Глава 30. Последние приготовления

Голова гудела, словно в ней поселился целый рой пчел. Я попыталась пошевелиться, но тело казалось чужим, непослушным. Мягкий, но упругий материал под спиной…кожа. И запах. Специфический, немного лекарственный, но с оттенком чего-то теплого и… знакомого. Последнее, что я помнила — вечеринка по случаю выпускного, поцелуй с Джаспером и ужасная новость о том, что армия новорожденных вампиров направляется в Форкс. Меня сковал пронизывающий, ледяной холод, который, казалось, пробирался до самых костей. И страх. Неистовый, всепоглощающий страх. Я пыталась вспомнить, что послужило дальнейшему провалу в памяти, но мысли путались, как нитки в старом клубке. Я медленно открыла глаза. Первое, что я увидела, был потолок. Высокий, с лепниной, которая казалась мне знакомой. Затем взгляд скользнул вниз. Кабинет. Огромный, залитый мягким искусственным светом, льющимся из хрустальной люстры. Книжные полки, уходящие до самого потолка, заполненные старинными томами. Тяжелый письменный стол из темного дерева. И этот диван. Кожаный, темно-бордовый, на котором я лежала. Сердце забилось быстрее. Я узнала это место. Это кабинет доктора Карлайла Каллена. Я была здесь раньше, мы собрались все здесь, чтобы обсудить дальнейший план действий, но… Я села, опираясь на руки. Тело все еще ощущалось слабым, но уже не таким чужим. В животе одновременно крутило и болело, как в период предменструального синдрома. Я оглядела себя. На мне по-прежнему было коктейльное черное платье, которое одолжила Элис, только кто-то снял с меня туфли. Я попыталась встать, и ноги подкосились. Я снова упала на диван, но на этот раз успела ухватиться за подлокотник. — Не спеши, Маргарет, — раздался мягкий, успокаивающий голос. Я вздрогнула и повернула голову. У двери стоял Карлайл. Его лицо, как всегда, было спокойным и мудрым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он был одет в свой обычный строгий костюм, но сейчас он казался мне не просто врачом, а ангелом-хранителем. — Карлайл? — мой голос прозвучал хрипло и неуверенно. Он подошел ближе, его движения были плавными и бесшумными. Он присел на край дивана рядом со мной, его присутствие излучало тепло и безопасность. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, его взгляд внимательно изучал меня. — Я… я не знаю, — призналась я, пытаясь собраться с мыслями, прислушиваясь к внутренним ощущениям. — Что произошло? Карлайл мягко улыбнулся. — Ты потеряла сознание. Думаю, что адреналин в твоей крови способствует повышению силы охотника. Осознание приближения опасности взбудоражило твои гормоны, и они попытались нейтрализовать действие транквилизаторов, которые ты принимала сегодня. Все это привело к побочным действиям, перегружая твое сознание. Тяжелая дубовая дверь кабинета распахнулась, и в комнату ввалилась встревоженная Белла. Ее карие глаза были широко раскрыты от тревоги, а лицо настолько бледное, что на мгновение показалось, будто ей уже удалось стать вампиром. — Маргарет! Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — воскликнула она, бросаясь ко мне. Ее руки легли на мои плечи, и я почувствовала ее дрожь. — Тошнит? Голова кружится? — Я в порядке, Белла, — заверила я ее, хотя голос все еще звучал слабо. — Осталась небольшая слабость, но в целом, сейчас я…в порядке. Белла посмотрела на Карлайла, ища подтверждения. Он кивнул. — Из-за интоксикации и повышенного адреналина ее телу и сознанию понадобилась, — он на секунду задумался, — …что-то вроде перезагрузки. Пэгги нужно отдохнуть. И, возможно, немного сладкого. — Я принесу! У меня в сумке был «сникерс», — тут же отозвалась Белла, уже направляясь к двери. Вот именно в такие моменты в ней проявляется наша мать: заботливая, неуклюжая и немного паникующая. Я улыбнулась ей вслед, чувствуя, как тепло разливается по груди. Несмотря на все опасности, на весь этот безумный мир, у меня была Белла. Разные характеры и недостатки вставляли палки в колеса наших отношений, но несмотря на трудности мы любим друг друга. Часто глядя на сестру, я видела ее упрямство, основанное на глупой наивности, забывая, что мое упрямство растет из самолюбия и корысти. Карлайл сел на край стола, наблюдая за мной. — А теперь на самом деле: как ты себя чувствуешь? — спросил он, его голос был мягким, но проницательным. Я вздохнула, прислушиваясь к себе. — Я чувствую себя странно…будто не в себе. Живот тянет, но не болит. А еще ранее меня рвало какой-то черной жижей с комками, во рту был привкус крови. Он кивнул, понимающе. — Я уже упоминал, что твой организм перестраивается. Скорее всего очередь дошла до внутренних органов — старые клетки отмирают, заменяясь новыми, более усовершенствованными. Твоя кровь не подходит не под один известный науке резус фактор, представляя собой венец человеческой эволюции, — мужчина старался говорить сочувствующе, но я видела в его золотых глазах восхищение. — Но почему я? — растерянно прошептала я вопрос, который беспокоил уже некоторое время. — Что не так со мной? Карлайл задумчиво посмотрел на меня. И впервые мне показалось, что рассматривает он меня не просто как маленькую потерянную человеческую девочку. Его взгляд стал немыслимо тяжелым, будто смотрит он теперь через призму прожитых им столетий на невероятную загадку, сопоставимую с египетскими пирамидами. — Во все времена и в разных религиях особой силой всегда обладали первенцы. Им пророчили силу и славу рода, ими откупались от демонов, потому что перворожденная кровь от союза двух людей всегда стоила очень дорого. Первая уникальная жизнь, которую создали люди, без чужого вмешательства — считается, что вся магия заключена именно в ней. — Но я ведь не первенец? — испуганно спросила я, боясь того, на что намекал вампир. — На всякий случай я проверил ваше с Беллой родство, — сказал он, заставляя меня затаить дыхание. — Вы сестры на все сто процентов. Я шумно выдохнула, обмякая на диване, под загадочную ухмылку Карлайла. — Но с тобой все по-другому — ты второй ребенок, и ребенок неожиданный. — Да уж. Они никак не планировали мое появление, — усмехнулась я, вспоминая, что Рене часто говорит, что «спонтанность моя главная черта». — Под неожиданностью я имею в виду нечто другое, — мягко сказал Карлайл. — Мне удалось найти медицинские записи Рене: после рождения Беллы у нее были осложнения, которые привели к бесплодию. Фактически, ты аномалия с самого момента зачатия. Так вот почему они не предохранялись и так удивились моему появлению. А я-то думала, что Изабелла им не понравилась, и вместо того, чтобы следить за дочкой они решили заделать новую. — И что это значит? — Я пока не знаю. Такие случаи единичны, и, в основном, объясняются врачебными ошибками в постановке диагноза. Если бы у меня не было медицинского образования и нескольких докторских степеней, я бы назвал тебя чудом. Его слова ни капли не успокоили меня. Сложно представить, что несмотря на все препятствия Вселенная просто хотела, чтобы я появилась на свет. Я аномалия с момента зачатия — даже звучит это глупо и страшно. Уровень жести становится максимально высок. Карлайл взглянул на дверь. Через секунду в нее внеслась Изабелла, держа в руке «сникерс», как олимпийской огонь. Она торжественно вручила мне шоколадку, будто она была панацеей от всех неприятностей. Щенячья преданность щемила грудь, заставляя улыбнуться. Глядя на сестру, я подумала, что именно врученный ею «сникерс» сможет излечить меня. Когда мы спустились на первый этаж вечеринка уже закончилась. На стене огромные часы в стиле модерн показывали половину третьего утра. Музыка звучала приглушенно, во всех комнатах горел яркий искусственный свет. Все Каллены были при деле. И на удивление, действовали с медленной человеческой скоростью, видимо, чтобы убить немного времени, а не сделать уборку за три минуты и потом бездумно болтаться до рассвета по дому. Розали в шикарном перламутровом шелковом платье, балансировала на одной ноге на кончике стола, с недовольным видом сматывала гирлянды. Эмметт без усилий держал в руках диван, помогая Элис выметать из-под него конфетти и блестки. Эдвард монотонно собирал еду с фуршетных столиков, выстраивая нетронутые канапе в стройные ряды на чистой тарелке. С кухни слышался шум воды и слабый перезвон посуды. — Вы посмотрите: она все еще жива! — воскликнул здоровяк, широко ухмыльнувшись. Он подбросил диван одной рукой, заставляя Элис стрельнуть в него недовольным взглядом. — Не дождешься, — сказала я, закатив глаза. Я была благодарна, что не последовала вереница глупых вопрос типа: «Как ты себя чувствуешь?». — Чем закончилось наше тактическое совещание? — Сегодня в полдень мы будем тренироваться с псами, — ответила Розали. Она спрыгнула со стола с такой легкостью, словно бабочка порхала с цветка на цветок. — Поверить не могу, что теперь мы с ними заодно. — Не называй их так, они теперь наши союзники, — мягко поправила ее Элис. — От этого псиной они меньше вонять не станут. Нужно проветрить дом, потому что, кажется, здесь все ими провонялось. Эмметт шумно втянул воздух полную грудь и скривился. — Зато они смогли перебить аромат людей. — А у вас вообще получится спокойно сотрудничать, не перебив друг друга? — скептически спросила я, вспоминая как Эмметт и Пол едва не устроили драку во время погони за Викторией. — На кону стоит слишком много. Они не позволят, чтобы новорожденные навредили людям. В конце концов, это их обязанность, — отозвался Эдвард. Я подняла брови, заставляя его нехотя продолжить. — А нам не удалось найти других вампиров, готовых помочь. Теперь наше сотрудничество намного ценнее, чем вражда из-за того, кто и как пахнет. — Тем более это большое преимущество — новорожденные не знают о существовании оборотней, — прозвучал голос Джаспера. Он вышел из кухни. На плече у него висело белоснежное полотенце. — Их появление кардинально поменяет ход этой битвы.

