Глава 23. Рожденная, чтобы умереть

— Я так скучаю по тебе, солнышко. Мне очень жаль, что тебе не удалось выбраться ко мне со своей сестрой, — мамин голос дрожал от нежности. Она всхлипнула, а я закатила глаза, сильнее прижимая трубку плечом к уху. — Экзамены на носу, мне нужно больше заниматься. Летом я обязательно прилечу, — мягко сказала я, опустив информацию о том, что в скором времени я буду намного ближе к ней и мы сможем видеться чаще, но не уточняя почему. Чарли вертелся рядом и мне не хотелось его сильно расстраивать. Даже если в этом году я не поступлю в Стэнфорд — то все равно уеду из Форкса навсегда. — А мне кажется все дело в парне, с которым ты занимаешься испанским. Он симпатичный? — Ну…да, вполне, — невнятно замычала я, ковыряя ногтем отслоившиеся обои. — Вполне в твоем вкусе? — Мам! Я сейчас летаю соло. Мне никто не нужен. — Вот, и я об этом! Очень странно, что у тебя до сих пор нет парня. Я застонала, переминаясь с ноги на ногу. Рене снова потеряла свой мобильный, и звонок она сделала на наш домашний телефон, который буквально привязан к кухонной стене. — Не говори со мной о мальчиках, — вздохнула я. — Мне приходится от них палкой отбиваться. Позади меня раздался громкий звон упавшей в раковину тарелки. Я бросила на Чарли странный взгляд, прежде чем снова вернуться к взволнованному визгу матери. — Я так и знала! — начала немыслимо тарахтеть она, выпытывая подробности, которые я ей никак не могла дать. Ассортимент парней у меня был излишне разнообразный даже для этого городишки: галлюцинация, вампир и оборотень. Да, я завидная невеста, но Рене об этом знать не стоит. Женщина, подарившая мне жизнь оказалась огромной любительницей сплетен и любовных романов, поэтому я насочиняла парочку более реалистичных кавалеров, на основе прошлого опыта, потешив ее интерес вдоволь. Прикрепив телефон к держателю одним щелчком, я повернулась и чуть не подпрыгнула, когда осознала, что Чарли все еще на кухне, протирает подозрительно чистую столешницу. — Любопытство тебе не к лицу, шериф, — дерзко подметила я, приподняв бровь и скрестив руки на груди. — Не умничайте со мной, юная леди, — проворчал Чарли, хоть в его тоне и не было особой язвительности. Отложив тряпку, он рискнул спросить: — А ты не слишком молода для парней? — Шериф, я через месяц заканчиваю школу. — Но тебе семнадцать. В твоем возрасте не стоит спешить с парнями, — пробормотал он в свои пышные усы. — Я не хочу, чтобы ты…оступилась. — О, нет-нет! — задохнулась в возмущении я, всплеснув руками. — Нет! Оставь этот разговор для старшей сестры. Это она у нас сбегает с парнем, уже в который раз прямо у тебя из-под носа. И тут мне, наконец, повезло. Чарли если и переменился в лице, то заметить это было невозможно. В распахнутое окно послышался шум подъезжающей, а затем и паркующейся у нашего дома машины. Папа активно встрепенулся и помчался в гостиную, сидеть в засаде, жутко выглядывая из-за шторки. Делает это он, кстати, уже в третий раз, в ожидании дочурки. «Ну, сейчас он тебе устроит, Белка!» — усмехнулась я, поджигая огонь на плите. Воскресный вечер, перестает быть томным. После огнеопасного утра, тяжелого дня в ресторанчике и неприятной встречи с тем, кого мне уготовили мохнатые духи, все потихоньку начинало налаживаться. Пол в кой-то веки принес надежду, Изабелла вернулась домой, избавляя от бремени готовки, а я настроила отца на разговор с мятежной сестрой о половом воспитании. Теперь уже в приподнятом настроении, напевая «Сладкая, мы идем вниз», мерзко хихикая и пританцовывая, я вывалила на сковородку три говяжьих стейка, которые мне в качестве премии преподнес мистер Монро и накрыла их крышкой, чтобы хорошенько разогрелись. Наш милый повар разделил оставшуюся картошку, так что и без гарнира мы не обойдемся. Входная дверь распахнулась и на пороге появилась заспанная Белла и ее прелестный спутник, держащий ее меленькую дорожную сумку. Чарли попридержал дверь, мечтая захлопнуть ее прямо перед носом Эдварда. — Добро пожаловать домой! — воскликнул отец вполне искренне, заставляя меня усомниться, что разбор залетов…ой полетов, состоится сегодня вечером. — Как там в Джексонвилле? — Влажно. И мошкары полно, — в своем репертуаре ответила сестрица. На ее слегка помятом лице все еще были видны следы сна. Наверняка, дремала всю дорогу домой в машине. — Значит, Рене не удалось убедить тебя поступать в университет Флориды? — Она пыталась. Но воду я предпочитаю пить, а не вдыхать. Я наблюдала за этим неловким диалогом из кухни, пытаясь нарезать мягкий хлеб. Чарли неохотно перевел взгляд на Эдварда. — А ты как провел время? — Хорошо, — безмятежно отозвался Эдвард. Он немного сдвинулся в сторону и, улыбнувшись, посмотрел на меня. — Привет, Пэгги! Я дьявольски усмехнулась, продолжая хихикать, и приветливо махнула ему зажатым в руке кухонным топориком, который часто Белла использовала для обезглавливания особо крупной рыбы. Почему-то именно им у меня выходит идеально ровно нарезать хлебушек. — Ну, ладно. Рад за тебя. — Чарли отвернулся от Эдварда, и я заметила его довольную улыбку, которую сложно спрятать за усами. Ему тоже хотелось как можно скорее избавиться от этого надоедливого пижона. — Ты, наверное, голодная с дороги. Пэгги как раз готовит ужин. — О, Боже, мне стоит бояться? — округлила глаза Белла. Остатки сна смыло лавиной беспокойства. Я прищурилась и указала на нее ножом. — Нет. Ты в безопасности. Она разогревает еду из ресторанчика. Чарли снова уставился на Эдварда, взглядом послав как можно дальше за пределы города. — Мне, наверное, уже пора, — спохватился парень, а я громко фыркнула. Мясо в сковородке громко зашкворчало, напоминая о себе. Ужин прошел безмятежно. Хоть Чарли и успел наградить обнимающуюся на прощание парочку чрезмерно громким кашлем и недовольным взором, больше тема парней не поднималась. Вероятно, отец решил оставить на потом важный разговор с совсем повзрослевшей дочерью. Мы осыпали Беллу вопросами о маме, Филе и Джексонвилле, а она оживленно отвечала, слишком рьяно расписывая как ей осточертела жара и влажность. Это пренебрежение хорошей погодой казалось напускным, потому что раньше она была теплолюбивой птичкой, но внимание мы на этом не акцентировали также, как и Белла на черном пятне над плитой. Только ее тонкие брови удивленно поднялись, когда ее взгляд небрежно метнулся сначала к потолку, а потом к нашим виноватым лицам.

