Глава 29. Круги на воде

       — А ты уверен, что Мария не затаила на тебя обиду? Знаешь ли, мы — женщины, существа непредсказуемые, — спросила я, стараясь чтобы тон был игривым, хоть внутри меня все переворачивалось. — Знаю, ты — этому прямое подтверждение, — слабо улыбнулся он, касаясь локона моих волос, мягко заправляя его за ухо. — Как-то в 1997 Элис притащила меня на неделю моды в Даллас. Мария нашла меня там и даже пыталась убедить вернуться обратно, но я заверил ее что наши пути разошлись навсегда. Думаю, впредь она будет держаться на расстоянии. Даже одаренный эмпатией Джаспер плохо знает женщин. Я не стала портить вечер и упоминать, что, кажется, его бывшая не до конца получила посыл. Тем более я не стала, говорить, что подозреваю, что совсем недавно его бывшая пыталась меня убить, шантажируя моих друзей из прошлого. Самостоятельно приняв решение разбираться с каждой проблемой по отдельности, можно сказать, я лично вбила финальный гвоздь в крышку своего же гроба. В этот момент я совершила роковую ошибку, забыв, что весной 1997 мы с Рене и Беллой жили в Далласе и именно тогда у меня произошел первый нервный срыв, в истерике которого я утверждала, что вампиры пришли убить меня. Мне было всего лишь 9 лет. Выпускной зловеще дышал в спину, дни утекали как вода сквозь пальцы. Пока девушки в панике метались по ближайшим крупным городам в поисках идеального наряда, я, отказавшись от таблеток и сна, вторые сутки переворачивала Google вверх дном, в попытке найти хоть кроху информации. Вчерашний вечер был посвящен вампирам, оборотням и охотникам, точнее всей информации, которую я могла бы найти о них. Разумеется, кроме сказок, легенд и голливудских фильмов ничего найдено адекватного не было. Сегодня первым делом я начала с поисков худшей подруги — Эрики Роберты Кингсли. Тут меня тоже ждало разочарование, но нельзя было сказать, что я удивлена. На ее странице Facebook, было опубликовано стандартное объявление, с не самой лестной фотографией, о пропаже без вести. В последний раз Эрику видели в аэропорту Финикса за день до того, как она навестила меня в Форксе. Посетив полицейскую базу данных, используя пароль шерифа, который узнать было проще чем открыть страницу Википедия, удалось выяснить, что ее пластиковое корыто — красный «корвет» 2001 года выпуска был обнаружен в Оклахоме спустя три дня после грандиозной заварушки в отеле. Загадочная мексиканка, или уже не очень, избавилась от свидетеля? Или Эрика просто скрывается? (сомневаюсь, что от вампира можно просто так сбежать). Копнув немного глубже, на все той же базе данных, мне удалось найти фотографии и описание места преступления — гостиница «Лесные мечты». По телу прошлась омерзительная дрожь только от одного изображения обшарпанного двухэтажного здания. Я чутко смогла ощутить тот же страх, сковавший сердце, бешенную панику и адреналин, бегущий по венам. В ушах гремели капли дождя, бившиеся об искореженную крышу машины. Я встряхнула головой, отгоняя эти воспоминания. На фотографии предстало кровавое месиво, обернутое черными тряпками, окаймленное алыми разводами. По заключению судмедэксперта первое тело неизвестного мужчины было обнаружено на пустынной стоянке гостиницы. Джон Доу получил травмы несовместимые с жизнью. Значительная кровопотеря. Его печень, желудок, селезенка и сердце были неаккуратно разорваны, предположительно когтями. Второе тело неизвестного было обнаружено в гуще леса, примерно в двух километрах от гостиницы. Причиной смерти значился только перелом шеи. На фотографии было изображено застывшее в неряшливой позе синюшное тело мужчины, того самого которого я огрела ломом. Он лежал посреди ржавой листвы, раскинув руки и ноги. Пустые глаза были устремлены в небо. Я уже навела курсор мышки на красный крестик, чтобы закрыть фото, но что-то заставило меня не торопиться. Какое-то странное ощущение застрявшего кома в горле, будто я подавилась черствым хлебом. Подавляя отвращение, я приблизила фотографию, подробно рассматривая. В гостинице у меня не было времени как следует рассмотреть нападавших — они остались в моей памяти лишь черным пятном разгневанных сильных мужчин, желавших моей смерти, но теперь я увидела на толстой неестественно вывернутой шее татуировку — черного змея, свернувшегося в форму бесконечности и кусающего собственный хвост. Сохранив и обрезав фотографию, я отправила ее в папку на рабочем столе. Снова открыв фото с первым телом, я скривилась. В ошметках плоти, одежды и крови ничего разобрать невозможно, но я была практически уверена, что на серых кусках кожи едва заметны куски чернил. Из приоткрытого окна послышалось мягкое шуршание колес о гравий — Белла вернулась из резервации. Полностью погрузившись в это дело, я стала искать все улики, которые удалось обнаружить полицейским. В описи меня больше всего интересовал тот самый пистолет, что мне тыкали в лицо. Почему-то мне казалось, что на нем обязан быть такой же символ, как и на ружье Чарли. Но фотографии отсутствовали — слишком мало закала для работы у местной полиции. В описи только значилась «беретта 92», которая явно появилась намного позже после истребления охотников. За окном снова послышался шум еще одной подъезжающей машины и крики. Отчетливо слышался тонкий голосок Изабеллы, хриплый бас Джейкоба и мелодичный, но возмущенный Эдвард. Я громко застонала, проведя ладонью по лицу, захлопнув ноутбук с большей силой чем требовалось. Шум нарастал, я слышала нешуточную тревогу в голосе сестры, поэтому поднявшись с возмущенно заскрипевшего стула, я флегматичной походкой направилась вниз, даже не подумав принарядиться для решения чужой любовной драмы. На мне был домашний костюм состоящих из коротких шорт и растянутой футболки с логотипом группы NIRVANA, а на голове сгрудилось целое птичье гнездо. Если бы Элис Каллен увидела меня сейчас — я бы умерла самой модной, но страшной смертью. Распахнув, с оглушительным грохотом, входную дверь, предо мной предстала весьма ожидаемая картина. Эдвард и Джейкоб, скалясь, стояли друг напротив друга, рядом с ними, как миротворец выступал Чарли, призывая к благоразумию, давя авторитетом шерифа. Белла, бледная от беспокойства, мельтешила рядом. — Что за хрень тут творится? — спокойно спросила я, спрыгивая с крыльца дома. — Джейкоб поцеловал Беллу, — торжественно сказал Чарли, глядя на младшего Блека с каким-то восхищением, граничащим с жалостью. — И я ударила его! — гаркнула Белла, прижимая к груди поврежденную руку. — Она сломала руку, — тихо зарычал Эдвард. — Ей это понравилось, — с насмешкой сказал Джейкоб, делая шаг вперед, забыв, что рядом с ним Чарли. — Что понравилось? Ломать руку? — устало спросила я, абсолютно не понимая, что здесь черт возьми происходит, разделяя такой же взгляд с папой. От моих глаз не укрылось, что глаза Эдварда были подозрительно черные — инстинкт говорит, что это очень плохо. Он уставился на оборотня смертоносным взглядом. Клянусь, даже слышалось тихое шипение. Джейкоба начинало немного трусить, как перед переходом в фазу. Парень оскалился, а внутри меня завопила серена. — Если ты еще раз прикоснешься к ней, против ее воли! — угрожал Скорбный Эд. — Белла не знает чего хочет! — зарычал Джейкоб, лицо которого напоминало теперь заход солнца в зоне ядерного поражения, и шагнул вперед. — Я хочу, чтобы ты ушел! Сейчас же! — закричала Белла, понимая, что сейчас может произойти. Чарли что-то говорил, чтобы успокоить парней, но они даже на него взгляда не наводили. Папа думал, что просто разнимает обычную драку ухажеров дочери, даже не подозревая о смертельной опасности, в которой оказался. А я видела отца, который стоит между оборотнем и вампиром, и едва их сдерживает. — Маргарет! Пропустив вскрик Изабеллы мимо ушей, я решительно втиснулась между Джейкобом и Эдвардом, закрывая Чарли своей спиной, немного оттесняя назад, и положила на грудь каждого ладонь — одну обжог огонь, другую поразил ледяной холод. Со стороны это выглядело жалко, потому что мой рост им не соответствовал, моя макушка едва достигала плеча каждого. — Давайте не будем доводить эту ситуацию до абсурда? — спокойно спросила я, чувствуя, как адреналин и бешенство начинает закипать в венах. — Лучше не вмешивайся, Пэгги, — ледяным тоном сказал Эдвард. — Отойди! Мы можем решить все сейчас, — задрожал Джейкоб. Меня не услышали, поэтому стоило напомнить о себе другим способом, единственным известным их натуре: насилием. В одной руке я сгребла в пальцы жесткий материал черной футболки оборотня, а другой — мягкий плюш синей толстовки вампира, и потянула на себя. Это оказалось слишком легко, как столкнуть два воздушных шарика вместе, потянув за ленту, к которой они привязаны. Раздался грохот, словно скала столкнулась с деревом, когда головы парней ударились друг о друга. Затем, не теряя времени, я ударила каждого из них в грудину распахнутой ладонью, отправляя в недальний полет, всего-то на метр. Каждый упал на спину с удивленным уханьем, словно возмущенная сова сорвалась с насиженной ветки. — Вы забыли, где вы находитесь? — заорала я, тяжело дыша. Сердце кувыркалось где-то в горле. — Или вам нужно напомнить кто я? Мой голос гулко отскакивал в тишине улицы. На меня было направлено четыре испуганных взгляда, но это нисколько не смущало. Разочарование и раздражение затмили все вокруг. Они прервали мой спокойный вечер, пока я пыталась разобраться в дерьме, окружающем меня, устраивая под окном разборки в стиле Монтекки против Капулетти. — А теперь, когда я добилась вашего внимания, джентльмены, я делаю одно и только одно предупреждение! — разъяренным тоном говорила я, подняв указательный палец вверх. — Никаких разборок рядом с моим домом! Ответом мне послужила тишина, прерываемая таким искрометным пением сверчков. Эдвард и Джейкоб, забыв о былой вражде, разделили между собой искренне перепуганный взгляд. Белла, округлив глава, смотрела на меня с недоверием и испугом. — Маргарет? — возмущенно тихо спросил Чарли. Папа стоял в стороне, с таким видом, будто его ударил по голове внезапно упавший с небес спутник. В одном только моем имени было смешанно огромное количество вопросов, ключевым из них был: «Какого хрена, Пэгги?». — Пап, я же капитан команды по волейболу. У меня сильные руки!