***

От помощи в уборке Каллены с дружным смехом отказались, наказав ехать домой и хорошенько отоспаться. Когда мы приехали домой, Чарли храпел под ночное ток-шоу, свернувшись на диване в очень неудобную позу. Нам удалось его растолкать и отправить спать к себе в комнату. Хоть сонный шериф до конца не осознавал, где находится, он невнятно пытался спросить, как прошла вечеринка, но недождавшись ответов, снова захрапел упав на постель прямо в одежде. Мы разошлись с сестрой в свои комнаты, пожелав друг другу спокойно ночи, хоть и осознавали, что сегодня сомкнуть глаз не удастся ни одной из нас. Как только за моей спиной закрылась дверь, телефон в сумке издал перезвон, сообщая о новом сообщении. Джаспер: «Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Прошу, позвони мне, когда отдохнешь» Я отбросила сумку в сторону, присев на кровать. Взгляд то и дело возвращался к сообщению. Нам так и не удалось поговорить после крышесностного поцелуя, потому что Белла буквально прилипла ко мне, не позволяя в доме Калленов отойти от нее ни на шаг. Джаспер помогал Эсми на кухне с уборкой, а потом держался на расстоянии, лишь буравя меня немного грустным взглядом, когда мы уходили. Наверняка, сестра сейчас нежится в объятиях Эдварда, вываливая на него все свое беспокойство, пока я тут варюсь в собственном одиночестве. У меня не было сомнений, что этот маньяк оказался в ее спальне, как только мы вошли в парадную дверь. Но Джаспер был не похож на своего слабоумного приемного брата, и не придет пока его не пригласят. Воздух в моей комнате казался густым, почти осязаемым. Каждый предмет — стопка книг на прикроватной тумбочке, мягкий плед, небрежно брошенный на кресло, даже пылинки, танцующие в лучах заходящего солнца, — все казалось застывшим в ожидании. Ожидании чего-то, что я сама боялась назвать. Я зажмурила глаза и резко их распахнула, на секунду ослепнув от темный пятен, а потом быстро напечатала и отправила: «Сегодня я не против, если ты ввалишься мне в окно» Неизвестно сколько пройдет времени, прежде чем он увидит сообщение, поэтому я принялась за успокаивающую рутину. С трудом стянув с себя торжественное платье, забрав пижаму и банное полотенце с собой, я направилась в душ, в нижнем белье, прислушиваясь к каждому шороху. Дверь в спальню Беллы была закрыта и безмолвна. С первого этажа доносилось сиплое храпение Чарли. Казалось, что старый домик уснул, укутанный объятиями полумрака. Смыть слой шпатлевки, которую наложила на мое лицо Элис было не легко. Пришлось использовать много мицелярной воды и косметического мыла, чтобы добраться до уставшей, стянутой сухостью кожи. Поток воды из душевой лейки убрал с волос вагон лака, а с кожи искусственный шимер. Я словно смогла снова дышать спокойно. Когда я возвращалась в комнату, мои мышцы приятно тянули и болели, как после особенно тяжелой тренировки. Пижама прилипала к влажной коже, а с волос еще стекала влага. Я сразу ощутила его присутствие, еще в маленьком коридорчике ведущем из ванной в мою спальню, легкий холодок прошелся по спине, предвещая близость вампира. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже храп отца, который перешел в грубый тенор. Джаспер стоял у окна, его силуэт был четко очерчен на фоне беспорядка девичьей комнаты. Он все еще был одет в костюм, но теперь без пиджака и галстука. Нежно-сиреневая рубашка расстегнута на три верхние пуговицы, обнажая шею и едва заметную часть груди. Рукава были закатаны до сгиба локтя. В тусклом освещении шрамов не было видно, почему-то теперь, зная о них, я всегда их искала. Его руки были сложены на груди, а взгляд устремлен куда-то вдаль, туда, где, возможно, скрывались ответы на мои вопросы. Он повернулся, ощутив мое присутствие. Его взгляд встретился с моим, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. В его золотых глазах было столько всего: понимание, сочувствие, и что-то еще, что я не смогла расшифровать. — Как ты себя чувствуешь? — его голос был низким, бархатным, как всегда, но сейчас в нем звучала особая мягкость. — Лучше, — тихо сказала я, не в силах оторвать от него взгляда. Джаспер медленно подошел ко мне, его движения были плавными, почти гипнотизирующими. Он остановился напротив, оставив между нами почтенное расстояние. Просто стоял, позволяя мне говорить. — Маргарет, тебе нужно отдохнуть. День выдался богатым на эмоции…даже для меня. — Знаю, но боюсь, я не усну. Слишком много здесь, — я коснулась указательным пальцем своего виска, — происходит. Он протянул руку и осторожно коснулся виска. Казалось, что мое лицо горит изнутри. Его прикосновение было прохладным, но не холодным. Оно было успокаивающим. Я невольно закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями на горящей коже. — Моя Маргарет, как же мне хочется подарить тебе покой, — прошептал он, — но это больше не в моих силах. Я распахнула глаза, глядя на него, пытаясь уловить каждую интонацию, каждое движение его глаз. Он выглядел понурым, почти что разочарованным в самом себе из-за того, что его способность больше на меня не влияет. Джаспер убрал руку, но его взгляд остался на мне. — Глядя на человека с высоты стольких лет, ты забыл, что эмоции возникают не только от твоего дара, — я горько усмехнулась, давя в себе разочарование. — Забавно наблюдать, какими беспомощными вы становитесь, когда не можете его использовать. Элис злится, Эдвард тормозит, ты…грустишь. Тяжко, наверное, так жить, руководствуясь только сверхъестественным, а потом падать на землю, встречаясь с такой как я, ненормальной. — Уникальной, — мягко поправил меня Джаспер. Его взгляд стал более пристальным, словно он пытался заглянуть в самую глубину моей души. — Ты не простой человек, но ты чувствуешь так же сильно, как и я, а может, и сильнее. Ты видишь мир не так, как другие. — И это все усложняет, — прошептала я, опуская взгляд на пол. В углу, вблизи стола, валялся одинокий носок — именно так я себя и чувствовала. — Не для меня. Джаспер сделал шаг ближе, и я почувствовала, как воздух вокруг нас стал еще более напряженным. Мне было непривычно, что он так своевольно врывался в мое личное пространство. Такая близость его тела, его запаха, взывала к недавним воспоминаниям о том, что произошло на террасе. Это было не так, как я представляла. Не было фейерверков, не было головокружительного падения. Было скорее… тихое, глубокое понимание. Прикосновение его губ было прохладным, но от него по телу разливалось тепло, которое я никогда раньше не испытывала. И это тепло, это ощущение, теперь не давало мне покоя. — Что поселило в твое сердце сомнение? — его дыхание коснулось моего лица. — Я…Ну, знаешь, просто…я не хочу, чтобы у нас все произошло, как у Беллы и Эдварда, — неловко произнесла я, пытаясь избегать его взгляда. — В отличии от своего названного брата мысли я читать не умею, а эмоции твои для меня с недавних пор под замком, — он вздохнул. — Придется тебе доступно мне все разъяснять, потому что теперь мне отказаться от твоей близости будет слишком трудно. Я тоже тяжко вздохнула, совершенно не готовая ни к этому разговору, ни тем более к такому откровению, пытаясь найти моральные силы, чтобы расставить все на свои места. Эта напряженность между нами не может длиться вечность, особенно после этого поцелуя, выбившего почву из-под ног. — Белла ведь особенная для Эдварда? — когда я сделала паузу после вопроса, Джаспер кивнул, понимая, что хоть вопрос и прозвучал как риторический, ответ мне был необходим. — И речь здесь идет не о любви с первого взгляда, а скорее о химических процессах. Его ведь в первую очередь привлек к ней запах, особенный и заманчивый только для него. Она его…певица? Бог свидетель, я до сих пор в этом хреново разбираюсь. Но его манит к ней кровь, так? — Ты прекрасно начинаешь во всем разбираться, — с легкой улыбкой похвалил Джаспер. Я серьезно кивнула, будто окружной судья принял мои официальные обвинения. — В самом начале он хотел ее сожрать и только потом, узнав поближе он осознал, что она ему дорога. Опять же у меня здесь куча вопросов. Вряд ли бы я, терзаемая голодом, захотела бы узнать поближе говяжий стейк, прежде чем его схавать. — Чувства Эдварда к твоей сестре самые искренние, поверь мне. Он не причинит ей вреда. — Я верю, правда, — я устало опустила плечи и тихо добавила: — Еще и у Беллы слетает колпак, когда он рядом… но я вообще не о них беспокоюсь. Нет! Я беспокоюсь о них всегда, но это не то, о чем я хотела поговорить с тобой. Я неуверенно замолчала, боясь озвучивать свой вопрос, который казался очень глупым. Еще сильнее я боялась его ответа. — Что так сильно тебя беспокоит? — спросил он, коснувшись моей руки, заставляя сердце сбиться с ритма. — Что если тебя ко мне тянет только из-за крови? Вдруг твоя привязанность возникла из-за желания отведать долговязой свинки? — Долговязой свинки? — переспросил он, сконфуженно моргнув. Его брови взметнулись вверх из-за абсурдного веселья, блеснувшего в глазах. — Человеческой крови! — раздраженно прошипела я, чувствуя, что горит уже не только лицо, но и волосы. Джаспер звонко рассмеялся, заставляя обеспокоиться, что он разбудит Беллу и Чарли. Его смех был хоть и хриплым, но весьма мелодичным. От этого смеха бабочки взбесились, разбиваясь о ребра. — Боюсь разочаровать тебя, моя дорогая, но человеком ты уже не пахнешь, — я открыла рот, но он мягко положил холодный палец на мои губы, и поспешил продолжить свой ответ. — Если тебя беспокоит более ранее время, то кровь твоя для меня была такой же, как и у всех остальных. Для такого монстра, как я, все пахнут одинаково — едой. Даже если я и встречал своих певиц, то попросту этого не замечал. В те времена мне было абсолютно безразлично старик или ребенок, мужчина или женщина, все сводилось только к крови — главное, чтобы она была живой и человеческой. — Но… — То, что я чувствую к тебе… это не одержимость. Это… это что-то новое для меня. Что-то, что я не ожидал найти. Несмотря на твой внутренний хаос, ты приносишь мне… покой, на который я никогда не рассчитывал, — его южный акцент усиливался с каждым словом, выдавая волнение. — Я понимаю твои страхи. Я понимаю, почему ты так думаешь. Я действительно понимаю. Но ты не Белла, а я не Эдвард. Он осторожно взял мою руку в свою. Меня больше не волновала разница температур. Его слова, сказанные так тихо, так искренне, проникали сквозь мою броню страха, словно солнечные лучи сквозь тучи. Я смотрела на него, пытаясь уловить хоть малейший признак лжи, но видела лишь глубокую, искреннюю боль и… надежду. — Я могу принести все, что угодно, но никак не покой, — прошептала я, все еще не до конца веря. — Как ты можешь быть уверен? Как я могу быть уверена? Что если все это обернется глобальной и очень кровавой катастрофой? Он грустно улыбнулся, нежно перебирая мои пальцы. Эта улыбка была такой нежной, такой хрупкой, что у меня перехватило дыхание. — Никаких гарантий, никакой уверенности. Я не могу позволить себе соврать, сказав, что все будет хорошо. Я монстр — один из самых ужасных и опасных, и никогда этого не отрицал, — Джаспер осторожно провел большим пальцем по моей ладони, и по моей коже пробежали мурашки. — Единственное, в чем я могу тебе поклясться, Маргарет, я не хочу причинить тебе боль. Никогда. Он наклонился ближе, его лоб коснулся моего. Я чувствовала его прохладное дыхание на своей коже, забыв, как дышать. — Я не прошу тебя решить прямо сейчас. Понимаю, тебе нужно время. Но если ты готова рискнуть… если ты готова дать мне…нам шанс… Я предупреждаю, что буду бороться за тебя до конца своего существования. Я не Эдвард, потому что без колебаний уничтожу любого, кто посмеет встать между нами. Хоть внутри меня бушевал самый настоящий ураган эмоций, я просто стояла, приколоченная к полу, рядом с ним, пытаясь хоть как-то придумать что сказать. Откровение Джаспера просто лишило меня рациональности, той опоры, на которую я всегда падала, когда в чем-то сомневалась. По моему мнению, вампиры — это убийцы, хладнокровные хищники, не ценящие человеческую жизнь — они чистое зло. Джаспер Хейл, глядя мне в глаза, без увиливаний, заявляет, что он монстр и готов забрать жизнь любого, кто встанет на его пути, а я…сгораю от желания прикоснуться к его губам, чтобы снова ощутить его прохладу. Я осуждала Изабеллу за связь с вампиром, смеялась над ней, а сама сейчас млею от его прикосновений. Вся моя натура ранее кричала, чтобы я держалась от него как можно дальше. Что скажет Джаспер, когда мое перевоплощение окончательно завершится и я захочу оторвать ему голову? — А что, если я стану монстром? Что если после всего, что происходит со мной я сильно изменюсь? — сипло спросила я, поднимая на него взгляд. Он осторожно приподнял прядь моих влажных волос, заправив ее за ухо. Его пальцы задержались на моей щеке, и я ощутила легкое покалывание, словно электрический разряд. — Даже если ты изменишься, даже если попытаешься меня убить, ты навечно останешься для меня моей дорогой Маргарет, — прошептал он, его голос стал еще тише, почти неслышным. Я не могла отвести от него взгляд. В его золотистых глазах я видела отражение своих собственных чувств — смятения, нежности, и чего-то еще, что только начинало просыпаться во мне. — Я не знаю, как с этим справляться, Джаспер, — призналась я, мой голос дрогнул. — Я не понимаю, что со мной происходит, что я чувствую…иногда мне кажется, что я тону. Джаспер покачал головой. — Ты сильнее, чем думаешь, — он медленно наклонился еще ближе, и я затаила дыхание. Его губы коснулись моего лба, легкое, почти невесомое прикосновение, которое, тем не менее, отозвалось глубоко внутри. Затем он переместил поцелуй на мою макушку, задерживаясь там на мгновение, словно пытаясь передать мне всю свою силу и спокойствие. — Прошу тебя, отдохни, Маргарет, — прошептал он, отстраняясь. — Тебе нужно набраться сил. Я закрыла глаза, пытаясь удержать это ощущение его близости, его тепла. Когда я снова открыла их, Джаспер уже отстранился. Мне резко стало не хватать его прикосновений, почти что до тоски. Он бросил на меня последний взгляд, полный той же