом взвизгнула я, не давая ему договорить. — О себе, поверь, мой Скорбный друг, я и сама смогу позаботиться. Ты забываешь о самом лучшем и светлом в нашей семье! О Чарли! — Шериф не интересует Викторию. — Твой разобранный по частям трупак не будет интересен Изабелле, когда я с тобой закончу! — я дернула его сильнее, так что наши носы практически соприкоснулись. — Поклянись, что ни один вампир даже близко не подойдет к моему отцу. Что-то в моем горящем взгляде или в разбегающихся мыслях, заставило Эдварда нервно сглотнуть. Он перестал притворяться, что дышит и тупо смотрел в мои глаза не моргая, доказывая, что далек от человеческих инстинктивных порывов. Я тяжело дышала, доведенная до пика ярости, смешенной со страхом. Виктория вернулась в город, и она вполне сможет использовать отца так же, как когда-то использовала против меня Сэмюэла Купера. Повторение кровавой истории моя психика просто не переживет. Эдвард выпрямился во весь свой рост, возвышаясь надо мной гранитным памятником идиотизма, осторожно коснулся мои пальцев, доставая материал футболки, освобождая себя из злобного захвата. Он обхватил двумя ледяными ладонями мою руку и, заглянув прямо в глаза, твердо произнес: — Клянусь жизнью и тем, что осталось от моей души, что моя семья не позволит, чтобы с Чарли, Беллой или тобой случилось что-то плохое, — медленно и уверенно произнес он. — Тогда почему ты ей лжешь? –спросила я. Отчетливо слышалось, как ярость в голосе уступила место разочарованию. Семейные склоки сжигали больше энергии, чем бег на несколько миль. Ответ так и не пришел, потому что в коридоре появилась растрепанная сестра. Она нервно закусила губу, спрятала руки в карманы узких джинс, уставившись на нас мокрым и взволнованным взглядом, потому что я буквально вжимала ее бессмертного бойфренда в стену коридора. Я раздраженно закатила глаза, когда все ее беспокойство обратилось к парню, будто бы я могла его как-то покалечить (ну, разве что морально). Эдвард нервно улыбнулся ей, опуская руки. — У вас все нормально? — осторожно спросила Белла, адресуя этот вопрос Скорбному Эду. Я демонстративно громко фыркнула, делая шаг назад, скрестив руки на груди. — Все хорошо, — легко отозвался он, — просто посвящаю Пэгги в наши планы на выходные. Она окинула нас подозрительным взглядом, граничащим с ревностью, заставляя мой желудок нервно сжаться. — Я сказала Чарли, что мы прогуляемся, — сказала Белла, кивая ему на выход, пытаясь спасти из неловкой ситуации. Значит Изабелла видит угрозу во мне, а не в вампире, который находится рядом с ее сестрой. Я невольно снова сварливо заворчала, показывая гены семейства Свон. Она действительно думает, что невинная (ладно, не совсем) девушка сможет навредить (эмоциональный ущерб мы отбрасываем) столетнему вампиру? Я набрала полные легкие воздуха, чтобы все высказать, но меня опередили. — Эдвард! — Белла поспешно кивнула на дверь головой. — Белла… — выдохнул Эдвард, готовясь что-то сказать. — Маргарет! — громко заорал на кухне Чарли. — О, Господи! — взмолилась я, поднимая взгляд в потолок.

***

Остаток недели протянулся в напряженной осторожности. В школе по-прежнему кипел маленький апокалипсис, связанный с подготовкой к итоговым экзаменам и выпускному вечеру. Джессика Стенли успела вынести всем мозг, готовя речь выпускника, Анджела села на срочную диету, мечтая выглядеть в своем платье как королева, Майк продолжал пытаться пригласить меня на выпускной, Эрик бегал в поисках идеального материала для финальной статьи в газету. И только Бен спокойно листал свои комиксы. В пятницу сразу после занятий Белла и Эдвард, собрав скромные чемоданы, умчались на всех парах в аэропорт, оставив недовольного Чарли на мое попечение. После тренировки я заехала в местный супермаркет закупиться продуктами, чтобы доказать опекающей Белле, что без нее мы не умрем от голода. Огромных усилий нам с отцом стоило убедить ее, что