***

А вот за завтраком, по тому, как нервно шериф хлебал кофе, можно сказать — обстановка накалилась. Особого аппетита у меня не было, поэтому я уныло цедила апельсиновый сок в прикуску с остатками шоколадного печенья, пытаясь не задремать прямо за столом. В последнее время Морфей был ко мне не благосклонен, десятой дорогой минуя мою обитель. Почти до рассвета я просверлила потолок взглядом, тяжко вздыхая о собственной доле, слушая стук дождя по подоконнику. — Белла, мне нужно с тобой поговорить, — Чарли смущенно нахмурился, а я попыталась оставить на лице скучающую гримасу. Белла молча сидела и ждала продолжения. Папа встретил мой веселый взгляд и тут же уткнулся глазами в кружку кофе, не говоря ни слова. — Па, так в чем дело? — спросила Белла, медленно напрягаясь, вспоминая все моменты, где могла облажаться. Он вздохнул. Я закусила нижнюю губу, тоже опустив взгляд, надеясь, что мои плечи не начали дрожать от беззвучного смеха. — У меня это не очень-то хорошо получается. Даже не знаю с чего начать… — мы ждали, пока шериф набирался храбрости. — В общем, тут такое дело… Чарли поднялся с места, вцепившись в кружку, как в надувной круг в штормовом море, и принялся мерить шагами кухню, упорно глядя себе под ноги. — Похоже у вас с Эдвардом серьезные отношения, и ты должна знать, что в некоторых вещах следует соблюдать осторожность. Пэгги, тебе тоже полезно это знать. Я знаю, что вы у меня уже взрослые, но все еще такие молодые, а есть очень много важных вещей, которые нужно знать, когда вы…когда у вас близкие отношения. Я набрала полный рот воздуха, как можно сильнее себя сдерживая, но глаза начинали слезиться от беззвучного смеха из-за того, как быстро менялся цвет лица рядом сидящей Изабеллы. Она метнула в меня испуганный взгляд. Ей хотелось провалиться под землю прямо сейчас, а мне заорать во всю глотку. — Папа, да ради Бога! — взмолилась она и вскочила. — Надеюсь, ты не собираешься рассказывать мне о сексе?! Папа мрачно смотрел в пол. — Я ваш отец. И несу за вас ответственность. Не забывай, что мне так же неловко, как и тебе, — а потом тихо добавил себе под нос: — Понятие не имею в кого Пэгги получилась такой. — Эй! — возмутилась я. — В любом случае, ты опоздал лет на десять. Мама уже все рассказала, так что можешь успокоиться. — Десять лет назад ты не встречалась с мальчиками, — неохотно пробормотал он. Я видела, что ему, как и Изабелле, очень хотелось прекратить этот разговор, но я бы все отдала за продолжение и попкорн. Они оба стояли посреди комнаты, глядя в пол и отвернувшись друг от друга. — Вряд ли с тех пор что-то изменилось, — буркнула Белла. Даже с расстояния я могла заметить, как горят ее щеки, так же, как и у Чарли. Эти двое проходили круги социального ада под моим пристальным наблюдением. — Просто скажи мне, что вы ведете себя осторожно, — взмолился отец, мечтая провалиться под землю. — Пап, умоляю, можешь не волноваться на этот счет, — смущенно усмехнулась старшая. — Эдвард, он…старомодный. Чарли вздохнул. Наслаждаясь каждой секундой, я хлебнула сока. — Знаем мы таких старомодных, — пробормотал он. — О, Господи, пап! — застонала Белла, подпрыгивая в нетерпении и стыде. — Я девственница! Их двоих передернуло так, будто ударило разрядом тока. Сок ударил в нос и пошел не в то горло, заставляя громогласно закашляться, разбрызгивая жидкость по всей кухне. Чарли строго посмотрел на меня, одновременно умоляя заткнуться и скрасить неловкость от полученной информации. Кашлять и смеяться было очень сложно, но я старалась. — Спасибо, Белла! Теперь я могу спокойно продать тебя на eBay сатанистам! Шериф уставился на меня очень внимательным взглядом, который он использовал на допросах подозреваемых в полицейском участке. Я подняла руки вверх, словно сдаваясь. — Прошу не задавай мне вопросы, на которые не хочешь знать ответы, — быстро пробормотала я, но кривая усмешка сама по себе заиграла на губах, когда отец побледнел буквально за считанные секунды. Настала очередь Беллы икать, захлебываться и смеяться. «Мне пора в школу!» — закричала я, уже убегая в коридор, поспешно схватив черную кожаную куртку, и подбутснуть валявшуюся на полу сумку с учебниками. Пока папа осознавал, что его маленькая доченька больше не девочка, я выбежала на улицу попутно одеваясь. Запрыгнув в машину, бросив сумку на пассажирское сидение, я все еще довольно и ехидно посмеивалась, понимая, что этот завтрак стереть из памяти нам троим не удастся никогда. Вставив ключ в зажигание, я повернула его. Блестящая красотка, моя первая и единственная любовь, издала душераздирающий звук. Огни на приборной панели устало мигнули и погасли. Раздался хлопок и мотор заглох. — Не поняла… — сконфужено пробормотала я и повторила попытку. Но машина закряхтела, вздрогнула и сдалась. — О, нет! — обеспокоенно воскликнула я, гладя рукой по рулю. — Что с тобой, красотка? Новая попытка завести двигатель не увенчалась успехом. В закрытое окно раздался стук, заставляя подпрыгнуть и вскрикнуть. Очень раздраженное лицо Изабеллы смотрело на меня сквозь мелкие капельки на стекле. Когда я ей невинно улыбнулась, она стала быстро жестикулировать, вызывая меня на дуэль, то есть выбраться из своего укрытия и поговорить. — Иуда, ты меня подставила! — зафырчала она, толкнув меня в бок, как только я вышла из машины. — Ничего подобного! Чарли давно хотел с тобой об этом поговорить! — защищалась я, пытаясь увернуться от ее кулаков, выставив сумку перед собой, как щит. — К тому же, меня тоже волнует вопрос появления дампира. — Кого? — скривилась Белла, отплевываясь от волос, упавших ей на лицо. — Ну, знаешь, Бладрейн? — по ее скривленному лицу я поняла, что она не знает. Закатив глаза, пояснила: — Наполовину вампира, наполовину человека. Это еще то дьявольское отродье, знаешь ли. — Это ты — дьявольское отродье! — снова толкнула меня в плечо Белла. — И это физически невозможно! — Вы уже проверяли? — усмехнулась я, похабно поиграв бровями. Теперь очередь Беллы закатывать глаза. — Нет, — она успокоилась и даже немного взгрустнула. — У него с этим проблемы? Не стоит? — Маргарет! — рявкнула она, снова замахиваясь. Я вскрикнула, убегая от нее за машину. Белла ринулась за мной, размахивая собственной сумкой, пытаясь как можно сильнее меня ею огреть. Мелкий дождик продолжал моросить, превращая наши волосы в мокрые пакли. От частого дыхания изо рта вырывался пар, но мне было очень жарко. Сестра кричала на меня, а я заливисто смеялась, показывая неприличные в культурном обществе жесты. Мы бы еще долго играли в догонялки, нарезая круги вокруг красотки, но на горизонте показалась серебряная вольво. Эдвард вылез из машины, выглядя как модель, только сошедшая с подиума. Он одарил каждую из нас веселой улыбкой, поприветствовав. Белла поспешила вернуть взмокшие волосы в порядок, заставляя меня в очередной раз закатывать глаза. — И почему ты еще не в школе? — раздраженно спросила она, забирая свою сумку с мокрого капота красотки. Я поникла, оглядывая машину траурным взглядом. — Не могу ее завести. Хотя вчера все было прекрасно. Я еще даже не закончила предложение, а голова сестры резко метнулась в сторону Эдварда. — Тогда поехали сегодня вместе, — спокойно предложил он, подзывая нас к вольво. Белла подозрительно прищурилась, но последовала за ним. — Совсем недавно такая же проблема была с моим пикапом. — Каллен, если ты что-то сделал с моей красоткой, клянусь Богом… — Я попрошу Розали сегодня заехать и посмотреть. Уверен, ничего катастрофичного. Может что-то со свечами, — беззаботно пожал плечами он, любезно открывая передо мной заднюю дверь. Всю дорогу до школы Эдвард отпускал старомодные шуточки, пытаясь развеять напряженную обстановку. Он был излишне дружелюбен и весел. Белла, задумчиво пялилась в окно, погруженная в свои мысли, а я прожигала гневным взглядом медный затылок вампира. Поломка моей любимой машинки не казалась случайностью после замечания сестры. Она жаловалась, что ее поездка в Ла-Пуш сорвалась из-за