***

Ночь прошла в адской агонии. Все тело трусило в ознобе, как на электрическом стуле. Я пролежала без сна, завернувшись в кокон из двух одеял и пледа, понимая, что со мной что-то очень не так. После того, как Эдвард и Джейкоб разъехались в разные стороны, я и перестала ощущать дикую опасность, всю мою суть охватила такая слабость, что я едва поднялась на второй этаж. Это было похоже на выход из шокового состояния, когда ранее приглушенный мир накрывает тебя волной звуков и чувств. Слышно было все: ветер колыхал листву, электрический фонарь трещал от напряжения, на крыше скрипела старая древесина, на кухне гудел старенький холодильник — словно во всем мире осталась лишь я одна. Утро появилось стремительно, как потерявший управление асфальтоукладчик, снося все на своем пути. Я лежала в постели, бездумно уставившись в потолок, и слушала, как проснулся Чарли, как медленно шаркали его ноги по деревянному полу гостиной. Кофеварка включилась с противным щелчком. Папа направился в ванную комнату, закрыв за собой поскрипывавшую дверь. Белла тем временем носилась по спальне, в панике перебирая содержимое шкафа, бурча себе под нос «мне нечего надеть», пока в ее окно пробиралась Элис. Не знаю почему, но я уверенна, что это именно она. Я застонала, переворачиваясь на бок, лицом к окну, прижимая к голове подушку. Небо за окном было такого же серого цвета, как и мое настроение. Тяжелые, свинцовые тучи нависли над Форксом, словно предвещая скорый дождь, или, может быть, просто отражая мое собственное внутреннее состояние. Сегодня выпускной. День, который должен быть наполнен радостью, смехом и предвкушением будущего. Но для меня он стал днем, когда реальность ударила с такой силой, что я едва могла стоять на ногах. Белла удивленно вскрикнула, наверняка, обнаружив коротышку в своей спальне. Чарли, на первом этаже, включил электробритву. Я сильнее прижала подушку к голове, пытаясь проломить череп. Сегодня я заканчиваю школу. Это событие знаменательное, особенное в жизни каждого нормального человека. Нужно этому соответствовать. Я соскребла остатки себя в кучу и поднялась с постели, покачиваясь, направляясь в ванную комнату. Возможно, ледяной душ поможет прийти в себя. Вокруг все казалось слишком четким и резким. Каждая пылинка мозолила глаз. Слабость накатывала волнами, каждая из которых грозила унести меня прочь. Голова пульсировала тупой, ноющей болью, словно внутри нее кто-то неустанно бил молотком. Я прислонилась к холодной стене ванной комнаты, пытаясь собраться с силами. Нужно было выглядеть нормально. Для Чарли. Он так ждал этого дня, так старался сделать его особенным. Я не могла его расстроить. Не сегодня. Я посмотрела на свое отражение в зеркале. То, что я увидела, заставило меня вздрогнуть. Бледная, почти прозрачная кожа, на которой отчетливо проступали вены. Огромные, темные круги под глазами, словно я не спала несколько недель. Щеки ввалились, делая лицо осунувшимся, изможденным, словно за эту ночь мою душу высосали из тела. Я была похожа на жалкую пародию самой себя, на призрак, который вот-вот растворится в воздухе. Моя сила охотника росла – вчера я смогла, не прилагая усилий, разбросать в разные стороны вампира и оборотня, но сегодня внешне я выглядела, как труп человека, скончавшегося на прошлой неделе. — Ты справишься, — прошептала я, пытаясь убедить себя. Но голос звучал хрипло и слабо, выдавая мое истинное состояние. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие отказывались работать в полную силу. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, а в ушах стоит шум, похожий на шелест дождя, который вот-вот прорвется сквозь тучи. Я вспомнила, как еще недавно я была полна сил и энергии. Как мечтала о выпускном, об университете, о возможности наконец-то почувствовать себя взрослой и свободной. Теперь эти мечты казались такими далекими, такими нереальными. Я чувствовала себя так, словно мое тело предало меня, словно оно стало чужим, слабым и беспомощным. Дверь ванной комнаты беспардонно открылась, показывая сияющую Элис Каллен. В ноздри ударил едкий сладкий запах, перемешанный цветочными духами. Как и каждый день, когда я ее видела, она была одета с иголочки. Сегодня она надела белую блузку и черную юбку-карандаш с высокой талией. — Пэгги, такими темпами мы из-за тебя все опоздаем! — бодро сказала она, но, когда ее взгляд быстро скользнул по мне, настроение ее заметно упало. — Ты перестала принимать лекарства, которые выписал Карлайл? — строго спросила девушка, ответом ей был мой опущенный взгляд. — Господи, Маргарет, сколько дней ты пропустила? — Три…может, четыре. Она покачала разочаровано головой. — Тебе срочно нужен ледяной душ. Помочь? Я встрепенулась, отрицательно качая головой. Еще была слишком свежа психологическая травма с последнего приема душа, когда она помогала после того, как Пол разодрал мне руку. — Я справлюсь. — Уж будь любезна, — кивнула она. — А я пока все подготовлю. Элис хлопнула дверью, оставляя мне в скромном одиночестве. Скрип кранов отдавался болью в зубных нервах. Капли воды падали с грохотом, приземляющихся на землю авиационных бомб. Каждое движение издавало массу обескураживающих громких звуков. Ледяной душ немного вернул ощущение стабильности. Хоть каждая мышца в теле болела, я чувствовала их, и могла твердо стоять на ногах. Белла проскочила в ванную, когда я вышла в коридор. Как только я мокрая, завернутая в полотенце, переступила порог комнаты, Элис всучила мне три огромные синие таблетки и стакан воды. — Что это? — с сомнением спросила я. Пилюли сильно отличались от тех, что лежали в оранжевой баночке на прикроватной тумбочке. — Ты действительно хочешь знать? — прищурилась она, но наткнувшись на мой возмущенный взгляд, сдалась. — Эдвард рассказал, что вчера произошло. Обычный человек не может уложить на лопатки вампира просто толкнув его — это не нормально. Карлайл сказал, что трансформация твоего мозга происходит слишком быстро, реакция ускоряется, подгоняя остальные чувства. Чтобы избежать деформации сознания необходимо замедлить процесс… — Это седативные? — с сомнением спросила я. — Транквилизаторы, — с сочувствием сказала Элис. — Намного сильнее чем ты должна принимать каждый день. Ты пропустила четыре дня приема, поэтому твой мозг снова ускорился, из-за чего тебе так плохо сейчас. Нужно принять их, чтобы снова замедлить трансформацию. — Может, мне лучше остаться дома? — неуверенно спросила я, еще раз оглядывая собственное отражение в зеркале, прикрепленном к стене. Появляться на выпускном накачанной наркотиками не самая лучшая идея даже для меня. — Что за вздор? Ты не можешь это пропустить! — девушка настойчиво передала мне таблетки и стакан с водой. — Выпей и тебе полегчает. — Если сделать мою фотографию и показать кому-нибудь — он умрет через семь дней, — мрачно сказала я, описывая пальцем свое осунувшееся лицо. — Нам понадобиться больше консилера! — хлопнула в ладони Элис, потянувшись к косметичке. — К тому же я что зря подбирала нам парные образы? Она упорхнула в другую часть комнаты, расстегивая чехол для одежды, который я даже не заметила. Элис позволила мне выбрать самой — остаться здесь, теряя себя или замедлить процесс транквилизаторами, чтобы сегодня быть нормальной девчонкой. Мое тело стало чужим, непослушным. Каждый шаг отдавался тупой болью, каждый вдох казался борьбой. Я