готовить запасы еды на три дня нам не нужно, и мы взрослые люди справимся самостоятельно. Поэтому набив пакет замороженными куриными котлетами, грибными равиолями, яйцами, беконом, арахисовой пастой, наггетсами и лапшой рамен, я с чувством выполненного долга возвращалась домой, не забыв прикупить в мини-маркете рядом с заправкой литр апельсинового сока. Ворвавшись в дом с тяжеленным пакетом, я застала отца на кухне. Он уже успел переодеться в домашнюю одежду. Куртка шерифа висела на отведенном месте, а рядом с ней кобура с табельным пистолетом, который он обычно оставлял в участке. Я удивленно подняла брови, когда заметила беспорядок на столе. Десять красных патронов двенадцатого калибра были демонстративно выстроены в ряд, ствольная коробка лежала рядом. Папа педантично полировал ствол, напевая какую-то песенку. — Ты рано, шериф, — с улыбкой сказала я, когда он поднял взгляд, признавая мое присутствие. Дотащив пакет до холодильника, я стала выкладывать наш рацион на ближайшие пару дней на столешницу. Думаю, сегодня мы сможем поужинать котлетами и остатками вчерашнего пюре. В холодильнике в нижнем ящике тихонько умирала какая-то зелень и пара помидоров — можно забацать овощной салат. — Сегодня удалось освободиться пораньше, — беззаботно пожал плечами Чарли. Конечно же, это никак не связано с тем, что сегодня к нам домой придет Джаспер для занятия испанским. Через мгновение он подтвердил мою догадку. — И во сколько придет этот твой Каллен? — почти безразлично спросил он, дыхнув на металл, протирая его тряпочкой. Я подавила горестный вздох, закидывая равиоли и наггетсы в морозильную камеру, к столетнему коржу для пиццы. — Он Хейл, — пробурчала я, а папа бросил в меня взгляд говорящий, что ему глубоко похрен какая у него фамилия. Он недолюбливает его по умолчанию только за одну связь с Эдвардом. — В семь. Папа кивнул, пробурчав что-от вроде «ну, пусть приходит». Он принялся обрабатывать маслом соединения и механизмы, а я занялась ужином. У меня было чуть меньше получаса до появления вампира в моем доме. Липкие щупальца недавнего кошмара тихонько подбирались к моему сердцу. Каждый раз, когда воспоминания настигали, в носу появлялся мерзкий металлический запах. Я невольно вздрогнула, разрывая упаковку котлет, боясь порезаться. Кровь сейчас совсем ненужный атрибут на этой кухне. Эдвард сказал, что его семейка защитит нас от Виктории, но кто защитит нас от его семьи? Я взглянула на Чарли, поглощенного своим занятием. Если бы он знал, что творится под его носом, как бы отреагировал? Увез бы нас с Беллой из этого проклятого города? Или, вооружившись ружьем, открыл охоту на всю нечисть, спасая Форкс? Представив себе эту картину, я хихикнула себе под нос, выкладывая котлеты на сковородку и накрывая крышкой, ставя на медленный огонь. — Пэг, подай пивка, — попросил он, не отвлекаясь. Я достала из холодильника жестяную банку, с громкий пшиком открыла, и поставила рядом с ним на стол. Папа загудел мне в благодарность, потянувшись за баночкой с защитной смазкой для консервации механизма. И тут я увидела то, что заставило меня окаменеть. На гладко отполированном дереве приклада, выделялись очень знакомые символы, обрамленные кругом. Я, не доверяя собственным глазам, провела по ним дрожащим указательным пальцем. Они были вырезаны аккуратно и тонко, покрыты лаком. Сорвавшись с места, перепрыгивая ступеньки на лестнице, я ворвалась в свою спальню, начиная метаться из стороны в сторону, разбрасывая вещи в разные стороны в поисках монеты. Куда я ее дела? Когда я в последний раз ее видела? В ящиках письменного стола ее не было, в кровати тоже, шкаф и комод так же оказались не пригодным хранилищем для загадочной монеты. Упав на колени, я стала лихорадочно ползать по полу заглядывая под мебель, буквально в каждый уголок, подсвечивая телефоном. И бинго! Под письменным столом, в клубке пыли и паутины, блеснуло золото. Я потянула