глубокой печали и тихо вышел из комнаты через распахнутое окно, оставив меня одну в полутьме. За окном ветер все так же завывал, но теперь его песня казалась мне не такой одинокой. Я бросилась в постель и прижалась к подушке, чувствуя легкое покалывание на макушке, там, где его губы коснулись моих волос. Его способность контролировать эмоции на меня не работала, но его присутствие, его прикосновения, его слова — они действовали на меня гораздо сильнее, чем любая магия. Они успокаивали, давали надежду, и заставляли меня чувствовать себя… менее одинокой. Стоит ли говорить, что в эту ночь сон мне не светил? Я закрывала глаза, пытаясь уснуть, но во тьме постоянно возникали воспоминания сегодняшнего дня. Тяжелая лихорадка, выпускной, рвота черной жижей в туалете ресторанчика, вечеринка, поцелуй с Джаспером, армия новорожденных идет в Форкс на запах Беллы, разговор с Карлайлом, предстоящая битва, снова Джаспер. Я перевернулась на другой бок, глядя на узоры на стене, и мне казалось, что они танцуют, меняются, превращаясь в новые, незнакомые формы. Почему моя жизнь так сильно усложнилась? Мои мысли сейчас должен занимать колледж, волнения перед взрослой жизнью, а не странные метания. Внезапно меня поразило ужасное осознание, заставившее содрогнуться. Как мои отношения с Джаспером повлияют на Пола? Хоть он и не просил этого запечатления, не думаю, что он спокойно воспримет новость о том, что девушка, навязанная ему духами, предпочла холодного вместо него. Особенно зная его взрывной характер, чудесного решения конфликта ждать не стоит. Слова Джаспера эхом заплясали у меня в голове: «Я не Эдвард, потому что без колебаний уничтожу любого, кто посмеет встать между нами» — Ну и вляпалась же ты, девчуля! — воскликнул слишком довольный голос Сэмюэла Купера. Метания продолжались до рассвета. Я то впадала в легкую дрему, то резко подрывалась из-за кошмара, который был излишне кровавым, чтобы сознание успело не то, чтобы его осознать и запомнить. Единственное, что оседало в моем мозгу — это собственный крик ужаса. Когда часы показали девять утра, я, поднимаясь с измятой постели, осознала, что отдохнуть нормально не удастся. Спустившись по скрипучим ступеням, я ощутила привычный запах кофе и поджаренного тоста. Чарли всегда был ранней пташкой, особенно когда ему предстояло дежурство. Его отсутствие на кухне подтверждало мои догадки — он уже уехал, оставив после себя лишь легкий аромат своего одеколона и недопитую кружку на столе. Кухня была залита мягким, рассеянным светом, проникающим сквозь небольшое окно. На столе, как всегда, ждали хлопья и свежесваренный кофе. Я потянулась, разминая затекшие за ночь мышцы, и направилась к холодильнику за молоком. — Доброе утро, — раздался за спиной тихий, почти шепот. Я вздрогнула, чуть не уронив бутылку. Белла стояла в дверном проеме, прислонившись к косяку, и выглядела… странно. Ее обычно бледное лицо было еще бледнее, а глаза, обычно выражающие легкую растерянность, сейчас светились каким-то нервным возбуждением. Она теребила край своей футболки, что было для нее привычным жестом, когда она волновалась. — Мерзкое, — ответила я, стараясь придать голосу как можно больше равнодушия. — А где же Скорбный Эд? Мне как-то скучно вкушать пищу без его угрюмого лица напротив. Сестра слегка покраснела. Я поставила молоко на стол и налила себе кофе. Запах свежесваренного напитка немного успокаивал. — Он ушел, давая нам возможность поговорить, — начала Белла, ее голос был едва слышен. Я подняла бровь. — И о чем же? Если ты снова завернешь разговор о моем самочувствии, клянусь, я сделаю себе лоботомию своим же указательным пальцем. Белла вздрогнула, неприятно поморщившись. — Нет, Маргарет, это не… — Или, может быть, ты, наконец-то, осознала, что Эдмунд не совсем тебе подходит и ты решила провести остаток жизни предаваясь гедонизму вместе со мной? — я отпила кофе, наслаждаясь его горечью. — Тебе обязательно нужно начинать каждое утро с оскорбления Эдварда? — возмутилась Белла, присаживаясь за стол. Я открыла рот, чтобы ответить, но она разочарованно закрыла глаза ладонью, и покачала головой. — Не отвечай. Я равнодушно пожала плечами, наваливая в тарелку сухой завтрак. На картонной коробке огромными черными буквами нам врали, что это «лучший завтрак для чемпионов». Сегодня желудок чувствовал себя восхитительно и требовал пищи. Когда сухие ошметки со звоном ударялись о керамическое дно посуды, в нос ударил легкий аромат сухой кукурузы и меда. — Пэгги, пожалуйста, — Белла положила сцепленные в замок руки на стол. — Это серьезно. Я раздраженно вздохнула, поставив коробку на стол с большей силой чем требовалось. Мне не хотелось об этом говорить и портить первое за много недель утро, когда мне не хотелось умереть или убить кого-нибудь (другой порядок этих действий тоже рассматривался). Судя по тому, что Эдвард покинул здание, давая нам пространство для беседы, речь пойдет именно о нем. — Хорошо, Белла. Выкладывай. Только, пожалуйста, постарайся обойтись без метафор о вечной любви. Мой мозг еще недостаточно разложился для такого рода поэзии, — о том, что творилось в моей голове упоминать вообще не стоит. Белла глубоко вдохнула, словно собираясь прыгнуть в холодную воду. — Эдвард… он… он сделал мне предложение. Я замерла так и не наклонив бутылку молока, чтобы залить хлопья. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов и тихим шумом холодильника. Я медленно опустила бутылку на стол, стараясь не издавать лишнего звука. Предложение. Эдварда. Моей сестре, которая только вчера получила в руки аттестат об окончании школы. — Предложение? — переспросила я, и мой голос прозвучал неестественно высоким. Я закашлялась, пытаясь вернуть ему нормальные тона. — Ты имеешь в виду, он предложил тебе открыть с ним бизнес? Или, может быть, отправиться в путешествие? Устроить тройничек, пригласив Джессику? Потому что, знаешь ли, Изабелла, «предложение» — это довольно широкое понятие. Белла посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на обиду, но тут же сменилось усталостью. — Нет, Маргарет, — прошептала она, и в ее голосе появилась дрожь. — Он сделал мне предложение руки и сердца. Он хочет, чтобы я вышла за него замуж. Я моргнула. Потом еще раз. Затем медленно оглядела кухню, словно ища подсказку на стенах или в узоре на пожелтевшей от времени скатерти. Предложение руки и сердца. Моя сестра. Белла. Которая паникует, если ей приходится говорить с незнакомцами. Которая предпочитает проводить вечера за чтением книг, а не на шумных вечеринках. Которая, черт возьми, только вчера закончила школу. — Замуж? — повторила я, и на этот раз в моем голосе звучал чистый, незамутненный шок. — Ты хочешь сказать, что этот… — я запнулась, давя в себе нецензурную лексику, — этот вампир, который выглядит так, будто у него недельный запор, хочет взять тебя в жены? Тот самый вампиреныш, бессмертие которого теперь висит на очень тонком волоске? Эта лобковая вошь желает…. — Да! Эдвард позвал меня выйти за него замуж! — воскликнула Белла, метнув руки вверх, обрывая поток моей бессознательной брани. — Господи, нет!!! Ты что беременна?! — взревела я, панически запуская пальцы в запутанные от сна волосы, сильно сжимая их у корней. Лицо Изабеллы перекосилось от возмущения, смущения и обиды. — Нет! Пэг, Боже, нет! Я не беременна! — затараторила она, подрываясь с места, начиная нервно расхаживать по комнате. — Именно о такой реакции я ему и говорила, — пробормотала она себе под нос. — Тогда, объясни мне, пожалуйста, зачем с выпускного бала сразу сигать в свадебную церемонию? Если тебе настолько понравились вечеринки давай устроим еще одну в честь похорон Виктории? — Это условие Эдварда, чтобы мы с ним смогли… — она порозовела, — быть вечно. Я закатила глаза так театрально, что в Голливуде резко начали поиск моего номера телефона для приглашения на церемонию по вручению золотого Оскара. — Белла, ты пыталась ему намекнуть, что трахнуть тебя он может и без пышного торжества? — Я всегда поражаюсь твоей циничности. — Зато люди сразу понимают с кем имеют дело, — парировала я, ткнув в нее указательным пальцем. — И не отходи от темы, Изабелла! Я еще и сдохнуть не успела, а они уже свою вечность распланировали! — Это не моя инициатива! Мы с тобой поклялись, что не выйдем замуж до тридцати, чтобы избежать ошибок Рене и Чарли, — так же повышенным тоном говорила она. Я видела, как ее колотит от нервов. — Но Эдвард непреклонен. Он… он хочет, чтобы я стала вампиром. И он считает, что это должно произойти после свадьбы. — Ах, вот оно что! — протянула я, и на этот раз сарказм был уже неприкрытым. — Значит, он решил соблюсти все приличия. Сначала кольцо, потом вечная жизнь в качестве кровососущей невесты. Очень романтично, Белла. Прямо как в сказке, только вместо принца — бессмертный хищник, а вместо замка — дом, где пахнет унынием и формальдегидом. — Я сделала глоток кофе, который показался мне горьким, как и вся эта ситуация. — И что ты? Ты согласилась? Или ты все еще раздумываешь, стоит ли менять свою скучную человеческую жизнь на вечное существование с парнем, который даже дышит драматично? Я не Эдвард, потому что без колебаний уничтожу любого, кто посмеет встать между нами. Что если Джаспер имел именно это и имел в виду. Снова тошнота резко поднялась по пищеводу. Белла подняла на меня глаза, и в них читалась такая боль, что мне стало немного стыдно за свою резкость. — Я… я не знаю, Пэг. Я люблю его. Я готова провести с ним вечность. Но… замужество. Это так… окончательно. И страшно. Она подошла к окну, уставившись на туманный пейзаж. — Я всегда думала, что свадьба — это что-то… для других. Для тех, кто мечтает о белом платье и большой вечеринке. А я… я просто хочу быть с ним. Без всех этих формальностей. Без клятв, которые кажутся такими пустыми, когда речь идет о бессмертии. Ее слова притупили яростный огонь злости. Я подошла к ней, положив руку на ее плечо. Ее тело было напряжено, как струна. — Значит, ты боишься не вечности, а брака? — спросила я мягче, чем обычно. Белла кивнула, не отрывая взгляда от окна. — Именно. Это кажется таким… обыденным. Для нас. Для того, что мы пережили. И для того, что нас ждет. Разве это не странно? Бояться чего-то настолько человеческого, когда ты стоишь на пороге чего-то совершенно нечеловеческого? Я вздохнула. Белла всегда была такой: запутанной, противоречивой, и всегда находила способ усложнить себе жизнь. Но в этот раз я особенно понимала ее, после разговора с Джаспером. Предложение Эдварда было не просто предложением руки и сердца. Это было предложение сломать всю ее сущность, отказаться от всего, что делало ее человеком. И в этом контексте, страх перед замужеством, перед этой банальной человеческой традицией, казался почти абсурдным, но в то же время таким понятным. Это был последний бастион ее человечности, который она бессознательно не хотела сдавать без боя. — Сестра, не всякая свадьба — это помпезный фейерверк торжественных штампов. Это бумажка от властей штата, пара колец и смена фамилии. Например, свою свадьбу я представляла в Вегасе так: только я и он, оба в хлам пьяные, поспешно принятое решение и Элвис. Все! — сказала я, сжимая ее плечо. — Есть ты, есть Эдвард, я сгожусь за Элвиса — вы можете пожениться в любой момент, и устроить праздничный банкет, пожирая пум где-то в глубине заповедника — уверена, Эдвард против не будет. Но ты? Задай себе вопрос, Изабелла, что пугает тебя больше всего: формальность или обязательства? — Я люблю его, ты же знаешь, — беспомощно выдохнула она. — Знаю. А еще я знаю историю Чарли Свон и Рене Хиггинботэм, — тихо сказала я, прикрывая глаза, вспоминая. Эту историю я слышала давно и только однажды, когда отец сильно набрался в честь дня Независимости. — Рене ехала по Тихоокеанскому шоссе с группой друзей и остановилась разбить лагерь на Первом пляже в Ла-Пуш, когда Чарли навещал Билли. Он встретил красотку и между ними сразу возникла симпатия. Они провели вместе несколько дней, но Рене и ее друзьям нужно было продолжать путь. Она пообещала навестить его на обратном пути. Разлука позволила молодому парню понять, как сильно он влюбился в Рене. Она вернулась, как и обещала, и он уговорил ее остаться. Рене была страстной и романтичной от природы, и ей очень нравились эти бурные отношения. Чарли быстро сделал ей предложение, и Рене согласилась. Всего через несколько недель они поженились в здании суда в Порт-Анджелес. Но история их любви закончилась через два года, когда она резко собрала вещи и сбежала из унылого городишки. Я умолчала, что папа ни о чем не жалел, и тогда еще упомянул, что эти два года подарили ему двух замечательных дочерей. Рене как-то с улыбкой упомянула, что если бы у нее был шанс не встречаться с Чарли — она бы им не воспользовалась. Хоть их союз и был необдуманным и поспешным — плоды, их дети, стоили того. Белле знать об этом не стоит, потому что у двух вампиров не может быть продолжения. — Ты была с Эдвардом в горе, была и в радости, но ты забываешь об обыденности, Беллз. О ней не писали твои авторы любовных романов, но именно об быт разбилось слишком много кораблей любви. Она повернулась ко мне, и на ее губах появилась слабая, грустная улыбка. — И что же мне делать? — Думать, Изабелла. И в этом нелегком деле, к сожалению, я помочь тебе не могу, — я легонько коснулась пальцем ее лба. — В конце концов, если ты надумаешь согласиться, нужно будет с юристами изучить их вампирский кодекс. Если вампиры не разводятся, то не переживай, я с легкостью сделаю тебя вдовой. На этот раз усмешка Изабеллы была искренней и на удивление веселой. — Ты всегда умеешь поднять настроение, Маргарет. — Это мой долг, как сестры, — ответила я, возвращаясь к столу. — Теперь, если ты не против, я собираюсь приготовить себе завтрак. И, возможно, ты захочешь присоединиться? Или ты предпочитаешь питаться исключительно росой и романтическими переживаниями? Она покачала головой. — Нет, спасибо. Я, пожалуй, просто выпью воды. — Именно это я и имела в виду, — пробурчала я, с особой жестокостью топя хлопья в молоке.