чувствовала себя, как круг на воде, который вот-вот исчезнет, растворится в безбрежной глади. Мои руки, когда-то сильные и ловкие, теперь дрожали, как осенние листья на ветру. Я взглянула на свою распахнутую ладонь, где лежали синие таблетки. Что станет со мной, когда трансформация завершится? Останусь ли я той же Маргарет Свон или стану безумной машиной для убийств сверхъестественных существ? Иногда мне казалось, что я уже не существую. Что я всего лишь призрак Маргарет, тень, блуждающая по дому. — Девочки, поторопитесь, нам через двадцать минут выходить! — прозвучал из тьмы сознания голос Чарли. Я знала, что время уходит. Мой круг на воде становился все тоньше, все прозрачнее. Скоро он исчезнет совсем, и я растворюсь в небытии, неизвестности грядущего. Но до тех пор я буду держаться, буду улыбаться, буду притворяться, что все в порядке. Ради него, ради Чарли, я готова была сыграть эту последнюю роль до конца. Я сделала глубокий вдох, стараясь прогнать дрожь, которая пробежала по телу, закинула таблетки в рот и проглотила, запивая водой. Они болезненно протестующе цеплялись за нежные стенки гортани, казалось даже оставляя за собой царапины на слизистой. Элис потрудилась на славу, буквально заново рисуя мое лицо. Она искусно замазала синяки, добавила коже сияния и румянца. Выделила большие глаза тонкими стрелками, и учла даже образ прошлого — красную губную помаду. Волосы девушка ловко и быстро уложила небрежными крупными локонами, но даже огромный слой лака не мог предать им былой здоровый блеск. Только острому глазу все это было заметно — громадный слой штукатурки на тонкой коже и театральное притворство. Таблетки подействовали слишком быстро, притупляя чувства. Я больше не слышала нервных шагов Чарли на первом этаже. Сердце в груди застучало подозрительно медленно. Вернуться обратно было приятно. Образ былой меня, королевы Маргарет, снова смотрел из отражения, но только больше не дерзко, а устало, как будто вся тяжесть мира взвалилась на плечи хрупкого подростка. Потухшие глаза камуфляжем не скрыть. Белла присоединилась к нам, выглядя очень неловко в длинной юбке цвета хаки и перламутровой блузке — подарке Элис. Гипс на ее правой руке, смотрелся весьма неуместным аксессуаром. Мне же были уготованы: белоснежная юбка-карандаш и черная блузка с шифоновыми длинными рукавами. Она не шутила, когда говорила, что приготовила нам парный образ. В дверь забарабанили. Мы с сестрой встрепенулись, но Элис и ухом не повела, довольно рассматривая меня, любуясь своими трудами. — Вы уже готовы? Мы опаздываем! — раздраженно напомнил Чарли. Торжества он любил не больше Изабеллы: нарядить его во что-то парадное равносильно попытке засунуть разъяренного дракона в шелковый мешок. — Почти готовы. Подожди минутку, — хрипло ответила Белла. Чарли на секунду замолк. — Вы там что, опять плачете? — испуганно спросил он. — Нет. Просто нервничаем, — поспешно ответила я. Он забухал вниз по ступенькам, давая нам уединение. — Моя работа выполнена, так что мне пора. Встретимся в школе, — прошептала Элис и выскользнула в распахнутое окно. Пришлось поспешить. Мы обменялись с Беллой взглядами, разделяя общее беспокойство. Сегодня завершается очень важный период нашей жизни, приближая туманное будущее, к которому никто из нас не готов. Я перекинула через руку уродливую желтую мантию выпускника и поспешила вниз.

***

Бюджет нашего школьного выпускного пять долларов и скрепки, поэтому спортзал был украшен максимально небрежно. Несколько воздушных шариков по углам, бумажные гирлянды над потолком, и маленькие флажки со школьной эмблемой. На стене висел желтый плакат с сегодняшней датой и огромными словами «ВЫПУСК 2007». Воздух в спортзале был густым, пропитанным запахом полированного дерева, легкой пыли, тяжелых духов и, конечно же, волнением. Я сидела в ряду своих одноклассников, чувствуя, как сердце нервно пытается ускориться в груди, но транквилизаторы в моей крови не позволяли ему это сделать. Выпускной — последний аккорд школьной симфонии, которая звучала для нас последние несколько месяцев. Мы столько к нему готовились, но судя по растерянным лицам, подготовиться к нему морально невозможно. Я огляделась. Десятки лиц, знакомых до боли, но в то же время кажущихся такими далекими. Вот Белла, с ее вечной задумчивостью, сидящая рядом с Эдвардом, чья кожа казалась еще бледнее в тусклом свете спортзала. Их взгляды, казалось, были прикованы друг к другу, игнорируя суету вокруг. Я улыбнулась про себя. Даже в этот торжественный момент они оставались собой. Слева от меня — Джессика, вся в блестках и с нервным смешком, постоянно поправляющая свое платье. Рядом с ней Майк, с его широкой, немного глуповатой улыбкой, явно пытающийся произвести впечатление на кого-то из девушек. Анджела и Бен сидели немного дальше, но она улыбнулась мне, показав два больших пальца, когда поймала мой взгляд. Мы все были здесь, на пороге чего-то нового, чего-то неизвестного. И это одновременно пугало и завораживало. Директор Джефферсон, человек с добрыми глазами и вечно взъерошенными седыми волосами, стоял за кафедрой, его голос звучал немного приглушенно в огромном пространстве спортзала. Он говорил о будущем, о возможностях, о том, как важно помнить уроки, полученные здесь. Его слова, как и всегда, были мудрыми, но в этот момент они казались лишь фоновым шумом для бушующего внутри меня океана эмоций. Нас заранее предупредили разделиться по первым буквам фамилий, когда торжественная речь выпускника подойдет к концу. Эрик тараторил слишком быстро, закончив немного раньше отведенного ему времени, поэтому Эдвард и Элис двинулись вперед. Директор принялся вызывать выпускников одного за другим, почти без паузы между фамилиями — первые ряды сбились с ног, торопясь за ним поспеть. Бедная миссис Коуп неуклюже пыталась передать директору нужные аттестаты, чтобы не перепутать выпускников. Внезапно появившаяся Элис, с выражением глубокой задумчивости на лице, прошествовала за своим аттестатом. Эдвард шел следом — растерянный, но не расстроенный. Только эти двое выглядели великолепно, несмотря на жуткие желтые мантии. Я невольно вспомнила, что ровно год назад на этой же сцене получали свои аттестаты Эмметт, Розали и Джаспер. Каллены всегда выделялись из толпы неземной красотой. Удивительно, как кто-то мог принять их за обыкновенных людей? Демоны с рогами и остроконечными хвостами и то меньше бросились бы в глаза. Мистер Джефферсон назвал нашу фамилию, и мы встали в медленно продвигающуюся очередь. В зале одобрительно завопили — Джейкоб и Чарли шумно выражали свою поддержку. Макушка Билли едва виднелась рядом с локтем Джейкоба. Странно, что этот пацан явился сюда после вчерашнего вечера. Я выдавила из себя улыбку, а Белла запнувшись о специально постеленную дорожку, и едва не свалилась, но я успела поймать ее за руку и поддержать. Мистер Джефферсон закончил читать список выпускников и, смущенно улыбаясь, раздавал аттестаты. — Поздравляю, мисс Стэнли, — пробормотал он, вручая аттестат сияющей Джессике. — Поздравляю, мисс Свон, — он сунул аттестат сначала Белле в здоровую руку, а потом и мне. — И мисс Свон, тоже поздравляю. Я взглянула на свой документ, в котором значилось имя Изабелла — директор все же перепутал аттестаты. — Спасибо, — без энтузиазма пробормотала я. Вот и все. Конец школе. Я встала рядом с Джессикой в толпе