за цепочку, и монета снова оказалась в моих руках. Скатившись на первый этаж я метнулась к плите, перевернула начавшие пригорать котлеты и снова накрыла их крышкой. Папа, не скрывая удивления оторвался от ружья, подняв на меня взгляд, когда я схватила приклад и стала пристально сравнивать рисунок на золоте и дереве. Идентичны. Это одни и те же символы. — Откуда у тебя это ружье? — едва шевеля губами спросила я, выпучив на него глаза. Папа сконфуженно заморгал, не понимая моего странного поведения. — Оно досталось мне от твоего деда, — ответил он, даже не задумываясь, — эта старая рухлядь уже пару поколений передается в нашей семье. Если за ним не следить оно бы уже давно развалилось, — потом чуть тише, себе под нос, добавил: — Пора уже новое купить, раз у вас парни начали появляться. — Ты знаешь, что это за символ? — я ткнула пальцем в выцарапанный круг. Папа скривился, когда из сковородки потянуло гарью. — Раньше часто делали какие-то отметки на рукояти оружия, — сказал он, забирая у меня приклад. — Кажется, котлеты поджарились, Пэг. Я выключила плиту и отставила сковородку в сторону, стараясь игнорировать валящий из нее дым. — Такую монету ты когда-нибудь видел? — я ткнула ему в лицо золотой круг, качающийся на тонкой цепочке. — Нет, — едва взглянув на монету, спросил Чарли, соединяя ствольную коробку со стволом. — Откуда она у тебя? — Купила в Порт-Анджелесе на барахолке, — не растерялась я, мгновенно выплюнув очередную ложь. — Тебе не кажется странным, что символы очень похожи? Он отвлекся, снова взглянув на монету, а потом на приклад ружья. — Ну, может и похожи, — пожал плечами он, снова даря все внимание оружию. Я разочарованно заворчала, сжимая монету в ладони, чувствуя как острые рубцы впиваются в кожу. Вот почему когда нужно, очень сложно включить в нем режим шерифа? А когда нет, он мгновенно активируется сам. — А у нас остались какие-то вещи дедушки? — спросила я, убирая монету в задний карман джинсов, понимая, что большего из него не вытянуть. — Зачем тебе они? — поймав мой нетерпеливый взгляд, он вздохнул. — Все на чердаке. Можешь и хлам весь разобрать заодно. Я хотела тут же помчаться на чердак, но у меня на это время уже были построены планы. В дверь трижды постучали. Папа злобно усмехнулся, рывком защелкивая ружье, приговаривая: «Как раз вовремя». Я в панике посмотрела на кухонные часы, показывающие ровно семь вечера. Будь проклята вампирская пунктуальность. Папа поудобней обхватил рукоятку ружья и поднялся с места, а мои брови высоко подскочили, угрожая слететь с лица. — Я открою! — торжественно сказал он и направился в коридор. — Может, оставишь ружье здесь? — я быстренько засеменила за ним, радуюсь, что все десять патронов остались на столе. Папа рывком распахнул дверь, занимая напряженной фигурой весь дверной проем, не давая мне даже мельком увидеть прекрасное лицо Джаспера. Я начала готовиться к худшему, надеясь на лучшее, скрестив пальцы за спиной. Всей этой катастрофы можно было бы избежать, если бы Скорбный Эд держал язык за зубами. — Добрый вечер, шериф Свон, — произнес бархатный голос, сметающий вон все тревоги в моей груди. — Меня зовут Джаспер Хейл. Я здесь, чтобы помочь Маргарет подготовиться к экзамену по испанскому языку. Папа слишком долго и внимательно рассматривал парня, будто выискивая его фоторобот в картотеке преступного мира. Я могла видеть только его спину и напряженные плечи. Интересно, Джаспер уже начал воздействовать на него своим даром? — Хорошо знаешь испанский? — с вызовом спросил папа, демонстрируя всем своим видом подозрение и неприязнь. — Я был лучшим в своем классе, — тон парня звучал легко и беззаботно, словно он разговаривает со старым родственником, а не с человеком, вооруженным ружьем. — Был? Ты уже закончил школу? — В прошлом году, сэр, — вежливо отозвался Хейл. Я прямо могу представить, как он легко склоняет голову, растягивая это самое