***

Солнце стояло в зените, пробиваясь сквозь густые кроны вековых сосен тонкими, золотистыми лучами. Они танцевали на лесной подстилке, выхватывая из тени то пучок мха, то опавший лист, и создавали причудливые узоры на коре деревьев. Воздух был напоен ароматом хвои и влажной земли, а где-то вдалеке слышалось журчание ручья. Я вместе с Беллой сидела на поваленном стволе, прислонившись спиной к шершавой коре, и наблюдала. Пока мы ждали оборотней, Каллены решили немного размяться и устроили небольшие потасовки друг с другом, чтобы скоротать время. Эмметт, огромный и мускулистый, с грохотом врезался в Джаспера, который, казалось, был сделан из стали. Их движения были невероятно быстрыми, почти невидимыми для человеческого глаза. Я видела лишь размытые силуэты, вспышки движения, а затем — снова четкие фигуры, замершие в какой-то немыслимой позе. Карлайл, с его спокойной грацией, двигался словно тень, уворачиваясь от ударов Розали, которая, несмотря на свою хрупкость, обладала невероятной силой. Элис, как всегда, была самой быстрой, ее движения напоминали танец, а ее улыбка, даже во время тренировки, оставалась легкой и беззаботной. Мое сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Это было одновременно страшно и завораживающе. Одно дело знать о их возможностях, но совсем другое увидеть все собственными глазами. Я чувствовала себя так, словно попала в какой-то древний миф, где боги и герои сражаются за судьбу мира. В этот момент один из тонких солнечных лучей с боем пробился сквозь листву и упал прямо на руку Эдварда, который стоял чуть в стороне, наблюдая за остальными. И тогда я увидела это. То, о чем сестра когда-то рассказывала мне шепотом, то, что казалось мне выдумкой, глупой гламурной шуткой. Его кожа не просто блестела — она переливалась. Тысячи крошечных, сверкающих частиц, словно бриллиантовая пыль, покрывали его кожу, отражая солнечный свет. Это было похоже на то, как если бы его тело было выковано из чистого, живого света. Я ахнула, выпучив глаза. Это было… неземное. Невероятно красивое. Эдвард, словно почувствовав мой взгляд, повернул голову. Его золотистые глаза встретились с моими. В них не было ни тени смущения, лишь легкая, понимающая улыбка. Белла легонько толкнула меня плечом и улыбнулась, ее глаза потеплели. Она молчаливо говорила: «Я же говорила тебе». — Они идут, — сказал Эдвард, заставляя всех остановить свои действия. Белла нетерпеливо вскочила с бревна, утягивая меня за руку, чтобы оказаться рядом с ее парнем. Она вглядывалась в ту сторону, куда смотрел Эдвард. Элис подскочила ко мне с другой стороны. Она улыбнулась и схватила другую свободную руку. Собравшиеся в кружок Каллены внезапно рассредоточились, вытянувшись в одну линию с Джаспером и Эмметтом во главе. Я вглядывалась в гущу леса, но пока ничего кроме веток деревьев и густой листвы не видела. — Черт побери! — пробормотал Эмметт себе под нос. — В жизни не видел ничего подобного! Эсми и Розали переглянулись. — Они пока недостаточно доверяют нам, чтобы принять свой человеческий облик, — сказал Эдвард. Карлайл кивнул. — Для них это очень не просто. Я благодарен уже за то, что они вообще согласились прийти. Эдвард, будешь переводить. Казалось, воздух переменился, и резко пыхнуло жаром с другой стороны леса. В самом начале я обратила внимание на небольшие изменения в лесу: покачивание веток, трепет листвы, хруст хвороста под массивными лапами, резкий хлопок крыльев взмывшей в небо испуганной птицы. Через несколько мгновений появились они. Огромные волки замерли в тени деревьев, не решаясь выступить на поляну. Они стояли, словно изваяния из тени и силы. Их шерсть, от угольно-черной до пепельно-серой, отливала в солнечном свете, создавая завораживающий узор. Глаза их горели, как раскаленные угли, внимательно следя за каждым движением Калленов. К моему изумлению, сегодня здесь присутствовало не семь волков, а десять. Стая выросла. Первый, самый крупный — Сэм, был черным как ночь, с мощной грудью и широкой мордой. Его взгляд был пронзительным, словно он мог видеть сквозь время. Рядом с ним стоял коричневый волк, его тело было стройным и мускулистым, готовым к прыжку в любой момент. Темно-серые круги вокруг глаз, почти напоминающие маску, сказали мне о том, что это был Джаред. Его уши были настороже, улавливая малейший шорох. Третий был рыжевато-коричневым, с длинной, густой шерстью, которая развевалась на легком ветру. Джейкоб казался самым спокойным, но в его глазах читалась скрытая мощь. Дальше, чуть поодаль, стоял Пол с серебристой шерстью, которая переливалась на солнце, словно лунный свет. Его движения были плавными, грациозными, но в них чувствовалась невероятная сила. Его массивная морда была направлена на меня, заставляя нервно переступить с ноги на ногу. Рядом с ним Эмбри — волк с серой шерстью, но с черными пятнами, напоминающими звезды. Он казался самым настороженным, его ноздри постоянно подергивались, улавливая запахи. Остальных различить я не смогла, потому что еще не видела Ли и Сета в обликах волков, а троих вообще даже не знала. Но всех их объединял очень взволнованный вид. Карлайл нарочито медленно шагнул вперед. Намеренно осторожное движение должно было успокоить гостей. — Добро пожаловать, — приветствовал он волков. — Спасибо, — Эдвард заговорил незнакомым отчужденным голосом, передавая слова вожака стаи. — Мы будем смотреть и слушать — но и только. На большее нашего самообладания не хватит. — Этого более чем, достаточно, — согласился Карлайл. — Мой сын Джаспер, — он махнул рукой в сторону напрягшегося в полной готовности Джаспера, — имеет некоторый опыт. Он расскажет нам, как дерутся новорожденные и как их можно победить. Уверен, вам пригодятся эти знания. — Чем новорожденные отличаются от вас? — спросил Эдвард от имени Сэма. Карлайл кивнул. — Они совсем молодые — в этой жизни им всего несколько месяцев. Можно сказать, они еще дети. У них нет ни боевых навыков, ни стратегии — только грубая сила. Новорожденные сильнее нас, потому что в их жилах все еще течет человеческая кровь — именно в этот период наступает пик нашей физической силы. Сегодня их двадцать, но их может стать меньше: они дерутся друг с другом. Волки заворчали — и в этом негромком рычании явственно слышалось воодушевление. — Вы знаете как и когда они появятся? — Они придут через три дня. Элис поможет нам перехватить их, когда они приблизятся. На пару секунд воцарилось молчание. Потом Джаспер сделал шаг в пустое пространство между вампирами и оборотнями. Участки его кожи, на которые попадали солнечные лучи ослепительно сверкали. Он бросил настороженный взгляд на Эдварда. Тот кивнул. Тогда Джаспер повернулся спиной к оборотням и вздохнул, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Карлайл прав, — заговорил Джаспер, обращаясь к нам: похоже, он старательно игнорировал слушателей за своей спиной. — Они дерутся как дети. Но вы должны запомнить важные вещи: во-первых, не давайте им обхватывать вас руками — раздавят, а во-вторых, не совершайте самых очевидных маневров. Это все, на что они способны. Нападайте на них сбоку и не стойте на месте. Тогда они растеряются и не смогут дать отпор. Эмметт? Широко улыбаясь, Эмметт вышел из шеренги. Джаспер отступил к северному краю поляны, встав между двумя армиями. Потом махнул своему сводному брату. — Так, Эмметт пойдет первым. Он покажет, как нападают новорожденные. Эмметт прищурился. — Я очень постараюсь никому ничего не сломать, — пробормотал он. Джаспер усмехнулся. — На самом деле я имел в виду, что Эмметт полагается на силу. Он атакует в лоб. Точно так же и новорожденные: ни на какие ухищрения они не способны. Эмметт, нападай самым простым способом. Джаспер отошел на несколько шагов назад и напрягся. — И не сдерживайся. — Не в моих правилах! И тут Джаспер превратился в расплывчатый силуэт, на который с рычанием бросился Эмметт, как разъяренный медведь. Эмметт тоже двигался с поразительной быстротой, но все же медленнее Джаспера — тот вообще был похож на привидение: когда казалось, что ручищи Эмметта вот-вот его схватят, он растворялся, оставляя на месте себя пустоту. Все вокруг напряженно склонились вперед, неотрывно глядя на потасовку. Белла вертела головой, пытаясь поспевать за движениями вампиров. Я сильно зажмурила глаза, потому что они сегодня стали играть со мной в странные игры: в одно мгновение Джаспер и Эмметт двигаются почти так же медленно, как люди, а в другое исчезают и расплываются, оставляя после себя фантомную боль в глазницах. Когда я распахнула глаза и перед ними заплясали темные пятна, Эмметт замер. Джаспер обхватил его сзади, готовый вонзить зубы в горло. Здоровяк недовольно чертыхнулся. Внимательно наблюдавшие волки одобрительно заворчали. — Еще раз! — настаивал Эмметт уже без улыбки. Элис рядом со мной весело хихикнула и отпустила мою ладонь, выступая вперед. — Дай и другим повеселиться, — пропела она, танцующей походкой приближаясь к Джасперу. Хотя я прекрасно знала, что Джаспер ни за что не позволит ни единому волоску упасть с головы сестры, было страшновато смотреть, как он припал к земле, готовясь к нападению. На его фоне она казалась беспомощной крохой. Элис стояла неподвижно, спокойно улыбаясь. Джаспер качнулся вперед и крадучись двинулся влево. Элис закрыла глаза. Я нервно за этим наблюдала, а Белла яростно вцепилась мне в руку, вонзая ногти в кожу. Сестра тоже очень сильно переживала за подругу. Джаспер приближался к Элис. Он прыгнул — и исчез. И вдруг оказался по другую сторону Элис, хотя она вроде бы даже не двинулась с места. Джаспер резко развернулся и снова прыгнул — и опять, как и в первый раз, приземлился на корточки позади Элис. Она делала маленький шаг вперед в то самое мгновение, когда тело Джаспера пролетало там, где она только что стояла. Еще один шаг — и вместо талии Элис руки Джаспера схватили пустоту. Джаспер подошел ближе, и Элис стала двигаться быстрее. Она танцевала: кружилась, изгибалась и уклонялась. Джаспер танцевал вместе с ней: бросался вперед, протягивал руки, ни разу не коснувшись ее, словно все их движения были отработаны заранее. Элис вдруг оказалась на спине Джаспера, взъерошивая его волосы, превращая их в хаотичный беспорядок. — Попался, — довольно улыбнулась она. Джаспер крякнул и встряхнул головой. Эдвард не вытерпел и вышел вперед. Ему не терпелось показать себя в деле, особенно, когда на него смотрели Белла и Джейкоб. — Все, моя очередь! Эдвард бесшумно заскользил навстречу Джасперу. Белла затаив дыхание, распахнув рот глазела на них. Я едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. — Белла, у тебя сейчас слюна польется, — тихо шепнула я, наклонившись к ней. Сестра недовольно глянула на меня и прошипела «Заткнись, Пэг», но ладонью по губам провела, заставляя меня тихо захихикать. Эдвард приблизился к Джасперу, и в этой схватке, в отличии от предыдущих, силы соперников были почти равны. Сто лет боевых схваток многому научили Джаспера, хоть он и пытался действовать инстинктивно, однако мысли его всегда выдавали его действия на секунду раньше. Эдвард был немного быстрее, но Джаспер использовал незнакомые ему приемы. — Если бы мы могли им хоть чем-то помочь, — проворчала Белла себе под нос. — Мы можем попытаться не мешать им, — предложила я, пожав плечами. — Ты прекрасно поняла, о чем я, — сказала она. И я прекрасно ее понимала, но также я понимала, что наше нахождение на поле боя перевесит чашу весов далеко не в сторону наших союзников. — Беллз, — с тяжким вздохом протянула я, — даже если он укусит тебя прямо сейчас — времени слишком мало. Ты либо будешь еще обращаться, корчась от боли, пока будет идти битва, или еще веселее — взбесишься и перебьешь весь Форкс, присоединившись к армии новорожденных, — от этого предположения сестру передернуло. — Несмотря на то, что мне пророчат будущее великого и ужасного охотника, уверена, на поле боя я заблюю все вокруг и грохнусь в обморок, так и не замочив ни одного вампира. Так что даже если мы помрем за день до битвы — новорожденных это не остановит, они придут в город и начнут убивать невинных жителей. — Я знаю, — вяло прошептала она. Соперники снова бросились друг на друга, то и дело непроизвольно взбрыкивая, однако ни один из них не мог взять верх. Смотреть на это было трудно, а не смотреть — невозможно. Хоть они и двигались слишком быстро, я как-то поспевала уследить за их действиями. Время от времени я замечала изучающие взгляды волков. Мне показалось, что серебряный волк, со злобным прищуром, следил только за движениями Джаспера. В груди появилось необъяснимое чувство беспокойства. Эдвард продолжал уверенно блокировать нападения Джаспера, отскакивая в сторону. Мне стало интересно, сколько бы продлился этот поединок, если бы Скорбный Эд не умел читать мысли? В конце концов Карлайл кашлянул, заставляя Джаспера засмеяться и отступить. Эдвард расправил плечи и ухмыльнулся. — Побаловались и хватит, — сказал Джаспер. — Пусть будет ничья. Остальные тоже попробовали помериться силами с Джаспером. Если с Карлайлом, Эмметтом и Эдвардом он сил не жалел, отбрасывая родственников в стороны, вспахивая ими землю так, что комки чернозема и травы летели в сторону, то с девушками он был настоящим джентльменом, если можно было бы так сказать. Джаспер сбавлял темп, и постоянно подсказывал или объяснял свои действия. Элис была проворной и хитрой, Розали яростной и непредсказуемой, а вот Эсми, сердце которой не терпело никакого проявления насилия, хоть и немного отставала от них, по-прежнему была сильным вампиром. Когда тренировка практически завершилась, Сэм предложил, чтобы стая хорошо ознакомилась с запахом каждого Каллена, чтобы в пылу сражения не перепутать с противником. Карлайл согласился сразу, посчитав это довольно разумным. Еще этим действием он пытался показать стае свои добрые намерения. Волки хрипло заворчали, пробираясь на поляну. Сэм, конечно же, шел впереди: невероятно огромный, черный, как ночь, настоящее чудовище из кошмарного сна. Я до сих пор помню тот миг, когда я увидела его впервые на Первом пляже. Сэм подошел к стоявшему впереди всех Карлайлу. Стая следовала по пятам за вожаком. Джаспер напрягся, а вот Эмметт спокойно ухмылялся. Вожак понюхал Карлайла — и, кажется, слегка поморщился. Потом он пошел к Джасперу. Светло-серый волк был меньше всех остальных; шерсть на его загривке стояла дыбом от отвращения. Еще один новичок песчаного цвета казался неуклюжим и угловатым по сравнению с остальными; он тихо заскулил, потеряв самообладание, когда Сэм двинулся вперед с Эсми, оставив его одного между Карлайлом и Джаспером. Сэм, в своем огромном черном обличье, издал низкий рык, отдавшийся вибрацией у меня в костях. Это был приказ: привыкнуть, запомнить, запечатлеть в памяти этот сладковато-ледяной запах, чтобы в хаосе предстоящего сражения не разорвать союзника. Волк смиренно прижал уши, втянул мокрым носом воздух возле Карлайла и громко фыркнул. Я видела, как волки по очереди приближались к Калленам. Мое сердце забилось чаще, когда пришла очередь Пола. Его серебристо-серый мех вздыбился на загривке, а из пасти вырвалось глухое ворчание. Он ненавидел каждую секунду этого процесса, и я кожей чувствовала его ярость, которая всегда была на грани взрыва. Пол медленно обходил Калленов, пока не оказался рядом с Джаспером. Джаспер стоял абсолютно неподвижно, сложив руки на груди. Его лицо напоминало мраморную маску, но я видела, как слегка дернулся уголок его губ. Он чувствовал волны агрессии, исходящие от Пола, и это противостояние буквально искрило в воздухе. К моему ужасу, Пол не пошел дальше. Он остановился. Его огромная морда оказалась в опасной близости от руки Джаспера. Я затаила дыхание, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Пол замер, вонзив взгляд в вампира, и его мощные челюсти слегка приоткрылись, обнажая ровный ряд острых клыков. — Пол, не надо… — прошептала я, надеясь, что он услышит меня сквозь свой гнев. Джаспер медленно повернул голову, встречаясь взглядом с волком. В этот момент между ними словно натянулась невидимая струна. Я видела, как напряглись мышцы Пола под шкурой, готовые к броску, и как Джаспер едва заметно прищурился, пропуская через себя эмоции оборотня. Время будто замедлилось. Весь остальной мир: оборотни, Каллены, перестал существовать, были только они двое и эта густая, невыносимая тишина, грозящая обернуться кровавой схваткой прямо здесь, на тренировке. Я сделала шаг вперед, не в силах больше терпеть это напряжение, полна решимости вмешаться. Но меня опередил Сэм, снова грозно зарычав, заставляя землю вздрогнуть, Пол нехотя отвел взгляд и, в последний раз коротко клацнув зубами у самого запястья Джаспера, проследовал дальше. Я выдохнула, чувствуя, как подгибаются колени. Джаспер перевел взгляд на меня, и в его золотистых глазах на мгновение промелькнуло нечто похожее на сочувствие, прежде чем он снова стал холодным изваянием. Тишина, последовавшая за уходом Пола, казалась еще тяжелее, чем само рычание. Она давила на плечи, заставляя воздух вокруг вибрировать от остаточного адреналина. Сэм прошел мимо, обдав меня волной жара, исходящей от его огромного тела, и встал во главе стаи, бросив на Калленов предостерегающий взгляд. — На сегодня достаточно, — голос Карлайла прозвучал удивительно спокойно, разрезая густой туман напряжения. Он вышел вперед, мягко коснувшись плеча Эдварда, который все это время стоял неподвижно, готовый в любую секунду вмешаться. Джаспер наконец опустил руки. Его движения были неестественно плавными, лишенными какой-либо суеты. Он не смотрел на удаляющегося волка; его внимание все еще было приковано ко мне. Я чувствовала, как по моей коже пробегает холодный ветерок — это Джаспер пытался справиться с моими эмоциями, унять неистовое биение моего сердца и убрать липкий страх, который сковал мои движения. Но ничего не выходило, его воздействие лишь невесомо касалось меня, проскакивая мимо. — Ты в порядке? — тихо спросила Белла, подходя ко мне и осторожно беря за руку. Ее ладонь была едва теплой, но это прикосновение помогло мне окончательно вернуться в реальность. Я кивнула, хотя мои пальцы все еще немного дрожали. Пол был слишком близко к грани, буквально возвращая меня в тот самый день, когда моя рука получила вечные шрамы. Только предположение о том, что Пол набросится на Джаспера заставляло мое сердце болезненно заныть. И самое ужасное, что я почти уверена, что волку в этой схватке не победить. — Он не собирался нападать, — произнес Эдвард, обращаясь ко мне, но глядя в сторону леса, где скрылись волки. — Его мысли… они были полны хаоса и горечи, но приказ Сэма все еще имел силу. Однако Джасперу стоило больших усилий не поддаться на эту провокацию. Джаспер наконец отвел взгляд, устремив его в сторону гор. Я посмотрела на то место, где стоял Пол мгновение назад. Трава там была примята мощными лапами, а в воздухе все еще витал острый мускусный запах волка. Мы пришли сюда, чтобы научиться сражаться вместе, но сейчас казалось, что настоящая битва происходит не с общим врагом, а внутри этого хрупкого союза, который мог рассыпаться от одного неосторожного движения или слишком громкого рыка. Сейчас можно сказать, что я получила ответ на свой вопрос. Как мои отношения с Джаспером повлияют на Пола? Ответ прост: Он придет в ярость.