того, что Скорбный Эд что-то сделал с ее пикапом, а на следующее утро — машина чудным образом снова завелась. От чего же тогда пытается оградить меня семейство Дракулы? Мы почти доехали до школы, как внезапно хорошее настроение Эдварда улетучилось. Его руки напряженно вцепились в колесо руля так, что, казалось, вот-вот разорву его на части. Скорбный Эд выглядел встревоженным, и смотрел вдаль, будто прислушиваясь к отдаленным голосам. Его беспокойство передалось и мне. Сердце заколотилось в груди, и я поддалась вперед, пытаясь выследить бледную рыжеволосую фигуру в толпе школьников, когда мы заехали на стоянку. Эдвард вырулил на свое обычное место и заглушил мотор. — Если попрошу, вы посидите в машине? — тихо спросил вечный подросток напряженным голосом. — Но…почему? — сконфуженно захлопала глазами Белла. Я увидела его раньше нее. Трудно было не заметить черный мотоцикл и нарушенные правила парковки на тротуаре. Джейкоб Блэк недовольно оглядывал снующих вокруг ребят, почти что с презрением и превосходством. — Я такое представление не пропущу! — сказала я, выпрыгивая из тепла салона на промозглый уличный воздух. Эдвард тихо застонал, наблюдая как Белла неуклюже выбирается из машины. Лицо Джейкоба окаменело, когда он увидел, как мы идем ему навстречу — Белла и Эдвард шли впереди, держась за руки, а я медленно семенила за ними. Сегодня утром слишком много экшена — я словно попала в какое-то дикое реалити-шоу (я ни в коем случае на это не жалуюсь). Большую часть представления я пропустила, потому что на полпути меня перехватили хихикающие Джессика и Анджела. Они в запале начали рассказывать о новом фееричном плане, как сделать последний месяц учебы незабываемым. В планах большой компании было прогулять в пятницу уроки и отправиться на пляж Ла-Пуш. Погода обещает быть ветренной, что означает большое количество классных волн, экшена и крутых фоток. Ничего обещать я не стала, потому что посещение резервации для меня в последнее время чревато последствиями в виде адской мигрени и носовыми кровотечениями. Чтобы не разочаровывать девчонок, я клятвенно пообещала подумать над их предложением. — Виктория! — в ужасе воскликнула Белла так громко, что даже с большого расстояния, с разделяющими нас людьми, я смогла ее услышать. Сестра быстро оглянулась и метнула в меня взгляд полный ужаса. Значит, узнала, что вампирша вернулась и продолжает свою охоту. Не стоило ее парню обманом вытаскивать ее из города. Теперь стало ясно, что Виктория не отступиться, так и будет постоянно наносить ложные удары, пока не найдет прореху в обороне. Скорбный Эд выражением лица полностью оправдывал свое прозвище. Джейкоб довольно сиял. Белла отвернулась от меня и снова заговорила тихо, но быстро, что-то втолковывая в головы своим ухажерам. Дождик потихоньку усиливался, заставляя меня накинуть капюшон кофты, выглядывающий из-под куртки. Пока я пробиралась через толпу к ним — Белла поспешила за удаляющимся щенком, прыгнула на его байк и они укатили со стоянки, оставляя меня в изумлении, а Эдварда в меланхолии. Отлично, теперь она снова прогуливает уроки и катается с парнями на байках, а я как зануда иду на уроки. Кто-то умер, и она заняла трон? — Если что, я болею за тебя, — сладко и весьма нереалистично пропела я, удаляясь от вампира к главному зданию школы. И, наконец-то, я дождалась этого самого реалистичного отклика — Скорбный Эд метнул в меня разъяренный взгляд. Его глаза потемнели, а челюсти плотно сжались. Вот он настоящий монстр, бродящий за моей спиной. В коридорах школы царила беспокойная суета, а на занятиях уже никто не слушал учителей — все полностью поглощены подготовкой к выпускному и последнему лету детства. Подростки были на взводе, понимая, что непосредственность и беспечность навсегда покидает их. Осень кардинально переменит наши жизни, забрасывая в совершенно новый водоворот ответственности и обязанностей. В кафетерии за столиками обсуждались университеты, которые уже с распростертыми объятиями ждут будущих студентов. Майк тарахтел, что попал в спортивную команду Дартмутского колледжа. Анджела и Бен не захотели далеко улетать от дома и поступили в Вашингтонский университет в Сиэтле, чтобы каждые каникулы проводить в семейном кругу. Эрик пока безуспешно и весьма поспешно рассылал документы во все университеты, где есть факультеты журналистики. Я безучастно смотрела в окно, улавливая лишь факты и отголоски их беседы, наблюдая, как быстро движутся в темном небе грозовые облака. Тупая боль волнами мигрировала от виска к затылку и обратно. В последнее время она не отступала — скорее всего из-за бессонницы. Напротив меня стоял бумажный стаканчик, наполовину наполненный остывшим дрянным кофе из автомата. Спустя три урока Белла так и не вернулась в школу, отправив мне сообщение, что задержится в резервации до конца дня. Когда я показала его Эдварду, он еще больше нахмурился, и кивнул, ничего не сказав. Первой мыслью было, что этот вампиреныш сорвется с места и убежит гримасничать и портить всем настроение истерикой, но он почему-то исправно ходил на занятия, каждую перемену маяча где-то на моем горизонте. Даже сейчас, Скорбный Эд сидел с мрачной миной рядом со мной за столом, с подростками, которые не так уж сильно ему по душе и выслушивал их тарахтение, изредка кривя губы в пугающей улыбке. — Ответ от Стэнфорда так и не пришел? — спросила Джессика, когда перестала хвастаться о третьем письме университета Джорджии. Только после того, как за столом повисла тяжелая пауза, я поняла, что вопрос был адресован мне. Вяло отвернувшись от окна, я встретилась с пятью сочувствующими взглядами. Когда угол моего внимания сдвинулся, шум кафетерия нахлынул, словно волна во время прилива, заставляя невольно поморщиться от острой боли, стрельнувшей в левый глаз. Ребята восприняли это как ответ на вопрос. — Может, стоит попробовать отправить документы куда-то еще? — мягко предложила Анджела, немного наклоняясь вперед. — В Калифорнийском университете очень много кампусов. Ты могла бы учиться в Лос-Анджелесе, Санта-Круз или Сан-Франциско. — У них очень высокие требования, — как бы между прочим заметила Джесс, немного скривившись. Совсем недавно она получила от них отказ. — И Пэгги им соответствует, — решительно сказала Анджела, кидая строгий взгляд на подругу. Бен серьезно кивнул, как бы поддерживая свою девушку. — А погнали со мной в Нью-Гэмпшир? — отозвался Майк, вальяжно раскинувшись на стуле. — У них там отличная Инженерная школа Тайера. — Маргарет уже получила стипендию университета Аляски в Анкоридже, — вмешался Эдвард, с напускным равнодушием. Я резко перевела взгляд на Скорбного Эда, желая устроить из его распиленных частей тела костер. Все за столиком напряглись, наблюдая за моей реакцией. Удивительное поступление в этот университет — чудесная махинация с документами Изабеллы, и финансирование Калленов — стоит поперек горла, как напоминание о том, что моя жизнь катится в пугающую пучину сверхъественного мира, из которого живой будет очень сложно выбраться. Я не столько горю желанием получить образование Стэндфордского университета, сколько — осуществить детскую мечту, и доказать себе, что я все еще могу вернуть контроль. В последнее время меня все чаще посещает мысль, что я иду ко дну, как гребанный Титаник. — И ты молчала об этом?! — обиженно воскликнул Эрик, разрывая напряжение. Теперь он единственный кому не ответил ни один колледж. — На самом деле, — оторвав взгляд от Эдварда, медленно произнесла я, — я думаю сделать перерыв в учебе: попутешествовать, посмотреть страну. Летом мне будет только восемнадцать — не хотелось бы лучшие годы провести на краю мира в маленьком ледяном городке. Ребята сразу съехали со старой темы, поддерживая путешествия, начиная перебивать друг друга рассказывая куда бы они хотели попасть, только Скорбный Эд смотрел на меня безучастно и немного обижено. А в голове колокольный звон все нарастал, оповещая, что на моем пути появился айсберг.