выпускников для общего фото, Белла неловко прижалась ко мне. Глаза у Джесс покраснели, и она промакивала их рукавом мантии, тихонько всхлипывая. — Ох, девочки! — зарыдала Джессика во всеобщем гомоне. — Мне не верится, что мы закончили школу. — Мне тоже, — пробормотала Белла. Директор что-то сказал, чего я не услышала в шуме толпы, потому что все орали и вопили. В воздух взлетели желтые шапочки. Свою я стянула и запустила вверх с такой силой, что она взмыла выше всех, ударилась о потолок и мгновенно упала на пол. Желания толкаться в толпе в ее поисках у меня не было, поэтому я осталась стоять на месте, как выбившийся из стада осел. Джессика подлетела ко мне и бросилась обнимать. Я неловко обняла ее в ответ. Лучшими подругами мы никогда не были. — Обещай, что не потеряешься! Пэгги, я так рада с тобой познакомиться! — затараторила она, я кивала. Джесс шмыгнула носом, и отпустила меня. — Лорен! — завопила она, махая руками и протискиваясь вперед, увидев знакомую короткостриженую белобрысую макушку. Я гордо усмехнулась, вспоминая почему Лорен оказалась на одном из самых важных событий своей жизни без длинных волнистых волос. Семьи стали собираться вместе, толпа в желтых мантиях сбивалась плотнее. Я заметила Анджелу и Бена, но их окружали родственники, поэтому поздравления придется отложить. Белла стояла чуть в стороне, прислонившись к стене. Эдвард уже был рядом, его рука нежно покоилась на ее плече. Они о чем-то оживленно перешептывались, но, когда я подошла, разговор их прекратился и они уставились на меня с одинаковыми перекошенными лицами. — Ну, вот и все! Теперь мы взрослые люди. Ну, почти. — сказала я, улыбаясь. Только улыбка моя медленно стекала с лица по мере того, как я по-настоящему взглянула на их лица. Белла выглядела так, будто ее сейчас стошнит, а Эдвард побледнел сильнее чем обычно, сливаясь с побеленной стеной спортзала. В глазах вампира был едва ли не ужас. — Что у вас за лица? Белла, ты что, наконец-то, его бросила? Белла сначала взглянула на замершего Эдварда, который превратился в настоящую статую, а потому на меня. — Да что случилось то? — воскликнула я, нервно топнув ногой. — Я оставила тебя без присмотра всего на минуту! — Виктория, — выдохнула сестра имя, заставившее закипеть кровь в венах. Я физически ощутила, как все нервы в теле натянулись как струна. Шум спортзала отошел на второй план. Я едва ли не зарычала. — Конкретней! Белла оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никто за нами не наблюдает, сделала шаг ко мне, крепко схватившись за руку, и торопливо изложила свои размышления. — По-моему, все идет с одной и той же стороны… и я думаю, направлено это на нас с тобой. Все события связаны друг с другом, иначе и быть не может. Один и тот же человек пользуется провалами в видениях Элис. Чужак в моей комнате был просто проверкой — они хотели убедиться, что можно обойти Элис. Один и тот же человек постоянно меняет планы, создает новорожденных и украл мою одежду — это части одного целого. Мой запах украли для молодых вампиров, чтобы потом натравить на нас. — Тогда почему украли только твои вещи? Виктория и ко мне не ровно дышит. — Твой запах меняется, подстраиваясь под окружающих тебя людей, — наконец оттаял Скорбный Эд. Его голос накрывал холодно и мрачно, как надгробная плита. — Лично тебя выследить практически нереально, но Белла всегда рядом. На тебе отчетливо слышится ее запах. Сложно понять, что я почувствовала именно в этот момент. Страх? Тревогу? Ужас? Нет. Это чувство было скорее облегчением и предвкушением. Я так крепко сцепила челюсть, что показалось будто зубы сейчас раскрошатся. Мне хотелось торжественно взреветь: «Пусть приходит, сучка! Я сама ее грохну!». Но логическая часть меня понимала, что вампира убить в таком состоянии я не могу, не говоря уже о целой армии. — И что мы будем делать? — слабо спросила я Эдварда, осознавая, что только его семья смогла бы помочь решить эту проблему. — После вечеринки соберем семейный совет, — на слове вечеринка парня перекосило. Это торжество казалось максимально неуместным в нашей ситуации. — Нам срочно нужно ехать в Сиэтл. Толпа продолжала жить своей жизнью: подростки смеялись, родители гордо улыбались. Из разных сторон вспыхивали яркие огоньки камер. Несмотря на трагедии в семье Свон — жизнь в Форксе продолжается. Я снова окинула взглядом забитый людьми спортзал. Папа неловко переминался, всматриваясь в массив желтых мантий, выискивая своих дочерей. — Чарли нас ждет, — сказала я, кивая в сторону отца, который стоял с фотоаппаратом, пытаясь привлечь наше внимание сквозь толпу. — Надо бы сделать несколько семейных фотографий, прежде чем он начнет удивляться, почему мы все стоим здесь с таким серьезным видом. При этой мысли плечи Беллы слегка расслабились. — Ты права. Папа уже несколько недель говорит об этих фотографиях. Я взяла Беллу под руку, нежно потянув ее к Чарли. Эдвард следовал на шаг позади, его присутствие одновременно успокаивало и пугало. Когда мы приблизились, Чарли сиял, держа в руках цифровую камеру, подаренную Изабелле на день рождения, словно трофей. — Вот вы где! Я уже начал думать, что вы сбежали праздновать, забыв о своем старике, — он взглянул на Эдварда, хоть его лицо было дружелюбным, но он говорил с той самой скрытой интонацией, которая говорила, что что Каллен самое нежелательное лицо рядом с его дочерями. — Как насчет фотосессии? — улыбнулась я. Когда Чарли расставлял нас для фотографий, я не смогла не отметить, насколько вокруг все выглядело абсурдно обыденным — гордый отец, его дочери-выпускницы, серьезный бойфренд рядом. Никто бы не догадался, что одна из дочерей сходит с ума, становясь охотником на вампиров, другая планирует стать вампиром, или что бойфренд уже им является. Весь зал обосрался бы от страха узнав, что в прошлом году молодого парнишку Сэмюэла Купера убила вампирша, которая снова вернулась в город. — Улыбаемся, девочки! — скомандовал папа, прищурившись, глядя в видоискатель. Я обняла Беллу за плечи, чувствуя напряжение в ее теле. Она прижалась ко мне, и на мгновение, под вспышку фотоаппарата, мы одновременно улыбнулись, как будто все действительно было обычно. Я вздохнула, подавляя вопросы и страхи, бурлящие внутри. Сегодняшний день должен был стать праздником — для меня, для Беллы, для Чарли, который так сильно старался быть хорошим отцом в последние два года. Сверхъестественное может подождать один день. — Пап, — сказала я, повернувшись к Чарли на этот раз с искренней улыбкой. — Давай сделаем несколько снимков с тобой? Это же и твой праздник. Лицо Чарли озарилось. — Ну, полагаю, некоторое участие я принимал, — он передал камеру Эдварду. — Ты не против? — Вовсе нет, — сказал Эдвард, с неестественной грацией беря в руки камеру. Я оказалась в центре, между папой и сестрой. От Чарли пахло дождем и Old Spise — ароматом, который всегда ассоциировался у меня с домом и безопасностью. Белла все еще была напряжена, как и всегда, когда на нее акцентировалось слишком много внимания, но она прижалась ко мне в объятии и положила голову на плечо. — Скажите: «Больше никаких домашних заданий!», — предложила я, обнимая одной рукой Беллу, а другой Чарли. Чарли усмехнулся. — Ура! Больше никаких домашних заданий! — воскликнул он, заставляя нас троих засмеяться. Именно в этот момент Эдвард сделал снимок, запечатлев самые искренние эмоции.