***

На следующий день, чтобы не стать катализатором конфликта или же банально его свидетелем, я трусливо осталась дома, списав это желание на плохое самочувствие. Никто задавать вопросы не стал, принимая сказанное за чистую монету. Страницы «Моби Дика» пахли старой бумагой и приключениями, в которых мне сейчас отчаянно хотелось раствориться, лишь бы не слышать гул собственных мыслей. Я полулежала на кровати, вытянув ноги, и пыталась сосредоточиться на одержимости Ахава, потому что это была единственная форма безумия, которая казалась мне сейчас логичной. В комнате стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц и далеким шумом леса за окном. Я чувствовала, как недалеко от дома гуляет молодой оборотень. Его светло-серая шерсть изредка мелькала в гуще деревьев, когда я пыталась читать книгу сидя у окна. Дверь приоткрылась без стука. Я даже не подняла глаз, чувствуя, как в уютный кокон моей комнаты вплывает облако тревоги и самопожертвования, которое всегда сопровождало Беллу. — Маргарет? — осторожно позвала она. Я перевернула страницу, делая вид, что описание китового жира — это самое захватывающее, что случалось со мной за неделю. — Если ты пришла сказать, что Ахав в итоге поймает кита и все заживут долго и счастливо, то придержи спойлеры при себе. Белла подошла ближе, замирая у края кровати. Она выглядела так, будто несла на плечах как минимум все проблемы Западного побережья. — Мы разработали план. В субботу Эдвард и я… мы уходим в горы вечером. Мы разобьем лагерь и запутаем след для новорожденных, приведя их на поляну, где будут ждать остальные. Я медленно закрыла книгу, заложив страницу пальцем, и посмотрела на нее. Вот оно. Великий поход во имя спасения мира, глава сто тридцать восьмая. — О, потрясающе. Очередное свидание на леднике? Надеюсь, ты упаковала достаточно термобелья, потому что обнимашки с «холодильником» на высоте почти под тысячу метров — это звучит как план года. Она смотрела на меня с укором, заставляя закатить глаза. — А как же Чарли? — Завтра рано утром он уезжает с Билли и своим напарником на рыбалку на озеро Озетт-Лейк. Их не будет три дня. — Прекрасно. Мне это нравится, — кивнула я, довольная, что отца и Билли не будет рядом с армией вампиров. — Да, это ради безопасности, — мягко сказала Белла, игнорируя мой тон. — И поэтому… ты едешь в резервацию пока все не закончится. — Что? Когда? Почему именно мне досталась роль принцессы в изгнании? Белла смотрела на меня, как на капризного ребенка. — Ты должна уехать тоже завтра с самого утра, за сутки до начала. Мне нужно знать, что ты и Чарли находитесь как можно дальше от линии огня. Это не обсуждается, Маргарет. Я почувствовала, как внутри все сжалось. Резервация. Это значило не просто «безопасность», это значило оказаться в эпицентре бури по имени Пол Лейхот без возможности сбежать. — Ну конечно, «не обсуждается», — я откинула голову на изголовье кровати и издала короткий смешок. — Какая честь. Меня передают из рук в руки, как эстафетную палочку. Значит, план такой: вы с Эдвардом играете в альпинистов-мучеников, Джаспер идет на передовую тренировать армию, а меня отправляют в Ла-Пуш, чтобы я могла наслаждаться обществом девяти взрывных парней с дефицитом одежды? Белла, ты просто гений логистики. — Маргарет, там ты будешь за чертой, которую вампиры не переступят… — Там я буду в шаге от того, чтобы сойти с ума! — перебила я ее, чувствуя, как сарказм становится моей единственной защитой от подступающей паники. — Ты хоть представляешь, какая там сейчас «спокойная» атмосфера? Пол и так похож на оголенный провод под напряжением, а если я проведу там сутки, запертая в четырех стенах под присмотром стаи, он либо взорвется, либо решит, что нам пора выбрать цвет занавесок для нашего общего будущего. — Пэг, — мягко выдохнула Белла, присаживаясь на край кровати. — Мы очень долго это обсуждали, но…это единственный выход. Твой запах выследить практически невозможно, а в резервации, где всюду кишат оборотни новорожденные ни за что тебя там не найдут. Даже Джаспер с этим согласен. Я крепко стиснула зубы, переведя взгляд в окно. Вид на вечнозеленый лес казался мне сейчас клеткой. — Ну раз уж ты, Эдвард и Джаспер решили, что я — ценный груз, подлежащий эвакуации, то кто я такая, чтобы спорить с великим советом стратегического планирования? Только не удивляйся, если по возвращении ты обнаружишь, что я либо сбежала к новорожденным, либо сама обросла шерстью от избытка тестостерона вокруг. Я снова открыла книгу, давая понять, что аудиенция закончена. Белла глубоко и мученически вздохнула. Экран сарказма работал исправно, но глубоко внутри я уже чувствовала тот самый невидимый канат, который тянул меня в сторону Ла-Пуш, и от этого чувства мне хотелось запереться в шкафу.

***

Семейный ужин прошел гладко. Чарли хвалился «неожиданным» приглашением на лучшую рыбалку, перечисляя все виды рыб, которые водятся в озере Озетт-Лейк, пока мы с Беллой незаметно обменивались виноватыми взглядами. Сестра играла зеленым горошком на тарелке в гольф, а я пилила стейк тупым ножом с таким остервенением, будто это было горло Виктории, а не кусочек несчастной говядины. Пока Белла перемывала гору посуды, я позаталкивала в холодильник остатки еды, и быстренько умчалась к себе в спальню, аргументируя это тем, что очень хочу узнать финал «Моби Дика». Я вертела в руках телефон, чувствуя, как внутри натягивается струна. Моя комната казалась удушающе спокойной, несмотря на заваленный книгами письменный стол, и огромной груды одежды в кресле. С каждой секундой осознание того, что силы распределены неравномерно, ударяло по черепной коробке. Мы упускали что-то очень важное — разделяться нам не стоит. Но пока остальные готовились к войне, меня упаковывали в подарочную обертку и отправляли в Ла-Пуш, подальше от линии фронта. Пальцы сами набрали номер Джаспера. Я знала, что он занят тренировками, но мне нужно было услышать этот мягкий, уверенный голос с южным акцентом, прежде чем я сойду с ума. — Слушаю, Маргарет, — отозвался он на втором гудке. Голос был ровным, но я кожей чувствовала его напряжение. — Скажи мне, великий стратег, — я прислонилась лбом к холодному оконному стеклу, — в какой главе твоего учебника по тактике написано, что самый эффективный способ выиграть битву — это спрятать одного из своих бойцов за спинами тех, кого вы едва терпите? Или ты боишься, что я случайно перепутаю новорожденного вампира с Эмбри и приглашу его на чай? Я слышала его тяжелый вздох. — Маргарет, это не игра. Это тебе не толкать в стороны влюбленных парней, и не кидаться книжками в туповатых вампиров. — Именно! — я сорвалась на крик, который тут же подавила, и стала говорить чуть спокойнее. — Я могу помочь. Моя интуиция, моя способность чувствовать угрозу до того, как она появится на горизонте… Джаспер, я же охотник, черт возьми! — Дорогая, ты всего лишь отголосок, той могущественной силы, которую тебе предстоит постичь. Физически ты пока слабый человек. — Но я могла бы сбить их с толку не хуже Беллы, которая, между прочим, будет ближе, чем я. Почему ты согласился на это? Почему ты позволил им решить за меня, что берег океана — это мой предел полезности? Наступила долгая пауза. Я почти видела, как он закрывает глаза, пытаясь сдержать волны моего гнева и страха, которые наверняка захлестывали его сейчас. — Потому что я не смогу сражаться, зная, что ты в радиусе мили от боя, — его голос стал тише, приобретая ту опасную бархатистость, которая всегда заставляла меня замолчать. — Ты хочешь знать правду? Хорошо. В этой битве будет хаос, первобытная ярость, которая двигает неопытными хищниками. Они не знают пощады — ими движет только кровь. Если с тобой что-то случится, пока я буду занят другим флангом… весь мой опыт и все мои стратегии не будут стоить и цента. Он сделал вдох, хотя в этом не было физической необходимости. — Твое присутствие в резервации — это единственный способ сохранить мою голову холодной. Для меня твоя безопасность — это не просто долг. Это мое спокойствие, Маргарет. Единственное, что позволит мне вернуться к тебе после всего этого. Пожалуйста. Сделай это для меня, если не хочешь делать для себя. Я молчала, кусая губы. Его честность била больнее, чем любой приказ. Сарказм испарился, оставив после себя только горькое осознание: моя главная роль в этой войне — быть его якорем, даже если для этого придется сидеть на пляже и смотреть на туман над океаном; даже если мне предстоят сутки рядом с Полом Лейхот. — Ладно, — разочарованно выдохнула я, закрывая глаза. — Но, если я начну выть на луну от скуки, это будет на твоей совести, майор Уитлок.