уважительное «с-э-р». — Ты где-то учишься? Или уже работаешь? — Чарли был настроен на основательный допрос. Я недовольно прищурилась, пытаясь связать эти факты его биографии с репетиторством. — Я жду брата. Мы вместе договорились поступать в университет на Аляске, — Джаспер благоразумно не стал упоминать его имени. — Пап, давай хотя бы впустим его в дом! — застонала я, переминаясь с ноги на ногу. Чарли недовольно на меня оглянулся, но наткнувшись на мою умоляющую улыбку с огромными жалостливыми глазами, смиловался и отступил в сторону, позволяя парню войти. Джаспер был образцом стойкого спокойствия, пока я была напряженно натянута, как струна, готовая в любую секунду лопнуть. Он, как и всегда, держал спину ровно, спрятав за нее руки, но лицо его было неожиданно доброжелательно. Было такое впечатление, словно я действительно знакомлю своего парня с отцом. Я содрогнулась от этой мысли. — Чудно! — пискнула я, схватив парня за твердое предплечье. — Мы пойдем заниматься в мою комнату, — и, прежде чем папа открыл рот, я торопливо добавила. — Знаю. Дверь будет открытой. Никогда прежде мне с таким сталкиваться не приходилось. Всех моих ухажеров я бросала до того, как приходил момент официального знакомства с родителями. А со Стивом Рене была знакома давно, с ней такой неловкости не было. Я поспешно утащила не сопротивляющегося Джаспера по лестнице, чувствуя, как неистово горят мои щеки от смущения за поведение Чарли. — Если я вдруг понадоблюсь, то я в гостиной, любуюсь своим ружьем, — грозно сказал папа нам в след, заставляя меня захотеть провалиться под землю. Я снова застонала, проведя рукой по лицу. За спиной послышался слабый смешок. Когда мы вошли в мою комнату, я обернулась к нему, закусывая губу. Хейл легко улыбался, наблюдая за моим смущением, практически наслаждаясь им. — Прости за это, — пробормотала я, глубоко вздохнув. — Все в порядке. Это обычная реакция отца на любого парня, который посмел приблизится к его дочери. — И часто тебе приходилось знакомиться с отцами? — спросила я и тут же об этом пожалела. Мне совершенно безразлично сколько у него было официальных девушек. Вот вообще побоку. Джаспер действительно задумался, будто подсчитывая, а у меня в животе поднялся настоящий бунт. Я стала резко освобождать письменный стол, убирая книги и тетради по матанализу в сторону, доставая учебник по испанскому и словарь, тетрадь, заведенную специально для наших занятий, потому что профессор Хейл частенько задавал мне домашнее задание по телефону. — На самом деле, сегодня впервые за мое бессмертие, — сказал он, когда я уже и не рассчитывала на ответ. Я замерла с тетрадью в руках, удивленно уставившись на него. Он выглядел как Адонис, сошедший с картин ренессанса. Прекрасный, статный, но такой безжизненный, что хотелось заплакать. Не удивительно, что вампир не знакомился со смертными родителями, потому что обычные девчонки его явно не привлекают. Страшно даже представить сколько девичьих сердец разбилось на его веку, и сколько жизней он забрал… Меня снова начало откидывать в недавний кошмар с его участием, и я резко встрепенулась, неловко и натужно прочистив горло. — Вот, я выполнила задания, которые ты давал, — сказала я, сменяя тему, кивая на тетрадь. Мне не нужно было узнавать о нем больше, потому что тогда я, действительно, могу влюбиться в него и все станет еще хуже. Он здесь только ради того, чтобы помочь мне с испанским, и присмотреть за Чарли, пока его семейка бегает по лесу, охотясь на Викторию. Экзамен состоится уже через две недели и наши занятия закончатся, а когда они избавятся от угрозы, то смысл наших встреч совсем исчерпает себя. В конце лета я уеду в Стэнфорд, жить полноценной и беззаботной жизнью студентки, а Джаспер исчезнет с семьей где-то на горизонте Аляски. Мы больше никогда не встретимся. Лет через шестьдесят я умру, а он даже имени моего не сможет вспомнить. Глупо тратить время