***

Ужин прошел драматично на моем рабочем месте. «Лодж» был забит до отказа, но Эйприл специально оставила для нас свободный столик. В зале стоял гул голосов: все только что пришли с выпускного и теперь болтали со знакомыми за соседними столиками. Семейный досуг тянулся невыносимо долго. Чарли, занятый разговорами, ел слишком медленно. Белла отщипывала кусочки котлеты, запихивая их в салфетку, когда папа смотрел в другую сторону. А меня нещадно тошнило, когда я смотрела на крупно порубленный салат в моей тарелке. Желудок переворачивался от бьющих в нос запахов: вони старого масла для картошки, горелого мяса, мерзкого ванилина в пирогах и пивных дрожжей. Когда в ресторанчик вошел старый Эрл, аромат старого табака и свежего перегара, заставил желчь подступить к горлу. Я что-то невнятно квакнула, и понеслась в уборную для персонала, надеясь, что наш дорогой шеф не успел покурить там травку. Я почти бежала, лавируя между столиками, чувствуя, как содержимое моего желудка поднимается к горлу. Дверь в туалет была спасением. Я ворвалась внутрь, едва успев захлопнуть за собой, прежде чем опуститься на колени перед унитазом. Первая волна была самой сильной. Горький, кислый привкус наполнил рот, и я согнулась пополам, извергая все, что было в желудке. Звук был отвратительным, громким, и я чувствовала, как слезы жгут глаза, не от горя, а от физического напряжения. Мои мышцы живота сокращались судорожно, и я хваталась за холодный фарфор, пытаясь удержаться. Меня рвало какой-то черной склизкой жижей, на фоне которой рукола и латук выделялись яркими зелеными пятнами в нефтяном болоте. Между приступами я тяжело дышала, пытаясь успокоить дрожь, которая охватила все тело. Вкус во рту был ужасен. Я потянулась к бачку, чтобы смыть, и звук воды, казалось, только усилил тошноту Вторая волна была не такой сильной, но не менее мучительной. Это были уже не остатки еды, а просто мутная желчь с черными разводами, обжигающая горло. Я чувствовала, как мой желудок выворачивается наизнанку, пытаясь избавиться от чего-то, чего там уже не было. Голова кружилась, и я прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Мои волосы упали на лицо, прилипнув к влажной коже. Я чувствовала себя грязной, слабой, совершенно опустошенной. В ушах звенело, и я слышала только свое прерывистое дыхание и стук собственного сердца. Когда, наконец, все стихло, я осталась сидеть на полу, прислонившись к унитазу. Мои колени болели, горло горело, а во рту был отвратительный привкус металла. В дверь громко забарабанили, едва не снося с петель. — Пэг?! — послышался обеспокоенный голос Беллы. — Пэг, ты в порядке? — Да! Все нормально, — проскрипел мой голос, заставляя сестру застучать в дверь еще сильнее. — Открывай! Я слышу, что ничего не в порядке! Я, спустив воду в унитазе, медленно поднялась, шатаясь, и подошла к раковине. Холодная вода на лице была блаженством. Я прополоскала рот несколько раз, пытаясь избавиться от привкуса, и посмотрела на свое отражение. Бледное лицо, красные глаза, растрепанные волосы. Я выглядела так же плохо, как и чувствовала себя. Что это, черт возьми, было? Побочка от транквилизаторов? Или что-то другое? Такое впечатление будто я выблевала собственную переваренную кровь. Мысль об этом заставила мой желудок снова сжаться, но на этот раз я смогла подавить позыв. — Маргарет Кристал Свон, открывай немедленно! Или я сейчас же иду за Чарли! — голос Изабеллы едва ли не переходил на ультразвук. Она продолжала стучать в дверь. Я вытерла лицо бумажным полотенцем, стараясь выглядеть хоть немного прилично. Снова притворяться нормальной казалось невыносимым, но я не могла оставаться здесь вечно. С глубоким вдохом я открыла дверь, пытаясь неловко улыбнуться. Сестра смотрела на меня подозрительно прищуренным взглядом, напоминая Чарли. — Почему так долго открывала? — Белла, я была в туалете. Не знала, что у меня лимит времени на то, чтобы справить нужду. — Ты выглядишь так, будто прошла через Ад, — сказала она. Беспокойство в ее глазах било как океанический шторм. Ее утверждение было весьма верным. Чувствовала я себя так, будто только что пережила самое страшное испытание в своей жизни. И это, я знала, было только начало. Я криво усмехнулась. — Мы только что вернулись из школы, так что… — Перестань мне врать! — резко сказала Белла, оскалившись. Но потом она вздохнула и черты ее лица смягчились. — Пожалуйста, Пэг, скажи мне правду. Ты же знаешь, что я сделаю все…абсолютно все, чтобы помочь тебе. — Ты не сможешь мне помочь. — Конечно, ты ведь не говоришь ничего! — снова проворчала она. — Я хранила от тебя тайны, ты хранила от меня тоже и вот к чему это привело. За нами охотится вампиры, мы постоянно ругаемся, а еще ты угасаешь на моих глазах, не позволяя помочь тебе. Мне это все слишком надоело! Ты с самого утра сама не своя. Элис кормит тебя какими-то таблетками и не говорит какими. Ты моя сестра, родная кровь и плоть, и я не позволю… — Наверное, я переволновалась, — тихо сказала я, обрывая ее тираду. — Ты? Волновалась? — скептически фыркнула она. — Я никогда не видела, чтобы ты волновалась, особенно перед получением жалкой бумажки. — Все бывает в первый раз, — я старалась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и натянутой. — Я себя не очень хорошо чувствую. Меня сейчас вырвало. Вообще меня жутко тошнит, здесь очень воняет. — Отвезем тебя домой, — решительно заявила она. — Нет. Я хочу на вечеринку, — встрепенулась я, вспоминая, что будет после — большой совет, на котором решиться дальнейший план действий. — К черту вечеринку! Ты выглядишь, как оживший труп. — Белла, ты лучше меня знаешь, что нам нужно там быть, — напомнила я, заставляя ее накал немного притухнуть. — Пойдем в зал, пока Чарли не бросился на наши поиски с полицейской сиреной. Я медленно шагала по коридору, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, но каждый шаг отдавался тяжестью в груди. Белла была рядом, поглядывая на меня с паникой, будто я вот-вот свалюсь замертво. В голове стоял гул, будто кто-то включил старый проигрыватель на слишком высокой громкости. Казалось, что даже воздух вокруг меня стал плотным и вязким, мешая дышать. Когда я вышла обратно в зал, казалось, что все взгляды устремились на меня, и я почувствовала, как щеки пылают от стыда и слабости. Хоть на самом деле, никто не смотрел — они были поглощены своими делами: радостным смехом и бурными обсуждениями. — Ты в порядке? — тихо спросила сестра, наклонившись ко мне. Я кивнула, хотя сама не была в этом уверена. Внутри все еще бурлило, и я боялась, что приступ повторится. Но я не хотела показывать слабость, особенно перед ней. — Давай выйдем на улицу, — предложила она, — свежий воздух поможет. Я согласилась, и мы вышли из ресторанчика, пока Чарли закрывал счет. Холодный вечерний воздух обжег кожу, но это было именно то, что мне нужно было сейчас — ощущение реальности, что-то, что могло вытеснить то мутное, болезненное состояние внутри. Белла взяла меня за руку, и я почувствовала, как ее тепло передается мне, словно якорь в этом шторме. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль над телом и мыслями. — Все будет хорошо, — прошептала сестра, поглаживая мою руку. — Я знаю. По крайней мере, пока ты рядом со мной, — сказала я, поверив ей, хотя и знала, что впереди еще много испытаний. Наконец, Чарли показался на стоянке. — Ты в порядке, Пэгги? — спросил он, окинув меня строгим отеческим взглядом. Белла крепче сжала мою руку, ответив за меня. — Она переволновалась. Это же Маргарет. У нее все должно быть идеальным, — с легкостью в голосе солгала она. — С каких пор Маргарет стала волноваться? — негодующе спросил он, пряча бумажник в карман пиджака и доставая ключи от машины. — Обычно все волнуются рядом с ней, а не наоборот. — Пап, — устала протянула я. — Может, поедем уже? — Торопитесь? — спросил он. — Мы обещали помочь Элис с подготовкой, — ответила Белла. Чарли подошел к машине, ворча на ходу что-то о нетерпении подростков. Путь к дому Калленов занял больше времени чем обычно, потому что папа просто не знал дороги. Мы бы заблудились в темноте, если бы Элис не была настолько дотошливой к мелочам. Она прекрасно знала, что обычным смертным в потемках пропустить нужный поворот в гуще высоких деревьев плевое дело. Поэтому, впереди, как раз там, где был поворот к их дому, бархатная темнота ночи горела тысячами огоньков: кто-то обмотал гирляндами деревья по обе стороны дороги. Папа восторженно воскликнул, когда мы свернули с шоссе. Два дерева на въезде были не единственными маяками: через каждые двадцать футов новый сверкающий маяк указывал путь к большому дому. И так всю дорогу — целые три мили. Коротышка не шутила, когда говорила, что заказала слишком много гирлянды. — Ты уверен, что не хочешь зайти? — спросила я, склонившись, чтобы заглянуть в машину. Папа высадил нас прямо рядом с лестницей, ведущей к дому. По дороге Белла несколько раз для его успокоения напомнила, что на вечеринке будут присутствовать Карлайл и Эсми, поэтому подростки в безопасности: никакого спиртного и необузданного секса. — Уверен, уверен. Хорошо вам повеселиться! — Спасибо, пап! — хором ответили мы с сестрой. Чарли, продолжая ухмыляться, уехал прочь. Мы с Беллой переглянулись и пошли вверх по ступенькам — навстречу страданиям.