***

После уроков Скорбный Эд уже поджидал меня на парковке, хоть я и заявила ему, что благополучно доберусь домой и на школьном автобусе. Тренировок по волейболу больше нет — я могу не задерживаться после занятий, сразу отправляясь домой. Меня тревожил тот факт, что почти все время он крутился рядом со мной, не спуская жуткого взгляда, от которого холодок бежал по спине (Как только Белла его выдерживает? Этот парень ходячая гонорея). Когда мы мчались по мокрому асфальту по направлению к дому семейки Свон, я не выдержала и повернулась к нему, прищуренным взглядом рассматривая напряженную фигуру вампира. Для обыденного взгляда парень мог бы показаться отстраненным и даже спокойным, но я сразу приметила крепко сжатые руки на колесе руля, сведенные брови и стиснутые челюсти. Его взгляд оставался темным с момента появления Джейкоба на школьной парковке. Он сгорал от ревности и беспокойства. — Ладно! Что, черт возьми, происходит? — не выдержала я, всплеснув руками. Обычно из его магнитолы звучат занудные мелодии клавишных инструментов — сегодня прямая трансляция из гроба Бетховена — тишина. Машина на бешенной скорости приближалась к перекрестку, на котором светофор мигал желтым светом, оповещая о своей неисправности. Эдвард излишне медленно повернул ко мне голову, вопросительно подняв брови. Он удерживал зрительный контакт слишком долго, заставляя меня запаниковать и вцепиться пальцами в дверную ручку. — На дорогу смотри, Эдмунд! Аид еще может меня немного подождать! — взвизгнула я. Мы пролетели перекресток, как на реактивном самолете. Губы Эдварда дрогнули в едва заметной улыбке, и он снова вернул взгляд на дорогу. — Знаешь, если я все же окажусь этим ужасным страшным охотником — ты станешь моей первой жертвой, — от всего барабанящего сердца пообещала я, немного расслабляясь. — И вопрос с повестки дня не снят: что происходит? Парень раздраженно вздохнул. — Пэгги, даже когда я мог читать твои мысли, большая часть из них была для меня загадкой. О чем ты? — Ты перепутал сестру — это Белла тащится от твоего взгляда серийного убийцы, не я, — сказала я, внимательно наблюдая, как сильно он напрягся, когда прозвучало ее имя. — Разве ты не должен ревновать-тосковать, глядя на границу между Ла-Пуш и Форксом? — Я доверяю Белле, — медленно, но решительно заявил он. — Но ты не доверяешь Джейкобу, — констатировала я, закатывая глаза. Он кивнул. — Так почему же ты весь день притворялся моей тенью вместо того, чтобы отчаянно сновать по лесу, сочиняя грустные мелодии? Или, может, разъедаемый злой ревностью, жрать несчастных зверушек? — В таком драматизме нет смысла, — помедлив ответил самый заторможенный Каллен. — Ага, — саркастично кивнула я, — а сгонять в Италию, чтобы суициднуться смысла полно. От упоминания его самого большого фиаско, Эдвард скривился. Я не выдержала и усмехнулась. — Я имею в виду, что думала ты сорвешься с места и помчишься за ними. Но ты, почему-то остался в школе, и явно не ради знаний. — Ты же знаешь, Виктория вернулась, — спокойным тоном сообщил он, — я не мог оставить тебя одну. — Я открыла рот, чтобы снова сумничать, взыграв на его чувствах, но он меня опередил, продолжив: — Хоть я и не доверяю Блэку, я знаю, что он сделает все, чтобы защитить Беллу. К тому же Виктория не станет нападать на территории волков. — Но… — Ты же не забыла, что произошло в лодочном сарайчике? — теперь уже раздраженно спросил он, заставляя меня заткнуться и виновато опустить взгляд. — Я прочел ее мысли, и ей недостаточно просто убить Беллу для того, чтобы сделать мне больно. Она хочет полностью разрушить нас и ее оружие это ты. — Что? — из меня вырвался выдох ужаса. Эдвард сильнее сжал бледными пальцами руль так, что он заскрипел. Если вампир разорвет его пополам на такой скорости — мы разобьемся, и я умру, но это теперь волнует меня меньше всего. — Джеймс считал, что в тебе есть задатки ищейки, а Виктория даже не подозревает, что ты…отличаешься от обычного человека. Она хочет обратить тебя, — выдавил он сквозь зубы. Я, округлив глаза, уставилась на него. — И не просто обратить, она хочет, чтобы именно ты убила Беллу. Слова Эдварда имели смысл. Это было слишком очевидно, но я настолько глубоко в памяти похоронила произошедшее в том лодочном сарайчике, что старалась не думать почему она пыталась укусить меня именно в руку, для чего высосала всю кровь из Сэмюэла. Эта женщина собиралась обратить меня с самого начала. В голове зазвучали слова вампира, встретившегося нам на поляне: «На Маргарет у Виктории большие планы. Знала бы ты, что она для тебя приготовила…» — Я…я никогда… — словно пораженная молнией лепетала я, пытаясь собрать мысли воедино от такого заявления. — Ты не понимаешь, Пэгги, — покачал головой Эдвард, — в первые годы жизни вампира жажду невозможно контролировать. Только кровь тобой движет! Новообращенные убивают всех на своем пути и не важно какие ты чувства испытывала к этому человеку раньше. Эти слова привели меня в чувства, обдав холодной решимостью. Я сжала руку в кулак, стиснув зубы. Он уже припарковал машину напротив нашего дома. Входная дверь распахнулась и на крыльце появилась Изабелла. Сестра была чем-то взволнованна и на ходу натягивала на себя кофту семеня к нам. Мое сердце болезненно сжалось в груди, напоминая, что все же я умею любить свою семью. — Это ты не понимаешь, Эдвард, — ледяным тоном сказала я, наблюдая, как сестра поскальзывается на грязи, с трудом удерживая равновесие. — Я ни за что на свете не позволю обратить себя. Я умру человеком — этот невысказанный, но неопровержимый факт повисает в воздухе, только между нами. Я поворачиваю к нему голову и натыкаюсь на горящий взгляд, в котором читается неподдельное восхищение, смешанное со страхом. — Кто еще знает об этом? — тихо спрашиваю я, пока у нас есть пару секунд наедине. — Никто, — также тихо отвечает он. — Пусть так и остается. Я выскользнула из машины, ступая на мокрый асфальт, понимая, что мои ноги трясутся от шока и неотвратимого ужаса. Пальцы рук похолодели и плохо слушались, когда я крепко сжимала ремешок сумки. Белла подбежала к нам немного запыхавшись. — Все нормально? — спрашивает она, метая взгляд между нами. — Пэг, ты какая-то бледная… — Просто не выспалась, — говорю я. Храбрость моя тает, как снег на Калифорнийском пляже. Белла не поверила мне, и метнула взгляд в своего парня. — Вы опять поругались? — недовольно констатировала она, а Эдвард лучезарно улыбнулся этому. — Не поверишь, но мы вели себя хорошо. Маргарет сегодня немного ворчлива, но это из-за того, что у нее болит голова, ей действительно стоит немного поспать. Я злобно улыбаюсь, скаля зубы, показав Скорбному Эду средний палец, и ухожу, оставляя влюбленную парочку одних, разбираться с их любовным треугольником. Хлипкая бравада, державшаяся, как доспехи, спала, как только я ворвалась в дом. Чарли все еще был в участке, поэтому истерить можно было вдоволь. Теперь родной дом встретил уютной тишиной и запахом тушеного с луком мяса. Тошнота еще сильнее подкатила к горлу. Я запрыгиваю по ступенькам на второй этаж, бегу в комнату, запираю дверь и прислонившись к ней спиной мгновенно съезжаю на пол, потеряв всякую опору в ногах. Из открытого окна веет прохладой. Сумка с грохотом падает рядом. Я тупо уставилась перед собой, в глубь комнаты, не осознавая, что вообще что-то вижу. Мир вокруг перестает существовать. В голове сплошные статические помехи, как в неисправном телевизоре. — Кажется мне, ненадолго ты пережила меня, подруга, — раздается рядом голос Сэмюэла Купера.