и энергию на такие бесполезные и изнуряющие чувства, особенно не взаимные. Джаспер уселся на кресло, склоняясь над моей тетрадью. В его тонких бледных пальцах была зажата ручка с красными чернилами. Лицо, обрамленное медовыми кудрями стало сосредоточенным, когда он читал мой размашистый и угловатый почерк. Чтобы не пялиться на него, я завалилась на кровать, доставая из кармана монету на цепочке, вертя ее в руках, чтобы чем-то занять мысли. После проверки задания, в котором я допустила всего лишь две ошибки, Джаспер начал углубленно рассказывать новую тему об определенных и неопределенных артиклях, удобно устроившись на моем кресле. Папа несколько раз проходил мимо моей спальни, делая равнодушный вид, будто идет куда-то по своим делам, хоть все его вещи теперь располагались на первом этаже. Я лежала на кровати, бездумно наматывая тонкую цепочку на пальцы, погруженная в свои мысли. Бархатный голос Джаспера отошел на второй план, звуча как из-под толщи воды. Я внимательно вгляделась в символы на одной стороне, и чем больше я смотрела, тем отчетливее виднелся контур человеческого черепа. Не может быть простым совпадением, чтобы такой же символ оказался на старом отцовском оружии, которое передавалось в семействе Свон от отца к сыну. Насколько мне известно Чарли был единственным ребенком и родился в Форксе, и дедушка Джеффри был коренным жителем этого города, хоть я и никогда с ним не встречалась, и…на этом знание моей родословной по отцовской линии исчерпаны. О родственниках Рене я знала больше, чем хотелось бы, потому что они часто заглядывали к нам в гости, внося хаос в мое существование на пару дней. Тети, дяди, братья, кузины, Господи, там целый вагон родственников. Но вот о Чарли практически ничего неизвестно. Я вздохнула, переворачиваясь на живот. Папа был давним другом Билли Блэка и Гарри Клируотера, которые застали, как их дедушки превращались в оборотней. Связана ли как-то эта дружба с квилетами и охотниками? То, что старший Блэк знает намного больше, чем говорит очевидно, особенно его реакция на мой вопрос о вороне. Они хранили племенную тайну от своего друга, оставляя в неведении — значит ли это, что Чарли не связан с вороном? Или, может быть, они не хотели, чтобы он узнал о своей связи? Я нахмурилась, понимая, что еще сильнее путаюсь от таких размышлений. Проще всего прихватить это самое ружье и скататься в резервацию, да расспросить Билли со всей присущей мне настойчивостью. — Estás en algún lugar muy lejano, querida mía, — раздался совсем рядом голос Джаспера, заставляя вздрогнуть. Он присел на пол, возле кровати, чтобы мы оказались на одном уровне, внимательно вглядываясь в мое задумчивое лицо. Я удивленно моргнула, ошеломленная такой близостью к нему, а он казался невероятно спокойным в личном пространстве человека. Его золотой взгляд притягивал и гипнотизировал. В последнее время рядом со мной его глаза всегда яркие, невообразимо красивые. Так, попридержи коней, Маргарет! Я опустила взгляд на собственные пальцы, надеясь, что не сильно покраснела. — Тебя что-то гложет, Маргарет, — сказал он, и по тону я могла сказать, что его брови немного нахмурились. — Ты можешь мне рассказать, если хочешь. Я снова подняла взгляд, встречаясь с его невозмутимо очаровательным лицом. Могу ли я ему рассказать? Как отреагирует вампир, когда узнает, что рядом с ним, в непосредственно непозволительной близости находится возможный охотник? Я крепче сжала в ладони монету, понимая, что сейчас от моего выбора может зависеть очень многое. Белла как-то упоминала, что после Карлайла Джаспер самый старший из ковена Калленов. И он сам говорил, что воспитан не так, как его приемные братья и сестры. Говорить ничего не стоит. Я чувствовала себя так, словно снова прыгаю с обрыва, когда подняла в поле зрения золотую монету, зажатую между указательным и средним пальцем. Ни один мускул на лице парня не пошевелился. Не