***

— Белла? — тихо проскавчал голос Скорбного Эда за моей спиной. От этого романтичного кряхтения мозг Беллы унесли пчелы. Она обернулась, и парень стиснул ее в объятиях и крепко поцеловал. Эдвард впился в нее губами, пытаясь высосать из нее душу. Я в отвращении перекосилась, боясь, что меня снова вырвет прямо на идеально отполированные ступеньки. Давя в себе рвотные позывы, я взлетела вверх, ворвавшись в дом, захлопнув за собой дверь. Меня передернуло, по телу прошлись омерзительные мурашки. Я видела много тошнотворный фильмов ужасов, но этот был самым топовым из всех. Внутри дом Калленов превратился в ночной клуб — из тех, которые существуют только на экране телевизора. Рядом со мной мгновенно материализовалась улыбающаяся Элис, будто поджидавшая появления. Девушка уже переоделась. в красные кожаные брюки и блестящий топик. В пульсирующем красном и фиолетовом свете ее обнаженная кожа выглядела странно. Она повернулась ко мне, и в ее обычно сдержанных глазах мелькнула искорка. — Сохрани ее на память, — она протянула мне мою желтую шапочку. Один угол, который столкнулся с потолком был заметно примят. — Спасибо, — улыбнулась я, забирая военный трофей. — Ты шикарно выглядишь. — К сожалению, о тебе я такого сказать не могу. Ты выглядишь так, будто тебя воскресили с помощью вуду ритуала, — она недовольно покачала головой. Я даже плечами пожать не успела, как она резко дернула меня за руку, едва не вырывая кость из плечевого сустава, утягивая на верхний этаж. Ее комната была скорее похожа на гримерную артистки бурлеска, чем на логово девушки-подростка. Кровать отсутствовала. У окна стоял огромный туалетный столик, заставленный баночками и флакончиками духов. Всюду были высокие полки с сумками, обувью и украшениями. Вместо ванной комнаты располагалась громадная гардеробная, которая могла бы уместить в себя как минимум все коллекции парижского дома моды. Перед тем, как поправить макияж, она заставила меня выпить большой стакан с мутной пузырящейся жидкостью. Я не стала задавать лишних вопросов, полностью отдавшись ее воле. Честно говоря, мне уже было плевать, лишь бы пережить этот бесконечный вечер. Внизу загремела музыка. Я слышала, как начинали прибывать первые гости. Белая юбка после моих ползаний в туалете ресторанчика была испорчена. Элис, недовольно шипя, заставила меня переодеться в коктейльное черное ажурное платье, выше колена. Оно плотно облегало силуэт фигуры. Выглядело платье великолепно и стоило, наверное, целое состояние — такого я себе позволить никогда бы не смогла. Хоть в доме Калленов всегда была опрятная атмосфера и из-за обостренного обоняния вампиров отсутствовали резкие запахи, меня по-прежнему немного подташнивало. Мантии и шапочки сменились элегантными платьями и безупречными костюмами. На вечеринку девушки решили благоухать так, будто духи в этом месяце резко стали бесплатными. Я едва не потеряла сознание в объятиях Анджелы от ударившего в нос цитрусово-цветочного букета. Фуршет был ненавязчивым, состоя в основном из легких закусок, канапе и каких-то тарталеток. Все выглядело так, будто было заказано в самом дорогом итальянском ресторане, но очень счастливый взгляд Эсми выдавал все ее старания. При свете выбранных Элис прожекторов Каллены выглядели несколько странно — скорее всего из-за того, что полуосвещенная комната казалась таинственной. В такой атмосфере, рядом с кем-нибудь вроде Эмметта, нормальный человек почувствует себя не в своей тарелке. Я заметила, как Эмметт ухмыльнулся Майку: отблески красного света сверкнули на его зубах, и Майк непроизвольно отступил. Розали держалась в стороне, с лицом унылым, как морда бассета. Вечеринка удалась, несмотря на то, что присутствие Калленов вызывало у гостей неосознанную напряженность — а может, это лишь добавляло перчику. Музыка увлекала, освещение завораживало. Судя по тому, с какой скоростью исчезало съестное, на угощение тоже жаловаться не приходилось. В комнате скоро собралась целая толпа. Похоже, пришел весь выпускной класс, а также большая часть остальных классов. Тела покачивались в такт ритму, от которого подрагивал пол под ногами. Я бродила туда-сюда и болтала со всеми понемножку: отпустила пару саркастичных шуточек с Майком и Эриком, подмигнула Тайлеру. Обязательно похвалила прическу Лорен, упомянув, что она похожа на тайского трансвестита. Угодить гостям было несложно: ничего подобного жители Форкса в жизни не видели. Элис почти мурлыкала: никто из присутствующих не позабудет такой праздник. Изабелла и Эдвард всюду следовали за мной словно тень, как строгие набожные родители, боясь, что любимое чадо пустится во все тяжкие и сбежит из церкви с компанией байкеров. Здесь присутствовали почти все Каллены, кроме одного. Я оглядывала толпу, пытаясь выискать высокую фигуру с волосами песочного блонда, но никак не могла найти. — Он на террасе. Ему все еще не легко находится в толпе людей, — прозвучал рядом со мной голос Эдварда. — Читаешь мои мысли? — Ты знаешь, что этого я делать больше не могу, но мысли Джаспера все еще открыты для меня. — Ничего не хочу знать, — резко закачала головой я, заставляя Эдварда улыбнуться. — Его мысли…сложные. Он очень старается вообще не думать о тебе, пока я рядом. — К чему ты клонишь? — нахмурившись спросила я, поворачиваясь к нему, но Эдвард даже не смотрел на меня. Все его внимание было посвящено Изабелле, которая натянуто улыбалась, болтая с Самантой на другом конце комнаты. — К тому, что Джаспер уважает тебя и не сделает первый шаг, — хоть тон его был легким, я чувствовала в нем ощутимое беспокойство. — А если его сделаешь ты, то тебе следует быть осторожной. Я громко и раздраженно цокнула. — Тебе ли это говорить, лев, влюбившийся в овечку? Эдвард метнул в меня взгляд так резко, что я подумала о том, что будь он человеком — непременно вывернул бы себе шею. Я даже не пыталась скрыть ехидную усмешку от того, как нервно забегали его золотые глаза. Он выпрямился, пытаясь что-то сказать, но я захихикала. Эдвард моего скепсиса и веселья не разделял, оставаясь по прежнему серьезным и нравоучительным. — Вот что тебе нужно понять, Маргарет. Самообладание Джаспера это не что-то естественное, как у Карлайла и Эсми. Я, Розали и Эмметт, мы с самого перерождения привыкали к такой жизни, сосуществуя бок о бок с людьми, но Джаспер… — Эдвард сделал паузу, не желая погружаться в подробности его жизни. Он наверняка знал, что Джаспер все мне уже рассказал. — У него бывали плохие дни… Он работал над контролем по маленьким кусочкам, на протяжении пятидесяти лет, каждый день преодолевая искушение. И оно очень хрупкое. Все что угодно: плохой день, сильные эмоции или просто момент слабости, всего секунда… — ему не нужно было заканчивать предложение. Я понимающе кивнула. Предупреждение повисло в воздухе. Я прекрасно и раньше осознавала, на уровне интуиции охотника, что Джаспер намного опасней своих родственников, но узнав его историю все перевернулось под другим углом. Он был не просто военным, он был солдатом в вампирских войнах, почти что Богом Войны. Ему удалось убить огромное количество вампиров, а жертв среди людей невозможно было сосчитать. Столетие он питался человеческой кровью, а сейчас мучал себя, ограничивая кровью животных. Это было похоже на жажду посреди океана. Подумать только — столетие! Столетие он питался человеческой кровью. Я пыталась представить себе это. Представить, как каждый день, каждый час, каждый миг ты борешься с голодом, который сильнее всего на свете. С жаждой, которая может уничтожить все, что тебе дорого. Но он боролся. Он выбрал другой путь. Путь ограничения. Путь боли. Джаспер Хейл был загадкой, которую мне хотелось разгадать и когда