***

Утро пахло сыростью и дешевым кофе, но этот привычный уют Форкса казался мне сейчас фальшивым фасадом. Солнце ожидаемо спряталось за тучи, будто сейчас поздняя осень, а не разгар июня. Я стояла на крыльце, укутанная в дырявый домашний черный кардиган, скрестив руки на груди, и наблюдала, как Чарли укладывает снасти в багажник. Он улыбался — искренне, предвкушая спокойный день у воды, не подозревая, что эта рыбалка — всего лишь предлог, чтобы убрать его подальше от эпицентра грядущей бойни. Белла стояла рядом, бледная и напряженная. Ее пальцы нервно перебирали край старого махрового халата. Мы обе играли свои роли: послушные дочери, которые просто решили провести выходные с друзьями. — Ну же, девчонки, не кисните, — Чарли хлопнул дверцей машины и подошел к нам. — Вернусь с уловом, устроим ужин. Белла, убедись, что Пэгги не взорвет дом, ладно? — Конечно, пап, — выдавила Белла, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Просто будь осторожен. И… наслаждайся рыбалкой. Я неловко помахала ему рукой, стараясь чтобы улыбка выглядела непринужденно, а не как оскал акулы, выброшенной на берег. Когда его машина скрылась за поворотом, тишина действительно наступила, но она была тяжелой, предгрозовой. Я чувствовала, как внутри все сжимается от несправедливости происходящего. Пока он будет смотреть на поплавок, мир, который он знал, будет трещать по швам. — Это ради его же блага, — напомнила Белла, скорее самой себе. — Главное, чтобы ему потом было куда и к кому вернуться, — безжизненно произнесла я. Мы вернулись в дом, чтобы переодеться в подходящую походную одежду и забрать за ночь заготовленные сумки. Теперь, когда отец уехал можно перестать притворяться. Я отбросила кардиган в шкаф, и сменила пижаму на черные джинсы и свободную черную футболку с желтым логотипом группы «NIRVANA». В Ла-Пуш было ветрено, поэтому пришлось прихватить с собой ветровку. Утренний туман еще не успел развеяться, как раздался громогласный стук во входную дверь, заставляя меня вздрогнуть. На пороге стоял Пол. Он выглядел напряженным, его плечи казались еще шире в узком дверном проеме, а во взгляде читалась смесь нетерпения и непривычной серьезности. Я открыла рот, чтобы спросить какого хрена происходит, но Белла мгновенно оказалась за моей спиной, положа руку на плечо. — С тобой в машине поедет Пол. Запах оборотня рядом с тобой собьет их с толку, — голос сестры звучал глухо, почти безжизненно. Я хотела поспорить, но контраргумент уже был заготовлен. — Джаспер настоял на этом… он хочет быть уверен, что ни одна ниточка не приведет их к тебе. Я перевела взгляд на Пола. Он лишь коротко кивнул, подтверждая ее слова. Его присутствие не успокаивало, но дарило странное чувство защищенности. Я понимала: он здесь не просто как сопровождающий. Он — моя гарантия безопасности, та грубая сила, которую Каллены, скованные подготовкой к грядущей бойне, не могли выделить сейчас для меня одной. А еще я была ответственностью стаи…и лично Пола. Он протянул руку забирая у меня худенькую сумку, и отступил к моей машине, давая нам с сестрой минутку. Белла вдруг порывисто шагнула ко мне и крепко обняла. В этом жесте я почувствовала все сразу: приятное тепло ее кожи, горячее дыхание на шее, ее затаенный страх и немую мольбу о том, чтобы мы обе пережили этот кошмар. — Мы скоро встретимся, Маргарет. Обязательно, — прошептала она мне в самое ухо. Я почувствовала, как по ее щеке скатилась слеза. — Обещай мне, что не будешь делать глупостей. Просто будь там, где безопасно и ни во что не лезь, умоляю. — Обещаю, — мой голос предательски дрогнул, и я сглотнула ком в горле. — Береги себя, ладно? И звони. Мы же созвонимся вечером, да? Белла активно закивала в ответ, прижимая к себе крепче. Я глубже вдохнула ее запах, который сейчас ассоциировался у меня с чем-то родным и жизненно необходимым, сгребая в кулак материал ее куртки. Именно сейчас, мне казалось, что это последние наши объятия. Я отстранилась, в последний раз заглядывая ей в глаза. — Тебе пора, — тихо сказала Белла, когда мы медленно отстранились друг от друга. — Знаю, — тихо прошептала я, сморгнув с ресниц слезы. — Ла-Пуш. Безопасная зона. Пока вы будете там, на поляне… Я осеклась. Слова майора Уитлока все еще эхом отдавались в голове. Его «опасная бархатистость», его признание в том, что я его якорь. Это осознание давило на меня. Я должна была стать его спокойствием, находясь за километры от него, в окружении оборотней, которых Джаспер едва терпел. Мне нужно было оставить свою неуклюжую, но любимую сестру с вампирами. Наплевать на чувство тревоги и просто…снова сбежать. — Мы справимся, Маргарет, — Белла коснулась моей руки, пытаясь подбодрить, хотя сама дрожала. — Они знают, что делают. Я кивнула, но в груди жгло горькое чувство бессилия. Моя роль была определена: быть спасенной. Прятаться, пока те, кого я люблю, будут ставить свои жизни на кон против ярости новорожденных вампиров. Мой родной дом за ее спиной теперь казался лишь серой декорацией, призраком из прошлого, который таял в утренней дымке. Я медленно спустилась к машине. Пол ждал, его движения были резкими, в нем чувствовалась какая-то дикая, звериная сосредоточенность на задаче. Сев в машину, я в последний раз оглянулась на дом. Пол бросил сумку на заднее сидение и бесшумно уселся рядом, не решаясь нарушить святую тишину прощания. Когда мотор заурчал и машина тронулась, я снова оглянулась. В зеркале заднего вида я видела одинокую тонкую фигурку Беллы. Туман медленно поглощал ее, стирая очертания, пока она совсем не исчезла. Впереди лежал путь в Ла-Пуш через густой лес, который совсем скоро должен был захлебнуться в крови и стать полем боя. Пол молчал, и это молчание давило сильнее любого крика. Его руки сжимали руль так крепко, что костяшки пальцев побелели, а в салоне автомобиля буквально искрило от того напряжения, которое исходило от его тела. Я чувствовала, как в нем борется человеческое самообладание и тот первобытный гнев, который всегда сопровождал его трансформацию, заставляя меня пожалеть о том, что не настояла ехать за рулем самостоятельно. Дорога петляла между вековыми елями, чьи лапы тяжело нависали над асфальтом, словно пытаясь преградить нам путь. Каждое дерево казалось безмолвным свидетелем начала конца. Я закрыла глаза, но перед внутренним взором все еще стояла Белла — маленькая, хрупкая точка в океане надвигающейся тьмы. Она оставалась одна, рядом с вампирами, готовыми на все ради защиты своей семьи, а я ехала в резервацию, в логово к тем, кто веками считал их своими злейшими врагами. — Перестань так дышать, Пэгги, — внезапно прорычал Пол. Его голос звучал хрипло, почти неузнаваемо. — От тебя за милю несет паникой. Это мешает сосредоточиться. — Извини, — я попыталась выровнять дыхание, глядя на промелькнувший дорожный знак, указывающий направление на Квилетскую территорию. — Я просто… я боюсь, что мы больше не увидимся. Ни с кем из них. Пол резко вывернул руль, входя в крутой поворот, и на секунду я увидела его профиль — хищный, заострившийся. — Тебе нужно думать о том, как выжить самой. Сэм выставил патрули по всему периметру. Как только мы пресечем черту Ла-Пуш, ты будешь под защитой Стаи. Ни одна из этих «хладных» тварей не проберется к побережью. — Завтра вы тоже уйдете, оставив резервацию, — тихо напомнила я. Он ничего не ответил, лишь сильнее нажал на газ. Машина взревела, унося меня все дальше от Форкса. Лес вокруг начал меняться: туман становился гуще, смешиваясь с запахом соли и гниющих водорослей. Мы приближались к океану. Когда мы проехали почти все жилые домики резервации, и свернули недалеко от поворота ведущего к дому Эмили, мой сердечный ритм немного подскочил. Я не узнавала здешний дикий пейзаж. — Мы едем не к Эмили, — внезапно глухо произнес Пол, сворачивая на узкую, заросшую папоротником тропу, ведущую прочь от главной дороги резервации. — Что? Но я думала… — Я должен обеспечить твою безопасность. У Эмили сейчас будет штаб. Там будет шумно, суетливо, и парни будут постоянно мелькать туда-сюда. Ты действительно хочешь, чтобы рядом с тобой постоянно возились чрезмерно активные и болтливые парни? Я хотела возразить, но слова застряли в горле, когда деревья расступились, открывая вид на берег. Перед нами стоял небольшой, приземистый домик, примостившийся на самом краю скалистого выступа. Его стены, сложенные из потемневшего от соли дерева, казались седыми под низким небом. Узкое крыльцо смотрело прямо на бушующий океан, а крошечные окна, в которых отражалась пена прибоя, делали его похожим на одинокий маяк. Здесь не было ни аккуратных клумб, ни соседских заборов — только суровый скальник, запах мокрой хвои и бесконечный гул набегающих волн. Мне казалось, что внутри было так мало места, что я смогу коснуться противоположных стен, просто разведя руки. — Здесь тебе будет намного спокойнее, чем в окружении стаи, — Пол вышел из машины и открыл мою дверь, его голос вдруг стал непривычно мягким. — Никто не побеспокоит тебя здесь, пока мы готовимся. — Ты оставишь меня здесь одну? — я вышла на холодный ветер, зябко обхватив себя руками. — Только до рассвета. Я отвезу тебя к Эмили непосредственно перед тем, как мы выдвинемся на позиции. А пока… просто постарайся поспать под шум воды, — он открыл заднюю дверцу, забирая мою сумку. — Здесь ты в безопасности. Мой дом — это единственное место, куда я не впущу даже своих братьев, если ты этого не захочешь. — Но… — Не бойся, сейчас в этом районе дежурит Квил. Ночью его сменит Коллин. Он и Брейди останутся в резервации, поэтому им можно сегодня отказаться от сна. Дверь поддалась с тихим, жалобным скрипом, пропуская внутрь запах старой бумаги, воска и сухих трав. Внутри домик казался еще меньше, чем снаружи, но в этой тесноте не было духоты — только странное, почти забытое чувство защищенности. Пол зашел следом, и его присутствие мгновенно заполнило все пространство, вытесняя холодный морской сквозняк. Он хлопнул рукой по стене, зажигая освещение. Тусклые лампочки над потолком, осветили небольшую гостиную, слитую с меленькой скромной кухней. Чуть дальше было всего две двери, скорее всего, одна вела в спальню, а другая в уборную. Этот перекосившийся домик настолько сильно отличался от стерильного дворца Калленов, что мне захотелось протереть глаза в недоверии. Огромный дом вампиров был шикарен, просторен и эмоционально пуст, но здесь только одна маленькая комнатушка кричала о простом парне, который еще не определился с тем, что делать со своей жизнью. Зеленый диван с вековыми пятнами молил о пощаде, журнальный столик был завален журналами и коробками от пиццы. Парень поставил мою сумку на старинный стул. — Здесь есть связь и даже интернет, если он тебе понадобится, — тихо сказал Пол, подходя к окну и всматриваясь в сумрачную мглу, где за черными скалами ревел прибой. — Но зато никаких лишних глаз. Только стая знает об этом месте, но они стараются сильно не приближаться — сегодняшний день исключение. Я подошла к нему, остановившись в шаге, и почувствовала исходящий от него жар. В этом маленьком доме, зажатом между небом и бездной, дистанция между нами казалась искусственной. — Почему ты прячешь это место? — мой голос прозвучал почти шепотом, теряясь в гуле волн за стеной. Пол обернулся. В тусклом свете его зрачки казались огромными, а черты лица — резче, чем обычно. Он протянул руку, словно хотел коснуться моей щеки, но в последний момент передумал и просто поправил воротник моей куртки. — Каждому воину нужно место, где он перестает быть частью целого, — его пальцы на мгновение задержались у моей шеи, и я почувствовала, как по коже пробежала дрожь. — Тебе сейчас нужно именно это. Забудь о стае, о вампирах и охотниках, о том, что случится на рассвете. Сейчас есть только этот берег и шум воды. Он направился к выходу, но у самого порога обернулся. Его фигура загородила дверной проем, отсекая ярость холодного ветра. — Я буду снаружи, — добавил он тише. — Не уйду дальше границы леса. Если я тебе понадоблюсь, просто позови. Я услышу твой шепот даже сквозь шторм. Дверь закрылась, и я осталась одна в тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем старых часов и вечным рокотом океана. Я опустилась на старый просевший диван, чувствуя, как запах Пола: кедр, соль и ледяной дождь, медленно обволакивает меня, становясь моей единственной реальностью в этот последний день перед бурей. Время тянулось немыслимо долго. Я полдня бездумно металась из стороны в сторону, словно заключенный в тюремной решетке. Полностью обследовав каждый миллиметр малюсенького домика меньше чем за час, я подошла к покосившейся от сырости полке, завешанной паутиной, и скрытой слоем едва ли не вековой пыли, и наугад вытянула старый, потрепанный томик в кожаном переплете. Пол явно чтением не увлекался. Названия даже не заметила. Страницы пахли пылью и сухой бумагой — запах, который обычно меня успокаивал, унося в чужие миры. Но сегодня слова казались бессмысленными черными знаками на белом фоне. Я перечитывала один и тот же абзац пять раз, а перед глазами все равно всплывали не строчки текста, а холодные золотистые глаза Джаспера и уверенная, пугающая грация его движений. Тревога за лесную тишину нашего городка сжимала горло. Форкс стал эпицентром чего-то ужасного. Я думала о моей сестре, чье упрямство затянуло нас всех в этот водоворот. О Чарли, который сейчас наверняка предвкушает закинуть удочку в черную гладь озера, даже не подозревая, что армия голодных монстров может в любой момент пуститься по его запаху. Страх за них смешивался с липким предчувствием боли, которую принесет завтрашний день Книга с глухим стуком упала на колючий плед. Набрала номер Изабеллы, но она не отвечала. В отчаянном бездумье в голову пришла безумная для меня идея — начать уборку. Выискав какую-то странную тряпку под мойкой, я протерла пыль во всех трех комнатах, уничтожила паутину, разрушив дома и дачи местного паука, перебрала книги, выставив их по алфавиту, а к тому времени солнце едва ли склонилось к закату. Снова набрала номер Изабеллы. Ответа нет. Затем из-за одиночества и отчаяния я вспомнила, что на телефон были установлены игры. Запустив «Небоскреб мечты», абсолютно бесполезную, сжигающую мозг игрушку, где этаж за этажом строятся бездумно небоскребы, я скоротала так около трех часов, позволяя солнцу утонуть в океане. Но и это не помогало. Я не могла дышать в четырех стенах. Запах кедра и соли, оставленный Полом, манил меня наружу, обещая если не покой, то хотя бы иллюзию контроля. Я вышла на крыльцо. Ветер тут же хлестнул меня по лицу влажными прядями волос, принося с собой рокот прибоя. Я нашла его на самом краю берега, там, где серая полоса песка встречается с ревущей тьмой океана. Пол стоял неподвижно, сложив руки на груди, огромный и непоколебимый, словно скала, о которую разбивались волны. — Я знала, что ты не ушел в лес, — проговорила я, подходя ближе. Ветер подхватил мои слова, но я знала, что он слышит. Пол обернулся, его взгляд был тяжелым, наполненным той странной, невыносимой преданностью, которая пугала меня больше всего. — Ты не смогла уснуть, — это не был вопрос. Я встала рядом, глядя на то, как клочья белой пены тают на черных камнях. — Как тут уснуть, Пол? Завтра все изменится. Элис сказала, что новорожденные придут на рассвете. Они…все вы будете там, даже моя сестра, прячется в горах, как приманка… А я чувствую себя предательницей, находясь здесь, в безопасности. Пол глухо рыкнул, и в этом звуке прорезалось его звериное естество. — Каллены знают, на что идут. Это их война. Джейкоб солидарен с ними, чтобы защитить Беллу. Мы, стая, защищаем свою землю… Я защищаю тебя. У каждого из нас есть своя цель. Это единственное, что имеет значение. — Это из-за запечатления, да? Ты притащил меня сюда, потому что того требует твой долг. Ты сказал, что теперь я твоя ответственность, — я резко повернулась к нему, не в силах больше сдерживать горечь. — Из-за этой магии, которая не оставила тебе выбора. Я помню, как ты раньше смотрел на Рейчел Блэк. Ты ведь любишь ее. По-настоящему, по-человечески. Ты должен быть рядом с ней сейчас, а не слушать мое нытье…и тем более не бросаться завтра в эту битву. Его лицо на мгновение исказилось от боли, и я тут же пожалела о своих словах. Он подошел вплотную, так что я почувствовала исходящий от него жар. — Рейчел… это другое, — его голос стал хриплым, перекрывая шум шторма. — С ней было тепло и просто. Но с тобой… Пэгги, запечатление — это не цепь. Это якорь. Когда я смотрю на тебя, мир перестает вращаться хаотично. Все обретает смысл: каждая капля дождя, каждый вдох. Ты думаешь, я злюсь, что это случилось? Нет. По крайней мере, больше нет. Я злюсь, что не могу вырвать твою тревогу и забрать ее себе. Я злюсь из-за того, что настолько сильно испугал тебя, что кроме ярости ты больше во мне ничего не видишь. — Но я не хочу быть твоим «смыслом» по принуждению природы, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Я хочу, чтобы меня принимали такой, какая я есть, а не заставляли тебя игнорировать мои недостатки только потому, что…по-другому никак нельзя. Пол протянул руку, осторожно коснувшись моей щеки широкой, горячей ладонью. Его прикосновение было контрастом с ледяным ветром. — Думаешь этот вампир даст тебе именно то, чего ты хочешь? — жестко спросил он, убирая ладонь с моего лица. — Ты настолько сильно доверяешь Джасперу? — Да. Я доверяю ему, — бездумно кивнула я, ослепленная собственными чувствами. — Ладно. Тогда, прошу, объясни, что же он делал рядом с гостиницей? Я нахмурилась, не понимая, о чем именно он говорит. — Что? — глухо выдохнула я. Перед глазами рябью замаячила гнилая вывеска «Лесные мечты». — В тот вечер, когда на тебя напали двое мудаков у старой гостиницы, — нетерпеливо и раздраженно говорил Пол, — а я убил одного из них. Тогда я сказал тебе, что почуял рядом вампира, помнишь? Я согласно кивнула. Этот вечер ничто на свете не сотрет из моей памяти. Холодный дождь, оседавший на мое избитое тело. Мокрый шершавый асфальт царапал ладони, пока я пыталась ползти. Боль в каждой клеточке, заставляла кровь кипеть. Я чувствовала, как дуло пистолета смотрело мне в лицо. Я слышала, как мужчина нажал на курок, как с глухим щелчком пистолет дал осечку. А потом из ниоткуда появился Пол и убил мужчину, спасая мне жизнь. — Я должен увезти тебя отсюда. Где-то здесь вампир, — лихорадочно говорил он, оглядываясь по сторонам. — В-Виктория? — пискнула я, не осознавая, что жмусь к нему как слепой котенок, в поисках безопасности. — Нет. Запах другой, — чужие губы невесомо коснулись моего лба. Он глубоко втянул воздух носом, я ощутила, как поднимается его широкая грудь. — В тот момент Джаспер Хейл был там, я слышал его гнилостный запах пока бежал к тебе. У него должно быть чертовски хорошее оправдание тому, почему он не вмешался, — яростно зарычал Пол, схватив меня за руку. — Что он тебе наплел? Я чувствовала, как по визуальной картинке перед глазами прошлась трещина. Весь мой мир рухнул в тот момент, когда я осознала настоящую причину, почему Пол так яростно реагировал на Джаспера. — Нет! Этого не может быть! — в шоке закачала головой я, делая шаг назад, но Пол дернул меня обратно, заставляя врезаться в его грудь. — Я тоже так думал, до недавнего времени, пока не приблизился достаточно близко, чтобы учуять только его одного. Так что он тебе сказал? Почему не вмешался? Тебе вешали лапшу на уши, детка!