было удивления, как у Чарли или невинного любопытства, как у Карлайла, когда я начала расспрашивать о вороне. Джаспер Хейл сохранил на лице плотную маску спокойствия, только в его глазах был намек на приближающийся шторм. То, как он смотрел на монету, сказало больше, чем любая историческая лекция. Мое сердце гулко забилось в груди, когда он очень медленно и неестественно моргнул. Рядом со мной, на полу моей комнаты у постели сидела настоящая живая мраморная статуя. От него исходило искусственное спокойствие, которое било в колокол, оповещая об опасности. Первым порывом было подорваться и побежать прочь, но я подавила его, помня о его инстинктах и кошмарном сне. — Откуда она у тебя? — произнес он, я никогда прежде не слышала у него настолько сильный южный акцент. — Нашла, — выдавила из себя я. — Она тебя или ты ее? Как ответить на этот вопрос я не знала, замирая в ступоре. Фактически я выловила ее из океана, но как она там оказалась, точнее кто ее бросил туда, сказать нельзя, потому что, по большей части, происходящее там было моей галлюцинацией. Маленький мускул на челюсти Джаспера дернулся, а взгляд его потемнел, когда он ловко забрал у меня монету и со всей силы сжал в кулаке. Я подпрыгнула, пытаясь забрать ее обратно, но он поднялся и отступил на пару шагов от меня. У вампиров слишком много силы, а золото мягкий и пластичный металл. — Ты же сломаешь ее! — обеспокоенно сказала я, подбегая к нему. Удивленно замираю, когда его лицо на секунду перекашивается от боли. Почему-то осознание того, что ему что-то причиняет боль, неожиданно кольнуло сердце. Из зажатой ладони начинает исходить тонкими струйками дым. Я поспешно разжимаю его руку, он позволяет это сделать, и с моих губ срывается выдох ужаса. На белоснежной гранитной коже, которая ранее казалась мне абсолютно неуязвимой, там, где ее касается монета, появляются яркие красные отметины. Я недоверчиво взглянула на Джаспера, надеясь, что вампир меня разыгрывает, но он с каменным выражением на лице пристально смотрит только на меня. В воздухе начинает проявляться мерзкий запах жженой плоти, и я немедленно выхватываю монету и отбрасываю ее в сторону кровати. Я схватила его руку, внимательно рассматривая. На его ладони теперь виднеется четкий отпечаток, даже ожог, в форме замысловатых древних символов, который медленно начинает исчезать. — Это…это невозможно, — пораженно зашептала я, проведя кончиками пальцев по почти исчезнувшему ожогу. Он сильно выделялся на мертвенно холодной коже горячим пятном. — Вы же не разрушаемы, — я отрицательно качаю головой, не решаясь принять факт того, что происходило перед моими глазами. — Ваша кожа непроницаема! — Мы хотим, чтобы все так думали, — грохочет надо мной его голос, и я понимаю, как близко к нему нахожусь. Между нашими телами не более пяти сантиметров. Его прохладное дыхание щекочет мой лоб, вызывая необъяснимый толчок в груди. Я тяжело сглотнула, боясь поднять взгляд. — Чеснок, серебро, осиновые колья — это миф, чтобы никто не подумал о золоте? — Маргарет, — вздохнул он, посылая по телу табун мурашек, — ни один предмет, сделанный смертным не причинит нам вреда. Я резко подняла голову, встречаясь с его потемневшими глазами, в которых отражалась вся тяжесть Вселенной. — Эта монета является печатью охотника — проклятого существа, который несет смерть всем, кто генетически отличается от человека, — он вздохнул, и взял мои руки в свои. — Я надеялся, что это бремя выпадет на плечи твоего отца, но ошибся. Ты в огромной опасности, Маргарет. — Я не…я… Я ничего не понимаю, — пробормотала я, пока земля под ногами начинала разрушаться. — Нам нужно срочно встретиться с моей семьей. — Чарли никуда меня с тобой не отпустит. Если помнишь, он сидит на первом этаже в обминку с ружьем. Джаспер игриво усмехнулся, невесомо коснувшись пальцем кончика моего носа. — Неужели Маргарет Свон никогда не сбегала из дома посреди ночи?