***

«Где тонко — там и рвется», — гласит старая поговорка, но никогда бы я ее не применила к собственной жизни. Переварив очередной бессонной ночью новость, заявленную Эдвардом, я превратилась в бледную тень собственного отражения. Косметики с каждым днем стало уходить все больше, чтобы замаскировать новую галактику, растелившуюся под глазами, а таблетки, заботливо отсыпанные доктором Калленом во времена моего ранения, исчезали на глазах, из-за неистовой головной боли, сопровождающей каждый мой вздох. Теперь дни перед выпускным стали казаться чистилищем, избавлявшим души от страданий. Неизвестно, где мне так удалось нагрешить за семнадцать лет, но каторга казалась бесконечной. Дни сменяли друг друга с навязчивой монотонностью. Моргнула — прошел день, еще раз — второй. Всю неделю компанию мне составлял кто-нибудь из Калленов, после того, как я пообещала проколоть колеса вольво, если моя красотка еще хоть раз не заведется. В пятницу пестрым вихрем объявилась Элис. Она гримасничала натянутой улыбкой, заявившись нам на крыльцо, говоря, что я обязана подбросить ее в школу. Как ей удалось добраться к нам из пригорода история умалчивала. Эсми так и не удалось раздобыть что-то интересное в архиве городка, потому что в 1945 произошел большой пожар, который уничтожил почти все документы жителей за двадцать лет. В качестве моральной компенсация, кажется, я получила пожизненный купон на доставку шоколадного печенья. Стоит как-то ей намекнуть, что питаюсь я не только ароматной выпечкой. Пока длился первый урок скучнейшей биологии, у меня произошел занятный диалог в сообщениях: Неизвестный абонент: «Привет! Я договорился. Он будет ждать нас сегодня в обед»

Я:

«Ты, мать твою, кто?»

Неизвестный абонент: … «Пол… Пол Лейхот» Какое же великое эго у этого парня, что он даже не потрудился в начале представиться. Я закатила глаза, сохраняя его номер в телефонную книгу.

Я:

«Прекрасно. Позвоню, когда освобожусь.»