Наконец-то нашелся хоть кто-то, кто смог поставить эту зазнайку на место.

Что? Больно опускаться на землю, Королева Маргарет?

В груди мгновенно стало пусто, будто кто-то рывком выкачал оттуда весь кислород. Пульс оглушительным набатом забил в висках, а кончики пальцев похолодели. Джаспер был рядом, когда меня избивали. Он просто смотрел пока в меня целились из пистолета и нажимали на курок? Все его дифирамбы были пустым выхлопом, а я — Маргарет Кристал Свон — развесив уши, слушала, пуская слюну, ведясь на каждое его слово. Интуиция внутри меня вопила до тех самых пор, пока я не заткнула уши, поверив в сказку об особенной девчонке. — Зачем вампиру сближаться с охотником? — прогремел в голове голос Сэмюэла. — Это же элементарно, Ватсон! Нужно знать своего врага! Меня начало трясти от омерзения. Невесомый холод его прикосновений теперь казался липкой грязью на моей коже. Я лихорадочно хватала ртом воздух, чувствуя, как из-под ног уходит земля. — Твою ж мать, я должен был догадаться! — Пол громко выругался, подхватывая меня на руки, когда я невольно стала оседать. И в одно мгновение у меня появились ответы на множество вопросов. Прийдя ко мне домой вечером, после моих приключений в гостинце, Джаспер не особо удивился, увидев меня в синяках, а затем и вовсе больше не упоминал об этом. Все просто: он знал, что там произошло. Почему-то теперь мне кажется, что Каллены с самой первой встречи со мной знали, что я стану охотником. Мне вспомнилось напускное дружелюбие Элис, в первый учебный день. Тогда она сказала: «Я так рада, наконец-то, с тобой познакомиться!». Эмоциональные качели, которые сопровождали каждую встречу с Джаспером. Холодок, пробегавший по коже, когда рядом проходил Эмметт или Розали. В самом начале чутье кричало, что они опасны. Эта семья проникала в мою жизнь постепенно и настолько незаметно, что им удалось усыпить мое чутье, заставив поверить, что рядом с ними я в безопасности. Карлайл Каллен не просто интересовался моим самочувствием — он изучал меня, как очень редкую, но опасную для его семьи реликвию. А я, размякнув, принимала все за чистую монету. Но самое ужасное то, что Джаспер позволил мне поверить, что я для него что-то значу. Он старый военный, а стратегия говорит, что врагов надо держать как можно ближе. Самое страшное было осознавать, что я влюбилась в призрака. Я едва не отдала свое сердце, свое время и веру человеку, которого на самом деле не существовало. За этой красивой маской скрывался расчетливый хищник, который все это время смотрел на меня и видел лишь угрозу своей семье, которую нужно обезоружить и держать рядом. Внутри все выгорело дотла, оставив только едкую горечь и осознание того, что самая большая ложь в моей жизни называлась его любовью. Любовью? С чего я вообще решила использовать именно это слово? — Пэгги, прошу только не плачь, пожалуйста, — растерянно произнес Пол, возвращая меня в маленький домик на берегу океана. — У меня нет салфеток. Я уже сидела на продавленном диванчике, укутанная в колючий плед. Парень был рядом, глядя на меня с таким видом будто я могу в любой момент взорваться и разнести здесь все к чертовой матери. Но в глазах не было ярости — только глубокая, звериная нежность. Я уставилась прямо перед собой, пытаясь переварить все, что только что надумала. Что если произошедшее в гостинице было устроено для моей проверки? Вампиры отправили двух смертных за мной для того, чтобы увидеть на что я способна. Мексиканская дамочка, которая послала Эрику оказалась бывшей Джаспера. Что если они действуют заодно, а слова, сказанные старой подругой о том, что она его боится была ложь для того, чтобы просто бросить мне песка в глаза? -Этот ублюдок! — пророкотал Пол, стиснув зубы. — Клянусь, я разорву его на мелкие кусочки. Я перевела взгляд на него. Этот волк с сердцем, полным первобытного огня. Даже он сейчас рядом со мной только из-за этой проклятой волчьей магии, которая связала нас узами, прочнее любых клятв. Он смотрит на меня с голодом в глазах, но это не любовь. Это инстинкт, биология, цепи, которые природа накинула на нас обоих. Без запечатления я для него — никто. Просто безумная девчонка, которая прыгнула со скалы. Белла была права, сказав: «Тебя ведь никогда не любили по-настоящему. Не думаю, что и ты способна любить». Я чувствую себя выпотрошенной. Как будто меня разрезали от горла до паха и вырвали все, что делало меня живой. Сердце — пустая оболочка, бьющаяся по инерции. Душа — выжженная пустыня, где эхом отдается только одиночество. Ветер воет внутри меня громче, чем снаружи, и я понимаю: я одна. Полностью, абсолютно. Нет спасения в объятиях, нет тепла в словах. Только эта бездонная дыра, где когда-то жила надежда. Я медленно провела холодными пальцами под глазами, и усмехнулась: сухо. Верно, потому что Королева Маргарет не плачет из-за разбитого сердца — у нее его нет. Это она разбивает сердца, а в моей сегодняшней реальности — я разрываю сердца буквально. — Стая знает? — хрипло спросила я. — Драмы нам и так хватает, поэтому я старался об этом не думать, когда перехожу в фазу. Я медленно кивнула. Это хорошо. Значит, Эдвард не смог прочесть это в мыслях волков. Ярость пришла не сразу. Сначала она теплилась глубоко в груди, как тонкая игла раскаленной проволоки, а затем вспыхнула, превращая внутреннюю пустоту в яростный, пожирающий огонь. Я поднялась с диванчика, плед соскользнул с моих плеч, мертвым грузом падая у ног. Пол внимательно наблюдал за моими действиями. — Ты ничего ему не сделаешь, — тихо, но решительно заявила я. Его имя застряло в глотке, как связка гвоздей. — Он нужен нам на поле боя. Только он знает, как с сражаться с новорожденными. Мы не можем лишиться такого преимущества. — Я его убью! — сцепив руки в кулаки, затрясся Пол. — Никто и не заметит в хаосе битвы. — Нет, Пол. Если ты действительно чувствуешь ко мне хоть что-то из того, как описывают запечатление, ты должен пообещать мне, что с его головы не упадет ни единый волосок. — Какого хера, Маргарет? — Пол вскочил с места, тяжело дыша. Он возвышался надо мной взвинченный и горячий. Меня обдавало огненными волнами, напоминая, что парень оборотень. — Ты что настолько обезумела? Просто простишь его? Я подняла на него горящий взгляд, а на губах моих играла кривая усмешка. Пол вздрогнул, но не отшатнулся. — Да, обезумела, потому что когда все закончится — его убью я.