он сам раскрылся мне я не почувствовала ни радости, ни разочарования — только всепоглощающую тоску о парне, который ушел на войну, но так и не смог с нее вернуться. Чем больше я узнавала о нем, тем сильнее меня тянуло к нему, хоть голос разума кричал: спасаться, бежать как можно дальше. Я видела, как он пытается быть нормальным. Как сильно Джаспер изменился с нашей первой встречи. В начале он старался держаться как можно дальше, когда мы встречались в шумных коридорах школы, потом, спустя долгое время он немного приблизился, но вел себя настолько осторожно, будто только одним своим дыханием мог навредить. Сейчас в каждом его жесте, в каждом вздохе слышен контроль и осторожность, но Джаспер больше не убегает от меня. Он рядом, несмотря на то, как тяжело ему это дается. — Я не боюсь его, — сказала я, встречая взгляд Эдварда. Он долго рассматривал меня, о чем-то размышляя, а потом медленно кивнул. — Именно это меня и беспокоит, — тихо сказал он, невесомо коснувшись моего плеча. — Сестер Свон умом не понять, — он едва заметно улыбнулся. — Просто, я прошу тебя быть осторожной, ладно? Эдвард бросил в меня проницательный взгляд, прежде чем грациозно направиться сквозь толпу к Изабелле, которая всем своим видом показывала, что предпочитает быть где угодно, но только не здесь. Музыка гремела, заглушая смех и разговоры, а воздух был пропитан запахом пота, духов и чего-то сладкого, что, вероятно, было пуншем. От этой какофонии запахов желудок снова мерзко скрутило. Я пробиралась к выходу сквозь толпу, словно рыба, плывущая против течения. Платье, в которое меня запихала Элис, теперь казалось слишком ярким, слишком обтягивающим. Мои туфли на каблуках, теперь безжалостно натирали ноги. Я просто хотела выйти на свежий воздух, вдохнуть полной грудью и, возможно, немного побыть в тишине. Но ноги понесли не во двор, окруженный лесным спокойствием, а на террасу. Что-то внутри меня подтолкнуло к Джасперу. Возможно, это было любопытство, возможно, сочувствие, а возможно, просто желание найти кого-то, кто тоже чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Я медленно двинулась в сторону стеклянной двери, стараясь не привлекать внимания. Каждый шаг давался мне с трудом, но я продолжала идти, мягко улыбаясь знакомым лицам. Когда я наконец добралась до террасы, я почувствовала, как прохладный ночной воздух обволакивает меня, принося долгожданное облегчение. Все-таки даже летние ночи в Форксе были холодными. Джаспер Хейл оказался именно там, где сказал Эдвард. Он стоял у перил террасы, спиной к дому, и смотрел куда-то вдаль. Его золотистые волосы блестели в свете гирлянд, развешанных на карнизах дома, а его фигура, даже в строгом костюме, излучала какую-то неземную грацию. Он был один. Совершенно один, посреди этого безумия музыки и красок. Я остановилась в нескольких шагах от него, не решаясь нарушить его уединение. Казалось, что он не заметил меня. Его взгляд был прикован к горизонту выстроенных деревьев, и на его лице читалась какая-то глубокая, почти болезненная задумчивость. — Джаспер? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. Он вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и медленно повернулся ко мне. Его глаза, цвета расплавленного золота, встретились с моими. В них не было ни удивления, ни раздражения, только та же задумчивость, что и мгновение назад. — Маргарет, — произнес он, и его голос был таким же мягким и мелодичным, как шелест осенних листьев. — Ты очень красива. Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец. Я не знала, что сказать. Я просто стояла там, под его пристальным взглядом, чувствуя себя неловко и одновременно завороженно. — Благодаря Элис. Эту красоту можно вытереть влажной салфеткой, — наконец выдавила я из себя, чувствуя себя невероятно глупо. Джаспер слегка улыбнулся, и эта улыбка была такой редкой и такой прекрасной, что у меня перехватило дыхание. — Скромность украшает кого угодно, но только не тебя. Сердце в груди болезненно кольнуло и заикнувшись, пропустило удар. Мне сложно было сейчас думать. Я хотела найти его, увидеть и теперь, когда я достигла своей цели, что мне делать дальше? Все обыденные темы для разговоров казались пустым сотрясанием воздуха. — Ты тоже устала от шума? — его голос был тихим, но проникал сквозь гул вечеринки, словно шепот ветра. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Слова казались слишком банальными, слишком мелкими, чтобы выразить то, что я чувствовала рядом с ним. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как воздух вокруг нас сгущается. Напряжение, которое я ощущала так долго, теперь стало почти физическим. Оно пульсировало между нами, как невидимая нить, притягивая нас друг к другу. — Ты выглядишь… потерянной, — сказал Джаспер, его взгляд скользнул по моему лицу, останавливаясь на моих глазах. — Может быть, — прошептала я, надеясь, что боевой слой косметики скроет горящие щеки. Он подошел еще ближе. Теперь я могла видеть каждую черточку его лица, каждую тень под глазами, которая придавала ему какую-то особую, меланхоличную красоту. Его взгляд был пронзительным, словно он видел меня насквозь, видел все мои страхи и сомнения. — Но ты пришла ко мне, — добавил он, и в его голосе прозвучала нотка чего-то, что я не могла расшифровать. Надежда? Признание? Мы больше не говорили о его прошлом, но оно повисло над нами, как лезвие гильотины. Джаспер старался быть рядом, чтобы охранять от Виктории, но и на достаточном расстоянии, чтобы дать мне время все обдумать. Я подняла глаза, встречая его взгляд. В этот момент мир вокруг нас, казалось, замер. Музыка, голоса, смех — все отступило, оставив только нас двоих под лунным светом, который так неожиданно выглянул из-за тучи. Я чувствовала, как мое сердце колотится в груди, отбивая бешеный ритм, который, слышал и он. Джаспер медленно поднял руку. Я затаила дыхание, ожидая. Его пальцы коснулись моей щеки, и по моей коже пробежала волна мурашек. Его прикосновение было прохладным, но в то же время невероятно нежным, словно он боялся причинить мне боль. Он провел большим пальцем по моей скуле, и я закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. — Маргарет, — его голос был едва слышен, но это имя, произнесенное им, прозвучало как самая прекрасная мелодия. Но больше ничего не происходило. Джаспер замер рядом, остановив дыхание. «Джаспер уважает тебя и не сделает первый шаг» — прогремел в голове голос Эдварда. Я открыла глаза. Его лицо было так близко, что я могла рассмотреть каждую золотистую искорку в его глазах. Он не двигался, полностью отдавая мне бразды правления. Сейчас я решаю, что между нами будет дальше. «А если его сделаешь ты, то тебе следует быть осторожной» Сколько у меня осталось времени в качестве простой девчонки, которую так сильно тянет к парню? Смогу ли я ощутить глупую, необъяснимую влюбленность, став охотником на вампиров? Мне кажется, что я растворяюсь в воздухе, теряя драгоценные минуты, хватаясь за логику и нормальность, забывая просто жить. У меня не было времени на осторожность. Я просто медленно, почти нерешительно, коснулась его губ своими. К счастью, тянуться слишком не пришлось из-за высоких каблуков. Он ответил мгновенно, подавшись вперед, и в этот момент все напряжение, все недосказанности, все страхи, что копились между нами, растворились. Это был нежный, пробный поцелуй, словно он проверял, не исчезну ли я, не растворюсь ли в воздухе. Но блаженство закончилось слишком быстро, потому что он отстранился. Я испугалась, что сделала что-то не так. Вдруг его контроль не такой уж сильный, как я рассчитывала, но Джаспер расплылся в благоговении, улыбаясь слишком довольно, буквально светясь. — Я