Шерстяной хер: «Ок.» Смыться от надзора удалось, но не с первой попытки. Элис следовала за мной буквально даже в туалет, но стоило ей задать какой-нибудь неудобный вопрос, как она переводила тему совершенно в другое русло типа: «У тебя такие прекрасные локоны! Каким шампунем ты пользуешься?». Это слишком сильно бесило. Пришлось ждать четвертого урока математического анализа и разодрать себе нос до кровотечения, чтобы удостовериться, что все вегетарианцы-вампиры разбежались в разные стороны от этого дивно аппетитного запаха. Отпросившись с урока в туалет, в качестве страховки оставив в классе все свои вещи, я сразу свернула к пожарному выходу, вытаскивая из кармана джинс припрятанную упаковку влажных салфеток. В последнее время у меня стали часто появляться носовые кровотечения, поэтому просто поддев острым ногтем маленький сосудик, я обеспечила кровавый фонтан, который теперь не успокоится минут пятнадцать. Заткнув нос салфеткой, я пробралась на парковку, набирая номер, с недавних пор подписанный, как «Шерстяной хер». Мы договорились встретиться на окраине Первого пляжа, где ориентиром мне станет огромное поваленное дерево в форме стремного паука. Ну и фантазия у этого парня. Неспешная поездка от школы заняла двадцать минут, помогая привести мысли в порядок. Хоть я и сильно сомневалась, что простой разговор с шаманом поможет разрешить нашу с Полом ситуацию, но надеялась, что появится хоть какие-то подсказки. Днем в резервации лес был очень живописным, но именно пляж делал это место сказочным. Синяя полоса океана гармонировала с бескрайними зелеными горами лесов. Я припарковалась на обочине, недалеко от начала песчаного грунта, ощущая, как бриз ласкает кожу. Пол смиренно ждал меня у того самого страшного дерева, с равнодушным лицом, но, когда я вышла из машины, смогла заметить быстро пробежавшее облегчение по его излишне взрослым чертам. На удивление он был полностью укомплектован в базовый набор одежды: футболка, джинсы и кроссовки. — Все нормально? — опасливо поинтересовался он, рассматривая меня с головы до ног. — Да. Прекрасно. Я блистаю! — раздраженно сказала я, подходя к нему, но соблюдая разумную дистанцию. Пол недоверчиво склонил голову на бок, сильнее всматриваясь. — Что? — смутившись спросила я. — Ты в порядке? — еще раз спросил он, недоверчиво осматривая мое лицо. Его глаза опасливо потемнели, будто увидели какую-то угрозу. — Просто у тебя кровь…вот здесь, — он указал пальцем на край собственного подбородка. Черт! Я достала салфетку из кармана и поспешно начала протирать там, где он указал. — Это пустяк, — отмахнулась я, проверяя салфетку. На белой ткани остались едва заметные разводы красного. — Тебя кто-то обидел? — в его груди пророкотало недовольство. Мои брови удивленно взлетели вверх. — Нет! Я сама могу кого хочешь обидеть. — Ты плохо себя чувствуешь? — уже спокойней спросил он. Его рука двинулась вперед, будто он хотел коснуться моего лица, но я отскочила, как ошпаренная. Казалось, Пол сам не понимал, что им двигало в данный момент. Его пальцы сжались в кулак, и он медленно опустил руку. Я не стала акцентировать на этом внимание, полагая, что сейчас в нем бурлит инстинкт защитника-волка. — У меня начинает болеть башка от твоих глупых вопросов, — заворчала я, неловко передернув плечами. — Показывай куда идти. Домик шамана оказался очень маленьким, хилым, с соломенной крышей и перекосившейся входной дверью. В деревянных стенах были расщелины толщиной с мою руку. Особой отличительной чертой, въевшейся мне в память, оказались окна, стекла которых были закрашены изнутри черной краской. Я неуверенно взглянула на рядом стоящего Пола, который переминался с ноги на ногу. Выглядел он взвинченным, будто волновался больше меня. — Ну, пойдем! — решительно заявила я, сделав шаг вперед, но он почему-то выступил вперед, перекрывая мне путь к хижине. Я отступила назад, чтобы с ним не столкнуться, раздраженно хмурясь. — Что такое?! — Ты уверена? — тихо спросил он, смотря куда угодно, только не в глаза. Я нахмурилась еще сильнее, понимая, что таблетки перестали действовать и боль в левом виске возрождалась с новым усердием. Нужно как можно скорее со всем покончить и вернуться домой. Надеюсь, Белла не забудет мою сумку в школе. — Слушай, я не в чем не уверена, особенно в том, что шаман, живущий на окраине пляжа в этой будке, как-то сможет нам помочь. Но попытаться же стоит? Не дожидаясь его ответа, я обошла его фигуру, и толкнула входную дверь. Она со зловещим скрипом поддалась, распахиваясь, показывая нам полумрак тусклого задымленного помещения. В нос сразу ударил пряный запах трав и копченых ягод. Только моя нога переступила ветхий порог, как нас встретил скрипучий прокуренный голос: — Не завидную невесту ты выбрал себе, волк. Не место ей на наших землях. Девчонка отмечена страшным проклятием. На левом плече у нее лежит рука смерти, на правом — восседает ворон. Не ее тебе избрали духи наших предков. Вот вам и первый скример — как в лучших традициях фильмов ужасов. Я, скрипнув зубами, раздраженно закатила глаза, переводя взгляд на Пола. Почему все стариканы резервации так отвратительно ко мне относятся, но не поясняют почему? На них нападет ядерная диарея, если они скажут что-то прямо без мрачных загадок? Даже в тенях, отбрасываемых светом свечей, я смогла увидеть, как сильно побледнел Лейхот. Парень, казалось сейчас свалится в обморок. Вся его напускная бравада осталась за порогом этого богом забытого места. — Вам тоже доброго дня! — очень недовольно гаркнула я, сомневаясь во всей этой затее. Обстановка в маленьком домике царила антисанитарная: всюду валялись пустые бутылки, на столах сгрудились какие-то бумаги и старые газеты. Над потолком висели пучки трав, от которых разило полынью, мятой и старым песком. Вокруг было пыльно, на стенах, даже в таком плохом освещении виднелась паутина. Скрюченный старик, с длинными седыми волосами, важно восседал в кресле качалке посередине комнатушки, укутанный в серые меха. Его худенькая, долговязая фигура казалась слишком хрупкой, будто только меха и защищают его от невзгод окружающего мира. В пальцах, изуродованных артритом, он держал дымящуюся трубку. Его крючковатый нос, кричал о том, что раньше он частенько совал его куда не следует. Уставшие узкие глаза с белой поволокой, говорили о мудрости и долгих летах, проживших на земле. — Что привело вас в мой дом? — затянувшись трубкой, спросил старец. Я снова мазнула взглядом по оцепеневшему рядом оборотню. Я думала, что он договорился о нашей встрече и можно будет избежать странно-идиотских диалогов. — Проходили мимо, решили узнать, что за фея здесь обит… — закончить предложение мне не удалось, потому что Лейхот меня грубо перебил. — Мы хотели бы узнать можно ли разрушить нашу связь. — Зачем? — В смысле «зачем»? — вспылила я, всплеснув руками. — Ни он, ни тем более я не желали этой связи. Какие-то там духи решили, что мы должны быть вместе и… — я взглянула на парня, и мои глаза округлились от понимания, что я совершенная идиотка. — Погодите! Вы сами сказали, что не меня ему избрали духи ваших предков. Какого черта тогда мы здесь ломаем комедию?! — Что значит не она? — Пол выступил на шаг вперед, сведя брови на переносице. — Я чувствую эту связь, прямо сейчас. Я спать спокойно не могу, потому что только о ней и думаю. Я на ней запечатлен! — Ты запечатлен на ней — это факт, — согласно кивнул старик, выпуская колечки очень вонючего дыма. Я сморщила нос от неприятного запаха. — Но этого не должно было произойти. Я открыла рот в немом крике, подняв руки вверх. Пол почему-то сохранял обреченное спокойствие, абсолютно ему не свойственное. По плану это он тут у нас неуравновешенный псих, а не я. — Вам не нужно ничего делать, все решится само собой, — расслаблено заявил шаман, откинувшись костлявой спиной на меха. Старик прикрыл глаза, будто погружаясь в мягкую дрему. — Он, что…под травкой? — разочарованно спросила я, повернувшись к сконфуженному парню. Пол растерянно встретился со мной взглядом. — Хрен его знает. И мы снова погрузились в тишину до тех пор, пока я громко не чихнула. — Как разрушить связь между нами? — требовательно спросил Пол, взяв инициативу в свои руки. — Может, я могу что-то сделать? — Единственное, что тебе нужно, волк, это подождать, — он отнял трубку от рта и почмокал губами. Мне хотелось придушить этого чокнутого деда на месте. — Судьба сама освободит тебя от этого бремени. — Значит, я всего лишь бремя на его пути? — вспенилась я, подпрыгивая на месте. — Это он бремя на твоем пути, девочка. Волку не угнаться за вороной, — тон старика становился медленным и тихим, он снова прикрыл глаза. — Ты можешь шагать по земле и взмыть в небо, но ему никогда не прыгнуть так высоко. — Что это еще должно значить? — спросила я, наклонившись вперед, но ответа не последовало. — Это значит, что …смерть… Старик безмятежно захрапел. Я взвизгнула в диком возмущении, заставляя Пола дернуться в сторону. — Если бы я хотела послушать кого-то накуренного, то включила бы песни Снуп Догга! — заорала я, выбегая из хижины. Боже, и ради этого я устраивала себе кровопускание? Свежий воздух сразу помог дышать свободней, очищая легкие от вони травки и пыли. Песок под ногами летел в разные стороны от моих решительный, но гневных шагов. — Пэгги! Пэгги, стой! — за спиной послышался оживленный топот, а затем крепкая хватка на предплечье заставила меня остановиться. — Да стой же ты, упрямая! — Не стоило мне сюда приезжать, — покачав головой, мрачно произнесла я, стряхивая его руку. — Я просто дура, что возвращаюсь сюда снова и снова. — Не слушай ты этого старого идиота. В последний раз его видели трезвым, наверное, только акушеры в роддоме. — Знаешь, в его словах действительно есть смысл, — резко сказала я, неожиданно для него развернувшись. Пол вздрогнул, столкнувшись с моим грозным взглядом, но руку так и не отпустил. — Если один из нас умрет — связь разорвется. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — грубо бросил он, нахмурив брови. Волна негодования накрыла с головой от такого заявления. Сдержать издевательский смешок не удалось. — Ты? — выплюнула я, взглянув на правое предплечье. Шрамы были скрыты длинными рукавами черной водолазки, но они по-прежнему оставались там. Я это знала, и он тоже осознавал, что произошедшего не вернуть и не исправить. Нужно только продолжать жить и делать выводы. Пол резко отдернул руку, словно его обожгла моя кожа через материал. Сказать ему в свою защиту было нечего. Он только крепче стиснул зубы. Его взгляд опустился на песок, а плечи поникли. Сам он как будто уменьшился, съежился от неприятных воспоминаний. — Я не отказываюсь от собственных слов. Мы разберемся с этим… — я на секунду замолчала, а потом процедила сквозь зубы, скривившись в неприязни, — запечатлением. Но в следующий раз сделаем все по-моему. — И как ты собираешься с этим разбираться? — язвительно взорвался он, не встречаясь со мной взглядом. — Почитаем пару книжек Стивена Кинга? Или сгоняем на совет к дохлым друзьям твоей сестры? Я пропустила все его колкости, покачав головой. — Хоть шаман ваш и редкостный мудень, но он подкинул прекрасную идею. — Ты не умрешь! — радикально прервал он меня даже не дослушав. — Я и не собираюсь! — закатила глаза я. — У меня много планов на будущее: университет, путешествие по стране, к тридцати годам заведу себе чихуахуа и назову ее Покахонтас, в память о тебе, кстати. Пол раздраженно закатил глаза, дернув головой. — Меня убить не так уж и легко, исчадие ада, — грустно усмехнулся он. — Но это не значит, что не стоит попытаться, — язвительно заметила я, не желая, чтобы последнее слово оставалось за ним. Мы погрузились в странную тишину, обдумывая перспективы. Над нами пролетала стайка чаек, высматривающая себе пропитание. Несмотря на финал весны, ветер на берегу пляжа обдувал холодными порывами, принося с собой запах морской соли и водорослей. Пол резко встрепенулся, глядя куда-то за мое плечо. На его лице появилось недовольное выражение. Оглянувшись, чтобы увидеть, что испортило его настроение больше меня, я кисло поморщилась. Из кромки леса к нам поспешно приближалась высокая фигура. Джейкоб Блэк обнаженный по пояс, босыми ногами раскидывал песок, стремительно приближаясь. Вид у него был грозный и капризный. — Какого хрена ему надо? — заворчал Пол, подступая ближе ко мне. У меня на удивление был тот же вопрос. Мы обменялись с Полом говорящими взглядами. Джейкоб приблизился к нам в считанные секунды, окидывая нахмуренным взглядом. Челюсти его были плотно сцеплены, выдавая враждебность. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, удивленно окидывая нашу с Полом компанию. — Да вот так, заехала в гости, на хер тебя послать, — мрачно сказала я, сохраняя кислое выражение на лице. — Иди на хер, Джейкоб! — я глубоко вздохнула. — Ну, вот, даже задышалось легче! Брови Пола взмыли вверх, и он даже присвистнул. Джейкоб громко хмыкнул, скрестив руки на груди, демонстрируя выдающиеся мышцы. Обогнув его, я решительно зашагала прочь к машине, потирая ноющие виски. В мозгу работал бур, сверливший мягкие ткани. — Очень по-взрослому, Пэгги! — донесся его раскатистый баритон. — Вообще-то я хотел поговорить с тобой о Белле, — я продолжала шагать, полностью его игнорируя, с удивлением отмечая, что Пол мельтешил где-то рядом, за плечом. — Неужели ты одобряешь ее решение присоединиться к их клану ходячих трупов? — эти слова топором врубились мне в спину. Мои ноги приросли к земле, которая, казалось, начала меня поглощать. Планета резко остановилась. Казалось, даже ветерок затих. Мне же это не послышалось? Я резко повернулась к нему, сохраняя невероятное спокойствие на лице, хоть внутри меня все переворачивалось вверх дном. Белла не только предпочла Эдварда ему, но еще и мне. Впервые хорошенько всмотревшись в его лицо, я смогла увидеть щемящую боль в глазах и полное отчаяние, перекосившее возмужавшие черты мальчишки. Он терял ту самую, которую так сильно любил и ничего не мог с этим сделать. Я не могла поверить его словам. Белла не станет вампиром. Она бы не захотела этого. Она бы не бросила меня, не отреклась бы от родителей. А потом в голове резко всплыл наш разговор у школы, когда мы сидели в машине, скрываясь от моросящего дождя, и обсуждали отъезд Калленов. Тогда она это сказала, фактически подтверждая слова Джейкоба. — Если бы только он сделал меня бессмертной, — с надеждой прошептала Белла. Мое сердце оборвалось и рухнуло в желудок, медленно перевариваясь в желчи, но лицо я тщательно контролировала, сохраняя маску безразличия, немного овеянную презрением к его отчаянной речи. — Он укусит ее после выпускного, — выплюнул Джейкоб со всей накопившейся ненавистью так, что я лично смогла ее ощутить. — И это значит, что перемирию конец. Мы убьем каждого, кто встанет на нашем пути. — Ты мне угрожаешь, Джейкоб Блэк? — с ледяным спокойствием, тихо протянула я, подняв левую бровь. Пол почему-то придвинулся ближе ко мне так, что можно было ощутить жар, исходящий от его тела. Разве он не должен быть сейчас на стороне брата-волка? Я не стала в этом разбираться и отвлекаться, продолжая сохранять зрительный контакт с Блэком, которого начинало потряхивать от боли и злобы. Можно было бы ему и посочувствовать, но кроме пренебрежения, я почему-то больше к этому мальчишке ничего не чувствовала. Невозможно понять почему играет его чувствами, делает больно Изабелла, а вымещает свою злобу он на мне. Особой обидчивостью моя персона никогда не отличалась, но сказанные им слова в день похорон Гарри Клируотера навсегда разбили хрупкую дружбу, выстроенную между нами. — Я предупреждаю, — ему, наверняка, показалось, что произнес он это с явной авторитетной угрозой, но мне слышался только лай обиженного щенка, которого пнули под хвост. — Слушай меня сюда, Джейкоб, — взревел Пол, выступая на шаг вперед, закрывая меня своим плечом. Звучал он слишком озлобленно, почти что рычащее, как тогда у моего дома, перед обращением. Только теперь его недовольство было обращено на другого оборотня. Эта внезапная благородная защита чести дамы, вызвала у меня только громкий смешок. Пол действительно пытается доказать мне сейчас, что способен меня защитить? Какая несусветная глупость от того, кто беспрекословно слушается и зависит от приказов альфы. Я положила ладонь Лейхоту на плечо, решительно отодвигая в сторону, чтобы он не закрывал обзора на Джейкоба, давая понять, что мне не нужна от него никакая защита. — Мои поздравления, Джейкоб, ты, наверное, очень трудился, чтобы стать такой огромной мразью в столь короткий срок, — размеренно сказала я, растягивая губы в едкой ухмылке. — Сначала ты слил Беллу Чарли, а вот теперь сливаешь мне… Мда уж, на ограбление банка я бы тебя с собой не взяла. — Ты знаешь? И согласна с этим? — в ужасе распахнув глаза, спросил Блэк, отступив на шаг назад, будто его я тоже толкнула. — Суть не в том знаю я или не знаю, а в том, что несмотря на внешность взрослого мужчины, — я описала рукой его фигуру, — внутри ты остаешься все такой же пубертатной язвой, какой и был до превращения в оборотня. Тебя отвергла девушка, которая никогда и ничего тебе не обещала, а ты пытаешься нагадить ей на газон. На душе было настолько мерзко, что головная боль отступила на задний план. В животе образовалась огромная яма от всего сказанного сегодня. Вообще, неделька задалась у меня трудная. Бредни и проклятия шамана, оборотни, холод и влажность пляжа резервации — все это придавливало в бессилии к земле, лишая возможности дышать. Я скривилась, понимая, что еще немного и меня начнет тошнить. Мазнув презрительным взглядом по каждому присутствующему оборотню, я воздержалась от дальнейших слов, и просто сбежала к своей машине, надеясь хорошенько проораться в теплом салоне.