***

Ночка была безумной. Мне с огромным трудом удалось вытянуть из Пола обещание, что он не сделает ничего глупого и опрометчивого. В конце концов, майор Уитлок был только моей проблемой, которую совсем скоро я решу. Белла позвонила в районе полуночи, дико извиняясь, что не отвечала на звонки. В горах связь была отвратительной, но я просто рада слышать даже ее квакающий из-за помех голос. Она в очередной раз соврала, что все будет хорошо и завтра вечером мы с ней увидимся. Но почему-то у меня было такое чувство, будто я уже умерла. Рассвет едва пробивался сквозь плотную пелену тумана, когда Красотка свернула на узкую дорожку, ведущую к дому Эмили. Воздух был пропитан сыростью и запахом хвои, таким резким и чистым, что у меня слегка кружилась голова. Я увидела их еще издалека — темные фигуры, застывшие на фоне густого леса, словно древние изваяния. Когда мы остановились, Пол не спешил выходить. Он сжал руль так сильно, что его костяшки побелели. Я чувствовала исходящий от него жар, почти осязаемый в тесном салоне. Он повернулся ко мне, и его глаза, обычно полные дикого огня, сейчас были глубокими и пугающе серьезными. Снаружи нас ждал не просто лес, а порог между жизнью и смертью. У крыльца стояли почти все. Джаред, высокий и непоколебимый, о что-то негромко говорил Сету. Чуть в стороне Эмили крепко обнимала Сэма. Я видела, как сильно побледнела ее медная кожа, превращая молодую девушку в призрака беспокойства. Ли сидела на ступеньках, завязывая шнурки на кроссовках, с лицом полной и решительной сосредоточенности. Эмбри и Квилл стояли на углу домика, весело болтали, толкая друг друга в плечо. Когда дверь машины открылась, влажный утренний холод мгновенно обжег мне кожу. Я поймала на себе взгляд Сэма. В нем не было осуждения, только тяжелое признание того, что я теперь тоже часть этой истории. Пол подошел ко мне и на мгновение притянул к себе, накрыв своей огромной ладонью мой затылок. Я закусила губы до боли, но не вырывалась, понимая, что ему это было сейчас жизненно необходимо. Его сердце под моими пальцами билось словно тяжелый молот, выстукивая ритм, который я уже научилась понимать без слов. Это был ритм защиты, ярости и странной, болезненной нежности. — Будь с Эмили, — выдохнул он мне в макушку, и его голос вибрировал у меня в груди. — Не выходи из дома, что бы ты ни услышала в лесу. Я слабо кивнула. — А ты выполни то, что пообещал, — тихо прошептала я, подняв на него взгляд. Пол стиснул зубы, но тоже кивнул. — И…будь осторожен. — Волнуешься обо мне? — он улыбнулся алчной ухмылкой. Его глаза засияли, заставляя закатить глаза. — Я волнуюсь обо всех, — сказала я, отстраняясь. Он нехотя отпустил. Я смотрела на них — на этих парней, которые еще вчера могли спорить из-за пиццы или гонять на мотоциклах по побережью, а сегодня готовились стать заслоном между городами и армией безумных монстров. В их глазах отражалось серое небо Ла-Пуш. Эмили стояла в дверях дома, обхватив себя руками за плечи, и ее спокойствие было единственным якорем в этом нарастающем безумии. Пол в последний раз взглянул на меня, и в этом взгляде промелькнуло молчаливое обещание вернуться. Затем он развернулся и вместе с остальными направился к деревьям. Один за другим они исчезали в тени исполинских кедров, сливаясь с лесом, пока тишина рассвета снова не сомкнулась над пустой поляной, оставив меня наедине с предчувствием бури. Дверь захлопнулась, отсекая промозглый утренний воздух, и в доме воцарилась тишина — гулкая, неестественная, какая бывает только в эпицентре еще не начавшегося шторма. Эмили все так же стояла у окна, ее тонкий силуэт застыл на фоне серого рассвета. Я опустилась на старый деревянный стул, чувствуя, как на ладонях медленно остывает тепло Пола. Время в ожидании — это не прямая линия, это вязкая субстанция, в которой ты тонешь. Минуты растягивались до бесконечности, превращаясь в тяжелые капли, мерно бьющие по сознанию. Я смотрела на стрелки настенных часов, и мне казалось, что само мироздание замедлило свой ход, давая нам возможность осознать хрупкость того, что мы называем нормальной жизнью. Странно, как быстро меняются координаты человеческого бытия. Еще недавно пределом моих тревог были экзамены или выбор маршрута для прогулки, а теперь весь мой мир сжался до размеров лесной чащи за границей резервации. Там, в тени кедров, сейчас решалось, будет ли у нас завтра. Там мифы становились плотью, а плоть — лишь тонкой преградой на пути у ярости. — Чай остынет, Маргерет, — тихо произнесла Эмили, не оборачиваясь. Я взглянула на чашку, от которой перестал идти пар. В этом простом жесте — заваривании чая, когда мир вот-вот разлетится на осколки, — была своя, высшая мудрость. Жизнь не останавливается перед лицом катастрофы; она упорно продолжает цепляться за привычные ритуалы, пытаясь сохранить подобие порядка в хаосе. Мы пьем чай, согреваем руки и ждем, потому что ожидание — это тоже форма битвы. Самая изматывающая из всех, потому что в ней нет действия, только медленное сгорание изнутри. Я подумала о Сэме и Эмили. О том, как ярость волков, которая раньше казалась мне пугающей и неуправляемой, теперь превратилась в единственную надежду на спасение. Говорят, что насилие рождает только насилие, но глядя на уходящую стаю, я поняла другую истину: иногда ярость — это высшая форма любви. Минуты тянулись, будто часы. Казалось, секундная стрелка двигается излишне медленно. Я старалась не думать о том, что будет когда все закончится, потому что тогда мне становилось по-настоящему страшно. Боль и печаль улеглись на дно моей души, ярость осела пеплом и теперь ее раздувает ветром равнодушия. Я словно засела в коконе безысходности и депрессии. Хочу ли я снова увидеть Его прекрасное лицо? Нет. Потому что это снова поднимет осевшую боль. Должна ли я встретиться с Ним? Да. Потому что только ярость позволит мне двигаться дальше. Мне нужен стимул чтобы заставить себя жить. Потому что любая «светлая и чистая» мотивация даже рядом не стояла с обычной злостью. Злость — единственное, что заставляет пахать до кровавых соплей и содранной кожи. Банальная, типичная, обыденная, очень мощная злость. И она была мне сейчас жизненно необходима. Теперь я прижималась к холодному стеклу окна, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену тумана, сгущающегося над лесом. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял мое сердце замирать, а потом бешено колотиться, отдаваясь глухим стуком в ушах. Прошло уже больше трех часов. Сколько вообще нужно времени, чтобы справиться с армией вампиров? Внутренняя обстановка в домике Эмили, обычно такая уютная и гостеприимная, сейчас казалась мне чужой и враждебной. Теплый свет лампы, обычно успокаивающий, теперь лишь подчеркивал мою тревогу, отбрасывая длинные, зловещие тени. Запах свежеиспеченного хлеба, который всегда наполнял дом, теперь казался мне приторным и неуместным. Как можно печь хлеб, когда там, в лесу, идет война? Я встряхнула головой, отгоняя этот мимолетный укор, прекрасно понимая, что Эмили так же нелегко, а может даже еще хуже. Девушка рассеянно мяла в руках тесто, превратившееся в сухой и твердый комок кирпича. Из-за того, что она хмурила брови, шрамы верхней части лица деформировались, обезображивая красивые черты. Я остановилась посреди комнаты, обхватив себя руками. Холод пронизывал меня до костей, несмотря на то, что в доме было тепло. Это был холод страха, холод отчаяния. Я закрыла глаза, пытаясь заглушить голоса в своей голове, но они лишь усиливались. Что-то внутри меня кричало о том, что что-то не так — мы упустили что-то очень важное. «Что, если они не справятся?» — шептал один голос. «Что, если кто-то из них погибнет?» — вторил другой. — Что, если они уже все погибли и новорожденные сейчас разрушают Форкс? — голос Сэмюэла прозвучал слишком ясно. Я чувствовала его. Он стоял за моим левым плечом и опалял зловонным дыханием щеку. Внезапно тишину разорвал резкий, пронзительный звук «Stayin’ Alive». Телефон. Мой телефон. Я вздрогнула, сердце подпрыгнуло к горлу. Кто мог звонить в такое время? В такой ситуации? Я схватила телефон и дрожащими пальцами распахнула его. На дисплее высветилось имя: «Самый Лучший Шериф». Смешанные чувства — облегчение, страх, недоумение — захлестнули меня. Папа сейчас должен бороздить на лодке просторы озера Озетт-Лейк, вооружившись самурайским терпением, мини-холодильником, набитым пивом и удочкой. Обычно охотясь в водной глади на чавычу, он забывает обо всем, и не звонит до тех пор, пока не окажется на берегу, собирая вещи домой. Я должна была ответить. Я должна была услышать его голос, убедиться, что он и Билли в порядке. Их компания, из пяти крепких мужчин, собирались пробыть там четыре дня и звонок в первый же день был огромной неожиданностью. Я нажала кнопку «принять вызов». — Алло? — мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Тишина продлилась всего секунду, за которую мое сердце успело сжаться в комок перемеленной в фарш плоти, оборваться и рухнуть вниз к желудку. — Давно не виделись, Маргарет, — прошептал голос, холодный, как лед, и острый, как бритва. Голос, который я одновременно желала и боялась услышать. Виктория. Мир вокруг меня замер. Воздух стал густым, тяжелым, как будто я задыхалась. Я не могла пошевелиться, не могла говорить. Только слушала, как этот голос, полный злобы и триумфа, проникает в мою душу. То, что осталось от сердца начало медленно перевариваться в желчи и чем-то напоминавшем нефть. Эмили перестала мучить тесто, с удивлением и надеждой взглянула на меня. Я крепко стиснула в руке телефон, и сцепила зубы, буквально слыша их скрип. Мне нужно вести себя нормально — никакой паники и слез, только ледяная решимость — Привет, Чарли! Как рыбалка? — вваливая в голос тонну беззаботности сказала я, расслабляя застывшие плечи. Эмили разочарованно опустила взгляд на эксперимент карательной кулинарии на ее столе. Девушка покачала головой, выкинула кусок теста в мусор, и потянулась к холодильнику. — Умная девочка, — продолжала она, ее голос был наполнен зловещим смехом. — Продолжай в том же духе, и тело твоего папаши возможно будет опознать. — Прекрасный выбор наживки, пап. Но уверен ли ты, что удочка удержит рыбку? — я чувствовала вкус собственного яда на языке. — Маргарет, ты осталась абсолютно одна. Все вампиры и оборотни сейчас на поле боя, сражаются с моей армией. — Ты прав — клюет лучше всего на живца, главное, чтобы леска была прочной, — я молилась абсолютно всем на свете, чтобы отец был жив. Эмили по-прежнему не обращала внимание на мой разговор, вбивая в глубокую тарелку уже двенадцатое яйцо. — Приходи и увидишь, у тебя двадцать минут, — прошипела Виктория, в предвкушении. — Я жду тебя там, где все началось. Только сейчас, когда я эпично захлопнула телефон, я поняла, что так и не обняла Чарли напоследок.