должен был заслужить поцелуй свиданием, как минимум тремя свиданиями. — Давай их перескочим? — пробормотала я, снова потянувшись к нему, но Джаспер выпрямился и мои губы только слегка мазнули по его подбородку. — Может, сходим в кино? — предложил он, хитро сощурившись, при этом еще и ехидно ухмыляясь. — Я люблю ужасы, когда на экране реки кровищи. Вряд ли ты это выдержишь, — пожала плечами я, подыгрывая. — А романтическую комедию не выдержишь ты, — легко посмеиваясь, сказал он. Я согласно закивала, даже немного скривившись в отвращении. — Значит, действительно, придется перескочить. И теперь Джаспер сделал свой ход. Он впился в мои губы с такой решительностью, что казалось земля ушла из-под ног. Его губы были мягкими и прохладными, но поцелуй был полон такой глубокой, невысказанной страсти, что у меня закружилась голова. Я почувствовала, как его рука скользнула по моей спине, притягивая меня ближе, пока между нами не осталось ни малейшего зазора. Мои руки сами собой обвили его шею, и я прижалась к нему всем телом, чувствуя его твердость, его силу. Поцелуй углубился, становясь более требовательным, более откровенным. Я чувствовала, как его губы двигаются на моих, как его язык нежно касается моего, и это было похоже на электрический разряд, пробегающий по всему моему телу. Я забыла о музыке, о вечеринке, о плохом самочувствии, о выпускном. Все тревоги вымело из головы южным знойным ветром. Существовал только он, только я, и этот поцелуй, который был началом чего-то нового, чего-то неизведанного и невероятно прекрасного. Когда он наконец отстранился, чтобы позволить мне перевести дыхание, я почувствовала себя так, словно только что вернулась из другого мира. Мои губы горели, а сердце все еще бешено колотилось. Я открыла глаза и встретила его взгляд. В его янтарных глазах теперь не было ни тени меланхолии, только глубокое, всепоглощающее желание и нежность. Он улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней, самой теплой улыбкой, которую я когда-либо видела. — Пока я рядом, ты никогда не будешь потеряна, Маргарет, — прошептал он, его голос был хриплым от эмоций. Я прижалась к нему еще сильнее, чувствуя, как тишина в его груди успокаивает меня. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности, как никогда раньше. Напряжение, которое так долго витало между нами, теперь сменилось чем-то другим — чем-то более глубоким, более настоящим. Но и это продлилось не долго. Джаспер неестественно застыл. Его голова резко метнулась к двери, ведущей в гостиную, туда, где шумела толпа выпускников. Золотые глаза прищурены, словно он что-то слушает очень внимательно. Зная о его способностях и общих возможностях вампиров, я вздрогнула, мгновенно отвлекая его, заставляя перевести все внимание снова на меня. — Что случилось? — прошептала я, боясь помешать ему слышать то, на чем он был так сосредоточен. — Это Элис. У нее было видение, которое сильно ее встревожило, — мрачно сказал он. Его рука обхватила мою талию непривычно крепко, прижав к себе. По тому как резко его голова снова метнулась в направлении зала, я поняла, что сделал это он чисто интуитивно. — Что-то произошло. Джаспер двинулся вперед, крепко, но осторожно схватив меня за руку. Он грациозно маневрировал через толпу, которая буквально расступалась перед ним, держа меня четко за своей спиной. Я думала, что мы начнем искать Элис, но Джаспер сразу направился на второй этаж, в кабинет Карлайла. В комнате, уже собрались главные действующие лица. Белла облегченно выдохнула, увидев, как я захожу в комнату. Ее плечи заметно расслабились. Эдвард был мрачнее тучи, сжимая руку Изабеллы. Розали и Эмметт разделяли нетерпение и раздражение на двоих. Я удивленно подняла брови, когда заметила помимо Калленов еще и квилетов — они держались в стороне. Джейкоб, Эмбри и Квилл, настороженно переглядывались. Среди торжественно наряженных вампиров парни выглядели максимально нелепо в простых футболках и джинсах. Джаспер окинул их пренебрежительным взглядом и сразу потеснил меня к Эллис и Эсми, становясь, словно преграда между мной и оборотнями. — Элис, что ты увидела? — напряженно спросила Белла. Секунду она молча смотрела на оборотней в комнате, а потом повернулась к Карлайлу, решив, что можно говорить при них. — Решение принято. — Вы едете в Сиэтл? — Нет. Сердце екнуло, и ускорилось с такой силой, что стало биться о ребра. Кровь отхлынула от моего лица. — Они идут сюда, — прошептала я в ужасе. — Они будут здесь через четыре дня, — объявила Элис приговор для нашего города. Джаспер неодобрительно нахмурился. Ему не нравилось присутствие оборотней при этом разговоре, но он не удержался: — Мы не можем позволить им зайти так далеко. Нас слишком мало чтобы защитить город. — Знаю, — удрученно сказала Элис. — Но не важно, где именно мы их остановим. Нас в любом случае слишком мало, и кто-то из них пробьется сюда. Стремительная, оглушающая волна шума вечеринки накатила с такой силой, что едва не сбила с ног. Я слышала смех, крики, разговоры всех и каждого. Затем в нос ударили запахи: духи, пунш, авокадо, лосось, пот, лук, сигареты. Все это сбивало с толку и оглушало. А затем…тишина. Голос Карлайла стал звучать странно, будто он на берегу что-то кричит, а я погружаюсь под воду. Каждое движение всех, кто находится в комнате замедляется, а мое сердце в панике ускоряется пытаясь это компенсировать. Комната начинает кружиться и расплываться перед глазами. Пол под ногами наклоняется, пытаясь сбросить меня со своей плоскости. Я в панике пытаюсь ухватиться за руку Джаспера, чтобы устоять, но ноги, словно сделанные из ваты подкашиваются. Тело перестает слушаться, полностью отказывая. Я чувствую, как гравитация медленно притягивает к себе. Мое тело обмякает и падает, но крепкие холодные руки не дают упасть на пол. Отдаленно слышится вскрик Изабеллы, которая зовет меня по имени, но ответить ей я не в силах. Впервые за несколько месяцев меня поглощает безмятежность. Я — круг. Маленький, едва заметный, но все же круг на поверхности огромного, безбрежного океана. И вокруг меня — другие круги. Они появляются, расширяются, сталкиваются друг с другом, создавая причудливые узоры, а потом медленно, неотвратимо исчезают. Оглядываясь назад на нашу жизнь, я понимаю, что мы все такие…всего лишь круги на воде. Появляемся из ниоткуда, оставляем свой след, пусть и мимолетный, а потом растворяемся, возвращаясь в ту же бездну, из которой пришли. Моя жизнь… она была таким же кругом. Сначала маленьким, робким, потом расширяющимся, набирающим силу. Были моменты, когда я сталкивалась с другими кругами — с друзьями, с любимыми, с теми, кто оставил на мне свой отпечаток. Эти столкновения создавали рябь, волны, иногда даже бури. Но все это было частью моего узора. Сейчас мой круг сужается. Я чувствую, как края становятся все ближе, все плотнее. Это не больно. Это… спокойно. Как будто я возвращаюсь домой после долгого путешествия. Может быть, я не исчезну совсем. Может быть, моя энергия, моя суть, просто растворится в этом огромном океане, став частью чего-то большего. Как капля дождя, которая падает в море и становится единым целым с ним. Последнее, что я чувствую, это легкое покачивание. Как будто меня нежно убаюкивает волна. И в этом покачивании нет ничего, кроме покоя. Каждый из нас всего лишь круг на воде. И это прекрасно. Потому что каждый круг, каким бы маленьким он ни был, оставляет свой уникальный след. И даже когда он исчезает, он становится частью вечного движения, вечного танца жизни и смерти. Темнота становится полной. Но в ней нет пустоты. Только бесконечность. И я, маленький круг, растворяюсь в ней, становясь частью всего и ничего одновременно.