***

Как я доехала домой не помню. Очнулась я, уже сидя в машине в гробовой тишине, сверля взглядом входную дверь. Пальцы нервно барабанили по рулю, а коленки тряслись от подступающей паники. Мысли мчались в голове слишком быстро — невозможно было ни на чем сфокусироваться. Я знала только одно — мне нужно лично узнать все у Беллы и как можно скорее. Иначе моя голова взорвется от догадок и предположений. Чарли пока еще дома не было и это мой шанс на спокойный разговор или скандал. Если Эдвард будет в доме, я вытолкаю его нахер. Сердце бешенным набатом стучало в груди, пока я входила в дом и поднималась по лестнице. Каждый шаг был сделан с немыслимым трудом, казалось, что к ногам были привязаны гири. Остановившись у приоткрытой двери в спальню сестры я прислушалась. Никаких голосов, только едва различимый шум перелистываемой страницы. Она одна. Распахнув дверь, я глубоко вздохнула, пытаясь набраться храбрости перед этим разговором. Белла лежала на постели, лениво листая книгу. Рядом с ней валялся мобильный телефон, блокнот и ручка. Увидев меня, она встрепенулась, выдыхая с облегчением. — Ты исчезла после уроков! И отключила телефон! — воскликнула сестра, одарив строгим взглядом. — Я волновалась. Хорошо, что Джейкоб позвонил мне и сказал, что ты… — Ты серьезно хочешь стать одной из них? — повышенным тоном спросила я, сжав руки в кулаки так сильно, что ногти впились в плоть. — Ты позволишь Эдварду укусить себя? Лицо Беллы удивленно вытянулось. Она вскочила с кровати, отбросив книгу в сторону. Легкий намек на панику мелькнул в ее глазах. — Откуда ты… Этого робкого блеяния хватило, чтобы довести меня до пика отчаяния. В груди все сдавило, словно меня выбросило в космос. — Да что с тобой не так? Почему ты так стремишься умереть? — Это не смерть, а бессмертие, — легко поправила меня она, туша пожар керосином. — Белла, они буквально физически мертвы: окаменевшие, кровожадные, ходячие трупы! Вампиры — это паразиты, которые живут за счет крови живых существ. Ты хоть представляешь… — Ты ничего не знаешь о них! — резко оборвала она меня, повысив голос. — Их клан не такой, как остальные вампиры. — Прекрасно! Ты их еще и защищаешь, — я всплеснула руками. — Это пока они не такие. В любой момент, кто-то из них может сорваться и залить целый город кровью. — Не смей в моем присутствии так о них говорить! — дрожащим от злобы голосом заявила она, выбивая почву из-под моих ног. — Скоро Каллены станут моей новой семьей, нравится тебе это или нет, Маргарет. — Новой семьей? — громко заорала я, ударив себя ладонью в грудь. — А вначале со старой ты не хочешь разобраться, Изабелла? — Вы будете в порядке. Чарли и мама ничего не узнают, первое время я буду учиться на Аляске и не смогу приезжать, потом мы что-нибудь придумаем. Я не верила собственным ушам. Обида и горечь подступали к горлу, и я едва сдерживала себя, чтобы не вырвать. — А как же я? Белла смотрела на меня, не имея ответа на мой вопрос. Наверняка, они уже говорили об этом со Скорбным Эдом. Этот драматичный ханжа мог использовать много каких аргументов, чтобы ее отговорить. Я видела по его лицу, что он бы не согласился с ее поспешным решением стать бессмертным трупом. Она поджала губы в тонкую линию, и опустила взгляд вниз. Я не могла читать мысли, я слишком плохо знала свою сестру даже чтобы строить догадки о том, что творилось в ее голове. Решимость — единственное, что читалось на лице, отчаянная решимость, уничтожающая всякую надежду на счастливый конец. — Я… — Белла сглотнула, словно слова сами протестовали у нее в горле. — Пойдем со мной в вечность? Страшно было бы представить ужас, перекосивший мое лицо, когда это предложение слетело с ее губ. Именно поэтому она отправила мои документы на Аляску, даже не спросив. Невозможно было не представить себя с неестественными золотыми глазами, мертвенно бледной кожей, которая больше никогда не сможет покраснеть от ярости или смущения, и фиолетовыми кругами под глазами. Солнечные лучи больше не будут греть меня, впитываясь в кожу, а станут отражаться, даря мистическое сияние, в очередной раз подтверждая факт моей физической смерти. Я не смогу до отвала наесться пиццей, шоколадом, мороженным или острыми начос. У меня не будет возможности напиться до забвения на вечеринках, в окружении беззаботно смеющихся людей. Сны, даже банальные кошмары больше никогда не посетят меня. Я не смогу обнять маму и папу, прижаться к ним, ощущая ласку и заботу — а со временем, воспоминания о них сотрутся, оставляя лишь имена, которые когда-то будоражили твое каменное сердце. — Останься со мной? Человеком? — вместо ответа на ее вопрос, прошептала я, чувствуя, как подступают слезы. После переезда в Форкс наши отношение намного улучшились. Все шло хорошо, несмотря на небольшие неурядицы — они присутствуют в каждой семье. Не было этой молчаливой осторожности, будто хождение по натянутому канату, скрытых секретов и недомолвок. По крайней мере, мне так казалось. Я рассчитывала, что буду рядом с глуповатой, романтичной старшей сестрой до самого конца, наставляя на путь праведный, оберегая от ошибок и подтрунивать. Мы должны были состариться вместе, ворчать и сплетничать о мужьях и детях, боготворить внуков. Возможно, начали бы печь пироги. Белла также не ответила на мой вопрос. В ее молчании было слишком много ответов для меня. Пропасть, разверзнувшаяся между, нами с каждым словом только увеличивалась. Оказалось, что я ей совершенно не нужна. — Я все решила. Смирись с этим. Я отшатнулась от нее, словно она меня ударила, и лучше бы ударила, потому что это было бы менее болезненно. Глаза застелила пелена слез, из-за чего силуэт сестры начал расплываться. — Тебе восемнадцать, вся жизнь впереди. Не делай то, о чем потом пожалеешь, — тихо взмолилась я, разочарованно качая головой. — Это всего лишь первая любовь, нельзя же так в омут с головой прыгать. Потом же не выплывешь. — Ты просто мне завидуешь, Маргарет, — резко сказала она, вздернув подбородок. Я удивленно подняла брови. — Чему завидовать? Тому что ты застынешь восемнадцатилетней ханжой, которая даже на пляж не сможет спокойно выбраться? — Ты завидуешь моим чувствам, тому, что у меня с Эдвардом, — от ее ответа я иронично и громко засмеялась, представляя себя со стороны в таких лютейших отношениях с эмо-парнем. — Тебя ведь никогда не любили по-настоящему. Не думаю, что ты вообще способна любить. Когда слова соскользнули с ее губ, мой смех резко оборвался. Белла округлила глаза, будто до нее только сейчас на самом деле дошел смысл сказанного. Я горько усмехнулась, не на шутку разозлившись. — Да брось, Изабелла, если бы Эдвард был бы обычным парнем ты бы даже на него не взглянула, — с холодным спокойствием произнесла я. — Тебя, в первую очередь, как и всех привлекла его внешность, а потом деньги и перспектива стать бессмертной. Ты же, как только узнала кто он, сразу захотела стать вампиром, потому что как человек ты ничтожна! Сначала прозвучал звонкий шлепок, который оглушительно разнесся по всей спальне. Моя голова автоматически повернулась в сторону, и только спустя мучительное мгновение щеку обдало болезненным, покалывающим жаром. Белла стояла рядом, дымясь от ярости. Лицо ее покрылось бурыми пятнами. В глазах горел огонь ненависти. Ее грудь вздымалась от резкого дыхания. Я небрежным движением поправила волосы, упавшие на занемевшую от пощечины сторону лица. На моих губах растянулась отвратительная ухмылка: — Что? Не в бровь, а в глаз, сестренка? — Пошла вон из моей комнаты! — зарычала сквозь зубы Изабелла, сжав руки в кулаки. Как я оказалась здесь? Почему взгляд сестры горит обидой и лютой ненавистью? Как жить дальше, когда твой мир разрушается прямо под ногами? Мои слова слишком много боли ей причинили, она едва сдерживает слезы. Смотрит на меня, словно я — дьявол, вырвавшийся из преисподней. Может так и есть? Стоит поддерживать свою роль дальше.